Бунтарь

Я словно оглохла. Голову точно что набили опилками, отчего она вздулась и мне неприятно сдавило виски изнутри, а ноги обмякли, не позволяя двинуться с места. Глаза покалывало из-за выступивших слёз, потому что я забыла, как моргать — смотрела, не отрываясь, на синий цветок, сорванный на том поле, где ещё десять минут назад лежали мы с Чонгуком, и который прежде украшал мою растрепавшуюся причёску, но теперь на него то и дело наступали тяжёлыми ботинками и грязной подошвой кроссовок, втаптывая в землю. Очнулась я, только когда моя сумка соскользнула с плеча и рухнула вниз с приглушённым стуком. Резко опустив голову, я поглядела на свою вещь, из которой выпали солнцезащитные очки, а затем снова вздёрнула взгляд, направив его на широкие спины, которые закрывали мне обзор на происходящее, хотя я и так примерно догадывалась — по звукам и ругательствам Чунёля. Я до последнего надеялась, что эта компания пройдёт мимо, сделав вид, что нас не заметили, но мои надежды рассыпались пеплом, как только Ким громко свистнул и чётко позвал Чонгука по имени. Тот ничего не ответил, просто молча встал и стал ждать, сколько я его ни упрашивала повернуться и бежать. Я знала, что нужно было Чунёлю, пусть и считала, что после вчерашнего инцидента он должен был понять намёк и отвалить. Я его переоценила. Мне стоило догадаться, что он решит набить морду Чонгуку, тем самым отстояв своё «мужское достоинство». И я ощущала свою полноценную вину за всю эту ситуацию, но не смогла ничего поделать, потому что Чунёль налетел на Чона, почти сшибая того с ног, и сразу же выпятил вперёд грудь и расправил плечи, гнусно что-то выплюнув ему в лицо. Что произошло дальше, я не видела, потому что четыре его болвана, которые пришли вместе с ним и мерзко гоготали, подначивая Чунёля бить посильнее, окружили парней, оставив меня стоять лишней. Их крики невольно напомнили мне друзей брата, которые так же диктовали ему, на какие кнопки нажимать, пока Джину избивал игрового монстра. Только то были совсем ещё дети с приставкой, а это — взрослые парни, которые попёрли толпой на одного. Среди них я обнаружила и Минсука, чему сильно удивилась, потому что до сих пор считала его достаточно адекватным парнем, пусть и приставучим, но он доказал обратное, плюясь и грязно ругаясь в унисон с остальными. Ещё раз посмотрев на свою упавшую сумку, я сделала глубокий вдох, прикрыв на секунду глаза и собрав всю скопившуюся в груди злость, а затем резко побежала вперёд, сразу же расталкивая тех, кто мешал мне добраться до Чонгука. Едва ли не получив с локтя по лицу, я грубо оттолкнула какого-то худощавого и длинноногого парня, даже не взглянув на него. Тот по инерции отступил, но, как только передо мной расчистился путь и я смогла увидеть Чонгука, которого Чунёль, схватив за горло футболки, попытался ударить по носу, зарядив вместо этого по губе, я замерла на месте, приложив руки ко рту, чтобы не закричать. Я физически ощущала, как у меня бледнело лицо и подкашивались ноги, потому что видеть скорченного от боли Чонгука было очень страшно. Но я скоро опомнилась и снова сорвалась с места, повиснув на руке Чунёля, которой он замахнулся для очередного удара. Оба парня, не ожидав этого, повернулись в мою сторону и застыли. — Отвали от него! — завопила я, шаркнув вечно спадавшим сланцем по земле. Чунёль хмуро сдвинул брови и отступил чуть назад, чем Чонгук воспользовался, чтобы оторвать его пальцы от своей футболки. Я тут же встала между ними, уперевшись рукой в грудь Чунёля и не подпуская его ближе к Чону, который в это время сплюнул на землю сгусток крови. — Не смей бить его, он здесь не причём! Если хочешь на кого-то злиться, то злись на меня… — Уйди с дороги, Джиу, — цокнул языком Чунёль, попытавшись пойти вперёд, но я ему не позволила. — Этот хрен думал, что сможет надо мной посмеяться, и унизил меня. Посмотрим, кто из нас будет смеяться, когда я выбью ему все зубы! — последнее он прорычал, зыркнув в сторону Чонгука и напрягая мышцы рук. — И для этого ты собрал тут своих дружков? Чтобы они потом подтвердили, как вы героически толпой отмутузили одного парня? Или же всё это просто показуха и ты настолько в себе не уверен, что решил выпендриться перед остальными? — Я вздёрнула голову вверх, строго посмотрев Киму в глаза и заметив, как он в замешательстве раскрыл рот. Он молчал несколько секунд, как и вся его свита, но затем зашипел и схватил меня за запястье, больно его сжимая. Я испуганно вздрогнула, но не отошла с пути. — Я не позволю вам драться… — Чё, драться? — перебил Чунёль, с усмешкой глянув в сторону Чонгука. — Да он и не ударил меня ни разу! Это как избиение младенца! Под одобрительный хохот вокруг, Чунёль дёрнул меня на себя, вынудив покачнуться и ойкнуть от боли. Я и сама заметила, когда пробивалась к центру толпы, что Чонгук не пытался бить в ответ или хотя бы защищаться, он будто покорно принимал все сыпавшиеся на него удары. Вспоминая его в школе, когда он приходил на уроки с синяками, а порой и фингалами, я думала, что Чонгук был тем ещё хулиганом и на драках собаку съел. И хотя за время нашего близкого знакомства он не раз доказывал мне, как я ошибалась на его счёт, синяки ведь всё равно были. Значит, либо парня кто-то нещадно избивал всё время, либо же он набивал их, лазая где-нибудь в лесу с друзьями, но и то, и другое звучало неправдоподобно. Когда я нечаянно врезалась в Чунёля, потому что он продолжал держать моё запястье, нещадно ноющее от боли, я вдруг ощутила тёплые руки, которые мягко обхватили меня за талию и потянули назад. Ким отпустил меня, поджав губы и прищурившись, а я, столкнувшись спиной со стоявшим позади человеком, задрала голову, тут же натыкаясь на обеспокоенные глаза Чонгука. Он внимательно оглядел моё лицо, нежно и незаметно поглаживая пальцами голые бока, что не ускользнуло от моего внимания, а затем будто молча спросил, была ли я в порядке. Я сглотнула и коротко кивнула. Парень отпустил меня и осторожно обошёл, загораживая собой перед злобно уставившимся Чунёлем. — Не надо трогать её, — хладнокровно проговорил он, и я заметила, что впервые видела настолько серьёзного и взвинченного Чонгука. И никогда я не слышала этот его холодный тон голоса. Именно поэтому мне странно поплохело, а в животе завязался узел. Ким на такой выпад стиснул зубы, а затем грубо сплюнул перед ногами Чонгука. — Ты лучше помалкивай, придурок. Мне эта шалава не нужна, но себя я унижать не позволю, понял! Хотя мне жаль, что я не успел опробовать её болтливый ротик в деле, уверен, она на многое способна… — Он рассмеялся, хотя его слова звучали совершенно не искренне и глупо, а после повернул голову в сторону Минсука и остальных, которые громко стали ему поддакивать, кто-то даже хлопнул парня по плечу. — Так чё, ты… — но договорить дальше он не успел. Чунёль только повернулся, как тут же неожиданно гаркнул, потому что Чон размахнулся и