Глава 20. Самый лучший альфа - 3
22 апреля 2019 г., 20:55
Я деспот и тиран, а глава пока не бечена! Прошу прощения заранее.
Да будут верны глаза смотрящего, и да не промахнется рука его по ПБ...
За несколько дней общения Коннор привык, что оценки, данные детективом Ридом его коллегам, знакомым, да кому угодно, нужно делить пополам. Но, верно, в этот раз Гэвин попал-таки в самую точку, нисколько не преувеличив. Капитан Аллен был всем альфам альфа. Этакий «капитан Америка» 2038-го года. На вошедшего Коннора он едва глянул, сразу же развернувшись к служебному лэптопу. Омега полюбовался широким разворотом плеч, обтянутых черной формой, жестким профилем и волевым подбородком.
– Дайте два, – еле слышно шепнул Коннор, вспоминая утреннюю обходительность Камски, и сделал несколько шагов, подходя к капитану. Вокруг суетливыми муравьями сновали криминалисты. На стуле, вытянув ноги, сидел еще один альфа: бледный, одетый в гражданскую одежду и бронежилет. Переговорщик. Судя по тому, что один из сотрудников Маркуса накладывал ему перевязку на предплечье – переговоры зашли в тупик. Шуточка в стиле Гэвина, конечно.
– Капитан Аллен, – позвал Коннор мужчину, который был тут пока самым главным и руководил через рацию, ориентируясь по картинке видео:
– Меня зовут, Коннор, я…
– …попробуй взять левее, Джон. С этого угла ты можешь ее зацепить…
Изображение на экране лэптопа дернулось, чуть сдвигаясь, рация захрипела, выплевывая слова:
– Не получится еще больше, кэп. И так вздохнуть боюсь.
Аллен вздохнул и повернулся к Коннору, бросив короткий взгляд на переговорщика. Тот судорожно сжимал здоровой рукой телефон, откуда слышались длинные гудки.
– С психологом он говорить не стал, – Аллен переглянулся с Коннором и кивнул на экран. Камера на форме снайпера фиксировала террасу, небольшой бассейн, идущую волнами воду и стройного мужчину, скорчившегося на краю в обнимку с девочкой. – Мы готовы, но как стрелять. Либо зацепим ее, либо он стащит вниз, когда будет падать сам.
– Было бы неплохо, – подал голос психолог, – если бы вы, ребятки, начали, в конце концов, делать свою работу и нашли хоть какие-то зацепки на мотив… – Коннор не смог бы поручиться за свою вежливость, если бы в его плече была пуля, как у этого психолога. В него еще пока ни разу не стреляли, поэтому он решил не обижаться. Капитан не проявлял ни малейшего интереса к его скромной персоне, и омега ретировался к Маркусу.
***
Проблема Ричарда была в том, что раньше у него не было проблем с омегами. Ну совсем. Они обычно сами бросались в его объятия, повинуясь инстинкту или просто желанию хорошенько поразвлечься. И сейчас, стоя напротив Гэвина, Ричарду вдруг пришло в голову, что он даже толком никогда не ухаживал за омегой. За девушками пару раз да, было дело. Там, где нет феромонов, пришлось проявлять другие качества. Но и тогда большую роль играла его внешняя «неотразимость» и напор… которые на Рида действовали как красная тряпка на быка. Проблема Ричарда стояла напротив, старательно не глядя на него, скрестив руки на груди и хмуря брови. И Ричард старательно гнал от себя подростковую неловкость, внезапно накатившую на него. Как после первого секса с девушкой. – Послушай, я… – начал он, но Гэвин заговорил одновременно с ним: – Ты это… Они оба замолчали, очевидно, испытывая сходное чувство неловкости. Но Ричард был альфой, а значит ему и брать ответственность: – Извини, что я так резко ушел. Я поступил как… – Мудак, – подсказал Гэвин – сама любезность. Ричард вздохнул, призывая себя к спокойствию. – Возможно, – допустил он, чтобы не вступать в конфронтацию, – пришел срочный звонок от Перкинса, ты говорил по телефону, – с отвращением он понял, что начинает оправдываться, но остановиться было сложно. – Я не хотел тебя… – Забей, – Гэвин впервые за эти несколько минут посмотрел на него прямо, и у Ричарда сложилось