Бунтарь

— Что?! Джиу! Вопли Фэй раздавались на всю улицу, благо, что кроме нас в это время на игровой площадке никого не было и все дети разбежались по домам, чтобы успеть на вечерние мультики и ужин. Моя смена на работе закончилась буквально полчаса назад, я успела только заскочить домой и переодеться, прежде чем мы с подругой встретились, чтобы обсудить последние новости и просто поговорить. Целый день всё шло как-то наперекосяк, а из рук постоянно что-то падало, из-за чего я была крайне уставшей и напряжённой — приходилось истерично ждать ещё какого-нибудь неприятного сюрприза. Например, я бы не удивилась, если бы мне на голову свалился цветочный горшок из окна, хотя у нас в округе не имелось домов с высокими этажами, чтобы было откуда падать. Я всё равно чего-то ждала. Даже на работе успела облажаться, пока остервенело пихала золотистый картофель фри в фирменную упаковку. Уйдя с головой в собственные мысли, я не заметила, как влезла пальцем в раскалённое масло, что, конечно же, закончилось моими красными от пролитых слёз глазами и натянутой улыбкой обеспокоенному посетителю. Поэтому компания подруги мне была необходима. Только ей я могла рассказать о человеке, о котором думала теперь двадцать четыре часа в сутки — о Чон Чонгуке. О Чон Чонгуке, с которым два дня назад я переступила черту простых знакомых. Если я раньше не знала, как охарактеризовать природу наших отношений, то теперь запуталась окончательно и была готова рвать подушку в клочья от переполняющих меня эмоций. Спать и лежать на кровати было до одури странно и неловко — я снова и снова возвращалась в тот жаркий день и вспоминала, как парень целовал меня везде, как я сидела на нём сверху и как мы не успели поцеловаться, потому что нас прервал свалившийся шкаф. Шкаф, кстати, в тот же день отправился на свалку, что ощущалось как приятная месть; папа, вернувшись домой, только разочарованно повздыхал, разобрал его на части и велел нам с братом вынести их на улицу, чему мы, хоть и крайне недовольные, не могли противиться. И Джину, как и обещал, ничего не рассказал родителям о присутствии Чонгука в квартире, поэтому на следующий день я вручила ему деньги и похлопала по голове. Уж на моего корыстного брата можно было положиться наверняка. Шмотки я тоже разобрала, с удивлением обнаружив, что копаться в куче одежды может быть даже интересно. Мне повезло отыскать среди старых пуховиков и пальто симпатичную курточку и лёгкое платье, которое теперь висело в сторонке и дожидалось своего часа; я почему-то была строго намерена надеть его при особом случае — настолько оно мне понравилось, хотя до сих пор я его ни разу не надевала после покупки. — Офигеть! — продолжала то ли возмущаться, то ли восхищаться Фэй, забравшись на качели с ногами и уперевшись в коленки подбородком. Она вся светилась, прознав о моей встрече с Чонгуком, что жутко смущало, поэтому я со вздохом отвернула от неё лицо, чувствуя поднимающуюся температуру тела. — Не могу поверить, моя никому-не-дам подруга раздвинула ноги перед Чон Чонгуком. — Фу! Что ты такое говоришь! — со смехом воскликнула я, угрожающе замахнувшись на неё рукой. — Не было у нас ничего, мы просто… — к ушам моментально прилила кровь, и я опустила голову, не зная, какое слово подобрать. Но у Фэй всегда был язык без костей. — Вы просто потёрлись друг о друга, — добавила она и залилась хохотом, накрыв рот ладошкой, хотя у самой щёки порозовели. — Слушай, ну я правда поверить не могу. Мало того — ты ещё и в комнату его впустила. Ты как вообще опустилась до этого! — Не впускала я. Его Джину отослал в мою комнату, пока я в душе была. — А в итоге зря только воду потратила, да? — подмигнула она. Кто бы сомневался, что подруга воспользуется возможностью подстебать меня, но я уже начала жалеть, что вообще заговорила об этом. Нужно было оставить это между мной и Чонгуком, хотя существовала вероятность, что он точно так же сидел со своими дружками и рассказывал им всё в подробностях, чувствуя себя мега важным и крутым, настоящим плейбоем… Нет, подобное было даже сложно представить. Чон не был похож на типичного бабника, который думает только одним местом. Наоборот, он создавал впечатление искреннего — даже чересчур, — уверенного и серьёзного парня, который пришёл не поиграться с девичьими чувствами, а добиваться своего. Как он и сказал — у него были твёрдые намерения. И я, по непонятной мне причине, склонялась к тому, чтобы верить его словам. — Я тебе больше никогда ничего не буду рассказывать, — фыркнула я, бросив на Фэй раздражённый взгляд. Та подняла руки вверх в извиняющемся жесте и улыбнулась. — Ладно, ладно, не обижайся. Только дай переварить… — последние слова она сказала почти что шёпотом, ткнув пальцем свой нос, усыпанный мелкими веснушками. Я ещё немного поразглядывала Фэй, обратив внимание на то, что она проводила слишком много времени на солнце и успела случайно загореть, а поэтому у неё потемнела только нижняя половина лица; верхнюю она, очевидно, прикрывала каким-то головным убором, из-за чего и образовался такой резкий переход на середине носа. А для меня загореть было довольно проблематично — я могла часами торчать на солнце, но домой возвращаться всё такой же белой поганкой, как меня называла мама, с лёгким налётом загара, который исчезал через пару дней. Не то чтобы я гналась за золотистым цветом кожи, но, глядя на того же Чонгука, кожа которого переливалась лучшими оттенками и так здорово сияла под лучами солнца, я невольно завидовала. — И что, получается, теперь ты запала на Чонгука? — спустя некоторое время спросила Мин, спустив ноги с качели и уперевшись ими в твёрдую землю. — Он тебе нравится? Я повторила за ней и тут же принялась раскачиваться, чтобы охладить постоянно краснеющее лицо. Пока мир перед глазами двигался вверх-вниз, вверх-вниз, я тщательно обдумывала вопрос Фэй, пытаясь взвесить все за и против. Хотя, казалось бы, чего тут думать — всё было более чем очевидно, а мне не хотелось ломать голову ещё и над этим. — Я позволила ему всю себя облапать, ты сама как думаешь? — выпалила и в последний раз подогнула ноги, остальную работу оставляя на качель. Летняя юбка лениво приоткрывала мои ляжки, когда качель опускалась вниз, а затем снова закрывала, когда меня несло вместе с ветром вперёд, ввысь над землёй. Я глубоко вдыхала свежий воздух, с любовью смотря на лесные просторы вдалеке. — Он мне очень нравится. Скажи, я дура? — Почему дура? — Потому что втюрилась в парня, о котором ничего почти не знаю, — грустно улыбнувшись, я пожала плечами. — Мы с ним и не разговаривали толком, так — всего пара фраз. — Ну прям-таки не знаешь. Мы ведь учились в одном классе. — И что? Вот что ты помнишь о нём со школы? Фэй призадумалась, почесав подбородок. И когда она уже открыла рот, чтобы что-то сказать, я притормозила качели, уперевшись балетками в мягкий песок, и поёрзала на месте. — Кроме тупых слухов про то, что он гангстер, бандит или кто-то там ещё, разумеется, — тут же добавила я, на что она рассмеялась, завертев головой. — Вот и я так же. Я никогда не обращала на него внимания, хотя он сидел прямо у меня за спиной. А теперь всё, о чём я могу думать, связано с ним. — Как вообще так получилось, что ты не спросила у него, какой его любимый цвет или какое варенье он предпочитает намазывать на тосты по утрам, зато успела посидеть на нём сверху? — вытянув в сторону руку, Мин толкнула меня в плечо, возмущённо захлопав глазами. — Это очень легкомысленно, прямо фу! Я знала, что она всего лишь пыталась разбавить потяжелевшую атмосферу, а поэтому толкнула в ответ, высунув язык и смущённо залившись краской. Когда она так это говорила, звучало пусть и смешно, но всё же правдиво. Мы с Чонгуком слишком поддавались берущим верх над разумом чувствам, не обращая внимания на всё остальное. Ко мне в голову даже закрадывались мысли, что, помани он меня пальцем или попроси раздеться, я бы с радостью всё это выполнила, что само по себе было абсурдно и совсем не похоже на меня. Это было по части Фэй — спать с каждым, кто понравится и кто свободен, а я полагалась на своё здравомыслие и не разрешала парням трогать меня выше и ниже пояса, пока они не предлагали официально обозначить наши отношения. Или, по крайней мере, пока мы не преодолевали стадию первого поцелуя, стирая невидимую границу. Но тут пришёл Чонгук и просто перевернул всё