врезал ему прямо по носу, отправив на землю кататься в пыли. Все вокруг одновременно застыли, шокированно смотря то на Чунёля, который держался за нос и протяжно стонал, сидя на заднице, то на Чонгука, который, шипя, потряхивал кулаком в воздухе — кажется, ударил так, что самому стало больно. Я распахнула рот, ощутив, как у меня дрогнули уголки губ и забилось быстрее сердце в груди. Впервые за всё время Чонгук решил ответить Чунёлю, и сделал он это после его слов в мой адрес. Я не могла не обратить на это внимания. Но вся радость улетучилась, как только дружки Кима отмерли и вдруг ринулись вперёд: кто-то бросился помогать Чунёлю, а кто-то налетел на Чонгука, чтобы заломать ему руки. Меня же схватил Минсук и снова утянул прочь, крепко обхватив руками поперёк туловища; я задёргалась, требуя, чтобы меня отпустили. Чунёль в этот момент остервенело подскочил с земли, растолкав всех, и подорвался к Чонгуку, чтобы тут же дать ему с ноги прямо в живот и затем ещё раз туда же, когда Чон упал, не устояв на ногах. Я закричала, будто ощущая каждый удар своим телом, хотя меня никто не трогал — что, отчасти, даже раздражало: во всей этой ситуации была виновата непосредственно я, но доставалось Чонгуку, да ещё и с подобной жестокостью. Умом я понимала, что Чунёль бы меня и пальцем не тронул, но всё равно визжала и кричала, чтобы тот переключился на мою персону. Но ничего не работало. Я висела безвольной куклой в руках Минсука, пока Чонгук лежал на земле, согнувшись пополам и получая хаотичные удары по всему телу. Я не могла узнать, бил ли Чунёль изо всех сил, но понимала, что его спортивное телосложение выполняло всю работу за него — он был крупнее Чонгука, шире его в плечах, и мускул у него имелось больше. Когда смотреть на это стало просто физически невыносимо, я упёрлась стопами в землю, прижавшись всем телом к Минсуку, который как раз потерял ко мне интерес, и, согнув ногу в колене, резко заехала пяткой ему по голени, а затем следом с локтя по лицу. Это заставило его расцепить руки, а поэтому я бросилась бежать обратно в толпу и снова пробивать себе путь к Чонгуку. Только теперь меня никто не стал останавливать: я упала на колени рядом с Чоном, сразу же закрыв его от возможных ударов, которых, впрочем, не последовало, потому что Чунёль застыл и уставился на меня. К этому моменту значительно стемнело и было трудно что-то разглядеть вокруг, так что мне не удалось прочитать выражение лица Чунёля. Он молчал с минуту. Просто наблюдал, пока я взволнованно растирала ладони Чонгука, боясь прикоснуться к его пострадавшему лицу; парень лежал на спине, одну ногу согнув в колене, а вторую вытянув на земле, и смотрел вверх, в чёрное небо, скривив лицо и сжав руку на животе. Было очевидно, что у него что-то болело, но на мои вопросы о том, что именно, он отмалчивался. — Ладно… — в конце концов, раздался голос Кима, и я увидела, как парень развернулся и, стерев струйку крови, которая текла у него прямо по губам из раздувавшихся ноздрей, пошёл вперёд, в своей излюбленной манере разминая руки, — хватит с него. Всё равно толку никакого. Посрать на них, пошлите. Я волком посмотрела на дружков Чунёля, к которым он обращался, а особенно на Минсука, который потирал голень и злобно хмурил брови. Все они пошатались ещё немного на месте, а затем, махнув на нас рукой, пошли следом за другом, не прекращая свой вечный гогот. Только Чунёль отошёл на приличное расстояние и перестал напрягать своим присутствием, я облегчённо выдохнула, тут же упёрлась ладошками в землю и склонилась над парнем, чтобы быстро осмотреть его. — Чонгук! Скажи, где болит? — попросила я, истерично крутя головой и не понимая, что мне было делать. Но он не отвечал, будто специально, а только продолжал лежать и облизывать рассечённую нижнюю губу, которая тихонько кровоточила. Словно изо всех сил пытался не выдать свою боль, дабы выглядеть храбрым и мужественным в моих глазах, и это было ужасно глупо — мне даже захотелось хлопнуть этого дурака по лбу. Но я удержалась, когда увидела, наконец-то, хоть какую-то реакцию с его стороны: Чонгук заулыбался, вздрогнув, потому что губу прострелила резкая боль, и перевёл взгляд на меня, медленно моргнув. — Ты чего улыбаешься?! — фыркнула я возмущённо, всё пытаясь заправить за уши волосы, которые висели по бокам, как шторы. — Хватит улыбаться! — Не поможешь встать? — прохрипел парень, подогнув локти, чтобы приподняться. Я тут же вскочила с колен и подхватила его под руку, утягивая за собой вверх. Конечно, Чонгук был заметно тяжелее, чтобы я спокойно справилась с его весом и поставила его на ноги, но, к счастью, он и сам справился, лишь оперевшись на моё плечо. Когда он разогнулся и снова поморщился, схватившись теперь уже за спину, я испуганно подскочила ближе и задрала его футболку вверх, отчего парень широко выпятил глаза и будто даже пришёл в себя. — Что ты делаешь? — спросил он, накрыв мои ладони своими и попытавшись опустить футболку. Я рассерженно прищурила глаза, сетуя на то, что он мешал мне осматривать его. — Откуда я знаю, может, он тебе почки все отбил, или ещё чего хуже! — взвизгнула я. — Да жив я, жив! — Вижу я! Чего за спину тогда хватаешься?! — Ну даже не знаю, может, потому что мне по ней постучали пару раз, — цокнул Чонгук, тут же хохотнув. Я нахмурила брови. — Не время шутить, Чонгук. Я так испугалась за тебя. — Не переживай, — он тряхнул головой, потянувшись и подхватив мой подбородок, чтобы я посмотрела ему в глаза. — В детстве мы с братом и похуже дрались. Один раз он даже сломал мне руку, когда мы поспорили из-за того, кто должен сидеть на переднем сидении в отцовской машине. С тех пор я научился неплохо группироваться, — он подмигнул мне, но выглядело это вымученно, поэтому я выдохнула под нос и убрала его руку от своего лица. — Я никогда не смогу понять, что у вас, мужиков, в голове, — пробурчала, развернувшись и направившись за своей сумкой, которая всё ещё валялась на земле. Подобрав сначала выпавшие очки, а затем и сумку, я отряхнула её от грязи, выпрямилась и окинула парня уставшим взглядом. — Пойдём домой, Джиу, я тоже устал, — тихо предложил он, протянув в мою сторону руку. У меня от такого что-то зашкрябало в груди. Глянув сначала в землю, себе под ноги, я обвела взглядом улицу, а затем, осторожно перебирая ногами, направилась к ожидавшему меня Чонгуку, но не приняла его руки — вместо этого я встала прямо у него под боком и обхватила его за талию, вынудив опереться на меня. В конце концов, его отпинал и отделал Чунёль, и, как бы Чонгук ни пытался выглядеть непоколебимым, я знала, что ему было больно, а поэтому хотела помочь, насколько была способна. Чонгук в ответ на мои действия сначала помолчал, а затем решил принять помощь и расположил свою руку у меня на плечах, мягко приобняв. Я снова покрылась мурашками. — Спасибо. — Не за что, — смущённо буркнула и пошла вперёд первой. — Идём!

