Если бы всю мою жизнь можно было описать одним событием, я бы вечно ехал в магазин за вином где-то на юге Италии.

      Солнце выливается на крыши домов, а с них стекает на деревья, с деревьев крапает на машины, людей, пролетающих птиц и вообще на все-все-все крапает, потому что оно — Солнце, ему не жалко, держи, все-все-все, отдаю задаром. И ветер дует, обдувает это наше все-все-все, и сейчас первое Августа, а он, ветер, холодный, как в Сентябре. И это Солнце, и этот Ветер создают такой особенный, незабываемый дуэт, прямо-таки дуэтище, что невольно лыба выползает на все лицо, и не понимаешь, куда делись Июнь и Июль… А они прошли, пролетели так быстро, потому что ты был пьян, ты все это время безбожно пил каждый день душистый летний воздух, капающее с деревьев солнце, смолу, древесный сок, пил литрами безграничное ощущение счастья и все думал: сейчас сяду и как напишу что-нибудь.! Стих, к примеру, про то, как падают и разбиваются о землю, забрызгивая соком и мякотью траву, оранжевые, спелые и очень теплые, почти горячие, абрикосы. Вот сяду — и напишу.!       Но у тебя трясутся руки и, Господи, зачем что-то писать, если можно выйти на улицу, вдохнуть — и снова забыться… Господи, зачем что-то писать!       А в Августе подует этот прохладный ветер, и ты поймешь: писать — чтобы помнить. Когда много пьешь, знаешь, происходят необратимые изменения в головном мозге, все забывается очень быстро, так вот, Август — опохмелиться. Последний воскресный глоток, пиво из киоска через дорогу, растянутая на много часов бутылка. Она ходит по рукам вокруг стола, чтобы в это послепраздничное утро каждый, кто забыл — вспомнил. И эти утра, когда ощущается незаметное в шумных вечеринках братство друзей прошлых, настоящих и будущих, когда уже не звучит гитара, как вечером, и из алкоголя — одна бутылка, дар киоска напротив, дует такой же прочищающий голову ветер… И эти утра, эти усталые и веселые утра запоминаются лучше всего.