Глава 19. Самый лучший альфа - 2
2 апреля 2019 г., 21:12
– Я дом… – Коннор переступил порог и замер, осекшись на полуслове. Гостиная выглядела как место преступления: мебель беспорядочно сдвинута, различные мелкие вещицы и газеты свалены в одну кучу, на диване труп дяди.
– Хэнк! – он бросился к нему через комнату. На крик из кухни показался Сумо. Пес зевнул и, покачивая лобастой головой, лениво поплелся к дивану. Проснулся и Хэнк, подслеповато уставился на племянника, готового хлестать его по щекам:
– А? Что?.. А-а, это ты, Коннор? – Тяжело вздохнув, Хэнк сел на диване. – А я, как видишь, решил немного прибраться пока тебя нет, ну и, – Хэнк поспешно сунул джойстик от приставки между диванных подушек, – задремал чутка.
Добредший до дивана сенбернар примостил голову между ними, из-под брыл свисали «шнурки» слюны. Коннор, стараясь не акцентировать на этом внимание, втянул носом воздух, но кажется от Хэнка ничем кроме пива не пахло. Старый детский кошмар не отпускал, и он постарался перевести разговор. Обвел глазами комнату, хмыкнув:
– Прибраться? Достаточно было просто включить пылесос. – Как правило, под словом «уборка» Хэнк подразумевал именно это.
– Ну, да, – согласился лейтенант и потер ладонью седую щетину на подбородке, – я просто хотел сделать все как положено. Ну, как ты обычно делаешь. Я думал, ты придешь пораньше…
– Если бы я знал, что тебя потянет к чистоте с такой силой, – Коннор усмехнулся уже вполне искренне, – то уж точно пришел бы раньше.
– Да я не о том, – отмахнулся Хэнк, – я же понимаю – тебе скучно будет целыми днями торчать со стариком…
– Вовсе нет, – поспешил успокоить его любящий племянник.
– Поэтому и пригласил к нам Криса сегодня! – закончил Хэнк и, видя явное непонимание на лице Коннора, добавил. – Он с Дэмианом придет. Малой – отличный парень, он тебе точно понравится. Да и с Крисом пообщаетесь. А то на работе все некогда и некогда.
Коннор уставился в несуществующую точку пространства перед собой. Разгромленная гостиная, и одинокий альфа с маленьким сыном плюс одинокий же молодой омега – фулл-хаус, как говорится. Он положил ладонь на голову Сумо, потёр пальцами шелковистые шерстинки над ухом.
– Ты решил свести меня с Миллером?
– Ну почему сразу свести? – в свою очередь, поторопился успокоить его дядя. – Просто решил, что если вы с ним пообщаетесь… Ты молодой омега, Коннор. Пока еще молодой. Меня беспокоит, что ты все еще один. И этот мерзавец Рид крутится теперь рядом. Тебе нужен спокойный, серьезный…
– Хэнк! – Коннор едва сдержался, чтобы не вскочить. Потом вспомнил кое о чем и одним движением снял с себя гадкую футболку с блестящим дельфином. Под недоуменным взглядом замолчавшего мужчины он провел футболкой по подбородку Сумо, вытирая слюну собаки. – Идите. Выведи его гулять. А я приберусь здесь.
– Это ж твоя новая… – начал было Хэнк, но слушать его у Коннора уже не было сил.
– Ерунда, надевать ее я больше не собираюсь!