* * *

Когда мы подошли к дому Чонгука, в окнах не горел свет, а часы показывали одиннадцатый час. Шли мы где-то двадцать минут, в течение которых оба молчали, так как ужасно устали и мечтали только помыться и лечь спать. Теперь я даже была рада тому, что заранее согласилась переночевать у Чона, потому что оставить его одного после всего, что произошло, не смогла бы. Чонгук первым ступил на крыльцо, вынужденно выскользнув из моей хватки, отчего мне тут же стало прохладно и не по себе, но я отмахнулась от этого ощущения; он достал из кармана шорт ключи и подошёл к двери, по-прежнему держа левую руку на спине, пока я мысленно из-за этого беспокоилась и надумывала себе худшее. Замок два раза щёлкнул, и после этого дверь отворилась. Чонгук отступил, давая мне дорогу и предлагая войти первой. Я смущённо опустила голову и быстренько прошла внутрь тёмного коридора, ежась из-за непривычного ощущения. Первым делом Чон тихо закрыл за нами дверь, и только после этого он нащупал рукой выключатель на стене и врубил яркий свет, который моментально меня ослепил, ударив по глазам и вынудив прищуриться. — Прости, — улыбнулся парень, немного отодвигая меня, чтобы дотянуться до деревянной полки и положить ключи от дома. — Разувайся, — напомнил он, заметив, что я продолжала стоять на месте и смотреть перед собой. — А, да… — прошептала я, за секунду избавившись от сланцев, которые обязательно нужно было привести в порядок по приходу домой. Ступив перепачканными ногами на линолеум, я неловко повернула голову и ухватилась за ручку сумки. Мне сразу бросилась в глаза висевшая на стене рамка с семейной фотографией, на которой маленький Чонгук широко улыбался, прямо как он делал это всегда, и сидел на коленях своего отца; сбоку стояла его мама, которая приобнимала за плечи старшего сына, очень похожего внешне на Чонгука. Это вызвало приятное тепло у меня в груди, и я уже чуть увереннее стала бродить взглядом по светлым стенам и типичным для прихожей предметам мебели. В принципе, по размерам и обстановке, дом Чонгука напоминал мой собственный, поэтому для того, чтобы расслабиться, мне понадобилась всего пара минут — пока Чон не прихватил меня за руку, поведя куда-то за собой. Я снова подобралась, стараясь не топать и не разбудить родителей Чонгука. Мы подошли к одной из двух дверей в левой половине дома, и Чонгук осторожно её открыл. А когда под потолком зажглась лампочка, мне стало ясно, что это была ванная комната, в которой, помимо самой ванны, стояли раковина, зеркало, стиральная машинка и был постелен мягкий белый коврик перед душем. — Ты первая мойся, я принесу что-нибудь из своего, чтобы ты могла переодеться, — тихо говорил он, осторожно подталкивая меня внутрь помещения. Я побеспокоилась о том, чтобы не наступить грязными ногами на милый коврик, и тут же развернулась с красными щеками к парню, переваривая услышанное. Он предлагал мне переодеться в его собственную одежду. — Полотенца вот, — проигнорировав мой взгляд, он кивнул головой вбок, коснувшись пальцами висевших полотенец. — Не стесняйся и бери всё, что нужно. Я оставлю одежду где-нибудь здесь. Когда переоденешься, иди в мою комнату — это последняя дверь в конце коридора, не перепутаешь. Чем-нибудь помочь? Последний вопрос заставил меня нахмуриться. — В смысле? — Ну, спинку потереть, может? — улыбнулся парень. Тут же фыркнув, я осторожно пихнула его в плечо, стараясь не причинить дополнительную боль, и положила сумку на пол. — Ладно, оставляю тебя одну. Как только за моей спиной закрылась дверь, я сначала облегчённо выдохнула, затем зарделась, а после глупо улыбнулась, но тут же смахнула это наваждение, сорвав с себя верх купальника, в котором проходила всё это время, а следом и всё остальное, и аккуратно сложила на стиральной машинке, после запрыгнула в ванную и закрылась шторкой, врубая воду и охотно становясь под тёплые струи. Я не знала, сколько прошло времени и успел ли Чонгук занести мне одежду, потому что не слышала, чтобы дверь открывалась, но я хорошенько обмылась, намылилась вкусным гелем для душа, который пах гранатом, и на скорую руку помыла голову, решив всё же не тратить слишком много воды в чужом доме. Когда я закрутила кран и выжала волосы, забросив их за плечи, моё тело снова прошибла усталость, но на этот раз приятная. Отодвинув штору, я ступила на коврик, оставляя на нём мокрые следы двух небольших стоп, и стянула с вешалки большое оранжевое полотенце, в которое завернула тело, позволив себе ещё немного постоять с блестящей от влаги кожей. Протерев лицо руками, я похлопала по щекам и взглянула на своё отражение в зеркале, критично осматривая залёгшую под глазами тень. Я очень хотела спать. Где-то через минуты три всё-таки повернулась к сложенной стопке одежды, которую мне великодушно одолжил Чонгук: большая белая футболка и чёрные спортивные шорты на резинке. У меня странно заходилось сердце от мыслей, что это до меня надевал Чонгук, но от подобных извращённых мыслей я краснела так густо, что предпочла не думать вообще и просто скорее одеться, потому что Чонгуку тоже нужно было помыться перед сном. Наконец одевшись — шорты свисали мне до самых колен, поэтому я подтянула их на середину живота, а футболка была такой огромной, что я, при желании, могла бы влезть в неё прямо через горловину, — я потрепала полотенцем несколько раз мокрые волосы и почти уже вышла из ванной, прихватив сумку и несвежую одежду, как вдруг наткнулась ногой на оставленные у порога домашние тапки. Это было очень гостеприимно со стороны Чонгука. Обув ещё и их, я тихо-тихо открыла дверь, как мышка, выскользнула наружу, оставив свет в ванной, чтобы осветить коридор, и крадучись пошла к комнате Чона. Мне было страшно перепутать случайно двери по незнанию и оказаться в спальне родителей Чонгука, но повезло, что память меня не подвела — открыв типичную коричневую дверь, я аккуратно просунула голову в проём и с облегчением вздохнула, увидев на постели Чонгука с телефоном в руках. — Я всё, ты можешь идти, — прошептала, заходя внутрь и прижимая к груди свои вещи. — Только я не знаю, куда деть мокрое полотенце, — я протянула в сторону Чонгука полотенце, которым вытиралась. Услышав мой голос, Чон убрал телефон в сторону и встал с кровати — на самом деле, это была не кровать, просто в углу комнаты, прямо на полу, лежал плотный широкий матрас, застеленный одеялом и мягкими подушками. Когда он вытянулся во весь рост, я впервые обратила внимание, что он уже был без футболки, только в своих уличных шортах и с полотенцем на плече. Щёки сразу же обожгло краской, поэтому я поспешила отвернуть голову и уставиться в стену, немного неуклюже поставив ноги на полу. Чон мои странности никак не прокомментировал. Только подошёл ближе, осторожно забрав