с ног на голову. — Кто бы говорил! Ты шлюшка ещё похуже меня! — со смехом протараторила я, с улыбкой уставившись на появившийся у меня перед лицом средний палец ничуть не обидевшейся Фэй. Я только хотела что-то ещё добавить, как вдруг охнула, вцепившись в железные прутья качели руками. — Вспомнила! — Тьфу, блин, дура, напугала! Что вспомнила? — театрально схватившись за сердце, спросила Фэй, на что я сначала закатила глаза, а затем мягко улыбнулась. — Вспомнила, я знаю, что у его папы аллергия на шерсть. Пару секунд Фэй молча разглядывала моё лицо, а затем, расплывшись в снисходительной улыбке, похлопала меня по плечу и кивнула. — И всё? Ну, тогда это точно любовь, Джиу-джитсу, не иначе, — с жирным сарказмом выдохнула подруга. — А ещё он пишет стихи, — упрямо болтая головой, я покусывала губу и смотрела на то, как Фэй корчила лицо от смеха. — Поразительно! Он пишет стихи и у его отца аллергия на кошек! — изобразив очень радостное и восхищённое лицо, она захлопала в ладоши, за что тут же получила щелбан. — Хватит смеяться надо мной! — фыркнула, в конце концов, я и отодвинулась от Фэй, снова отвернувшись в сторону раскинувшейся вокруг города природы. Я понимала, что выглядела влюблённой дурочкой, но всё равно испытывала приятный трепет в животе, когда говорила или думала о Чонгуке. — Лучше бы порадовалась за меня. — Я рада. Очень рада, — она спрыгнула с качели и встала передо мной, из-за чего мне пришлось поднять голову, чтобы заглянуть ей в глаза. — Так возбуждённо ты в последний раз болтала только о Чунёле, и, что забавно, как только у тебя нарисовалась свиданка с ним, ты положила глаз на другого, — хмыкнула Фэй. У меня моментально скривилось лицо, как если бы мне подложили тухлую рыбу под нос. — Чунёль мне не подходит. Ты и сама это видела. А в школе я была наивной дурочкой и представляла его эталоном мужчин. В реальности же он оказался другим, — я пожала плечами, не имея желания в принципе развивать эту тему. — Ты, я надеюсь, не обижаешься на меня? Фэй удивлённо моргнула. — В каком это смысле? — Ну, я капала тебе на мозги про Чунёля, а теперь вдруг позорно слилась, хотя твой парень, вроде как, его лучший друг… — Забей! — перебила девушка, выставив перед собой руку и улыбнувшись. Она переступила с ноги на ногу, поправила сумку и пожала плечами, будто подбирая правильные слова. — Если честно, Минсук ничем не лучше Чунёля. Он постоянно лезет ко мне целоваться, и ума у него с зубочистку. Нам с ним даже не о чем поговорить, когда тебя или Чунёля нет поблизости. Он только и делает, что пытается затащить меня в постель, — Фэй вздрогнула, протянув «Иу-у-у». Я усмехнулась, тоже решив встать с качели, и сочувствующе взяла Мин за руку. — Значит, ты хочешь с ним расстаться? — И как можно скорее. Пока мы вдвоём смеялись, пересказывая друг другу всё, что нам не нравилось в неудавшихся кавалерах, кто-то громко позвал нас с другого конца игровой площадки, чего мы не сразу поняли. Только когда Фэй удивлённо охнула и ткнула пальцем мне за спину, я почувствовала, как напряглось моё тело, поэтому с неожиданным страхом обернулась через плечо, тут же пожалев об этом. Утопая ногами в песке и приветливо улыбаясь, к нам шли Чунёль и Минсук, словно они услышали наш разговор. Тупое совпадение или же проказы судьбы — я не знала, но чувствовала отчётливое нежелание сталкиваться с Кимом лицом к лицу. Особенно потому что в последнюю нашу встречу он пытался меня поцеловать. Выражение лица Фэй тоже говорило само за себя, но она всё равно выдавила улыбку и послушно сделала несколько шагов вперёд, чтобы утонуть в объятиях Минсука — скорее, по привычке, или же потому что Минсук в любом случае обнял бы её сам. Если бы я могла, я бы схватила Фэй поперёк талии и лично оттащила от этого парня, но мне самой было о чём переживать. Чунёль выглядел примерно так же, как на нашем первом свидании, только теперь он был одет в странноватую футболку с непонятной готической символикой и на лице проглядывала трёхдневная щетина. Ещё за версту я учуяла запах алкоголя, из-за чего сильно нахмурилась, не соображая, как это было возможно: Чунёль являлся заядлым спортсменом, сколько я его помнила, и никогда не позволял себе пить. Я даже подумала, что мне померещилось, пока он не подошёл ближе и не приобнял меня, после чего этот запах — явно чего-то крепче пива — ударил прямо в нос и я во все глаза уставилась на стоявшего передо мной парня. Из-за того что он был гораздо выше, мне пришлось задрать голову вверх, а вот он ехидно смотрел вниз, наклонившись и уперевшись одной рукой в перекладину качели. Весь его внешний вид говорил о неадекватности вследствие алкогольного опьянения. Мой мозг просто отказывался принимать это за факт. Положив сжатые кулачки парню на грудь, я мягко, но настойчиво отодвинула его от себя, принимая совершенно равнодушное выражение лица. Он это заметил — увидел отчуждённость в глазах напротив и чуть подобрался, постаравшись на меня не наваливаться. — Ты пьян? — вряд ли мне требовалось его подтверждение, но я всё равно решила спросить, глядя на Чунёля с нахмуренными бровями. — Может, только чуть-чуть, — хрюкнул парень, а затем покрутил языком, приоткрыв рот. — Я думала, ты не пьёшь… — цокнув, я разочаровано покачала головой. Мне даже больше нечего было ему сказать. Я просто смотрела на Кима, наблюдая за выражениями его лица, которые сменялись с завидной регулярностью. — Да плевать я хотел на всё, хочу пить — буду пить! — явно не поспевая за собственным ходом мыслей, из-за чего его губы по-разному то выпячивали, то растягивались, Чунёль размахивал в воздухе руками, норовя угодить мне по голове. — Мне тренер вообще не указ… Он мне даже больше не тренер… Хер старый… Мне было неприятно от того, что он стоял передо мной и буквально плевался в лицо, при этом ещё и обдавая меня спёртым дыханием, отчего поджимались пальцы на ногах. Поэтому я сделала шаг назад. — Ясно. Мне кажется, тебе лучше пойти домой, ты немного не в себе, — предложила я Чунёлю, глянув в сторону Минсука и кивнув ему головой, намекая, чтобы тот увёл дружка проспаться; в отличие от Кима тот выглядел трезвым, во всяком случае, его не шатало. Но, когда я сделала попытку отойти куда-то в сторону, меня вдруг схватили за руку и вернули на место, отчего я испуганно вздрогнула и ойкнула. Я даже споткнулась, потому что с ноги слетела балетка, застряв в песке, но устояла, благодаря тому что Чунёль положил мне руку на плечо, приблизив к себе. Пока я пыталась понять, что он задумал делать, заметила краем глаза, что Фэй дёрнулась ко мне, будто приготовившись защищать. Чунёль в это время довольно грубо наклонил мою голову вбок, я в ответ недовольно зашипела, и сдвинул обвязанный вокруг шеи шарфик, со стиснутыми зубами рассматривая различного размера пятнышки на коже, которые я планировала скрывать от чужих глаз. Чонгук явно не поскупился на поцелуи и оставил свои метки везде. Не только на шее. Я долго потом рассматривала тело в зеркале, будто играя в игру: «Найди, где Чонгук оставил засос». Когда я пошла на работу, то, конечно, замазала их тональным кремом и закрыла волосами, дома делала так же, но именно этим вечером поленилась что-то с ними делать и всего лишь прикрыла милым летним шарфиком. Я же не думала, что кто-то возьмётся сорвать его с меня — а особенно Чунёль. Пока парень игрался желваками и сверлящим взглядом смотрел в одну точку, я отбилась от его рук и отступила назад, не пытаясь скрыть красные щёки. Мне не было стыдно в том смысле, что я вроде как ходила с ним на свидания и парень явно чего-то себе надумал насчёт нас, а я в это время крутила шашни с другим. Нет. Мне было стыдно, потому что я не хотела, чтобы кто-то, кроме Чонгука, видел эти засосы. Это было нашим сокровенным. И очень интимным для меня. Я словно оказалась голой на переполненной людьми площади, а поэтому поспешила поправить шарф, не глядя Киму в глаза. Тот пока ещё молчал, но в воздухе повисло непонятное напряжение. Я не могла предугадать его реакцию, а говоря откровенно — мне было всё равно, но было бы неправильно просто развернуться и уйти, не сказав вообще ни слова. — Это тот придурок постарался, да? — очень холодным голосом спросил Чунёль. Ему даже не нужно было уточнять, какого «придурка» он имел в виду. Я прекрасно помнила его взгляд на Чонгука через окно кафе. — Это только моё дело и ничьё больше, поэтому я