***
Перкинс всучил Ричарду кучу данных по наблюдениям и свалил. Натурально так уехал непонятно куда и непонятно зачем. Сказал: «В Энн-Арбор, буду завтра к вечеру», – и забрал с собой папку с приклеенным котом. В этот момент Ричард как никогда был близок к тому, чтобы послать старшего агента лечить голову, но сдержался и получил в остатке день, который будет изнывать в одиночестве и гнусных мыслях о полном разврата Риде. Попинав углы служебной квартиры на предмет: «надо бы заняться делом» и «насколько все же плох Гэвин», Ричард решил получить информацию из первых рук. И отправился к Коннору. Он, конечно, всегда мог рассчитывать на ночлег в дядином доме, но предпочел не отправлять машину на стоянку, а припарковать рядом с домом. Гостиная сияла чистотой. На крючке у двери отсутствовал поводок и старый плащ Хэнка, в котором тот гулял с Сумо. Ленивый пес не брезговал завалиться в лужу прямо на дороге, а потом отряхнуться на хозяина. Значит, дяди дома нет, и можно не юлить, вызывая близнеца на откровенный разговор. Из кухни доносились дивные ароматы. И Ричард отправился за ответами туда. – А, привет, – кивнул выглянувший омега и снова скрылся в своем царстве. – Ужинать останешься? – Обязательно, тут так вкусно пахнет. – Ну и хорошо. Я хотел запечь артишоки, но они закончились. Пришлось взять батат. Достань тогда еще креманку под десерт. И порежь лук. – Отлично, все равно ненавижу артишоки, – согласился Ричард, доставая из шкафчика посуду и снимая пиджак, – и обожаю батат, – он закатал рукава рубашки и ополоснул руки, прежде чем взяться за луковицу, – Гэвин омега! Руки близнеца, нарезавшего клубни сладкого картофеля, на секунду замерли, потом действо возобновилось: – Ух ты! Сам догадался? Или подсказал кто? – Ну, – Ричард выдал, подумав, – сказать по правде, сам Гэвин и подсказал. Ну, можно так сказать. – Ага, – покивал Коннор, задумчивый и почему-то совсем не гордый за проницательность близнеца. – Ты, надеюсь, понял, что об этом ни в коем случае никто не должен узнать? Перкинс и Хэнк в первую очередь? – Эм... – Ричард об этом еще не думал. Даже не начинал думать на эту тему. Но озвученная близнецом «страшная тайна» походила на… – Бред, какой-то! Зачем это скрывать? Он не производит впечатления человека, имеющего проблемы с самоопределением. Притворяться альфой? К чему это все… – А в чем радость быть омегой? – ответил вопросом на вопрос Коннор. – Тебе виднее! – раздраженно парировал близнец, отставляя в сторону лук и нож. – Мне виднее, – Коннор тоже положил нож и бататы, вернее, нож он отшвырнул в мойку, – в том-то и дело, что мне виднее. И вот уже шесть лет я не нахожу ни единой причины радоваться тому, что я омега. Ты не представляешь, как мне иногда хочется вырезать из себя нахрен репродуктивные органы, облиться лосьоном с феромонами для альф и почувствовать себя… – Мной? – Ричард изобразил на лице вопрос, хотя и чувствовал, что не стоит дразнить близнеца. Коннор едва сдержался, чтобы не запустить салатной миской в равнодушное лицо с удивленно приподнятыми бровями: – Человеком! Сейчас я просто ходячий инструмент для удовлетворения сексуальных потребностей и производства потомства, – омега выставил руку, ладонью вперед, останавливая брата. – Только не говори, что я утрирую. Потому что я не утрирую. Если мы пойдем на улицу и поздороваемся с теми, кто знал нас до академии, что будут спрашивать у тебя? Как успехи, кем работаешь, чего достиг. А у меня только про семью и детей, которыми я должен был обзавестись давным-давно. На работе никто не верит в меня, кроме Гэвина. Ты знаешь анекдот про жареные булки? А я знаю. Потому что в участке его рассказывают про меня. Все считают, что я на Рида вешаюсь, потому что пришел в полицию с целью мужа себе подыскать. Я выгляжу настолько безнадежно? Не отвечай. Вчера я напился на вечеринке, где все разговоры начинались только с «вот когда ты выйдешь замуж» и «вот когда будешь рожать». – Они судят не тебя, – попытался успокоить брата Ричард, – они просто дают оценку большинству омег… – Большинству? – Коннор, не удержавшись, запустил в брата тканой салфеткой, которой вытирал руки, но тот поймал. – Может это большинство не существует? Оно выдуманное, это большинство, куда все омеги и попадают! Шестьдесят процентов девушек-бет испытывают сильные боли при начале