у меня полотенце, и пошире распахнул дверь. — Хорошо, я быстро. Ты пока располагайся, можешь кинуть вещи куда угодно и уже ложиться спать, не жди меня, — мягко проговорил он, прежде чем улыбнуться и выскользнуть за дверь, которая закрылась за ним почти бесшумно. Оставшись одна в чужой спальне, я сначала неуверенно покрутила головой, пытаясь придумать, куда мне податься, а потом решила всё же последовать совету Чонгука и «расположиться», а если быть точнее — осмотреться. Свою сумку и одежду я положила на стул у рабочего стола, который был завален всякими тетрадями, книжками, дисками и прочим хламом, помимо выключенного компьютера. В противоположном кровати углу стояла вешалка — один в один как в магазинах одежды, — на которой висели все куртки, олимпийки, ветровки и рубашки. Для прочей одежды рядом стоял обычный комод, сверху которого Чонгук наставил разной мелочи, вроде коллекционных статуэток и даже маленького кактуса, что меня приятно удивило. Над кроватью висели постер с неизвестной мне музыкальной группой и парочка полароидных фотографий, на которых Чонгук улыбался со своими друзьями или, опять же, семьёй. Ещё у Чона был собственный книжный шкаф, но маленький, буквально мне по бедро высотой — он стоял у самого входа, и книжек на полках наблюдалось от силы штук десять. Пошариться и узнать литературные предпочтения Чонгука я решила в другой раз. Вместо этого я отыскала около компьютерного стола свободную розетку и поставила заряжаться свой телефон, написав сообщение маме о том, что осталась ночевать у Фэй. Не забыла я написать и самой Мин, с целью убедиться, что подруга добралась домой без проблем, в отличие от меня. Но ни та, ни другая мне не отвечали, поэтому я решила, что они уже легли спать, а сама плюхнулась на матрас, отбросив в сторону одеяло. Вообще, в комнате Чонгука было очень чисто. Особенно для парня. Мне довелось побывать не только в спальне моего брата, но и в спальнях бывших, и почти всегда где-то что-то валялось, а разный мусор был растаскан по углам в надежде, что я этого не вижу. Здесь же я чувствовала себя так же уютно, как в собственной комнате. Разве что у меня было всё-таки побольше мебели, чем у Чонгука. Стиль его комнаты больше склонялся к минималистическому, что вполне соответствовало его образу. Я бросила тапочки на полу и села в позу лотоса, ожидая возвращения Чона. Хоть он и велел мне его не ждать, я всё же не могла спокойно улечься спать в чужой постели, не пожелав, хотя бы, напоследок спокойной ночи. Тем более что Чонгук должен был вернуться из душа побитый и раненный — об этом я не забывала. Да и, когда он предстал передо мной без футболки, я заметила синяк в районе его рёбер. И ещё парочку на животе. От этого у меня крутило в животе. Я чувствовала себя ужасно виноватой и знала, что должна была как следует извиниться перед парнем, но пока что не представляла, как именно. Дверь щёлкнула где-то через десять минут, когда я, в нетерпении, снова принялась расхаживать по комнате и теперь рассматривала коллекцию каких-то фишек. Повернувшись на месте, я, закусив нижнюю губу, посмотрела на Чонгука, который теребил полотенцем волосы, прикрыв один глаз. Он улыбнулся мне и захлопнул дверь, закрыв её ещё и на замок, затем сбросил полотенце на комод и размял плечи — он по-прежнему был с голым торсом, но теперь уже в домашних шортах. — Всё-таки не спишь, — хмыкнул он, делая несколько шагов в мою сторону. Я заметила, что в одной руке он держал какую-то перекись и мазь с ватками. — Давай я помогу тебе, — осторожно предложила я и сразу пошла к парню, протянув к нему руку, но он покачал головой. — Не нужно, я и сам… — Если бы хотел разобраться с этим сам, то сделал бы это ещё в ванной, а не пришёл сюда, и так зная, что я предложу помощь, — перебила я, без труда разгадав его намерения. Когда Чонгук улыбнулся и ничего не сказал, я забрала у него перекись и усадила пострадавшего на его крутящийся стул, потеснив сумку, а сама встала между приветливо раздвинутых ног, направив все силы на то, чтобы игнорировать исступлённо бьющееся сердце. — Только будь нежнее. — Помолчи, — шикнула я. Обмакнув ватку в перекиси, я чуть наклонилась, отодвинув чёлку Чонгука, и осторожно коснулась первой ссадины на лбу. Ранее я даже и не заметила того, что у него на лице пострадало что-то кроме губы, но теперь видела ранки и на щеке, и на носу, и на подбородке, и от этого у меня всё больше и больше хмурилось лицо. — Может, хотя бы теперь объяснишь, почему ты позволял Чунёлю избивать тебя? Я ведь видела, что ты способен дать отпор. Когда ты его ударил, после того как он… — я замолчала, потому что пересказывать слова Кима о самой себе было не очень приятно. — Ты его чуть в нокаут одним ударом не отправил. Так почему? Говорила я тихо, словно боялась, что нас могли услышать чужие уши, от этого в комнате стояла призрачная тишина. — Мне незачем было с ним драться, — Чонгук пожал плечами, равнодушно дёрнув верхней губой. — Это что-то вроде: «Если тебя ударят по левой щеке — подставь правую»? — я фыркнула. Чон усмехнулся. — Нет, просто отвечать агрессией на агрессию — глупо. Тем более, я был один, а их пятеро. Если бы я стал вести себя глупо, это прибавило бы мне синяков. И ты тоже там была. Я не мог рисковать ещё и тобой. Я на секунду перестала протирать ссадину у него над бровью и заглянула парню в глаза. — И что? Если он снова полезет на тебя с кулаками, ты будешь молча терпеть? — Не полезет, — Чонгук поёрзал на стуле. — Он решил набить мне морду, потому что его оскорбило то, что ты выбрала меня, а не его. Ему нужно было отомстить и выместить на ком-то свою злость. Он почувствовал своё превосходство, когда добился своего — он уверен, что уделал меня и поставил на место. Теперь успокоится. — Так, значит, ты не глупый, а умный, да? — Можно и так сказать. Я призадумалась, пока поливала перекисью следующую ватку. — Но один раз ты его всё же ударил, — напомнила я, подмечая прокол в тактике Чона. Тот улыбнулся, коснувшись стопой моей голени, отчего я чуть вздрогнула. — Не удержался. И ударил бы ещё раз, если бы он продолжил говорить подобное про тебя. Я едва сдержала улыбку, поэтому судорожно облизнула губы и чуть присела, наклонив голову, чтобы свет попадал на разбитую губу Чонгука. Приложив к ней ватку, я посмотрела Чонгуку в глаза и увидела, что он был совершенно серьёзен. Это меня тронуло. — И, если ты не заметила, я далеко не качок, в отличие от Чунёля. Даже если бы я захотел перед тобой выпендриться и надрать им всем задницы, у меня бы не вышло, — добавил с некой грустью Чонгук, но я цокнула языком, внимательно уставившись на его губы. — А по-моему, ты выглядишь сильным… — О, уже успела рассмотреть меня? — хмыкнул самодовольно он, не дав договорить, за что я стукнула