не стану отвечать на этот вопрос, Чунёль. И не смей больше так меня хватать, я тебе не футбольный мячик, — огрызнулась я. Я его не боялась, но что-то напрягало в его взгляде. Тем более — он был пьян. — Чё за херня, я думал, ты со мной! — вдруг крикнул Чунёль, а затем размахнулся ногой и пнул качели, отчего я вздрогнула, кажется, синхронно с Фэй, потому что она пискнула. — Йо, Ёль, расслабься! — решил подать голос Минсук, отпустив Фэй из своих объятий и направившись к другу. — Не ори так, тебя же услышат… — Да похер мне! Она трахается с этим козлом у меня за спиной, а я теперь выгляжу идиотом! — тем не менее, продолжал рычать тот, злобно посмотрев в мою сторону. Я поджала губы, испытывая самое настоящее отвращение, не только к этой ситуации. — Конечно, ты выглядишь идиотом. Ты и ведёшь себя сейчас как идиот, — решила ответить я, а затем повернулась к парню спиной и подхватила с земли свой рюкзак, закидывая его на спину. — Я больше не намерена это выслушивать. Фэй, пойдём… — Я не позволю тебе наставить мне рога, Чхве Джиу! — подавившись на полуслове, проорал он, отбиваясь от рук Минсука, который пытался его заткнуть и успокоить. — И этому парню тоже! Вот же… Шалава… — последнее он сказал себе под нос, но я всё равно услышала. Резко обернувшись в его сторону, я пронзила парня ненавидящим взглядом, мысленно плача от того, что некогда парень моей мечты назвал меня «шалавой». Меня это задело. Пускай я знала, что это слово не имело ко мне никакого отношения — всё равно задело. В любом случае будет неприятно, если тебя бросятся оскорблять на всю улицу. — Ещё одно слово, и я вызову полицию, — вместо меня сказала Фэй, встав за моей спиной и ухватившись пальцами за рюкзак. Я посмотрела на неё с благодарностью, а затем снова на Чунёля, на которого её слова подействовали. Он притих, хоть и не переставал скалиться и что-то бурчать заплетающимся языком, а затем остервенело отодрал от своей футболки руки Минсука, отчего парень опасно покачнулся. Больше не удостоив меня взглядом, Чунёль развернулся и злым шагом пошёл прочь с игровой площадки, раскидывая песок во все стороны. Когда Минсук обернулся и хотел что-то сказать Фэй, она вдруг выставила вперёд руку и покачала головой. — Нет, Минсук, ты тоже уходи, — безапелляционным тоном припечатала она. Мне даже стало жаль парня, когда он состроил брови домиком, но это было дело Фэй. Через минуту их обоих и след простыл, поэтому я смогла облегчённо выдохнуть. — Джиу, — подруга взяла меня за руку и заставила посмотреть на неё, — не слушай его. Ничего из того, что он сказал, не является правдой. У него шарики за ролики заехали, грёбанный идиот! Ты… Я улыбнулась, стряхнув её руку. — Расслабься, не нужно мне говорить то, что я и так знаю. Хотя немного грустно думать, что он когда-то мне нравился… — я потупила взгляд в землю. Фэй молчала непозволительно долго для неё, поэтому я недоумённо подняла голову, посмотрев на отчего-то сморщившееся лицо подруги, словно она отчаянно боролась с желанием что-то мне рассказать. — Фэй, ты чего? — Слушай, по поводу Чунёля… — всё-таки выпустив весь воздух из лёгких, она поправила растрепавшиеся волосы и посмотрела на меня жалостливым взглядом. — Минсук рассказывал мне, что Чунёль сейчас в депрессии, поэтому и не похож на самого себя… У меня брови взлетели вверх от удивления. — В каком смысле в депрессии? Из-за чего? — Как я поняла, тренер их команды написал ему недостаточно хорошую рекомендацию, и в итоге Чунёль не попал в список рекомендованных к получению спортивной стипендии в том университете, куда он планировал поступать. Он так расстроился, что со злости решил вообще забить на футбол и теперь… Ну, ты сама видишь. Именно поэтому Минсук таскается везде с ним, пытается вернуть его в строй, понимаешь, — она пожала плечами. — Только он попросил меня никому не рассказывать! Пожалуйста, не говори никому! Я мотнула головой, останавливая её трёп. Мне нужно было переварить услышанное. Чунёль был звёздным игроком нашей школьной команды по футболу, и у меня никогда не было сомнений в том, что кому-кому, а ему уж точно должны были написать лучшую рекомендацию после выпуска, ещё и пометить красной галочкой. Но жизнь — непредсказуемая штука. Случается и такое. Мне его даже стало жаль. У парня сломались все амбиции из-за какой-то дурацкой бумажки. — Хотя это его не оправдывает, — добавила Фэй. — В таком случае, я тоже виновата, потому что бегала с тобой на эти дурацкие свидания и давала ему ложные надежды, — фыркнула я, тут же словив виноватую улыбку подруги. — Извини-и-и! — Ладно, одной головной болью меньше… Пофиг. Со своими проблемами Чунёлю нужно было разбираться самому, и я решила не накручивать себя тем, что, возможно, подгадила ему ещё больше. Уставившись в совсем потемневшее небо, где теперь сияла россыпь звёзд, я сделала глубокий вдох. Уже пора было идти домой, у меня слипались глаза от усталости и хотелось только прилечь на мягкую подушку, чтобы уснуть и погрузиться в царство Морфея, где я пару часов могла быть кем угодно, только не Чхве Джиу. Я попробовала минуту ни о чём не думать; просто стояла на одном месте, сложив руки на груди, и смотрела в одну точку, изредка покачиваясь с дуновением ветра. Но у Фэй были другие планы. Вдруг спохватившись, она треснула меня по плечу, привлекая внимание, и загадочно улыбнулась. — Слушай, а пригласи своего Чонгука завтра с нами на речку, — выдала она, игриво подмигнув. — Лишний повод поглядеть на его голый торс. Заодно и познакомишь нас. — Эм… — я зарделась при упоминании имени Чонгука. Завтра мы с Фэй договорились вместе пойти на ту вроде как вечеринку, или как это называлось, которую устраивал Хосок со своими друзьями. У меня был долгожданный выходной, а Фэй просто была за любой кипишь, поэтому радостно согласилась. Но я не думала, что ей взбредёт в голову потащить туда ещё и Чонгука. — Да ну, ты чего… Зачем? — Как зачем? Ты вообще помнишь, что после вашего жаркого псевдосекса, ты просто выставила беднягу за дверь? О боже, ещё и со стояком, наверное! — Фэй снова заржала в своей манере, представив состояние Чонгука в тот день. А я поспешила прикрыть лицо одной рукой, второй пытаясь заставить Фэй замолчать. — Он ведь мог подумать, что ты внезапно передумала или, вообще, пожалела. Вы переписывались с ним после этого? — Нет… — Тем более! Пиши ему сейчас! Скажи, что хочешь увидеться, и пускай приходит. Я задумалась. Ничего плохого в идее Фэй я не видела, но всё же боялась это делать. Особенно потому что не хотела бы получить от Чонгука отказ. Вдруг он и правда обиделся на меня за прошлый раз? — Если этого не сделаешь ты, то всё равно сделаю я, что, уж поверь, будет не менее стрёмно, — предостерегла подруга, и я знала, что она не шутила; она бы не поленилась найти его профиль и лично пригласить завтра с нами, при этом добавив: «А-то Джиу зассала сама тебе написать» в конце сообщения. Такая перспектива мне не улыбалась. — Блин, ладно, ладно! — цокнула я. — Когда приду домой… — Нет, прямо сейчас. Передо мной, — настояла она, вздёрнув нос. И мне ничего не оставалось, кроме как вытащить телефон из кармана и войти в свой аккаунт на Фейсбуке. Мои пальцы заметно подрагивали, когда я нажимала на фотографию Чонгука в списке своих друзей. В голове крутилось множество вариантов того, что именно написать и как правильно его пригласить, чтобы не звучать тупо или не выглядеть навязчиво? Хотя перед Чонгуком бояться выглядеть «навязчиво» было довольно иронично, учитывая вообще обстоятельства нашего с ним знакомства. Где-то минут пять я то печатала, то стирала, то снова печатала сообщение, пока Фэй нетерпеливо притопывала ногой и смотрела на меня из-под бровей. Слава богу, что Чон был не в онлайне и в любом случае не прочитал бы сообщение в режиме реального времени. Когда подруга уже дёрнулась сделать всё сама, я отодвинулась от неё и быстро написала: «Привет. Мы с Фэй завтра днём идём на речку, Хосок пригласил с его друзьями позависать. Должно быть, вроде, весело. Если ты хочешь, то тоже подтягивайся.» Затем я прямо перед лицом Мин нажала на кнопку «отправить» и громко цокнула. — Ну, довольна? Только если он откажется, я не виновата. — Ты только что сделала первый шаг в ваших отношениях, Джиу! — посмеялась Фэй и обняла меня крепко за шею, сталкивая наши головы вместе, отчего я ойкнула. — А теперь пошли домой, я ужасно хочу есть.

