Горькие слезы холодных морей

      Итак, его отвергли. Рид перевернулся на бок. Он поцеловал альфу, а тот его оттолкнул. Гэвин столкнул с себя одеяло, но это не помогло. В комнате было слишком жарко. Был март, и открытое окно. Но начавшаяся течка душила его жаром.       «Вот так вот, Рид, знай свое место».       На часах была половина первого.       Он лег в десять. Сразу как пришел домой. Ничем не мог выгнать из памяти отвращение на лице альфы. От таблеток уже тошнило. Голова раскалывалась. Хотелось трахаться. Или, нахуй, разбить голову об стену.       Он снова лег. И снова не заснул. Под скудными светом редких фонарей тускло белел снег за окном. И кто-то горланил пьяные песни, перемешивая их с неуверенным подростковым матом. Гэвин по-честному попытался вздрочнуть на Ричарда. Но последнее, что он видел в его глазах... Блядь!       Едва сон наконец-то позволил ему отключиться от самокопания, мобильный издал пронзительную и знакомую трель.       – Хай, Ри-и-ид! – прокричала в трубку Тина, и на заднем фоне ее поддержал многоголосый хор. Гэвин взглянул на часы: половина третьего, значит этих алкоголичек скоро должны выставить из заведения. – Это ты у нас сегодня «сестра трезвенница»?       – Ты знаешь, что, употребляя алкоголь на таком сроке, совершаешь преступление? – пробубнил сонный мужчина больше в подушку, чем подруге.       – Во-первых, я коп, так что знаю, что такой статьи нет. Во-вторых, я трезва как стеклышко…       – Но в твоей машине мало места? – догадался Рид. – Боже, Тина, – взмолился он, вытаскивая себя из постели, – скажи, что какая-то из твоих грудастых семиюродных сестричек напилась в хлам и ей негде переночевать, потому что дома строгая мама и некому ее утешить?       – Ну почти, – согласилась Тина, рядом раздались восхищенные визги, – почти угадал. В общем я тебя… эй-эй, снимай эту штуку полностью… это мой стриптизер, Гэв… шикарный альфа… приезжай, тебе понравится…

***

      – Блядь, Тина, я же просил тебя держать эту пизду, Пирсон, от него подальше. – Гэвин выражал законное недовольство единственного трезвого человека, который приехал, когда выпивка уже закончилась. Ладно, Чень тоже была трезвой. Но это ее не извиняло. – Ты же знаешь, она умудряется подлить водку в любую жидкость, которую видит.       – Да брось, – усмехнулась Тина. – Он взрослый мальчик. Просто довези его до дома.       – Нет, – Коннор, которого Гэвин «бережно» упихивал на переднее сиденье своей тачки, замахал руками. – Нет, нет, нет! – Не слушая его, «альфа» залез в бардачок и нашел там бумажный пакет. – Держи на всякий случай! – Он захлопнул дверцу, снова разворачиваясь к подруге, стоявшей рядом в обнимку с коробкой. И с этой гремучей азиатской улыбочкой: то ли она тебя любит, то ли готовится тебе яйца отрезать.       – Ты часом не завидуешь? – Ее рука нежно оглаживала живот. – Мы классно отдыхали, а ты жалеешь, что не пришел?       – Завидую? – возмутился Гэвин и посмотрел на саму Пирсон, которая метрах в пяти от них блевала в урну. Паола, психолог-переговорщик с итальянскими корнями, офигенными сиськами и осоловевшими глазами, пошатывалась и придерживала ее волосы. Как девочка девочке. Наверное, Тина тоже думает, что типа раз они с Коннором омеги, то должны быть такими же «друзьяшками». – Если он заблюет мне тачку, я на нее, – он ткнул в сторону Пирсон пальцем, – этого хрена, Перкинса, натравлю. Скажу, что она русская шпионка. Сама посуди, откуда у нормального человека на каждой вечеринке столько водки и желания споить всех вокруг?       Тина развеселилась вновь и стукнула его кулаком в плечо:       – Да ладно тебе. – Она помахала девчонкам, которые садились в ее машину, давая знак, что сейчас подойдет и они поедут. – Они наши коллеги и милые ребята…       – Тина! Серьезно? – воззвал он к здравому смыслу. – Ты говоришь о людях, которые подарили тебе молокоотсос и стриптизера. Как такое вообще называется?       – Мичиган, 115? – на всякий случай уточнил Гэвин, припоминая адрес Хэнка.       Коннор выглядел непривычно. Куда девался стильный омега с практически идеальной укладкой и безупречно белой, чтобы тот ни делал, рубашкой? На его месте сидел кудрявый парень в облегающих джинсах и футболке. С кожаным браслетом на тонком запястье. Вместо буддистского спокойствия – лихорадочно-бегающий взгляд блестящих глаз.       – Поехали в мотель? – Он обеими руками вцепился в руку Рида. – У меня есть пятьдесят баксов.       – А что не к дяде? Ты же у него живешь? – Мягкие пальцы омеги соскользнули с его руки.       Коннор молчал, глаза его были прикрыты, казалось, что он спит, но стоило только машине тронуться, омега прошептал:       – Не хочу, чтобы он видел меня пьяным…       Рид хотел было возразить, что Хэнк лет двенадцать назад и сам прибухивал 24/7. Но вовремя прикусил язык, вспомнив, что примерно в это же время близнецы и должны были к нему попасть. Ебаная детская травма?       Еще был вариант отвезти омегу к близнецу. Но…       Гэвин не был готов сейчас увидеть Ричарда.       – Не так уж сильно ты и пьян. – Язык сам дернулся успокаивать милого Коннора раньше, чем мозг задался вопросом «с хера ли?».       – Значит в мотель? – обрадованно и нихуя не грустно заулыбался стервец.       – Пьяный омега в дешёвом мотеле, – хмыкнул Рид, обреченно включая режим «папочки» и паркуясь у ночной закусочной, чтобы купить подопечному кофе. И пару бургеров на завтрак. – Нет, Андерсон, такую порнуху я посмотрю и без твоего участия.       Машина летела по пустым дорогам, освещенным через один работающими фонарями, мягко и плавно, словно космический болид среди звезд. Коннор выпил кофе. Подремал. Когда Рид вытаскивал его из машины, почти не шевелился, растекаясь в руках безвольным тестом.       – Перебирай ногами, скотина, – подбодрил омегу Рид, - ты выше меня.       – А ты теплый и похож на медвежонка, – сообщил ценное наблюдение тот, пробираясь ледяными пальцами за шиворот детектива. От пальцев на шее и затылке по спине пробежали ледяные мурашки. Гэвин встряхнулся и потащил омегу к крыльцу. Не хватало им тут еще встать как дурацкой влюбленной парочке, пытающейся рассмотреть звезды в клубах полтаунского смога.       – Тут вообще магазины есть? – Коннор нетвердо переставлял ногами, но говорил почти внятно – признак хорошего бухла, которое дает сперва в ноги, а только потом в голову. Или успел немного проспаться в машине.       – Тебе нахера? – заботливо уточнил Рид.       – Ты трезвый и неразговорчивый. Тебе нужно догнаться до моего уровня, – объяснил омега. Приплыли как нехер делать! Пьяный пиздеж алкаша разобрал. Собеседника ему, Гэвин, подай да спои.       – Перебьёшься. Я на колесах. Твоих, между прочим, херовых колесах, которые так херово помогают в…       – В течку? – громким шепотом уточнил омега.       – Давай громче, алкашатина, – шикнул на него Гэвин. – Тебя не все мои соседи слышали!       Коннор посмотрел на него, остановившимися глазами, точь в точь зависший робот. Моргнул и послушно выпалил во всю мощь легких:       – В теч… – Гэвин поспешно зажал ему рот рукой. Сам виноват. Милосердие не может остаться безнаказанным. Если ты ебнулся и помогаешь кому-то, жуй дерьмо не жалуясь. Закон жизни.       – Еще хоть звук, – предупредил он, прижимая омегу к обшарпанной и грязной стене подъезда, – и я тебя не спать уложу, а вырублю, нахуй, для верности. До утра.       Коннор поводил руками, кажется, давая понять, что с этого момента будет нем как рыба. Но стоило его отпустить, тут же задал вопрос. Правда действительно тихо:       – А ничего, что я?.. Ну, может, ты был со своим альфой?       – Не переживай, – буркнул Гэвин, следя, чтобы перебравший парень не споткнулся на лестнице, тот путался в длинных конечностях, – сегодня очередь из альф была короткая. Я справился быстро…       – У тебя нет альфы… – потрясенно вывел заключение Коннор и в этот раз, к облегчению Гэвина, действительно завис. Хватило времени найти в кармане ключ и втащить его в квартиру. Когда показалось, что омега, к счастью Рида, уже наговорился, тот выдал нечто обреченным тоном:       – Если даже у тебя нет альфы, то я точно навсегда останусь один.       Гэвин, как раз наклонившийся, чтобы его разуть, дернулся, въехал лбом в стену и, зашипев, посмотрел на напарника снизу вверх. Взгляд у того был пьяный и грустный донельзя. Мысль о том, что кто-то идеальный, вроде Коннора, мог сравнивать себя с ним, пугала…       – Забей. Тебе с твоей мордашкой будет из чего выбрать, – заверил он. Не обращая внимание на удивленный, немного сонный (наконец-то) взгляд и трудный мыслительный процесс на лице, он потащил Андерсона в спальню, бросив коробки с бургерами на стол. Ничего с ними не будет, и за неделю не испортятся. А тараканы все-то точно не сожрут за ночь.       – Никогда бы не подумал, что у тебя комплексы из-за внешности, – признался омега, пока Гэвин, усадив его на кровать, искал, во что бы одеть на ночь. Он был плотнее, Коннор выше, значит старая растянутая футболка с лого «Красных Крыльев» должна подойти. – У тебя всегда такой «покер фейс», – он послушно поднял лапки, давая стянуть с себя одну одежку и заменить ее другой. Гэвин толкнул неудавшегося алкаша на кровать и занялся джинсами. Кто, блядь, вообще носит такие узкие джинсы. Чтобы их напялить на задницу, их реально мылить надо. – Но знаешь, – пиздюк вообще не пытался как-то облегчить его труды, обмякнув желеподобной тушкой, – ты не прав. Ну шрамы что… подумаешь. Лицо у тебя интересное. Такое... – он абстрактно развел руками, пока Гэвин, шипя и матерясь, дергал на себя штанины, стягивая с длинных ног модный деним. – И вообще: альфы любят омег сильных, с характером, независимых…       – Альфы любят омег членом! – отрезал Рид, с облегчением отбрасывая снятую деталь одежки в угол. – Твоя независимость им до жопы… вернее до задницы твоей мешает добраться. Двинься.       Коннор повернулся на бок, освобождая для того место:       – Ну тут ты, пожалуй, тоже прав, – немного помолчав, согласился он. – Может в этом проблема?       – Че? – Гэвин набросил на напарника одеяло и забрался под него сам, обнимая омегу руками и прижимая к груди, как плюшевую игрушку.       – Ну с альфами… – пояснил Коннор. – У меня ведь так и не было серьезных отношений. Только один раз в Лейк Сити. – Гэвин обреченно молчал. Успокаивать пьяных бесполезно, пока не отпустит не заткнутся. Ободренный молчанием омега развил. – Там за мной ухаживал один альфа. Он был такой… ну знаешь, как из мечты. Лучше не придумаешь. Я думал, что у нас все по-настоящему. А потом узнал, что он женат. Его жена-бета ждала ребенка, – голос стал тише и какой-то… Рид поднял руку и на ощупь коснулся щеки омеги, она была влажная. Или ему показалось. Он не любил омег. Нытье. И всякие «такие» разговорчики. Но что-то шевельнулось в груди, острое и неправильное. – Он клялся, что разведется. Но я решил, что так не смогу.       – Он кусок говна, – заверил он парня. – У тебя будут еще сотни альф гораздо лучше.       – Не думаю…       – Я тебе обещаю, что если ты сейчас уснешь, то я найду тебе самого лучшего альфу в Детройте, – поклялся недоомега Гэвин Рид, который сам встречался с альфой последний раз в старшей школе.       Блаженная тишина воцарилась на целых пятнадцать минут.       – Гэвин?       – Блядь, что?       – У тебя есть тараканы? – Коннор завозился и «альфе» пришлось несильно врезать ему коленом под задницу, чтобы не елозил. Как-никак тут у некоторых течка.       – Я ведь их боюсь. Ну не в смысле, что боюсь, – омега перестал дергаться, – но знаешь, я всегда боялся в таких случаях, что один может заползти мне ночью в ухо. Ну просто очень боялся.       Гэвин застонал и прижал ладонь к уху друга:       – Вот так ты доволен? Твои уши под моей охраной.       – Так гораздо лучше…