его по плечу. — Ау! Тебе нравится калечить людей, да? — Да, — выплюнула я, закрывая перекись и скидывая использованную ватку на рабочий стол. — Но Чунёль идиот. Поверить не могу, что он полез к тебе. — Всё ещё стоя между раздвинутых коленей Чонгука, я подняла голову к потолку, вспоминая, как Ким пинал лежащего на земле парня. У меня моментально проскользнул мороз по спине. — Не понимаю, что я в нём видела, когда мы учились в школе… Мне на талию вдруг легли чужие руки, которые силой усадили на колено Чонгука, отчего я ойкнула и тут же закинула руку парню на плечи, ухватившись за его шею. Оказавшись с ним лицом к лицу, я взглянула на хмурые тёмные брови, которые так здорово контрастировали со светлыми волосами. — Хватит говорить о нём. Иначе я плюну на то, что слабее, и пойду с ним драться, — тихо пробормотал Чон, неотрывно глядя мне в глаза. Я сглотнула, ощутив, как засосало под ложечкой от такой близости. К тому же, я впервые сидела у него на коленях, что прибавляло мне повода нервно покачивать ногой в воздухе. — Ревнуешь? — в лоб спросила я, абсолютно не серьёзно, просто с целью пошутить. — Каждой клеточкой тела, — тем не менее, ответил Чонгук, и я зарделась, словно проглотив язык на мгновение, и опустила голову, уткнувшись лбом ему в ключицу с шумным выдохом. Парень посмеялся. — Если бы ты в школе был таким наглым засранцем, ничего из этого бы не случилось, — выдала я, как факт, отказываясь смотреть Чону в лицо. Тот снова затрясся от смеха, одной рукой придерживая мою спину, а другую положив на моё голое колено и аккуратно водя по нему пальцем. Некстати вспомнилось, как он сказал однажды, что запомнит мои «милые розовые коленки», и у меня закололо между ног, но я прогнала пошлые мысли из головы. — Хочешь сказать, ты бы не послала меня куда подальше? — спросил он, выждав паузу, но я ничего не ответила, так как не могла сказать наверняка, как поступила бы. Я была глупой дурочкой, влюблённой в школьного идола. Обратила бы я внимание на простого одноклассника? Пусть этим одноклассником и был Чонгук. — Вот и я так думаю, — моё молчание он воспринял по-своему и чуть покачнул на своих коленях. — Тебе было не до меня. Но, повторяю ещё раз, я всегда своего добиваюсь. Даже если на это потребуется чуть больше времени. — Ладно, умник, — вильнув головой, я посмотрела прямо на Чонгука и невесомо накрыла его рот ладошкой, — помолчи. Парень в самом деле замолчал, и теперь в комнату вернулась полнейшая тишина, которая вызывала внутри меня непонятное волнение. Прислушавшись к тому, как ветки дерева, стоявшего напротив окна в спальню, оцарапывали стекло с обратной стороны из-за лёгкого ветерка, я забегала взглядом по чужому лицу — от одной ссадины к другой, пока не остановилась на раненной губе, которую тоже обработала. Сердце напомнило о себе, глухо ударившись о рёбра, и я сглотнула, облизнув собственные губы. Над нами повисло напряжение, будто вся комната ждала каких-то действий с моей стороны, потому что Чон не предпринимал попыток что-либо сказать или сделать. Он позволял мне сидеть у него на коленях и рассматривать побитое лицо, которое от ссадин менее красивым не стало. Правильно говорят, что шрамы украшают мужчину. Бросив один взгляд в глаза Чонгуку, которые светились, наверное, не меньше моих, я снова посмотрела на его приоткрытые губы и решила — была не была. Подавшись несколько резко, даже неуклюже, вперёд, прижалась собственными губами к чужому рту, тут же ощутив тёплое дыхание, которое смешалось с моим. Но не успела я прочувствовать момент, как Чонгук с шипением отодвинулся и поморщился, тихонько рассмеявшись, что заставило моё сердце замереть от испуга. — Больно… — прохрипел он, пошевелив нижней губой, и я тут же виновато охнула. — Блин, прости! Я забыла! — Я снова уткнулась лицом в шею Чонгука, вдыхая сладкий запах геля для душа и сгорая от стыда. Это ж надо было так облажаться с первым поцелуем. — Ничего, давай представим, что ничего не было, — предложил парень, мягко погладив меня по спине. Я коротко кивнула, одновременно чувствуя некую обиду и понимание. Но, решив как можно скорее забыть об этом, я встала на ноги, снова возвышаясь над Чонгуком, и схватила со стола мазь. — Вставай, нам ещё нужно помазать твои синяки, — напомнила я. Парень устало простонал. С этим мы управились за пять минут, а к концу лечения боевых ран на моём лице можно было смело жарить яичницу — настолько оно покраснело и горело, потому что основная масса синяков приходилась на грудь Чонгука, а я лично вызвалась все их обработать. Зато Чон веселился, посмеиваясь над этим и явно наслаждаясь аккуратными прикосновениями, хотя, по идее, ему должно было быть больно. После этого мы наконец-то засобирались спать; оба в последний раз проверили телефоны на наличие новых уведомлений, расстелили постель и выключили свет. Пока Чонгук застрял где-то у компьютерного стола, я скорее плюхнулась на правую сторону кровати, ближе к стене — привычка из-за населённого «призраками» шкафа. Я мысленно поставила на то, что Чонгуку было всё равно, с какой стороны ему спать. — Надеюсь, тебе не помешает музыка, — вкрадчивым голосом проговорил он в темноте, и я удивлённо посмотрела на его спину, изогнув бровь. — Я всегда засыпаю с музыкой. В подтверждение его слов, негромко раздалась спокойная, медленная мелодия, которая плавно лилась из динамика телефона и, отталкиваясь от стен, проникала в уши, внушая покой. Исполнителя я не узнавала, но мне нравилось то, что я слышала. — Нет, я не против, — я покрутила головой. — Хорошо. После этих слов Чонгук подошёл к матрасу и упал рядом со мной, а я тут же прижала колени к груди и отвернулась лицом к стене, сжав губы между зубов. Сердце снова заладило сходить с ума, что не стало неожиданностью. Ведь мы с Чонгуком впервые лежали в одной постели — если не считать того раза в моей комнате, разумеется, но это было не одно и то же. Тем более — Чонгук был без футболки. И я ясно слышала его учащённое дыхание, несмотря на играющую музыку. Кажется, он тоже нервничал — иначе я не могла объяснить то, почему он постоянно ёрзал на месте, словно не зная, как ему правильно лечь. Я забеспокоилась, что дело было в том, что я заняла правую сторону матраса, а ему досталась левая, и уже намеревалась повернуться, чтобы напрямую обо всём спросить у парня, но вдруг вытянулась, словно струна, потому что ощутила, как тёплые сильные руки скользнули по моему бедру, поднялись выше и легли поверх дрожащего под мужской футболкой живота. Пока я не дышала, Чонгук осторожно пододвинулся сзади и прижался телом, просунув свободную руку мне под голову, чтобы я на ней лежала. Пару секунд я переваривала случившееся, а затем наконец-то выдохнула. — Ты говорил, что не будешь приставать… — шёпотом напомнила