* * *

Стоя перед новым шкафом, который родители купили и установили в моей комнате, пока я отсутствовала, я мечтала о том, чтобы меня кто-нибудь раздел; сама я ленилась даже поднять руки, чтобы развязать шарф. Глаза устало закатывались, и в комнате было очень темно, потому что горела только лампа на компьютерном столе. Полумрак создавал подходящую атмосферу, чтобы я в любую минуту могла просто лечь и уснуть. Кинув взгляд на свою удобную кровать, я всё же вынудила себя сначала выскользнуть из юбки, отправив её в свободный полёт куда-то в угол комнаты, следом за ней вылезла змейкой из майки, расстегнула быстрым движением руки лифчик и только после этого развязала шарф, бережно уложив его на полку в шкафу. С остальной одеждой я решила расправиться завтра, поутру. Я схватила пижаму — которой выступала растянутая полосатая ночнушка — и надела, захлопнула шкаф и скорее рванула в постель, только потом осознав, что свет тоже нужно было выключать мне. Пока я со стонами и кряхтением старой бабки тащилась к столу, мой телефон, который лежал на прикроватной тумбочке, вяло пискнул, привлекая внимание. Решив, что лампа подождёт, я взяла в руки телефон и уселась на стул, разблокировав экран. Увидела я уведомление о новом сообщении на Фейсбуке, и этого хватило, чтобы моё сердце сделало кульбит. Я очень громко молилась в голове на то, чтобы это не было сообщение от Фэй, которая решила показать мне купальник, в котором собралась завтра плавать, пока веб-страница медленно грузилась. Даже слишком медленно — это дико раздражало. Но когда же интернет вспомнил о том, что он скоростной, я не смогла сдержать улыбку, потому что мне пришёл ответ от Чонгука. Немного нервничая, я нажала на иконку нашего с ним диалога и задержала дыхание. Я очень хотела, чтобы он согласился. «Я приду. Только скажи время. Ч.Ч.» И он согласился. Сердце бешено билось, пока я, как ненормальная, кусала зубами кулак, пытаясь подавить радость от скорой встречи с Чонгуком. Я понятия не имела, в какой момент моё отношение к нему столь сильно переменилось, чтобы я пищала от одного только короткого сообщения. Но приняла это, как данное, решив, что всё должно идти своим чередом. Правда, когда я бросилась писать ответ, я вдруг затормозила. И внимательно присмотрелась. Задумалась. Я перечитала сообщение раза три, наверное, перестав дышать. Пока вдруг у меня не распахнулся от удивления рот. — Минуточку… — прошептала самой себе я, моментально подскочив на ноги. Оставив телефон на кровати, я упала на колени и распахнула шкаф в столе, грубо отпихивая все валяющиеся в нём бумаги и прочее барахло в сторону, не обращая внимания на тот бардак, что создавала. Я лезла, лезла, пока не наткнулась рукой на твёрдый сундучок и не улыбнулась широко, радуясь своей находке. Выудив его на свет, я пониже наклонила лампу и открыла крышку почти миниатюрного сундучка, в котором хранила всякую разную мелочь, которая в разные периоды жизни что-то для меня значила: фенечка от бывшей лучшей подруги, кольцо, подаренное первым парнем, серёжка для пирсинга языка, которую я проносила всего ничего, пока мне не надоело. Но самое главное — белый сложенный четыре раза тетрадный листочек, который весь помялся и посерел за долгое время. Отложив в сторону сундучок, я села на пол, сложив ноги в позе лотоса, и с нахмуренными бровями развернула лист, впервые за почти полгода перечитывая написанный на нём текст: «О всём, что чувствую и знаю, Я рассказать тебе хочу. Но почему же я вздыхаю? Но почему же я молчу? …Когда увижусь я с тобою, Тебе яснее слов любых Расскажет всё одно простое Прикосновенье рук моих. Ч.Ч.»* Эту записку я получила в День святого Валентина по валентиновой почте от анонимного адресанта, и тогда это для меня стало настоящей неожиданностью. Фэй завидовала мне, сетуя на нового да ещё и тайного поклонника, а я с трепетом прижимала листок к груди и днями размышляла, кто же это мог быть. Ни единой идеи так в голову не пришло, тем более что записка могла ко мне попасть и из другого класса, поэтому вскоре я забыла об этой ситуации, но стихотворение, написанное аккуратным почерком, сохранила на память, мечтая однажды отблагодарить отправителя. Теперь же я будто по-другому посмотрела на это стихотворение, а если быть точнее — на две приписанные внизу буквы. Вероятность того, что это было простым совпадением, существовала, но она была столь ничтожно мала, что я начала улыбаться, как безумная, прислушиваясь к заведённому в груди сердцу, и сон как рукой сняло. В голове всплыли слова Чонгука о том, что он писал стихи — как же я сразу не додумалась? Это ведь были его инициалы! Но ещё больше меня интересовало — почему он так долго молчал? Почему не сказал мне обо всём прямо? Когда был в этой самой комнате. Обратно в постель я забралась красная, как рак, и со счастливой улыбкой. Написав Чонгуку время, в которое мы собирались у пляжа, я сунула листочек со стихотворением в свою сумку, чтобы завтра захватить его и напрямую спросить у Чонгука. Этой ночью я спала крепким сном.

* * *

Меня потряхивало с самого пробуждения от нетерпения. Я едва ли не вылетела из постели с первыми лучами солнца, но решила долежать остатки раннего утра в постели, просматривая соцсети и покусывая от нетерпения губы. Хотелось сейчас же пойти собираться на речку, тем более что погода благоволила — яркое солнышко приветливо освещало зелёную траву, а на небе не было ни облачка. От своей привычки спать под одеялом я не могла избавиться даже летом, из-за чего проснулась утром вся в поту и с помятым лицом, поскольку с улицы в комнату поступал жаркий воздух. Кондиционер, к сожалению, у нас был только в гостиной, а вентилятором я не пользовалась, опасаясь заболеть — иммунитет у меня был ни к чёрту. В одиннадцатом часу Фэй написала, что скоро за мной зайдёт, так что я поторопилась со сборами, вежливо отказавшись от предложения мамы позавтракать; я справедливо рассудила, что всё равно успею наесться, ведь Хосок обещал организовать жареное мясо. Купальник, который я специально отложила ещё вчера, сегодня почему-то показался мне менее привлекательным, чем год назад, когда я его купила, и я критически покрутилась перед зеркалом раз пять, наверное, опасаясь того, что у меня могло что-то висеть или вывалиться в непотребных местах. Но чёрный купальник-бандо сидел плотно, как влитой, и я мысленно погладила себя по голове за то, что не набрала лишние килограммы за условные двенадцать месяцев. Надев на низ джинсовые шорты, а вокруг шеи повязав красную бандану, я улыбнулась собственному отражению и схватила сумку, побросав туда всё остальное, что могло мне понадобиться в жаркий летний день у реки. Затем, убедившись, что всё было на своих местах, я взяла телефон и вышла из комнаты, тут же чуть не врезавшись в Джину. — Ты забыла надеть футболку, — прохладно сказал он, уставившись на меня. Я только улыбнулась, щёлкнув брата по носу. — На мне купальник, тупица. Не поверишь, но на пляже я ещё и шорты сниму. — Но у тебя грудь видно, — поморщился Джину, откусывая от своего яблока кусочек. — Кто захочет смотреть на твою грудь? — Боже, Джину, ты такой зануда. Я закатила глаза, и в этот же момент у меня зазвонил телефон, оповещая о том, что Фэй ждала меня у дома. Решив не отвечать на вызов, я закинула телефон в сумку, дала подзатыльника брату и побежала на выход, попрощавшись по пути с родителями. Обув красные сланцы, я выбежала на улицу, хлопнув за собой дверью, и тут же налетела на Фэй, из-за чего громко и весело рассмеялась, стискивая подругу в объятиях. — Бо-о-оже, Джиу, ты что, обпилась кофе? — усмехнулась она, недоумённо, но радостно смотря на то, как я буквально вприпрыжку шла к её велосипеду, на котором мы и планировали ехать к реке. — Откуда столько сил в почти сорокоградусную жару? — А что, я не могу просто быть в хорошем настроении? — хмыкнула я, усаживаясь позади Фэй, на багажник. — Сон мне хороший приснился. — Ага, то есть, дело не в Чонгуке, да? — усмехнулась подруга и дала по газам, не сразу сумев набрать скорость и выровнять траекторию движения велосипеда. Я крепко ухватилась за её плечи, но перед этим ущипнула её за кожу после этих слов. — Ау! — Следи за дорогой! Ехали мы относительно недолго, минут пятнадцать, и останавливались лишь раз, когда у меня слетел тапок и я по инерции спрыгнула с велосипеда, чтобы его подобрать; тогда Фэй решила надо мной посмеяться и поехала дальше, наслаждаясь тем, как я с криками бежала за ней, обещая утопить в реке при первой возможности. Я чувствовала себя по-настоящему счастливой в этот день. Меня буквально переполняла жизнь, хотелось смеяться и совершать глупые, необдуманные поступки. Весьма кстати я вспомнила, что лето подходило к концу меньше, чем через месяц, и что скоро мне нужно было уезжать в другой город, готовиться к новой жизни в кампусе. И это прибавляло мне уверенности в сегодняшнем дне. Я решила отбросить все заботы и ненужные переживания в сторону и просто наслаждаться отдыхом, который никогда не бывает лишним. Когда вымощенная дорога закончилась и мы подъехали к резкому съезду, заросшему густыми кустарниками, я спрыгнула с велосипеда и помогла Фэй привязать его к дереву. Как раз рядом кто-то тоже оставил свой двухколёсный транспорт, но решил просто так бросить на землю, не беспокоясь за его сохранность. Расправившись с этим непростым делом, мы, взявшись за руки для опоры, осторожно принялись спускаться вниз, по очереди перепрыгивая неровные выступы и камни. Один раз я чуть было не поскользнулась, отчего громко вскрикнула, но смеющаяся Фэй подобрала меня под локоть и