***

      Из сна вырвал резкий стук в дверь. Коннор поморгал, припоминая смутные подробности ночи. Еще несколько ударов отозвались звоном в голове, дезориентируя похмельного омегу. Где-то фоном шумела вода. Но этот звук он отмел, как недействительный.       Так, стоп! Стучат в дверь. Коннор встряхнул головой, пытаясь собрать обрывки реальности. Гэвин ушел на пробежку – значит, это он вернулся. Подтянув носок и поддернув футболку, парень сонно поплелся к двери. Забыл ключ? Или потерял по дороге? Повернув ручку замка, он толкнул дверь от себя и застыл.       Мужчина в светлом костюме из натурального материала, занесший руку для нового удара, застыл тоже. Взгляд его из раздраженного стал удивленным и метнулся к номеру на двери. На Рида он совсем не был похож. Неожиданность немного прояснила мысли. В ванной шумела вода. Значит Гэвин уже вернулся. На пороге его квартиры стоит самый шикарный альфа из всех виденных Коннором прежде. А он тупо пялится на него, стоя в растянутой Гэвиновой футболке, которая едва прикрывает зеленые боксеры, и в его же красных носках с новогодними оленями. Да ну, серьезно? Жизнь, ты несправедлива.       Коннор дернулся захлопнуть дверь, но давешняя интоксикация и резкое пробуждение сделали его медленным. Альфа опередил, перехватив ручку и делая шаг внутрь. Омега отшатнулся.       – Ну привет? – с милой улыбкой сказал незнакомец, наблюдая за безуспешными попытками одернуть футболку. – Как зовут? – поинтересовался он, с явным удовольствием перетекая взглядом с изящных тонких пальцев, мнущих застиранную ткань, на длинные мускулистые ноги с трогательно круглыми коленками. Это рассердило парня настолько, что он даже стесняться перестал:       – Меня зовут Коннор! И глаза у меня выше.       – Правда? – голубые, как у Гэвина, глаза встретились со взглядом карих. – Действительно выше. И красивые глаза. Вы с Гэвином?.. – он неопределенно повел рукой, нагло усмехаясь.       – Что? – Коннор не сразу понял, а когда дошло, моментально возмутился, чуть громче, чем следовало. – Нет!       Шум воды в ванной уже стих, и на возглас дверь распахнулась, являя Рида – голого, но с пистолетом.       – Черт, Камски!       – Черт Гэвин! – воскликнул альфа, отводя взгляд. Коннор тоже смущенно потупил взор. Гэвин спешно прикрывал полотенцем свое полувозбуждённое из-за эструса состояние.       – Это мудло, – Гэвин поймал возмущенный взгляд Камски, – мой брат. Старший. Элайджа. Это Коннор, – представил он, махнув в сторону омеги. И, пристально посмотрев брату в глаза, четко произнес. – С работы! Он просто переночевал у меня.       – Надо же! – Камски снова с любопытством оглядел Коннора, теперь уже целиком. – Они существуют! Люди на твоей работе! – И добавил для омеги. – Он меня ни разу не знакомил с коллегами. И моих не хочет знать…       – Эл, – в свою очередь спросил омега, – так это от Элайджа. Надо же. Я не знал, что у Гэвина есть братья.       Элайджа с трагической наигранностью вздохнул, снова опустив глаза. Коннор вспомнил о своей небольшой проблеме и метнулся в комнату за джинсами. Гэвин проводил его взглядом и предупредил брата:       – Если ты его обидел, то у меня в спальне Глок под подушкой. Он знает. Всю ночь на нем проспал.       – Я гражданский, – поднял руки Элайджа, – ты обязан меня защищать!       – А вот хрен тебе, – огрызнулся Гэвин, возвращаясь в ванную за своей одежкой. – Что ты здесь делаешь?       – Приехал морально поддержать единокровного брата, – пафосно начал Элайджа, усаживаясь на диван и улыбаясь вышедшему из спальни Коннору, – переживающему тяжелое бремя эструса.       Коннор улыбнулся в ответ. В голове крутилась какая-то мысль про Камски. Что-то связанное с фамилией.       – А если серьезно? – жестко спросил Рид, являясь из ванной в домашней одежде: мягких полуспортивных штанах светло-серого цвета и чуть более темной серой же футболке. Андерсон ощутил небольшой моральный шок: Гэвин был гладко выбрит. Шрамы стали чуть заметнее, и их было действительно много. Но без привычных темных тонов и недельной щетины он был словно другой человек. Сходство между братьями было очевидным. Только черты Элайджи были более утонченными, аристократичными. Глядя на то, как Коннор переводил задумчивый взгляд с одного на другого, Элайджа достал из кармана два пузырька и объяснил:       – В моем картеле сегодня акция, работает доставка на дом! Здесь до конца апреля. Если будешь пить больше назначенной дозы, и они закончатся, я тебе ни одной больше не дам. Выкручивайся, как знаешь.       – Долбоеб, – Гэвин выхватил пузырьки, под критическим и напряженным взглядом Андерсона, – он коп. А ты тут выпендриваешься. Сейчас отправимся за решетку оба.       – Что это? – требовательно спросил Коннор, и Гэвин кинул один пузырек ему:       – Супрессант для омег. Лучше, чем та хрень, что ты мне дал, – Рид заметил, как в глазах Элайджи скользнуло понимание, он кивнул сам себе. – Почти полностью убирает запах феромонов и снижает… позывы в течку.       – Либидо, Гэвин, – поправил Элайджа, – но в целом, опуская массу нюансов и подробностей, он прав. Это оригинальное лекарство, не какой-то там биосимиляр, и гораздо лучше той дряни, которую вы пьете, – строго сказал он Коннору, вертевшему в руках пластиковую баночку.       – Мне их врач выписал, – словно извиняясь, отозвался тот и отдал таблетки напарнику.       – Он выписал тебе популярную химию, которая при регулярном употреблении снижает естественную фертильность, – гневно отозвался Камски, – больше к этому врачу не ходи, – ласково добавил он, видя замешательство омеги. И протянул ему визитку. – Хочешь, я запишу тебя на прием к специалисту моего центра?       – Я дам его телефон твоей невесте, – перебил Коннора Гэвин, забирая визитку из руки брата и сминая ее, – пусть Хлоя и запишет.       Взгляд омеги потух, словно кто-то выключил лампочку. Рид уже хотел послать брата в задницу за неуместный флирт, когда Андерсон хлопнул себя по лбу:       – Я вспомнил. Ну, конечно, Камски. Прорыв в биотехнологии? Я читал статью в журнале, когда летел из Лейк Сити. Невероятно, Гэвин, вы братья?!       – Ну наконец-то дошло, – обреченно вздохнул Рид, – теперь выметайтесь оба. Я от вас устал.       – Да нет, – отмахнулся от него Коннор, присаживаясь на диван рядом с Элайджей, – я потом тебе помогу прибраться.       – Он прав, Гэв, – согласился альфа, отмахиваясь от брата. – Твоя нора похожа на бомжатник. Как ты мог привести сюда нормального человека? Хочешь я вызову горничную из службы?       – Вы оба, – четко произнес Рид, чувствуя, как начинает беситься, – сейчас отрываете свои задницы от моего грязного дивана и уебываете в рассвет, один – к дяде, второй – к невесте!       Он возвышался над ними с выражением лица человека, готового на убийство. Коннор скользнул равнодушным взглядом и кивнул Камски:       – Не нужно горничную, мы тут вдвоем с Гэвином справимся. Но ты, может, закажешь доставку продуктов? В холодильнике полный вакуум.