я, превратившись в кучку нервов, и позволила Чону переплести наши согнутые ноги. — Ничего не слышу, я уже сплю… — пробурчал он мне в макушку, и я прикрыла глаза, растянув губы в улыбке. Не зная, куда деть собственные руки, я оставила их лежать плашмя на матрасе, хотя меня подёргивало от желания что-то сжать ими. Решив ничего на это не отвечать и не отказываться от добровольного предложения согреть меня и приласкать, я снова открыла глаза и посмотрела в стену, чувствуя, что что-то всё-таки было не так. Будто я чего-то не сказала. Я лежала минут пять и молчала, стараясь никак не мешать Чонгуку наслаждаться своей музыкой и сном. Скользнув взглядом ниже стены, стала разглядывать его руку, которая выступала моей подушкой и лежала у меня перед лицом. Я внимательно осмотрела каждый палец, получая эстетическое удовольствие от их немного неровной и выпуклой формы; ногти у него были светлые и ухоженные, поэтому их было ещё приятнее рассматривать. Я даже хотела погладить их, пощупать, хотя уже несколько раз ходила с парнем за ручку. — Джиу, я не могу уснуть, когда ты не спишь, — заговорил неожиданно Чонгук, не пошевелившись. Я вздрогнула, немного повернув голову, но всё равно ничего не смогла увидеть. — Прости… — О чём ты думаешь? — спросил он, мягко погладив мой живот. Я улыбнулась. Было приятно. — Я… Эм… — Я сама не до конца понимала, что именно это было, поэтому молчала некоторое время, прошивая глазами стену. — Чонгук, ты напишешь мне ещё один стих? — выпалила я, в конце концов, тут же поморщившись от того, что, должно быть, сморозила глупость. Парень помолчал, вдыхая аромат моих всё ещё влажных волос. — Я напишу тебе тысячу стихов, если захочешь… У меня всё внутри вздрогнуло, и я широко улыбнулась, радуясь, что он не мог сейчас видеть моего красного лица. Облизнув в очередной раз губы, я осторожно положила свою ладонь поверх ладони Чонгука, которая лежала у меня на животе. Ощутив мурашки, которые прошибли и меня, и его, я подвинулась ещё немного на матрасе, чтобы окончательно лежать вплотную с ним. — Чонгук?.. — совсем тихо, с придыханием позвала я, и в этот момент музыка из динамика перестала играть, пока ей вслед не заиграла другая, ещё более усыпляющая. Я знала, что Чонгук был очень уставшим и больше всего на свете хотел спать, а не болтать со мной, но мне нужно было договорить. Поэтому я искренне обрадовалась, когда он промычал, дав знать, что он внимательно меня слушал. — Спасибо, что ждал меня. — Пальцы на моём животе перестали шевелиться. — Я не умею правильно выражать свои чувства словами, но… Несколько секунд я просто лежала, обдумывая следующее действие, но затем решила на всё плюнуть и, крепко стиснув ладонь Чона своей, просунула наши сплетённые руки под футболку и положила себе на грудь, над сердцем, которое стучало словно заведённое — для него одного. И только из-за него. У меня перехватило дыхание от соприкосновения кожи с кожей, но я искренне надеялась, что Чонгук правильно расценил мой жест, потому что он продолжал молчать и я не понимала, не сглупила ли в очередной раз. Пока затылком не ощутила, как он улыбнулся. — Взаимно. Вскоре после этого мы оба провалились в сон, не расцепляя рук и не переставая улыбаться.

* * *

Просыпаться этим утром было необычайно приятно. Лёжа всё на том же боку, будто за всю ночь я ни разу не сдвинулась с места, что для меня было неестественно, я сквозь тихие стоны разлепила глаза, теперь имея возможность ещё более внимательно разглядеть бежевые стены в комнате Чонгука. Вытянув вверх одну руку, я свалилась на спину, подёргав под одеялом ногами, и повертела головой, обнаружив, что рядом со мной никто не лежал. Нахмурившись, я облизнула пересохшие губы и посмотрела в сторону окна, с удовольствием подмечая, как ярко светило солнце в небе, скользя жёлтыми лучами по подоконнику и проникая внутрь комнаты. Я мысленно предположила, что было ещё раннее утро, потому что всегда посыпалась, согласно своим естественным часам, не позже девяти. Сев на матрасе и поправив задравшуюся футболку, я ещё раз покрутила головой, окончательно убедившись, что поблизости никого не было и Чонгук куда-то делся. На корточках я доползла до телефона, сняла его с зарядки и тут же выругалась вслух, осознав, что всю ночь он не заряжался, а провод торчал из гнезда, поэтому из ста процентов зарядки у меня было только двенадцать. Вздохнув, я разблокировала экран и прочитала сообщение от мамы, в котором ничего особенного написано не было, кроме «Ок». Возможно, зря она так доверяла тому, что ночевать я ходила только к Фэй. Пока я проверяла свои соцсети, лениво потирая глаза, дверь в комнату открылась, и я испуганно подняла голову, вдруг осознав, что это мог быть кто-то из родителей Чонгука, решивший проверить сына. Пока я наивно пыталась придумать вариант отступления или хотя бы подходящее объяснение своему присутствию, в комнату вошёл одетый Чон, который с улыбкой поглядел на меня сверху вниз и опёрся рукой на косяк двери, скрестив ноги вместе. — Доброе утро, — промурлыкал он, подмигнув. Я покраснела и зарылась пятернёй в растрепавшиеся волосы, отводя взгляд. Хотя сейчас смотреть на него было куда проще, ведь он был одет в джинсы и футболку, всё равно — рядом с ним я нещадно превращалась в мямлю. — Доброе… — прохрипела я, тут же прочистив горло. — Ты ещё поваляешься или?.. — Он вопросительно дёрнул головой. Глянув на часы в телефоне, которые показывали без пятнадцати девять, я покачала головой. — Нет, мне в одиннадцать нужно быть на работе, так что пора вставать. — Хорошо. Тогда вставай, умывайся, и мы попробуем поискать, чем нам завтракать. А потом я отвезу тебя, — предложил Чон и, распахнув широко дверь, повернулся, чтобы выйти, но я окликнула его. — А как же твои родители? — тихо шикнула я. Чонгук фыркнул и покачал головой. — Расслабься, они уже уехали на работу. Мы одни дома. Почему-то это расслабиться мне не помогло. Как только Чонгук скрылся где-то в глубине дома, я низко свесила голову, всё ещё сидя на матрасе и скрывая свои ноги под одеялом, а затем грубовато почесала затылок, ещё больше путая волосы, и всё-таки дёрнулась, чтобы встать и пойти в ванную, местоположение которой я хорошо запомнила. Но перед этим я убедилась, что мой телефон точно заряжался. Стоя перед умывальником, я три раза сполоснула лицо, надеясь прогнать утреннюю припухлость под глазами, но это мало чем помогло; бухнув на мизинчик побольше зубной пасты, я остервенело заскользила им по зубам и языку, надеясь хотя бы так избавиться от утреннего дыхания, хотя настоящая щётка была бы очень кстати. После этого я влажными руками причесала волосы и ещё раз умылась, насухо вытерев и руки, и лицо. С остальной составляющей своего внешнего вида я ничего поделать не могла — я