поставила на ноги. Дальше идти было проще, и уже слышался шум воды, а в нос ударил тот самый запах моря, который вообще-то река. Камни и грубая земля сменились на горячий песок, и наконец-то колючие ветки деревьев расступились, открывая нам обзор на живущий своей жизнью пляж. Я легко определила, к какой из кучек людей сегодня принадлежали мы, несмотря даже на то, что пляж был оккупирован со всех сторон; всё потому что друзья Хосока расположились аккурат посередине, побросав все свои вещи и образовав собственный круг. А ещё потому что я, к своему удивлению, выцепила в толпе незнакомцев пару знакомых лиц — то были дружки Чонгука. Должно быть, он пригласил их с собой. От осознания того, что парень уже должен был быть здесь, у меня немного подкосили ноги, и я ухватилась за ближайший ко мне куст, чтобы не упасть. Фэй, тоже легко определившая выделенное для нас место, указала на ребят пальцем, велев мне поторопиться. Она ловко спрыгнула с последнего выступа, отделяющего лес от пляжа, и тут же скинула сланцы, босыми ногами зарывшись в песок. Я коротко кивнула и подобралась к краю выступа, чтобы последовать за подругой, но неожиданно передо мной сначала выросла тень, а затем на талию легли чужие руки, которые, подхватив моё колыхнувшееся тело, приподняли его над землёй и помогли мне спуститься на песок без лишних усилий. Я резко подняла голову, встречаясь с внимательным взглядом двух чёрных глаз. Разумеется, это был Чонгук. И я искренне обрадовалась тому, что он был одет, а не расхаживал по пляжу с голым торсом, как многие другие парни. Если бы я уткнулась носом ему в голую грудь, то меня бы хватил удар. — Привет, опаздываете, — легко пробормотал парень, осматривая меня с ног до головы. Я тут же стушевалась, но нашла в себе силы ответно улыбнуться, сделав небольшой шаг назад. — Кто-то долго собирался, — проворчала я, многозначительно посмотрев на Фэй. Та как раз занималась разглядыванием широкой спины Чонгука — что вызвало внутри меня небольшую, совсем маленькую ревность, — а поэтому, встретившись со мной взглядами, показала сначала большой палец вверх, а затем и знак «окей», явно намекая на филейную часть Чона. Я просто порадовалась, что парень в это время смотрел на меня, а не на неё. — Это, кстати, Фэй. Ну, вообще-то, вы знакомы, но напомнить стоит, — добавила я, указав Чонгуку рукой на свою подругу. Он повернулся, ослепив улыбкой Фэй, на что та смущённо махнула рукой, и кивнул ей. — Конечно, я помню. Болтливая подружка, — усмехнувшись, сказал Чонгук. — Лучше просто Фэй, — цокнула она языком, на что я рассмеялась. — Ладно, вы тут воркуйте, голубки, а я пойду поговорю с кем-нибудь ещё, нужно соответствовать образу болтливой подружки. Подмигнув сначала мне, а затем махнув рукой Чонгуку, Фэй пошла дальше по песку, в сторону собравшихся представителей молодёжи. Я проводила её взглядом, мысленно благодаря подругу за возможность побыть наедине с Чоном, а затем повернулась непосредственно к нему и накрыла лицо, прячась от солнца. В сумке у меня были солнцезащитные очки, но я не торопилась их надевать, желая сперва насмотреться на золотистый блеск блондинистых волос Чонгука. Вот уж никогда бы не подумала, что коренной кореец может выглядеть так красиво со столь неестественным цветом волос. Но Чонгук был безупречен. Он заставлял меня гадать, что же находилось под его бледно-зелёной пятнистой футболкой, которая аккуратно обтягивала твёрдый на вид торс. Хотя почему на вид — мне довелось пощупать его собственными руками, и я вполне могла с уверенностью заявить, что он был как камень. Пусть мне и было стыдно об этом вспоминать. — Ты намазалась солнцезащитным кремом? — вдруг спросил Чонгук, внимательно смотря на меня и поставив руки в боки. Я прищурилась и покивала головой. — Чимин пробыл на солнце всего полчаса, но уже успел обгореть, — он усмехнулся, ткнув рукой в сторону, где стоял такой же светловолосый, как сам Чонгук, парень и пытался соорудить что-то по типу мангала с другими парнями, среди которых был и Хосок. — Мама не выпускает нас с Джину из дома без солнцезащитного крема, всё твердит про рак кожи, — я вздохнула, припоминая, как через кряхтения обмазывалась в ванной после душа кремом. Чонгук в ответ на это сделал ко мне шаг ближе, а я вытянулась, как струна, внимательно следя за каждым его действием; он чуть наклонил голову, протянул пальцы к бандане на моей шее и отодвинул ткань, посмотрев сначала с одной стороны, затем с другой. На его лице просияла лёгкая ухмылка, прежде чем он посмотрел мне в глаза. — Смотрю, и без тональника не обошлось, — как-то даже самодовольно изрёк парень, и я мягко убрала его руку, закатив глаза, но лишь потому что не хотела смущаться из-за его прикосновений. — Это тебе не нужно, — тем не менее, он снова потянулся и развязал узел на бандане, обернув ей свою ладонь. Почувствовав скользнувший по шее тёплый ветер, я приложила к ней пальцы и сглотнула. — Ладно, идём, кажется, уже все пришли. Я согласно кивнула и наклонилась, чтобы быстренько снять сланцы, уже через секунду наслаждаясь горячим песком. Мы шли с ним рука об руку до всеобщего веселья, и я чувствовала те самые покалывания в животе, которые принято называть бабочками. Чонгук через раз посматривал на меня, а когда встречался со мной взглядами — улыбался и подмигивал. Это всё жутко меня смущало. Я старалась отогнать из головы воспоминания о том дне в моей спальне, чтобы совсем не сгореть со стыда перед остальными, но так или иначе возвращалась к ним, когда смотрела на бледно-розовые губы Чонгука или его сильные руки. Это сводило с ума. — Джиу! Привет! — донеслось до меня, и я обернулась, увидев идущего Хосока. Он улыбнулся, отсалютовав, и остановился перед нами с Чонгуком, заведя ладони за голову. — Привет, Хосок, как идут дела с мясом? — я тоже растянула рот в улыбке, заглянув другу через плечо. — К твоему сведению, я не завтракала, а потому очень голодная. — Эй, эй, не мешай мужчинам выполнять мужскую работу, — закатил он беззлобно глаза. — Если я обещал, значит, сделаю. — Надеюсь! — Пока Хосок ещё что-то говорил, я краем глаза обратила внимание на спину Фэй, девушка стояла неподалёку и с кем-то разговаривала, уже раздевшись до купальника. — Ты уже познакомился с моей подругой Фэй? Фэй! — я позвала её, приложив ладонь ко рту, и подруга тут же среагировала, прервав свой разговор, чтобы кинуть мне вопросительный взгляд. Я махнула рукой, подзывая её к себе. Пока Фэй шла прямо к нам, поднимая ноги повыше, чтобы не проваливаться в песок, Хосок не стесняясь рассматривал девушку, улыбаясь под нос. Я мысленно дала себе пять: Хосок был отличным парнем, а Фэй — всегда в поисках отличных парней, вот я и подумала, почему бы не свести их вместе. — Фэй, это Хосок, который нас здесь собрал. Хосок, это Фэй, моя лучшая подруга. — Очень приятно познакомиться! — вежливо кивнул парень, протянув руку Мин. Та обаятельно улыбнулась, сразу же смекнув, что к чему, и чуть задвинула меня назад, вынудив отойти, чтобы Хосок смотрел только на неё. — Взаимно! Ой, а можно я буду помогать вам с мясом? Я обожаю готовить на природе! — тут же уцепилась она за возможную тему для разговора, на что Хосок успешно клюнул. Уже через минуту они покинули меня, убежав под ручку к мангалу, а я с улыбкой вздохнула, надеясь, что поспособствовала развитию личной жизни подруги. Я думала, что осталась одна, пока Чонгук не напомнил о себе, приблизившись из-за спины и обдав моё ухо горячим дыханием. У меня по коже поползли мурашки, но я не отпрянула, оставшись стоять на месте. — Что ты скажешь, если я предложу тебе чуть позже сбежать отсюда вместе? — тихо сказал он, чтобы слышала только я одна. — Что ты имеешь в виду? — Я знаю одно место, которое хочу показать тебе. И я хочу, чтобы это было свиданием. Я слышала в его голосе улыбку, хоть и не видела лица. Это заставило улыбнуться и меня. Прикусив губу, я коротко кивнула, уже сгорая от нетерпения узнать, что это могло быть за место. Я была уверена, что обошла каждый уголок в городе и видела всё, поэтому не ждала чего-то грандиозного, но точно знала, что это место станет особенным — оно станет местом нашего первого свидания. — Круто, — выдохнул парень, а затем быстро куда-то ушёл, что меня немного расстроило, но я не подала виду, заправив прядь волос за ухо и воодушевлённо направившись в сторону Фэй, которая на самом деле не помогала готовить, а лишь мешалась под рукой, но она поднимала всем вокруг настроение, а поэтому все смеялись и не жаловались. После этого день шёл своим чередом: пока половина компании, состоящая не только из парней, но и девушек, жарила мясо, остальная половина играла в волейбол с другими посетителями пляжа, кто-то улёгся загорать, кто-то бросился прямиком в воду, создавая приятный шум и громко визжа и крича; Чимин, не управившийся с мангалом, но страдавший от периодических перегревов и краснеющей кожи, почти неживой валялся в тени, велев его не трогать; второй друг Чонгука, Тэхён, с которым я лично познакомилась и который оказался тем самым «парнем с недержанием» из кинотеатра, на деле являлся приятным собеседником, поэтому я сидела вместе с ним у реки, запустив ноги в воду, и просто разговаривала о жизни, удивляясь тому, сколько всего этот парень мог рассказать — многие из его историй звучали невероятно, даже слишком, но я всё равно смеялась и охала в нужных местах, воспринимая всё это как простую, но интересную сказку. Чонгук находился среди тех, кто сидел на водяных камнях и потихоньку потягивал пиво, но особо на алкоголь не налегал. Я часто чувствовала его взгляды на себе и поворачиваться