менструального цикла. Альфы, беты и омеги – все понимают, как тяжело им приходится в этот период. Какой эмоциональный стресс они могут испытывать. Но омеги во время течки испытывают стресс во много раз больший, я не говорю о болезненных ощущениях от нереализованной потребности. И где сочувствие? Вместо него омег окрестили похотливыми истеричками. Почему-то считается, что омега должен от этого испытывать только радость и наслаждение. Потому что все омеги – ш… Ричард обхватил Коннора руками, обнимая и прижимая к себе, так, чтобы последнее слово оказалось заглушенным, не произнесенным между ними. Он бы сейчас убил любого, кто косо посмотрит на брата. Даже забыв о том, что в спаррингах по рукопашному бою омега всегда брал шесть из десяти. Коннор стиснул рубашку брата пальцами, прижимаясь сильнее. Купаясь в запахе альфы, усиленном гоном. Таком родном, успокаивающем, обещающем защитить от всего. Несколько секунд они стояли обнявшись. Он выплакал все невысказанное, хотя глаза оставались сухими. Потом в гостиной хлопнула входная дверь: Хэнк с Сумо вернулись. – О, Ричард, – Андерсон-старший приветливо улыбнулся, – ты кстати! Помоги помыть пса. В парке почти весь снег растаял. И мы собрали все лужи.***
– Ну так что там с Гэвином? – Когда Ричард вернулся из ванной, Коннор уже настроил себя на позитив и раскладывал шоколадный мусс по креманкам. – Ничего, – мрачно отозвался Ричард, по лицу которого явно читалось, что он недоговаривает, – ничего такого. Мы… поговорили и… он меня взбесил как всегда. – Взбесил как всегда? – переспросил Коннор, встряхивая баллончик со взбитыми сливками. – Ты же говорил, что от него идет запах как от омеги твоей мечты? – Ну, омега. Ну, мечты. Но когда я мечтал, понимаешь… – Ричард замялся и попробовал обрисовать картину в целом, развел руками, словно описывая окружность. – Я представлял его себе иначе. Коннор хмыкнул и, чтобы не прожечь в близнеце дыру презрительным взглядом, начал сверлить им курицу, находящуюся за прозрачной дверцей духовки: – Я думал, у тебя это серьезно… – Да какое там «серьезно», – вопреки произносимым словам Ричард выглядел расстроенным, но Коннор предположил даже больше: действительно несчастным, – у него кто-то есть или был. Я… был в его квартире. – Я тоже, – пожал плечами Коннор. Несмотря ни на что, хотелось близнеца обнять и жалеть, – ночевал у него. И никакого альфы у Рида нет. Меня об этом же Элайджа спрашивал… – он осекся, вспомнив, что не стоит светить родственные связи Рида. Ну ладно фамилию не сказал, и на том спасибо. – Элайджа? – невероятно оживился Ричард. – Это Эл? Так это его брат?! Он в ужасе хлопнул себя ладонью по лбу и простонал: – О, боже, я решил... Душевные переживания младшего брата (который, кстати, всем говорил, что старший), были очень интересными, но у Коннора запиликал телефон. Рид прислал сообщение, вырывая его из домашнего рабства. – Я вел себя как идиот, – признался Ричард, пока Коннор оценивающе на него смотрел, прикидывая, – наверное он просто в ярости. – Может извинишься? – предложил омега. – Люди так иногда делают. У многих, конечно, с первого раза не получается… – Ждать понедельника? На порог он меня точно не пустит, – рассудил альфа. – А смс-ки отправлять так себе… – Пирсон сегодня должна была дежурить, но ей пришлось везти ребенка в больницу. Вызвали Рида, ну, и меня, – раскрыл карты Коннор. – Подвезешь на место преступления? И извиняйся, сколько влезет. Ричард вскинул голову и недовольно ощетинился: – Вызвали? Что Фаулер себе позволяет. Заставлять омегу работать в течку. Я с ним поговорю… – Стоп, – Коннор перехватил руку Ричарда, уже схватившегося за смартфон, и вывернул ее, подтягивая близнеца к себе. Глаза в глаза. – Ты никому про него не скажешь, – напомнил он брату. И не стал упоминать, что с такими замашками шанс получить прощение Рида у Ричарда крайне невысок.***