ощущение, что выглядит он не лучшим образом. Принцы на белых конях никогда не оправдываются. Даже если его скотина нагадила на подол принцессы. – Мы оба сглупили, – он непроизвольно понизил голос, – у меня течка, у тебя гон, ну поэтому и потрахались. С кем не бывает. Это как по пьянке подрочить лучшему другу… – Со мной такого точно не бывало… - не смог удержаться от едкой усмешки Ричард. - Гэвин скривился и пожал плечами: – Ну, мало ли ты, может, и не помнишь нихуя. А какой-нибудь твой глубоко женатый приятель уже тату сделал: «С Ричардом Андерсоном не бухать»! На ладони… – он усмехнулся, обнажив зубы, словно хищник, Ричард отзеркалил его улыбку. Она показалась ему неожиданно милой. Но Гэвин почти сразу отвернулся, опуская руки и делая шаг мимо: – Работаем, как работали. Делаем вид, что ничего не было. И не мельтеши мне тут. Но это было, мягко говоря, не совсем то, чего хотел сам альфа, он сделал шаг в сторону, двигаясь следом за омегой и прикасаясь к его плечу ладонью. Останавливая мягко, но настойчиво. Хотелось наклониться к его шее и вдохнуть свежий, чистый запах омеги, но вместо него нос тут же наполнил тяжелый мускусный аромат феромонов альфы. Ричард поморщился: – Гэвин, – он сперва хотел снизить контакт до минимума, но запах альфы, пусть даже несуществующего, на коже омеги, очевидно, поступал сигналом прямо на подкорку мозга, – не…. – глубоко вдохнуть, чтобы не сказать что-нибудь максимально гадкое, о чем потом придется пожалеть. – Не дразни меня. Рид сбросил его руку с плеча, Ричарду показалось, что он задержал ее чуть дольше, чем нужно было. И смело сделал шаг ему навстречу, поднимая к лицу и демонстрируя средний палец: – Съебись! Как быстро, однако, агент ФБР Ричард Андерсон забыл это чувство, охватившее его с первого же взгляда на детектива Рида еще в кабинете Фаулера. Чувство полного, абсолютного, бескомпромиссного раздражения, злости и бешенства. О, как же он бесил его! Ни один другой человек ни разу в жизни не вызывал у него столько совершенно ужасных, диких и бесконтрольных эмоций. Даже привычное по отношению ко всем другим людям чувство собственного превосходства отступало в сторону. Он смотрел вслед уходящему детективу и не мог сдержать улыбку. Для того, чтобы оказаться снова в постели Рида, ему нужен троянский конь, не иначе. Хотя… пару темных лошадок он еще мог достать.***
Манфред был в гостиной, сидел на корточках перед трупом хозяина квартиры и упаковывал улики в пронумерованные пакетики. За его спиной был проекционный экран – расстрелянный и разбитый почти полностью. Рядом копошилось еще два эксперта – собирали осколки, и Коннор им совершенно не завидовал. Подняв голову и увидев Коннора, альфа улыбнулся и отсалютовал рукой в латексной перчатке. В акриловом костюме криминалиста он был похож на космонавта. – Ну, что тут произошло? – поинтересовался омега, подходя поближе, но стараясь ни на что не наступить. – Это Джон, – представил Маркус покойника, – в него выстрелили несколько раз с близкого расстояния. Убийца стоял почти там, где ты сейчас, но немного правее. Стрельба велась хаотично, рука у напавшего дергалась. В принципе, будь расстояние побольше, наш «друг» мог бы и уцелеть. А так – фатальные повреждения брюшины… внутреннее кровоизлияние… смерть! – Есть предположения, где он взял пистолет? – Да, мы тут огляделись, – Маркус поднялся и подошел к омеге, – в спальне есть ящик из-под Черного Ястреба, MS853. Калибр совпадает. Пистолета нет. Так что, скорее всего, именно этой пушкой размахивает парень на террасе. Они вместе повернулись к стеклянной стене, шторы мешали обзору, но Коннору стало не по себе: – Разве тут все не очевидно? – Это ты тут принимаешь окончательные решения по версиям, – Маркус пожал плечами, – мое дело – только сличить следы от нарезки ствола на пулях. – А что… девочка? – Коннор вдруг занервничал. Гэвина все