опасалась. У нас в любом случае было запланировано свидание, я была уверена, что ещё успею насмотреться на него. Искупавшись один раз, я больше в воду не лезла, хотя Фэй меня очень упрашивала. Но я предпочла улечься на своём полотенце и, увалившись на живот, позагорать и немного вздремнуть, потому что от яркого солнца меня клонило в сон. Перевернулась я на спину, когда меня постучал по плечу какой-то парень, которого я не знала, и томно пошутил насчёт верха моего купальника, якобы «его нужно снять, чтобы не осталось потом полосок». Я и сама это знала, но оголять грудь при всём честном народе не собиралась. Поэтому покосилась на него и натянуто улыбнулась, тут же прикрыв глаза и понадеявшись, что он уйдёт. Так и случилось, но только когда мимо нас многозначно прошествовал Чонгук. Он ничего не сказал, но я даже с закрытыми глазами почувствовала его тяжёлый взгляд, направленный на нарушителя моего спокойствия. Под вечер, когда все вдоволь накупались и достаточно напились, кто-то с очень ловкими руками развёл небольшой костёр подальше от реки, вокруг которого мы все собрались, усевшись кто как горазд. Фэй села за мной и, обняв, положила мне голову на плечи, блаженно мыча себе под нос. Девушка явно была довольна проведённым днём, и я испытывала то же самое, но всё равно ждала главное событие — однако, Чонгук не торопился звать меня. Это расстраивало, но я старалась на заморачиваться. На дне желудка у меня лежало чуть обуглившееся мясо, которое до сих пор дарило ощущение насыщенности. Я смеялась вместе со всеми, сидя в объятиях подруги и глядя на бренчащего на гитаре парня с ирокезом, который играть на ней явно не умел, а поэтому лишь пел странные песни, веселя народ. Но мой взгляд постоянно метался к Чонгуку, который сидел по другую сторону круга, широко расставив ноги на песке, и общался с новыми знакомыми. Вокруг царил покой, согревающий душу лучше аномальной жары. — Эй, Гук, сыграй нам что-нибудь, как ты умеешь! — вдруг раздался голос Чимина, который под вечер всё-таки смог расслабиться и превратиться в нормального человека. Он подскочил к парню с ирокезом из-за спины и отобрал у него гитару. Я не сразу поняла, кто такой «Гук», пока Чимин не направился ровным шагом к отнекивающемуся Чону. Фэй, тоже увидев это, звонко цокнула языком и ткнула меня пальцем под рёбра. — А твой прямо кладезь талантов — и поэт, и музыкант. Уверена, что способна вынести такого? — подтрунивала она. Я фыркнула. — Не завидуй! Но сопротивлялся Чонгук не долго: под всеобщее улюлюкание он взял в руки гитару и принялся её настраивать, вслух проклиная Чимина, на что тот лишь разминал ему плечи, чего-то предвкушая. У меня свербило в животе от ожидания. Когда парень справился со струнами, он сперва аккуратно провёл по ним пальцами, улыбаясь себе под нос, затем попробовал наиграть какую-то мелодию, под которую Тэхён сразу же бросился подплясывать. После этого он наконец-то кивнул и вздохнул. Все навострили уши и с интересом уставились на Чона, а он, водрузив гитару поудобнее на скрещенные ноги, поднял взгляд прямо на меня. И тут же, следуя движениям его пальцев, полилась песня. Чонгук пел не надрываясь, а так, чтобы все прислушивались к нему. Его голос звучал мягко, сладко и так легко, он словно выпускал слова прямо из лёгких. И он смотрел на меня. Как если бы пел одной мне, несмотря на то что вокруг него сидело больше десятка людей. А у меня кружилась голова. Я мечтала, чтобы его голос не затихал никогда, и не сразу даже стала вслушиваться в то, что он вообще пел. Боялась двинуться лишний раз, чтобы не упустить ни ноты. — Давай перенесёмся на пару лет вперёд, да: вот мы взрослеем в месте, которое называем домом. Сначала занимаемся любовью, потом ссоримся, смеёмся, потому что всё, что между нами, задумывалось всего на одну ночь, милая… — лилось изо рта Чонгука, каждое слово перекатывалось по его языку плавно в уши. — Будь моей, моей, да. Когда захочешь, когда захочешь…** Когда он хлопнул ладонью по струнам, вмиг обрывая песню, все громко захлопали и засвистели, и Фэй, подхватив мои руки, тоже помогла мне похлопать, потому что сама я очнулась от наваждения не сразу. Густо покраснев от переполняющих меня эмоций, я осторожно выбралась из объятий подруги и вышла из круга, уже не став слушать Тэхёна, который тоже схватился за гитару, чтобы что-то сыграть. Я, обхватив себя за плечи, отошла в сторону и отыскала сланцы, вслепую напялив их на ноги. Всё моё нутро дрожало из-за непонятного сплетения чувств. В своей песне Чонгук будто обращался прямо ко мне — он и пел для меня, это было слишком. Я просто не поспевала за разбушевавшимся сердцем. — Джиу, — раздалось позади, и я резко обернулась, посмотрев на Чонгука. Он аккуратно взял меня под локоть, улыбнувшись, и кивнул головой в сторону, — готова уйти отсюда? — Да, — немедленно ответила я, расплывшись в улыбке. Тихонько собрав все наши вещи, пока никто не видел, дабы не привлекать внимания, мы с Чонгуком пошли обратно той дорогой, которой я с Фэй добиралась до пляжа. По пути Чон постоянно помогал мне, подсаживая или приподнимая, где это требовалось, а ещё предлагая мне свою руку, чтобы я за неё держалась, из-за чего я смущённо отводила взгляд и краснела. Чонгук же относился к такому абсолютно нормально и серьёзно, хотя иногда ехидно поглядывал в мою сторону, явно борясь с желанием как-нибудь подколоть. Вскоре мы вышли на дорогу, и я попросила его подождать, пока я отряхнусь от песка. Чонгук решил заняться тем же, поэтому ещё минут пять мы провели, чистя свою одежду и друг друга. — Если мы поторопимся, то успеем до заката, — сказал он нетерпеливо, а затем улыбнулся мне и легонько подтолкнул идти вперёд. — Здесь недалеко, должны быстро дойти. — Хорошо, — я только и могла, что соглашаться с каждым его словом. Покрепче перехватив ручки своей сумки, я шла прямиком за Чоном и старалась наступать на его же следы, иногда отвлекаясь на разглядывание широкой и мужественной спины. У Чонгука даже затылок был красивый. Он шёл вроде бы и не торопясь, сунув руки в карманы шорт, но я всё равно не поспевала за ним — определённо играла роль длина наших ног — и мучилась размышлениями на тему того, какое же место он собирался мне показать, потому что у меня не было ни единой догадки. Я провела у речки кучу времени, но не могла сейчас вспомнить ни один закоулок, где было бы на что посмотреть. Разве что в лесу, но я сомневалась, что Чон собирался посетить лес в такой час. Поэтому через семь минут дороги я стала вертеть головой, осматривая пейзажи, которые мы проходили. Мы не особо разговаривали, только Чонгук иногда поворачивался, чтобы спросить, как у меня шли дела, что меня смешило. А так — двигались мы в тишине, каждый наслаждаясь собственными мыслями. — Стой, — вдруг бросил Чон, резко останавливаясь и вытянув руку в сторону, которой он притормозил и меня. Я изогнула бровь, — сюда нам тоже надо. Приглядевшись, я увидела только невысокий деревянный забор, который окружал дом с огромной территорией. — Сюда? Ты здесь живёшь? — хлопая ресницами, спросила самый логичный вопрос я, но Чонгук лишь усмехнулся и отрицательно покачал головой, тут же мягко подхватив меня под руку и вынудив идти за ним. — Чонгук, ты хочешь влезть на чужую территорию? — Тш-ш-ш! — прошептал он, обернувшись через плечо и подмигнув мне. — Говори тише, ты ведь не хочешь, чтобы нас поймали. — Что ты собрался делать? — действительно шёпотом спросила я, но послушно переступила через забор, испуганно поглядывая в сторону дома, в окнах которого горел свет. Хозяева явно не дремали, а я впервые в жизни забралась на чью-то территорию, и от этого у меня поднялся уровень адреналина в крови. Чонгук же двигался увереннее меня, будто занимался чем-то подобным не в первый раз. — Сейчас увидишь. Больше он ничего не говорил. Снова взяв меня за руку, мягкой поступью двинулся прямиком вперёд, обходя разные клумбы с цветами и прочую растительность. Я старалась внимательно смотреть под ноги, чтобы случайно не наступить ни на какой помидор; ещё не хватало с позором расплачиваться за чей-то уничтоженный урожай. Когда же я подняла голову, то обнаружила, что мы остановились напротив грядок с земляникой и малиной. Парень отпустил мою руку и подошёл ближе к соблазнительно выглядевшим ягодам, но не заметил того же с моей стороны, поэтому повернулся и махнул рукой. — Ну же, подойди! Когда он сорвал пару штук спелой малины с веточек, я ойкнула, снова обернувшись на дом. — Чонгук! Так нельзя делать! Ты хоть представляешь, как нам попадёт! — Не попадёт, мы аккуратно! — подмигнул он, тихонько рассмеявшись, а затем протянул в мою сторону немного сорванных ягод. — Вот, попробуй. Я вздохнула, но отказаться не смогла: уж слишком аппетитно-розовой была моя самая любимая ягода — малина. Коротко кивнув, я не глядя бросила её в рот и раскусила, тут же размякнув из-за кисловато-сладкого привкуса, который обволакивал мой язык. Мне не удалось сдержать восторженного мычания, на что Чонгук самодовольно улыбнулся. — А это ничего, что мы её немытой едим? — буркнула я, уже без лишних слов принимая в руки срываемые Чонгуком ягоды. Тот пожал плечами. — Ведь, пока ягоды растут, их постоянно поливают. И я много раз прямо так, с грядки, ел, так что не переживай, — фыркнул он и медленно надкусил землянику, глядя прямо мне в глаза. Я невольно задержала взгляд на маленьким каплях, собравшихся на его нижней губе, и сглотнула, вытянув руку перед собой. Чон глянул на неё с вопросом, а затем вдруг попробовал дать мне свою надкусанную землянику, на что я ответила удивлённым подёргиванием