по-прежнему была одета в вещи Чонгука, а переодеваться в свой купальник не горела желанием. Поправив оголившую плечо футболку, я аккуратно повесила полотенце на вешалку и зашаркала тапочками в сторону, где предполагаемо располагалась кухня. Я не ошиблась — свернув направо, прошла по коридору вперёд и попала на кухню, где орудовал Чонгук. Вернее, он мыл посуду, должно быть, за своими родителями. Хотя эта комната и была достаточно маленькой, в ней всё равно было где развернуться, а ещё светлые оттенки кухни приятно радовали глаз. Особенно мне нравилось большое квадратное окно над батареей в центре стены, которое открывало обзор на зелёное дерево и соседский дом и было предусмотрительно распахнуто. Я быстро пробежалась взглядом по нескольким тумбам слева, заставленным необходимыми кухонными принадлежностями и посудой, там же стоял холодильник, который был украшен кучей разнообразных магнитов и являлся подставкой для цветов в горшках; справа тоже стояли две тумбы, одна из которых предназначалась для раковины, и плита, а над всем этим к стене была прибита длинная деревянная полка — на ней располагался ряд других цветов. Обеденный стол нашёлся у самого входа с аккуратно задвинутыми стульями. В довершение ко всему, под потолком висела достаточно дорогая на вид люстра с хрустальными висюльками. Мне здесь определённо нравилось. — Моя мама тоже очень любит цветы, в горшках, — пояснил для меня Чонгук, с усмешкой взглянув на то, как я с восхищением разглядывала растения. — Вы бы с ней поладили. Закончив мыть посуду, он стряхнул влагу с рук и вытер их полотенцем, которое затем бросил на тумбу, а сам подошёл к столу. Я повернулась, обнаружив у него в руках тарелку с ягодами, которые мы вчера нарвали в саду его бабушки. — Нам повезло, они не помялись, — сказал парень, забрасывая одну малину в рот. — И я их теперь точно помыл, так что можешь не бояться. — Рылся в моей сумке? — прищурившись, я изогнула брови и смерила Чонгука подозрительным взглядом. Он развёл руками. — А что, тебе есть, что скрывать? Я закатила глаза. — Ты наглец. — Это, кстати, наш с тобой завтрак, я не смог придумать, что приготовить, — кивнув головой, Чонгук поставил тарелку на стол со стуком. Я улыбнулась. — Мне нравится, — я кивнула и подошла к окну, делая глубокий вдох. Взглянув на улицу, я вдруг ощутила острое нежелание идти на работу. Мне хотелось остаться здесь, с Чонгуком, и заниматься ничем. Вернее, нет, я хотела лежать с ним на его матрасе и обниматься, как вчера ночью, чтобы волосы стояли дыбом на теле. Такая перспектива устраивала меня куда больше, чем скучный день в качестве повелительницы картошки фри, да ещё и в компании Хёны. Это мигом поубавило мне настроения, и я скривила грустно рот, уставившись на покачивающееся дерево с зелёными листочками. В окнах дома напротив до сих пор было темно, поэтому я предположила, что хозяев или не было, или они все ещё спали, в отличие от нас. Пока я думала о своём, погрузившись в пейзаж за окном, в коридоре вдруг раздался какой-то хлопок, и я вся дёрнулась, широко распахнутыми глазами посмотрев в сторону источника шума. Но Чонгук выглядел спокойным — он просто повернул голову и пожал плечами, а затем посмотрел на меня. — Это дверь входная иногда хлопает. Видимо, я забыл её закрыть на замок, — объяснил парень, пережёвывая очередную ягоду. Прочитав заметное облегчение на моём лице, он сначала закатил глаза, а затем хмыкнул. — Что, так боишься встречи с моими родителями? — Ну, это ведь будет странно, если нам придётся объяснять, каким образом я оказалась у вас дома в такой час… — промямлила я и привалилась задом к подоконнику. — А если они узнают, что я провела ночь у тебя в комнате, я не смогу смотреть им в глаза. — Почему? — Чон развёл руками. Я хохотнула. — Почему? Чонгук… — Ты ведь моя девушка, разве это не естественно? — совершенно спокойно произнёс он, а я подавилась воздухом. Мои красные щёки не удивили ни меня, ни его, как и моё сорвавшееся в пляс сердце. Я оттолкнулась от подоконника, шаркнув тапками по полу, и медленным шагом направилась к Чонгуку, стараясь сохранять с ним зрительный контакт, хоть мне и было непросто. — Твоя девушка? Что-то я не помню, чтобы ты просил меня стать твоей девушкой… — промычала я и сразу же прикусила губу, остановившись в двух шагах от Чона. Тот помолчал некоторое время, перестав даже жевать, и окинул меня взглядом. Затем он взял меня за руку и притянул к себе, властно взглянув сверху вниз, отчего у меня задрожали ноги, но я не подала виду, только вскинула брови. — Я думал, между нами и так всё ясно. Но если ты что-то имеешь против, то… — Нет, — не дала я ему договорить, тряхнув головой. Мне не нужно было даже думать. Я не имела ничего против. Наверное, никогда. Чонгук одобрительно улыбнулся. Подняв руку, он скользнул ей по моему лицу и положил мне на загривок, придвинув ближе к себе. — Хорошо. Открой рот. На секунду я опешила. Смотря в чёрные глаза, которые искрились из-за какого-то странного ожидания, веселья и нетерпения, я чувствовала, что в животе приятно тянуло, а ещё у меня поджимались пальцы на ногах. Но противиться его просьбе не могла — немного покраснев, я приоткрыла рот и подалась вперёд. Колючее прикосновение спелой земляники обожгло губы, и я по инерции дёрнулась назад, но Чонгук удержал мою голову на месте, более настойчиво ткнув ягодой мне в рот. Тогда я послушно прихватила её зубами, тихонько фыркнув с того, что Чонгук удумал меня покормить. Но не успела я распробовать ягоду, как с другой стороны её подхватил Чон, врезаясь своими губами в мои. В мгновение ока у меня застряло дыхание в горле. Я посмотрела на Чонгука распахнутыми глазами, не смея отодвинуться и ожидая его следующего действия. Он верно расценил мою реакцию: подался вперёд, сильнее потираясь своими губами о мои, и заставил меня млеть перед ним. Я аккуратно положила ладонь ему на плечо, привстав на носочки, и потребовала большего одним только взглядом. Чон наклонил голову, ухватившись обеими ладонями за мою талию, надкусил землянику и протолкнул свою половину мне в рот языком, наконец-то соединяя наши губы вместе. В ушах будто раздались выстрелы, а ноги окончательно подвели — я бы рухнула, если бы Чонгук вдруг отпустил меня, но он крепко прижимал нас друг к другу, продолжая оттягивать мгновение поцелуя. Земляника растекалась кислым соком у меня на языке, а верхняя губа была в плену тёплого рта Чонгука, который прямо так и замер, выдерживая наш зрительный контакт. Я отпрянула первой — с причмокиванием и зажевав предложенную Чоном ягоду, ощущая бегавшие по телу мурашки. — Разве ты не жаловался на то, что у тебя болит губа? — пробормотала я, стрельнув взглядом на ссадину Чонгука, но тот покачал головой, мягко улыбнувшись. Его чуть шершавые