не было, а у него самого не было опыта. Он вдруг показался самому себе неуместным здесь. Где решались вопросы жизни и смерти. – Ну, выстрела она, скорее всего, не слышала. Рид пошел поговорить с соседями, – Маркус поднял один из пакетов, в котором был упакованный планшет. Криминалист провел по нему, и тот отозвался, воспроизводя запись: улыбающаяся и смеющаяся девочка в обнимку со светловолосым смазливым омегой. – Судя по роликам, они были довольно дружны. – Прямо как папочка с дочуркой… – сзади к ним подошел Гэвин, и Коннора слегка отпустило. Рид окинул беглым взглядом хаос вокруг и сразу же ткнул пальцем в коробочку на полке, продолговатая картонная дешёвка притаилась среди статуэток в стиле модерн. – Это че за хрень? – Подарочная упаковка, Гэвин, – ответил Маркус, – знаешь, люди иногда делают друг другу подарки и красиво их упаковывают, чтобы сделать сюрприз. – Подъебнул, да? – Гэвин забыл о коробочке и подошел ближе к Маркусу, вскинув голову так, чтобы смотреть глаза в глаза. Эффект несколько терялся из-за разницы в росте не в пользу Рида. – Вон та штука, – он ткнул большим пальцем за спину, в разбитый экран, который, даже осыпавшись наполовину, работал: в пробегающих по стеклу изображениях сквозь сетку трещин можно было разглядеть субтитры, панораму вечерней Вудворт-авеню и в переключениях лицо Майкла Уэбба, который из-за дополнительных морщин выглядел раза в два старше, – стоит несколько штук, а эта, – теперь в коробочку, над которой склонился Коннор, разглядывая и не притрагиваясь, – стоит четвертак в цветочном киоске. Мужик, который тут жил, даже окурки не стал бы в нее выбрасывать. – Эй, парни, – окликнул их один из криминалистов, подавая Коннору перчатки, – вы из-за омеги тут петушитесь? Рид дернул плечом и отступил от Маркуса. Тот спокойно пожал плечами: – Может дочка упаковала? – Ага, подарочный, мать его, паркер? – Детектив Рид прав, – сказал Коннор, уже надевший перчатки и вертевший коробочку в руках, – это должен был принести омега. – Он покрутил головой, прикидывая куда… и вручив коробочку напарнику, принялся ворошить подушки банкетки. – Он часто бывал в доме. Но откуда знал, где хранится пистолет? Конечно, для многих няня – просто разновидность домашней прислуги: готовит для ребенка, убирает вещи в шкафу… Но не в родительской спальне. Гэвин покрутил головой и принялся обходить комнату по периметру, словно тоже понял, что искать. Маркус, на всякий случай, тоже огляделся, в надежде самому «увидеть волшебство». – Нашел, – объявил Коннор, извлекая на свет продолговатую полоску из желтого пластика. Он протянул ее Гэвину, тот, взглянув, присвистнул. На шум из «штаба» подтянулись и Аллен с раненным альфой. – Что это, – поинтересовался капитан. – Тест на беременность, – Маркус заглянул через плечо Рида, – положительный. – Тест на беременность для омеги, – поправил его Рид и пояснил в ответ на удивленный взгляд, – для бет делают розовые, для омег – желтые. – Они были любовниками, – Коннор пожал плечами и принялся снимать поясную кобуру, – знаете, как часто бывает: нужно немного подождать, вскоре случится что-то особенное, я разведусь, и с тобой мы будем вместе до конца наших дней. А когда особенное случилось, и омега поспешил обрадовать любовника причиной быть вместе… – Понятно, почему он не стал говорить с альфой, – кивнул психолог, – вот черт: наш омега, Стивенс в отпуске на Гавайях, беты: одна будет только через четыре часа, а Паола отключила мобильный. У нее сегодня встреча анонимных алкоголиков. – Ну понятно, – кивнул Аллен, – по выходным дежурства стараются ставить только альфам. – Я с ним поговорю, – Коннор, не веря, что он это произносит, сунул кобуру Риду и сделал шаг. – Нет, – рявкнули четверо альф хором, и Аллен даже успел ухватить его за плечо, удерживая на месте. Все тут же смутились и замолчали. – Все в порядке, – Коннор