брови. — Ой, я подумал, ты просишь именно эту, — посмеялся парень, а после передал мне то, что я и хотела. Мы так стояли и поедали ягоды, наверное, несколько минут, прежде чем Чонгук подвернул край своей футболки и стал накладывать ягоды в получившийся кулёк, видимо, рассчитывая унести пару штук с собой. Но я остановила его, покачав головой, и полезла в сумку, откуда вытащила завалявшийся целлофановый пакет. — О, это будет кстати! — одобрил он и взял пакет, принявшись беспорядочно сдирать красно-розовые ягоды с грядок. Пока он это делал, я с интересом осматривала территорию дома, завидуя его хозяевам; моей мечтой было иметь именно такой большой дом и обширную землю, чтобы засадить её цветами, фруктами, овощами и, конечно, ягодами. Я вообще чувствовала себя садовым фриком, испытывая навязчивое желание покопаться в грязи, хотя сама никогда основательно этим не занималась. Только помогала бабушке в огороде пару раз, пока она ещё была жива, не более. — Чонгук, чей это дом? — спросила, нахмурившись, я, а после повернулась и увидела, что он собрал целый пакет. — Идём, — сначала проигнорировав мой вопрос, Чонгук снова взял меня за руку и теперь повёл обратно, на дорогу, по которой мы шли до этого. Когда земля под ногами сменилась с рыхлистой чёрной на мягкую зелёную, я вся отряхнулась, боясь, что на меня что-то могло сесть или заползти, пока я не видела, — это дом моих бабушки и дедушки, — наконец-то объяснил Чон, и я возмущённо посмотрела на него, тут же стукнув кулачком по плечу. — Ау, за что? — Во-первых, мог бы и сразу сказать, а во-вторых, ты чего своих стариков обворовываешь?! Чонгук звонко посмеялся, закинув голову назад, а затем протянул мне наш пакет с ягодами, который я взяла и покрутила в руках. — Я никого не обворовываю. Зачем, по-твоему, бабушка вообще их посадила? — Я пожала плечами. — Чтобы её внук мог в любой момент поесть вкусных ягод. Она сама всегда посылает меня за ними, так что не переживай. А теперь пойдём! С этих пор мне приходилось вдвойне ломать голову над тем, куда же мы шли. Судя по его энтузиазму, Чонгуку могло взбрести в голову зайти по пути в медвежью берлогу или кроличью нору, просто потому что — хотя медведей у нас не водилось. Но мы снова шли молча и ни о чём не разговаривали, поэтому я скучающим взглядом бегала по деревьям вокруг, мечтая уже прийти в место назначения. Впрочем, вскоре моя мечта исполнилась. Когда я прикрыла глаза, чтобы избавиться от назойливого песка, собравшегося в уголках глаз, Чонгук в очередной раз остановился и кивнул мне головой. — Пришли. Смотри. Быстренько проморгавшись, я подняла голову и тут же охнула. Смотреть здесь было на что: вдоль длинного поля тянулось целое море полевых цветов разных ярких оттенков, и их было так много, что поле в самом деле смахивало на море, особенно когда ветер покачивал разноцветные бутончики и они одновременно исходили волной. До моего обоняния легко долетал вкусный, словно медовый запах, и я на эмоциях пошла прямо, в сторону поля, желая лечь где-нибудь между цветов и, закрыв глаза, наслаждаться их ароматом. Открывавшийся мне вид хотелось запечатлеть на камеру, что я и поспешила сделать, чувствуя шагающего следом за мной Чонгука. Как я раньше обходила это место стороной — я не знала. Но теперь хотела приходить сюда чаще. Я широко улыбнулась и одарила Чонгука благодарным взглядом за то, что он меня сюда привёл. — Здесь так красиво! — выпалила я, на что Чон согласно кивнул. — Мне нравится иногда лежать здесь и смотреть на звёзды, когда я ночую в доме бабушки, — рассказывал он, лёгкой походкой передвигаясь между цветов. — Здесь красиво даже зимой. — Я бы хотела на это посмотреть, — вдохнув полной грудью, сказала я. — Мы можем вернуться сюда в декабре, — предложил Чонгук, на что я медленно улыбнулась. Декабрь мне предстояло провести уже в другом городе, но я решила не омрачать этот вечер и просто ему улыбнулась, согласно кивнув. Мы прошли несколько рядов цветов, прежде чем я заприметила удобное местечко и буквально упала в него, раскинув руки в стороны. Чонгук наблюдал за этим с высоты своего роста, не спеша присоединяться, а я прикрыла глаза и представила, что лежала на мягкой цветочной кровати. У меня по-настоящему трепетала душа от такой красоты. — Ты любишь цветы? — спросил парень, аккуратно опуская мою сумку, которую я доверила нести ему, чуть в стороне. — Очень! — всё ещё не открывая глаз, ответила я и коснулась пальчиками самого ближайшего цветка. — Какие твои любимые? — Ммм… Я задумалась. Когда любишь цветы, они одинаково прекрасны, и я думала так и ответить, пока не вспомнила куст ароматных ромашек, которые когда-то цвели и радовали глаз в саду бабушки. — Ромашки… Пожалуй, ромашки, — с улыбкой и на выдохе сказала я, затем разлепила глаза и приподнялась на локтях. Чонгук присел рядом, вытянув перед собой длинные ноги. — Я запомню, — пообещал он, а я смущённо зарделась от таких слов, глянув на него краем глаза. Столкнувшись с его ехидной улыбкой, пихнула парня в плечо. — Хотя я ожидал услышать, что это будут розы. — Розы тоже красивые. Все цветы красивые, но мне нравится запах ромашек. — Если честно, никогда не принюхивался, — рассмеялся он, сощурив глаза. Я улыбнулась. — Но теперь попробую. — Попробуй. Пока мы молчали, увлёкшись ласкающим ветерком и уходящим за горизонт солнцем, я судорожно обдумывала в голове, когда будет подходящее время заговорить с Чонгуком о том стихотворении, которое я получила в День святого Валентина. А он в это время сорвал какой-то голубой цветок и, неожиданно приблизившись, отчего у меня застряло дыхание в горле, осторожно вдел его мне в волосы с правой стороны, мягко улыбаясь. Его лицо находилось прямо напротив моего, поэтому я бегала взглядом по чужому носу, глазам, губам, щекам, всегда радуясь возможности рассмотреть этого парня. Потому что он был красив. Ужасно красив. Прямо как все эти цветы вокруг нас. — Расскажи мне о себе, — попросил осторожно Чонгук, отодвинувшись и решив полностью улечься на землю. Замерев на секунду из-за неожиданной просьбы поведать о себе, я повторила за ним и тоже легла, поджав губы и судорожно раздумывая, что вообще я могла рассказать интересного про свою персону. — Ну-у-у… — Я приложила палец к губам, устремив взгляд в тёмно-оранжевое небо. — Я родилась на свет раньше срока, из-за чего моя мама чуть не умерла при родах, весила я меньше двух килограмм и провела в больнице полтора месяца, прежде чем попала домой. Из-за этого у меня слабый иммунитет и я часто болею, а ещё пью много витаминов. В тринадцать лет я носила брекеты, и я очень сильно их ненавидела, потому что считала себя уродиной. У меня аллергия на цитрусовые, хотя порой очень хочется объесться апельсинами. А ещё я не ем молочный шоколад; наверное, я переела его в детстве, теперь я могу смотреть только на тёмный. Я очень люблю историю и хочу в будущем стать археологом и ездить на раскопки, как мой прадед — мама говорит, что он был крутым мужиком. Я впервые поцеловалась в шестнадцать лет с мальчиком из другой школы, с которым познакомилась в интернете, и мне не понравилось, потому что он не умел целоваться совершенно. В будущем у меня будет свой дом с огро-о-омным огородом. И, не уверена, может быть, ты помнишь, в школе я занималась бегом, пока не бросила и не ушла из команды. Что ещё… — похихикала я, не зная, рассказала я достаточно или нужно было продолжить. — Мне нравится одежда ярких оттенков, но мой любимый цвет — чёрный. Когда я закончила говорить, Чонгук ещё несколько секунд ждал, вдруг я продолжу, а затем тихонько хмыкнул, сложив руки в замок на животе. — Вау. — Я переборщила? — Нет, мне нравится узнавать тебя, — он покачал головой. — Ну, а ты? Расскажешь о себе? — я изогнула бровь. — Не ставь меня в неловкое положение, где о себе говорю только я. Чон рассмеялся, а затем замолчал, и я дала ему это время, чтобы он подумал. — У меня есть старший брат, но он живёт в другом городе и мы мало общаемся, потому что он поссорился с отцом и они теперь друг на друга очень злятся. Однажды мама забыла про мой день рождения и отшлёпала меня по заднице перед друзьями за то, что я случайно разбил её любимую кружку — почему-то именно это воспоминание отложилось в моей голове и часто всплывает перед глазами. Когда мне было десять лет, я впервые побывал за границей, в Германии, с отцом, и с тех самых пор я мечтаю путешествовать по разным странам. Эм… Я верю, что мысли материальны, а поэтому всегда стараюсь думать только о хорошем, даже в самое плохое время. Перед выпускным я набил на груди татуировку, которая является цитатой из моей любимой книги: «Каждый живет, как хочет, и расплачивается за это сам.». Это «Портрет Дориана Грея» Оскара Уайльда. А ещё я никуда не поступил после школы. И, пожалуй, это всё. Быстро переварив всё услышанное, я вдруг повернула голову к Чонгуку, удивлённо захлопав глазами. — Никуда не поступил? Но почему? Парень вздохнул. — Это был мой осознанный выбор. Я хочу сперва посмотреть мир, пожить для себя, прежде чем снова лезть в унылую рутину, да ещё и мучиться этим ближайшие несколько лет. — А что твои родители? Они не против? — Я снова приподнялась на локтях, чтобы лучше видеть лицо Чонгука. Он обратил свой взор на меня и пожал плечами. — Я не намерен жить так, как должен по убеждениям некоторых. У меня для этого есть своя голова на плечах и свои собственные убеждения, — он улыбнулся. — Родители мне не указ. Никто мне не указ. И тебе, кстати, тоже. Я тут же помотала головой, свалившись обратно на траву. — Ну нет, мои родители ни за что не позволят мне, выражаясь их