Хэнк, конечно, попытался уговорить племянника: не дело омеге шляться по ночам со всякими Ридами и ему подобными, но против вызова на дежурство все же не смог найти аргументов. В конце концов, Коннор был прав: чтобы им с Крисом насладиться ужином и посидеть с пивом у телевизора, пока мелкий седлает Сумо, омега не сильно нужен. Хэнк повздыхал, но вынужден был согласиться. Адрес, присланный Ридом, Парк-Авеню 1554 – высотка в центре. Вокруг нее уже собралась толпа зевак, которых отгоняли дежурные постовые. За желтую ленту пускали только жильцов. Над зданием хищной стрекозой кружил вертолет. В общем, все было как в киношках, из-за которых профессию полицейского считают весьма романтичной мальчики в пубертате. Подъезжая, Коннор отправил напарнику смс, поэтому пока Ричард припарковался на новенькой полупустой парковке, укатанной на месте снесенной заброшки, пока они пробрались сквозь толпу, Гэвин уже спустился. Он махнул постовому, чтобы тот пропустил омегу, и ткнул пальцем в грудь, собравшегося было следом Ричарду. – Съеби с моего места преступления, – сказал, как плюнул, не давая вставить слово, и тут же отвернулся к патрульному. – Этого не пускать! Пока Ричард копался, выуживая свой фэбээровский значок, и давил патрульного морально "на проход", детектив с напарником уже попали в здание и дошли до лифта. Рид выдержал паузу в пару секунд и, когда раздраженный альфа вошел в холл, нажал на закрытие дверей, с удовольствием продемонстрировав в закрывающиеся двери средний палец. – Ты специально его драконишь, – поделился Коннор очевидным наблюдением. – Твой брат – дерьмо, – любезно объяснился Гэвин. – Твой не лучше, – вернул тот. Детектив посмотрел на него пристальным взглядом, ожидая подробностей, но спрашивать ни о чем не стал. Просто пожал плечами: – Я его мудаком не для красного словца называю... Коннор согласно покивал. Крыть нечем. Он-то поначалу принял такую манеру общения между братьями за привычный для Рида беззлобный треп. Ан нет! Оказывается, смысл был. – Не знаю, что произошло между вами с Ричардом, но он хотел извиниться. А такие желания для него – событие мирового масштаба, – Коннор рассеяно нащупал в кармане четвертак и, не глядя, подкинул его в руке, прокатил по костяшкам, покрутил пальцами. И поймал возмущенный и озадаченный взгляд Рида. «Упс», – подумал Коннор и, не удержавшись, щелчком подкинул монетку к потолку лифта, поймав уже другой рукой. Рид проследил полет взглядом и выразительным посмотрел на Коннора. – Давно хотел тебе признаться, – солгал омега, неубедительно разводя руками и делая виноватое лицо в безуспешной попытке изобразить раскаяние. – Первое, – Рид ткнул в него пальцем, – ты, гандон, так и знай. Второе! – лифт звонко дзынькнул, извещая о том, что они поднялись на нужный этаж. – Еще раз так сделаешь, и я тебе въебу, потому что мне не западло ударить омегу. И третье, – двери лифта медленно потянулись в пазы по бокам, Гэвин от Коннора отвернулся, но, кажется, даже не слишком обиделся, – в следующий раз ты ее бросаешь в мою пользу.***
– … Джон и Кэролайн Филлипс, и их дочь Эмма, – Рид сунул в руки Коннору семейную фотографию, взятую со столика в прихожей. Тот вгляделся в улыбающиеся лица и похолодел. То, что они с Гэвином были здесь, значило только одно: кто-то умер. «Только бы не девочка!», – внутренне загадал Коннор. Мысль о том, что ребенок мог пострадать, вызывала тошноту и совершенно позорную для полицейского слабость в коленках. Может Гэвин понял его, а может и сам волновался за девочку, но они притормозили в коридоре у роскошного аквариума. Коннор когда-то мечтал о рыбке. Он был совсем ребенком, но желание прошло вместе с автомобильной катастрофой, унесшей жизни его родителей. Сначала стало не до того, были проблемы поважнее: пьющий Хэнк и замкнувшийся в своем горе Ричард. Потом забыл. Потом академия. А сейчас может не так сильно и хотел. Он, едва слышно и почти не глядя, стукнул по стеклу, привлекая внимание пестрого лялиуса. Рид усмехнулся, скрестив руки на груди и наваливаясь на стену рядом с аквариумом. – Родители современные, занятые. Еще бы – такой пентхаус! Мужик вроде пилил бюджет в городском совете. Если нам не выплатят премиальные – будем знать, кто виноват, – грубо схохмил Гэвин и продолжил своим обычным вальяжным тоном. – Времени на ребенка нет, поэтому у них был постоянный воспитатель, нянька. Молодой смазливый омега из агенства с хорошими рекомендациями. Жена сказала, что он работал у них года два... «Ага», – посчитал Коннор, – «значит она жива, раз ее опросили». – ...