чувствовал себя так, словно разделился на две части: одна была внешне абсолютно спокойной и рассудительной. Другая – сжалась где-то внутри и молила капитана не отпускать его плечо. Одно дело знать, что тебя могут подстрелить в переделке. Совсем другое – выходить под дуло пистолета к неуравновешенному парню, бьющемуся в истерике. – Все будет хорошо, – повторил он, – я слушал лекции в академии. Аллен спохватился первым и выпустил его плечо: – Только в бронежилете! Психолог схватился за голову: – Лекции? У тебя вообще нет опыта? – Нахрена броник, – напустился Гэвин на Аллена, – а если он будет стрелять ему в голову? – У этой пушки приличный вес, Гэв, – пытался аргументировать Аллен, – он машет ей уже часа полтора. Да и омега – он не попадет… – Принеси кейс из спальни, – обратился Маркус к своему коллеге и кивнул Коннору, – сейчас закрепим на тебе микрофон и наушник. Боб, – кивок на психолога, – будет вас слышать и подсказывать, если что…***
Ровно в 20:37, Коннор в бронежилете, надетом под пиджак, с наушником в ухе и микрофоном, прицепленным под галстук, сделал шаг на усыпанную стеклом террасу пентхауса, Вудворд 1554. Над открытой площадкой гулял ветер. Черная стрекоза вертолета перебирала лопастями воздух, помогая ему создавать в подсвеченном бассейне трёхбалльный шторм. Далеко внизу, на семьдесят этажей полета собралась многоглазая толпа, которой нужно было шоу. Коннор не мог бы сказать, что там снизу видно. Он и сверху вниз смотреть бы не стал. Но на краю сидели, вцепившись друг в друга, истерично рыдающий омега и перепуганная девочка с разбитой коленкой и размазанной по щечкам кровью то ли ее, то ли ее отца. Для начала парень в него пальнул, Эмма истерично вскрикнула, Коннор упал на одно колено, вскидывая руки вверх. – Даниэль, – позвал он, поймав удивленный взгляд омеги. Пистолет действительно ходуном ходил в его руке. Поменять руки и взять его в левую он не мог: левой он удерживал Эмму. – Даниэль, меня зовут Коннор. Я пришел с тобой поговорить… – Я… я не хочу ни с кем разговаривать, – омега махнул пистолетом в его сторону, как будто отмахивался от мухи. В «ухе» тут же забубнил переговорщик. Ветер и шум лопастей вертолета оглушали Коннора в левом ухе, в правом бубнил Боб. Голос омеги доносился до него как из сквозь вату. Привстав, он сделал несколько медленных шагов, чтобы быть ближе. – Нам придется поговорить, Даниэль, – ведь ты не можешь сидеть тут вечно, – микрофон разразился протестами: нельзя спорить, присоединяйся, пока не наладишь контакт! Андерсон почувствовал глухое раздражение. – Ты устал, тебе холодно. Эмма напугана, и ей пора в постель. Я хочу помочь тебе… – Помочь? Как помочь? Уже слишком поздно… – он всхлипнул и тут же яростно ткнул пистолетом в Коннора. – Моя жизнь разрушена! Как ты тут можешь помочь?! – Я помогу тебе, – пообещал офицер, и наушник в ухе снова протестующе зажужжал, но даже пытаться разбирать слова и аргументы он не стал, – я помогу тебе разобраться. Очень медленно он снова поднял руку с зажатым в ней тестом, который Рид тихонько сунул ему перед выходом. Боб был, конечно, против. Наушник взорвался многозначной тишиной, второй рукой Коннор вынул его и спрятал в карман пиджака. – Я все знаю, Даниэль, – ты любил его. Ты ему доверял? Ждал, что он обрадуется? – еще несколько шагов, вертолет описал над ними пируэт, и пару шезлонгов сорвало ветром с места. – Но он подвел тебя! – сказал Коннор, повышая голос, чтобы докричаться сквозь вертолетный гул. Кто-то из слушавших его микрофон видимо догадался, и через пару секунд черная стрекоза отлетела подальше. – Я думал, у нас все отлично… – Даниэль покачал головой, он смотрел в сторону Коннора, но как будто сквозь него, возвращаясь к сцене в гостиной, быть может. – Мы были счастливы! Он говорил, что любит меня и нужно только чуть-чуть подождать… – Замершая Эмма не вовремя