языком, прожигать свою жизнь. — Я развела руками, грустно уставившись в небо. — Да и я не знаю, чем бы занималась, если бы не поступила учиться дальше. — Хочешь посмотреть на мир вместе со мной? Сердце вздрогнуло от этих слов, а под ложечкой засосало. Я медленно перевернулась на бок, оказавшись лицом к лицу с Чонгуком. Он улыбался привычно мягко, но глаза его сияли серьёзностью, а значит, он не шутил. У меня бегали мурашки по телу, пока я скользила взглядом по его приоткрытому рту и кусала собственные губы в раздумьях. Но вскоре я поняла, что это было глупо. Я пусть и решила сегодня дать себе послабление и действовать, как велит сердце, но… Я не была готова броситься в безумное кругосветное путешествие и оставить учёбу в универе, в который, кстати, уже поступила, чему действительно была рада. Возможно, мне никогда не нравилось корпеть над учебниками, но я ведь неслучайно выбрала идеальный для меня факультет — исторический. Окунуться в любимую историю — для меня это было отличной перспективой. Поэтому, чуть пододвинувшись к Чонгуку, я грустно улыбнулась. Было жаль осознавать, что наши с ним цели в жизни не пересекались. Мне было невыносимо думать, что я уеду в другой город, а он просто пропадёт где-нибудь, возможно, на другом конце Земли. — Нам ведь некуда с этим торопиться, — тихо ответила я, поводив ладонью по траве. — Сорваться в путешествие можно в любой день. — Я привык делить дела на важные и не очень важные и считаю, что жизнь слишком коротка, чтобы все «важные» дела откладывались на потом. — Чонгук зарылся пальцами в волосы, тяжело выдыхая. — Впрочем, ты не подумай, я не пытаюсь тебя от чего-то отговорить или же, наоборот, навязать свои мечты. Я ведь даже не знаю, возможно, завтра что-то изменится и я вдруг передумаю. Как и ты. Я кивнула. Не успело молчание снова повиснуть между нами, как я вдруг спохватилась и подскочила, усаживаясь на месте, чем изрядно перепугала Чонгука. Он поднялся следом, спрашивая, что случилось, а я полезла за своей сумкой. — Вчера, когда ты ответил мне на Фейсбуке, — начала я, копаясь одной рукой в карманах и пытаясь отыскать нужную мне бумагу, — я обратила внимание на те две буквы, что ты приписал. Точно такие же две буквы были написаны на той записке, что я получила в Валентинов день от анонимного адресанта. Наконец-то выудив сложенное стихотворение, я со всей серьёзностью уставилась на Чонгука, который внимательно разглядывал бумажку в моей руке. Не услышав продолжения, он поднял голову и покрутил ей. — И что? — Чонгук, это ты написал эту записку? — и снова щёки обожгло краской, но я упрямо не сводила взгляда с парня, следя за каждой его эмоцией. Чон молчал, будто тщательно подбирая слова или же раздумывая над планом отступления. А возможно, я просто накрутила себя и глупо опозорилась, на самом деле записка была не от него. Могло быть всё что угодно, поэтому, когда он осторожно взял её в свои руки, я затаила дыхание, ожидая, что же он скажет. Пока Чонгук читал содержимое, на его лице не дрогнул ни мускул, и вот тут я уже по-настоящему забеспокоилась, думая забрать записку и разорвать на кусочки, раз её всё равно написал не Чонгук. Однако прежде чем я успела потянуться за ней, он вдруг улыбнулся и хлопнул себя ладонью по лицу, опустив голову. — Ну и отстой, не правда ли? — пробурчал он всё же. — Что? Не отстой! — я нахмурилась. — Я потом пришла домой и плакала, потому что мне впервые подарили валентинку… Стараясь прикрыть свои красные щёки, я стала теребить цветок в волосах, лишь бы не смотреть на Чонгука, который удивлённо вытянул лицо. — Тогда мне не так уж и стыдно, — хохотнул парень, а потом потянулся и положил руку мне на плечо, разворачивая к себе. Я уставилась на него в ответ, теперь будто и увидев его в другом свете. Про Чонгука строили столько неприятных слухов, вели столько глупых разговоров, не зная его совершенно. Да и я сама прозвала его бунтарём, хотя в итоге он оказался самым нежным, самым чувственным и даже мудрым парнем из всех, кого я знала. А ведь всего лишь стоило пообщаться. Тогда бы не было сделано столько ненужных выводов. Возможно, всё бы вообще было по-другому. — Почему ты молчал? — вздохнула я, смахивая руку Чонгука. Я вдруг разочаровалась в самой себе. — Почему? Джиу, — Чон фыркнул, — ты была по уши влюблена в Чунёля. Я знал, что тогда ты предпочла бы быть с ним, а не с кем-то вроде меня, поэтому и не лез, а только наблюдал. Но я ведь сказал, что всегда добиваюсь своего, разве нет? — И снова он мне подмигнул, отчего я облизнула губы. — Это заняло у тебя много времени. — Главное ведь не это. — А что изменилось после школы? — этот вопрос меня мучил уже долго. — В тот вечер, в кинотеатре, ты выглядела такой несчастной рядом с Чунёлем, что я просто захотел заставить тебя улыбнуться и не смог не подойти. Я молча смотрела в абсолютно искреннее лицо Чонгука, который делал то же самое, сидя близко и почти касаясь своими пальцами моих. Его ресницы чуть подрагивали, но он выглядел серьёзным. Я же чувствовала скопившиеся в уголках глаз слёзы от обиды. На саму себя, разумеется, за то что не разглядела этого парня раньше, хотя он всегда сидел прямо позади меня. Но затем, смахнув выступившие слёзы, я мысленно дала себе оплеуху — нашла время и место рыдать. Да было бы из-за чего. В конце концов, всё сложилось более чем удачно. Чонгук сидел не позади меня, а на расстоянии вытянутого пальца. — Ладно… — выдохнула я. Подогнув колени, я потянулась за бумажкой в руках Чонгука, чтобы положить её обратно в сумку. Парень молча её отдал, проводив взглядом, а затем посмотрел одновременно со мной на потемневшее небо, что означало, что стало уже совсем поздно. Я достала телефон из кармана и взглянула на время, коротко кивнув. Перевалило за девять часов, и сидеть в поле, пусть и среди прекрасных цветов, было не ахти. Особенно учитывая то, что я всё ещё была в купальнике и шортах. — Кажется, уже пора идти домой… Чонгук встал первым и стряхнул с себя всю пыль и грязь. Следом поднялась я, чуть пошатнувшись, потому что у меня затекла нога. К моему глубокому удивлению, парень сразу же дёрнулся отряхнуть и меня, бесстыдно принявшись похлопывать ниже спины. Залившись краской до самых ушей, я, конечно, не стала его отталкивать, но, наткнувшись на его ехидный взгляд, когда Чонгук выпрямился и выпятил вперёд грудь, довольный собой и тем, что смог безнаказанно полапать, пожалела, что не ущипнула его хотя бы за нос. — Пошли ко мне, — вдруг выпалил он. Я зависла и отмерла только через несколько секунд. — К тебе? Зачем? — Я ещё не хочу расставаться, — Чонгук переступил с одной ноги на другую и пожал задорно плечами. — Тем более, в твоей комнате я уже был, теперь твоя очередь побывать в моей. Я замялась, вроде и не имея желания отказываться, а вроде и соглашаться было неудобно. По правде, перспектива провести с Чонгуком лишние несколько часов казалась мне очень приятной. — А что… насчёт твоих родителей? — Они, наверняка, уже спят, так что даже не заметят, когда мы войдём. — Ты предлагаешь мне переночевать у тебя? — Я проглотила ставший в горле ком и облизнула губы, судорожно бегая взглядом по всему полю, укрытому цветами. — Да, Джиу. И только переночевать, что бы ты там себе ни надумала, — усмехнулся он, а я укоризненно зыркнула из-под бровей. — У меня удобная постель, места хватит обоим. И я обещаю, что не буду к тебе приставать. Хотя, если ты попросишь, то… — Ладно, ладно! — сдалась я, подняв руки вверх. Скрывая своё красное от смущения лицо за ладонями, я выдохнула через нос и кивнула. — Хорошо, пойдём к тебе. Чонгуку не требовалось повторять дважды. Только услышав ответ, он осторожно взял мою ладонь в свою, вызвав трепет по всему телу, и повёл прочь с поля, прямо через высокие заросли кустов и деревья. Я не сопротивлялась, послушно шла следом, постоянно посматривая на наши сплетённые вместе пальцы. Он явно быстро привыкал к этим стремительно меняющимся отношениям, а вот я понять не могла, когда же перестану так краснеть перед ним и сходить с ума из-за каждого его прикосновения. Я пыталась относиться ко всему проще, но забывала об этом, как только Чонгук оказывался рядом со мной. Оставалось надеяться только на то, что рано или поздно это должно было пройти. Эта любовная горячка. Когда поле осталось далеко позади и мы вышли на освещённую улицу, вышагивая, держась за ручку, по ровной дороге в сторону длинных рядов одноэтажных домов, вокруг нас стрекотали сверчки, а над головой светила яркая луна, которая выглядела сегодня удивительно большой. Я чувствовала, как Чонгук время от времени поглаживал большим пальцем тыльную сторону моей ладони, кажется, даже не придавая этому особого значения. Сама я не смотрела в его сторону, а только себе под ноги, всё ещё привыкая к новым ощущениям. Нет, я и прежде держалась за руки со всеми своими бывшими, в конце концов — я занималась с ними сексом. Но с Чонгуком всё было по-другому, и я будто заново привыкала ко всему, что уже делала прежде. Удивительно. Кажется, мыслей у меня было слишком много, потому что я ушла в них с головой и не заметила, что Чонгук затормозил, настойчиво потянув меня обратно. Чуть споткнувшись, я сделала три быстрых шага назад, поравнявшись с парнем, который смотрел не на меня вовсе. Удивлённо нахмурив брови, я повернулась, тут же к своему ужасу понимая, что к нам приближалась компания из пяти парней, во главе которых шёл Чунёль. __________________________________________________________________ * — урезанное стихотворение А. Безыменского «О всём, что чувствую и знаю». ** — песня «Fallin' All In You» Shawn Mendes.