И у них не было ни одного конфликта. Но знаешь что? – Рид обернулся и, поймав взгляд напарника, стукнул пальцем по виску, изображая мозговую активность, – нихуя я ей не верю. Эта тощая сука пиздит, как дышит, при том, что у нее труп мужа в гостиной лежит. – Она сказала, что произошло? – Ага, пять раз повторила! Вон в спальне бьется в истерике в объятиях наших медиков. Маркус, кстати, ей успокоительное обещал вколоть. Хотя у них тут такой бар, я глянул. Нахуй шприцы. На месте бабенки я б бухнул. Дня на четыре, чтобы наверняка. – Не отвлекайся, – попросил Коннор, оглядываясь. В глубине квартиры бурлил котел полицейской работы, из спальни действительно выходил Маркус и, увидев Коннора, махнул рукой. И еще улыбнулся. После предложения пожить втроем от Элайджи улыбка Маркуса неплохо так повысила самооценку омеги. Коннор махнул в ответ. – А что? – удивился Рид. – Наш клиент в гостиной, никуда не торопится. Лежит, не сбежит. Женушка его вопила, что омега поехал крышей, достал в спальне из шкафа пистолет мужа. Ниче такая пушка: MS853, 355-го калибра. И начал в него палить, почем зря. Потом впал в истерику, а она сбежала к соседям. Вызвали полицию, он испугался, взял девчонку и вытащил на террасу. Тут у них на крыше терраса с бассейном. Пиздец. Сунувшегося поговорить копа тоже свинцом по самое немогу, – он рубанул ребром ладони по горлу, – нашпиговал. В общем: преступление мечты! Андерсон ошарашено посмотрел на него. Рид вертел в пальцах нераскуренную сигарету, потом сунул за ухо и пояснил: – Труп есть, даже два. Преступник на месте и съебать может только башкой вниз. А хера ли ему? Свидетелей полон дом и все следы есть. Только все равно – говна полные штаны. – Гэвин, – тут Коннора осенило, и он дотронулся до руки своего напарника, – да ты нервничаешь? – Схуяли? – вопросил Рид и сразу же пожаловался, – Маркус мне курить не дает, а вниз бегать не солидно, да и долго. – Он отвернулся и пожал плечами, – расклад пиздецовый: если переговорщик не справится, все обосремся. Девчонка там… Ты мне тут только не зарыдай? И не блевани с перепугу. Входная дверь была распахнута, и мелодичную трель лифта, возвещающую о том, что кто-то прибыл на этаж, они услышали оба. Судя по лицу Гэвина, он сперва собирался дать деру, но тормознул и взял Коннора под локоть. На порог шагнул Ричард – непоколебимый и прекрасный. Весь окутанный своими альфьими феромонами, давящий всех и вся в радиусе своим гребаным превосходством. Гэвин даже залюбовался и едва дыхание не задержал от какого-то пошлого и щенячьего омежьего восторга. Но тут же взял себя в руки и криво осклабился. Ибо нехуй! И не хуй этой скотине теперь, а фигушки: – А теперь, Коннор. Я как обещал, познакомлю тебя с Самым Лучшим Альфой в этом ебаном городишке! – Ричард от этих слов как на стенку налетел. Приятно посмотреть. Злой как черт, в глазах молнии. Сука! – Так уж и с самым? – засомневался Коннор, которого Рид предусмотрительно развернул к брату затылком. Гаммой злых эмоций на лице альфы он наслаждался в одиночку. – На сто процентов! Я бы за ним на край света! – заверил он омегу. – Да? – Ричард рыкнул, подойдя к ним, встав у Коннора за плечом, но при этом пытаясь нависнуть над Гэвином. Близнец почувствовал себя вафлей, находящейся между раскаленными плитами вафельницы. – И что же тебе мешает? – ядовитым шепотом поинтересовался Ричард. – Ну, хотя бы то, блядь, что я альфа! – напомнил Гэвин. Сейчас ему больше всего на свете хотелось схватить гребаного идиота и бить башкой о стенку аквариума, пока не станет ясно, что же крепче. Ричард потянул Коннора за плечо в сторону, освобождая себе путь к омеге. Рид ссыканул, по правде, на пару секунд и потянул Коннора за предплечье в другую сторону, удерживая между ними. Коннор взбрыкнул. Он резко откинул голову назад, заставляя Ричарда отшатнуться, избегая удара, и, как следствие, выпустить его плечо. Ребром ладони свободной рукой он ударил по руке Гэвина. Тот его выпустил моментально. – Вы оба! – скомандовал омега, отходя так, чтобы видеть обоих… альф. – А ну быстро прекратили детский сад. Я иду туда, – он ткнул большим пальцем за спину, в сторону квартиры, ставшей местом преступления и сценой для семейной драмы, – а вы выясняете тут, у кого яйца круче, раз и навсегда. Ты, – он ткнул указательным пальцем в грудь Гэвина, – на работе, если что. А ты, – теперь тычок достался Ричарду, – вроде собирался за что-то извиняться. Так вот не с того начал. И пока все не выясните – туда, – он снова показал направление, – даже не суйтесь. Развели тут…