всхлипнула, и омега прижал ее к себе теснее, почти удушающе, и она зарыдала, шумно втягивая в себя воздух. Резкий звук словно вывел омегу из транса, и он рывком вскочил на ноги. Эмоции придали ему сил и решимости: – Но все это время он лишь развлекался со мной! – Он поступил как последний подлец, – поддержал Коннор. Перед выходом Боб строго настрого запретил ругать альфу – омега в стрессе и испытывает к бывшему любовнику противоречивые чувства. – Но ты в этом не виноват. И Эмма не виновата, ведь она тоже любила тебя, Даниэль. Что бы не произошло между вами – она тут не при чем! – А кто виноват? – Даниэль прижимает девочку еще крепче к себе, – Я этого не хотел! – Ты действовал не сознательно, Даниэль, – он поднял повыше тест, так чтобы тот наконец разглядел и узнал его. – Гормоны, предательство – ты действовал под влиянием эмоций. Я тоже омега, – Коннор прикоснулся рукой к груди, переключая внимание с теста на себя, – я могу тебя понять. Отпусти ребенка, и мы вместе придумаем выход. – Отпустить? – блондин снова дернулся к краю, стоя почти на самом карнизе у хрупкого стеклянного ограждения, он мог упасть даже случайно, и что хуже, он мог упасть вместе с Эммой. – А что теперь будет со мной? Что будет с моим ребенком? Есть! – А что будет с ним, если ты прыгнешь вниз или застрелишься? – Коннор позволил себе эмоционально взмахнуть рукой, Даниэль проследил жест и инстинктивно отшатнулся немного от края. Чуть-чуть, но на шаг ближе к нему. – Сам посуди. Это сейчас не просто тест. Это улика номер пятьдесят девять, подтверждающая твое эмоциональное состояние. Это доказательство того, что у тебя был шок. Ты пришел к любимому, поделился с ним радостью. Вашей общей радостью, но что он сделал? Прогнал тебя? – Он сказал, чтобы я убирался прочь, что я дешёвка! – Даниэль качал головой, блуждая разумом и памятью в эмоциях, руку с пистолетом он прижимал к лицу, забывшись. – Что все это было его ошибкой. Большой ошибкой… – Любой адвокат, – Коннор сделал шаг вперед, протягивая руки навстречу омеге, улику номер пятьдесят девять, он предварительно спрятал в карман, – любой адвокат запросто докажет, что ты действовал в состоянии аффекта. Что ты не виноват – ворковал Коннор, – ведь ты никому не желаешь зла? Отпусти Эмму, опусти пистолет, и мы со всем этим справимся! – Я… я же стрелял в того полицейского… – он снова взмахнул пистолетом, теперь уже явно не осознавая, что это оружие, но девочку держал уже совсем не крепко. – Это действительно плохо, – согласился Коннор, главное не врать, еще пара шагов и он смог бы дотянуться до Эммы, если что… – Но ты не осознавал себя. Ты был напуган! Ты был зол! Дай мне пистолет, и мы все решим. Даниэль толкнул свою заложницу вперед, та, упав, словно попыталась схватиться за гладкий пол или просто вжаться в поверхность. Он шагнул вперед, протягивая Коннору пистолет, и вид у него был при этом несчастный и усталый. Омега выглядел действительно несчастным. Но на площадке, выложенной искусственным камнем, захлебывалась рыданиями девочка, потерявшая отца в шесть лет и проведшая на ветру полтора часа, с пистолетом, прижатым к виску. Коннор вывернул пистолет из руки омеги, и уложил его лицом в пол, заворачивая руки назад. Наручники были в заднем кармане джинсов: – Даниэль Пэл, вы арестованы по подозрению в убийстве… – по площадке уже бежали люди Аллена, сам капитан подходил, с восхищением глядя на него, за стеклянной стеной маячил Гэвин и хмурый психолог Боб. Кто-то уже поднимал на руки Эмму. Коннор вручил офицеру Даниэля, и тот увел его, зачитывая права на ходу. Был еще один маленький нерешенный вопрос. Он сунул руку в карман, доставая четвертак, и, проходя мимо Аллена, щелчком подбросил его так, чтобы тот закрутился в воздухе. – По поводу того, как стреляют омеги, капитан, – не глядя, поймал монетку и прояснил, – я в него и с пятидесяти метров не промахнусь…***