***

      Ричард засиделся с отзывом до утра и встал поздно, лишь когда в дверь позвонил доставщик. Одним из неоспоримых преимуществ служебной квартиры была возможность не тратить время на поход по магазинам, а заказать продукты на дом.       Когда Перкинс явился к завтраку (в свежей рубашке и при галстуке), агент Андерсон вынимал свои свежие хрустящие тосты из тостера. Хорошая кухня была набита всевозможными приборами. Старший агент мрачно стрельнул глазами на вскрытую упаковку хлеба и подтянул к себе нераскрытые вафли. Их пачка была нетронута.       Это был очередной параноидальный бзик специального агента ФБР. Он никогда не ел из чужих рук. То есть он ел в ресторанах или кафе. Но если они были в доме, кабинете или в самолете, он ел только то, что вынимал из герметичной упаковки. Никогда не отказывался от предложенного кем-то кофе. Но и никогда его не пил.       В офисе такое поведение конечно не могло остаться незаметным, ходили жуткие сплетни на тему, что Перкинс боится быть отравленным. И даже легенды о том, что когда-то его действительно сильно отравили и он едва жив остался. Сам Ричард, проведя немного времени рядом с агентом, ставил скорее на ОКР. Допуская, что обсессия может быть не связана с отравлением. Тараканы в голове у каждого свои.       У Ричарда вот тоже был свой. Все утро он пытался продумать разговор с Гэвином. Вариант прийти и предложить просто секс. Как-то не очень. Рид не подстилка, он его с лестницы спустит и прав будет. Вариант второго развития событий, где неудовлетворенный, измученный поисками омеги альфа в состоянии гона пытается получить свое силой…       Стоит, пожалуй, выпить успокоительное, прежде чем нарушать законный выходной детектива. Мысль об успокоительном подогревалась еще и тем, что каждый раз, пытаясь нейтрально представить себе Гэвина, он скатывался в эротические фантазии. Даже занимаясь завтраком Ричард задумался и понял, что на кухне омега видится ему исключительно в непристойных позах и фартуке на голое тело. Или без фартука. Ричард невольно облизнулся, и тут же поймал на себе внимательный взгляд коллеги.       – Ты со вчерашнего дня задумчивый, – констатировал тот, наблюдая за лицом альфы.       – Это дело, – отозвался Андерсон, и дождался от Ричарда легкого кивка. Он вполне научился врать, даже Перкинсу, чтоб его. – Почему мы до сих пор не забрали дело?       – По трупу в Техасе пришел ответ. – Агент вскрыл порционную баночку с джемом и добавил его к мягкому сыру на вафлю, дополняя «сандвичем» готовую овсянку из пластиковой баночки. Ричард укусил тост и с удовольствием подхватил на вилку кусок яичницы с беконом. Каждый имеет право сходить с ума по-своему. Хочешь тосты – вставай первым! – Убийцу нашли и арестовали. Трупы тут и в Аризоне не похожи. Это не «странник», а две несвязанных между собой «локалки». Продолжим работать как есть в составе целевой группы. Но я считаю дело в Аризоне более перспективным. Могу отправить тебя туда?       Ричард чуть тостом не подавился, агент, казалось, только этого и ждал.       – Я… лучше останусь здесь, – Андерсон покачал головой, – мне интересно это дело и…       – Ну, конечно, – согласился Перкинс, опуская взгляд на свои вафли, – дело тут интересное…

***

      Ричард твердо решил, что обещать любовь до гроба он Риду не будет. В конце концов, они оба взрослые люди. И прекрасно понимают, что взаимное уважение и обоюдные компромиссы гораздо важнее несуществующих чувств. Вот только омега не был похож на человека, знающего что такое компромисс. А их общение до сегодняшнего дня тоже отличалось от того, что принято называть взаимным уважением.       По дороге хотелось биться головой о приборную панель Теслы. Раньше у него не было проблем с омегами. Они сами бросались ему на шею. А тут. Вряд ли.       Будущее отношений было покрыто мраком. Этаким туманом с просветами, в которых виднелись серьезные проблемы: после расследования сам Ричард поедет в свой офис, в Нью-Йорке, а Гэвин скрывает, что он омега, и, кажется, они оба до вчерашнего дня считали, что ненавидят друг друга.       Лучшим выходом было развернуть машину. Дождаться понедельника и обоим сделать вид, что ничего не было. Не было поцелуя на металлической лестнице, сносящего крышу запаха омеги и теплых горько-мятных губ. Так было бы проще им обоим, наверное.       