Сын Лоры Пирсон выпал из домика на дереве и сломал себе руку. Ей пришлось вести его к врачу, так как страховка была на нее. Зная ее, Гэвин не сомневался, что будучи врученным в объятия матери парень жалел лишь об одном: что не сломал себе шею. Закончив с больницей и раздав подзатыльники сыновьям, любящая мать вернулась на свое дежурство. Коннор, конечно, был против. Они сошлись втроем над трупом, который по классике лежал ногами на их участке, а головой на участке соседей. Лора кивала на то, что труп с соседского участка, так как без ног человек прожить может, а без головы ну никак. Соседи кивали на то, что парень явно стоял на участке Лоры, а их территорию так – задел башкой, когда падал. Коннор кивал на то, что Лора может отдыхать, раз уж они с Гэвином уже вышли на дежурство, и на то, что покойник должен достаться им. Гэвин тоже покивал: было еще только пол-одиннадцатого вечера и он вполне мог поужинать и проспать до воскресенья. В конце концов, он оставил напарника с Пирсон, не забыв назвать ее толстой стервой и предупредив, чтобы тот ничего из ее рук не пил. Он чувствовал себя усталым и разбитым. Хотелось спать или долго и нежно заниматься сексом. Или сначала долго и нежно трахаться, а потом спать. Подъезжая к дому, он пытался припомнить, есть ли в холодильнике что-то из чего можно сварганить бутерброд. Увидел не сразу. Только уже припарковавшись. В этом дворе не было фонарей. Даже на парковке. Фонари не живут в Полтауне. Тесла подмигнула фарами. Ссориться снова не было ни сил, ни желания. Лучший выход – пройти мимо и спрятаться в самом пустом и пыльном углу своей персональной одиночки. Альфа сидел на капоте и читал документы, используя ночной режим смартфона. Сразу и не разглядишь: черный костюм он сменил на черную водолазку с черными же джинсами и курткой. Водолазка под горло шла ему просто дивно. Сердце Гэвина сделало кульбит, подскочив аж к горлу, он сглотнул и, сунув руки в карман, подошел к машине. Ричард встал ему навстречу: – Я собирался ждать тебя всю ночь, – произнес он нараспев, одновременно улыбаясь. На самом деле, он просто попросил Коннора скинуть ему смс, когда они закончат. Мотивируя работой естественно. – Привез кое-какие документы по нашему делу почитать и купил еды. На случай, если ты пустишь меня поужинать. «Сосни хуйца», – хотел предложить Гэвин, но что-то внутри необъяснимое и живое дернуло его сунуть нос в пакет, стоявший на заднем сиденье машины: – Лапша? – спросил он с надеждой, потому что бургеры порядком надоели. В пакете сверху лежала сырая говядина в упаковке, с которой ему улыбалась корова. Гэвин смотрел на говядину, и говядина смотрела на него. – Ты в курсе, что оно сырое? Если ты думаешь, что я буду готовить… – Ты? Готовить? – хмыкнул альфа, забирая у него пакет и запирая машину. – И в мыслях не было. Я наверняка делаю это лучше! – Ты умеешь? – с сомнением переспросил Гэвин, направляясь за альфой к своему подъезду. – Спрашиваешь! Я же с Коннором рос. У Хэнка, – Ричард пожал плечами, – дом был на нас: уборка, готовка, прогулки с Сумо. А Коннор – за равноправие… – Вот повезет кому-то, – сказал Гэвин, глядя в сторону и сглатывая комком застывшее в горле странное чувство. – А то! – гордо подтвердил альфа, – Я своего омегу на руках готов носить… – Так, – решил сразу расставить все точки Гэвин, – если ты решил, что я тебе дам за ужин, то вали дрочить на лавку. Я под тебя не лягу! – Пф, нашел проблему, – фыркнул альфа, – я лягу под тебя. Хочешь? Гэвин споткнулся и въебался бы носом в ступеньку, если бы Ричард не подхватил его рукой, удерживая и прижимая к себе. Он был горячим, как сам ад. И его серые глаза наверняка были льдинками из озера Кацит. Но сейчас в них отражался только он – Гэвин. – У альф, если ты забыл, – доверительно шепнул, обжигая его ухо и щеку дыханием, Ричард, – тоже есть простата.