Припарковав кар, Ричард набрал номер Гэвина. Дом он знал, а вот номер квартиры нет. Был еще вариант спросить у кого-нибудь, но кроме детишек во дворе никого не было. Двое чернокожих, азиатка и явный мексиканец – детишки выглядели вполне аутентично Полтауну. В 2038-ом в самой демократичной стране мира процветали равноправие и толерантность, но Ричард, делая скидку на район, предполагал, что здесь об этом могли не знать. Пришлось звонить и спрашивать.       – Какого хрена? – раздался приглушенный, разморенный голос омеги. Было вообще-то два часа дня, пока альфа закончил со своими рабочими делами, неужели дрых?       – Это я, – кратко отозвался Ричард. – Нужно поговорить! Как к тебе подняться?       В телефоне воцарилось молчание. Сердце билось так гулко и сильно, что альфа бы не удивился, если собеседник его услышит. На всякий случай он озвучил:       – Это по работе. И важно. Очень…       – Двадцать пятая…       Умница Коннор отмыл ему ванну, пока сам Рид драил полы. Элайджа, конечно, съебался сразу, как они закончили завтракать. Сказал, что вынесет мусор. Ага. Смотрите все. Супер-учёный, мультимиллиардер выносит мусор в дешевой квартирке Полтауна. Гэвин был уверен, что мусор Камски не таскал ни разу в жизни. Он просто не помнил периода в жизни брата, чтобы тот ебался без денег. От отца свалил уже совершеннолетним с бабками за какие-то гранты и открытия. Хватило на первую лабораторию и команду единомышленников. Или он тогда тусовался у своей училки? Тот же хрен. Тетка небедная, и прислуга у нее, как пить, была.       Зато сейчас Гэвин отмокал в ванной. С солью, с пеной и еще какой-то хренотенью. Он плеснул вискаря в стакан и нежил разгоряченное желанием тело в теплой воде. Полный расслабон. Когда мобильный противно запиликал, Гэвин сначала принял вызов, решив, что это звонит Коннор, и только потом вспомнил, что эту мелодию поставил на вызов Ричарда.       Голос альфы звучал довольно ровно. Но тише чем обычно. Так же, как и при общении: выражение лица менялось редко, но, если нужно было надавить, альфа сокращал дистанцию. Подавляя оппонента близостью и ростом. Значит ли это, что он волнуется?       – Это по работе. И важно. Очень…       Ага. По работе. Хрен тебе.       Гэвин вылез из ванной и хотел было натянуть одежду, но остановился. Встал перед зеркалом, оглядывая себя. Рожа, конечно, так себе, а вот тело у него красивое. Все косые мышцы и кубики. Ни одна тренировка не прошла зря. Омежий инстинкт требовал представить альфе самый эффектный вариант. Чтобы исключить отказ. Он неровно куснул губу, чувствуя возбуждение, мандраж и влагу между ягодиц. И еще самую малость отвращение к самому себе.       «Все вы, омеги, одинаковы. Всем вам только и нужно…»       Ну да. Это тоже верно.       Негромкий стук по входной двери оставил ему лишь один вариант.       – Быстро ты, – хмыкнул омега, заворачивая бедра полотенцем и отправляясь к двери.       На пороге стоял альфа. Лицо его было совершенно нечитаемым, и Гэвин успел даже испугаться, что мудак и правда приперся по работе. А он тут тешит себя надеждами и стриптиз показывает.       Ноздри альфы затрепетали, втягивая воздух с его запахом. В глазах зажегся лихорадочный огонек. Он вгляделся Риду в лицо и опустил взгляд ниже, скользя по груди, ребрам, животу и уходящей под полотенце полоске темных волос.       Ричард быстро шагнул внутрь, закрывая за собой дверь. Словно испугавшись, что кто-то еще увидит Гэвина таким.       – Нужно поговорить, – голос альфы, в отличие от взгляда, был почти равнодушным. Но если можно трахнуть человека взглядом. То вот это он и есть.       – Нихрена, – ответил Рид. – Хочешь говорить – вали в участок и жди понедельника. Ты не за этим пришел…       Ричард в ответ шагнул молча и стремительно, заставив омегу отступить. Он наклонился ближе, пользуясь разницей в росте и упираясь руками в стену по бокам от Гэвина. Сдерживая себя из последних сих. От близости альфы, от его запаха, от этой хищной звериной силы, исходящей от альфы, омега весь подобрался и внутренне затрепетал.       «Поцелуй меня в зад», – мысленно послал он Ричарда, - «никуда ты не уйдешь»...