пальцы поглаживали контур моего лица, а мне хотелось, как кошке, следовать за его прикосновениями. — За ночь всё прошло, — пожал он плечами. Я тут же играючи-возмущённо охнула и ущипнула парня за нос, отчего тот дёрнулся назад и упёрся спиной в тумбу, громко посмеиваясь. — Ах, так, значит! — воскликнула я. Чонгук смеялся и что-то говорил, а я хаотично бегала взглядом по его лицу, пока не остановилась и не двинулась вперёд, вместо него, впиваясь в чужие губы поцелуем. Парень не ожидал этого, но среагировал быстро — подхватив меня за затылок, прижал наши головы и задвигал ртом в такт моему, утопая в чувствах вместе со мной. Я ухватилась дрожащими руками за края тумбы, к которой был прижат Чонгук, и привстала на носочки, чтобы стать к нему ближе и углубить поцелуй. Наклонив голову, пошире приоткрыла рот, несмело скользнула языком по его верхней губе, однако была приятно удивлена ответному действию со стороны парня — он подхватил мой язык своим и мягко его обвёл по кругу, после сталкивая наши рты и прикусывая нижнюю губу, чтобы затем со шлепком её отпустить. Не успела я опомниться, как головокружительный поцелуй продолжился: Чонгук чмокнул меня в губы, чмокнул в подбородок, а затем и в нос, прежде чем мягко поцеловать и призывно огладить языком передние зубы. Я захватила его нижнюю губу, осторожно её посасывая, и проделала то же самое с верхней, наслаждаясь свободой воли и действий. Мы горячо целовались, возможно, слишком долго. До белых пятен перед глазами. И постоянно менялись ролями — то я настойчиво тянула его губу на себя, то он двигал языком у меня во рту, сводя с ума лёгкими и ласкающими движениями. Я уже просто не могла стоять, поэтому Чонгук очень вовремя скрипнул ножками ближайшего к нам стула, слепо ухватившись за него одной рукой и выдвинув на середину кухни. Оттолкнувшись от тумбы, но не расцепляя поцелуя, он подхватил меня за бёдра и, пройдя несколько шагов, плюхнулся на стул, сверху на себя усадив моё тело — почти как в тот раз у меня дома. Приоткрыв глаза, я обняла Чонгука за шею и оценила наше новое положение. — Мне нравится, когда ты сверху, — томно проговорил он. Учащённо дыша, я посмотрела ему в глаза и сглотнула, что парень заметил и провёл большим пальцем по моей шее. — Я запомню, — фыркнула я и наклонилась, целуя Чонгука в скулу. Затем сжала пальцами его щёки, отчего у него вытянулись вперёд губы, и их тоже не оставила без внимания, под довольный гортанный стон Чона поглаживая их собственным ртом. Пока он был отвлечён нашим поцелуем, свободной рукой я залезла ему под футболку, оцарапав ногтями напряжённый живот, из-за чего парня передёрнуло, и настойчиво потянула эту ненужную вещь, немного отпрянув. Чонгук не сопротивлялся — усмехнувшись в поцелуй, он выпрямился на стуле и отпустил моё колено, которое мягко поглаживал, чтобы поднять руки вверх и позволить мне стянуть с него футболку. Как только я это сделала, я пробежалась взглядом по твёрдой груди и плоскому животу с проступающим прессом. Чонгук был прав, он не обладал атлетической фигурой, подобной фигуре Чунёля — ну, которая когда-то у него была, во всяком случае, — но его тело всё равно выглядело чертовски привлекательно. Особенно благодаря синякам и ровному тексту татуировки с левой стороны. У меня сразу свело между ног, и я неудобно поёрзала на чужих коленях, облизывая губы и будто пьяным взглядом обводя тёмные ореолы мужских сосков, которые от постоянного трения наших тел были напряжены, как и мои. Прикоснувшись тёплыми руками к загорелой коже, я провела ими сверху вниз, притормозив над поясом джинсов и не решившись пойти дальше. Вместо этого я наклонилась и звонко поцеловала Чонгука в шею, обхватив одной рукой его плечо. Скользнув языком по непослушному кадыку — отчего Чонгук подо мной заметно вздрогнул и тут же обхватил руками за зад, крепко вжимая в своё тело, — я последовала с поцелуем ниже, к ключице, чмокнув аккурат обработанную вчера вечером ссадину. Чону мои действия были по нраву, поэтому я стала целовать каждую рану у него на туловище, до которой только могла дотянуться, и таким образом словно просила у него прощения за случившееся, хотя и знала, что никто не держал на меня зла. Всё это время мы ничего друг другу не говорили, полностью отдавшись ощущениям и инстинктам. Наши тела отчаянно хотели стать ближе, а поцелуи — глубже и жарче. Я терзала рот Чонгука с таким же напором, с каким он ощупывал мои стиснутые бёдра, иногда перебираясь на зад и с силой его сжимая, что вызывало жутко смущающий меня стон из груди. Приподнявшись над парнем в один момент, потому что теперь уже его руки забрались ко мне под футболку и огладили покрытые мурашками бока, я почти позволила ему снять с меня верхний элемент одежды, но вспомнила, что под футболкой ничего не было, и резко села обратно, останавливая мужские руки. Это же дало мне возможность ощутить всё возбуждение Чона, потому что его топорщившаяся ширинка упёрлась мне между ляжек. У меня пересохло во рту. Столкнувшись своим обезумевшим взглядом с такими же безумными глазами Чонгука, я допустила мысль, что сегодня мы могли преодолеть очередной барьер между нами. — Я и правда сильно тебе нравлюсь, да? — усмехнулась я, стрельнув взглядом вниз и настойчиво поёрзав на эрекции Чона, из-за чего он замычал и уткнулся мне в грудь, делая глубокий вдох. — Издеваешься надо мной? — спросил парень, не желая отодвигаться ни на миллиметр. — Только если чуть-чуть. Ничего не ответив, Чонгук вдруг встал со стула, поднимая меня в воздух за ягодицы, и рванулся вперёд, снова оказавшись у той самой кухонной тумбы, но теперь на ней сидела я. Вытянув вперёд одну ногу, я упёрлась кончиками пальцев в спинку стула, на котором мы сидели, а вторую свесила вниз. Чонгук встал посередине и обхватил моё лицо одной рукой, заставив посмотреть ему в глаза. — Если ты продолжишь на мне сидеть, боюсь, я не смогу сдерживаться, — почти шёпотом проговорил он и наклонился вперёд, чтобы потереться своим носом о мой. Я дразняще улыбнулась. — А кто просит тебя сдерживаться? Пока Чонгук переваривал услышанное, я покрепче сжала своими бёдрами, скрытыми под шортами, его талию, пододвигаясь на тумбе ближе к краю. Но Чон остановил меня, вынуждая замереть и поднять голову. — Не надо… Девушки вечно провоцируют, а потом, когда терпеть уже нет сил, говорят, что «ещё рано», — цокнул языком Чонгук, но тут же зашипел от боли, когда я схватила его волосы сзади и потянула, вынуждая парня закинуть голову назад. — Не смей говорить со мной о других девушках! — выпалила я и отпустила его загривок, столкнувшись с потемневшим взглядом напротив, но это никак меня не напрягало. Я лишь довольно улыбнулась, видя недовольство, смешанное с ехидством, на лице парня. — Не ревнуй, — только и сказал он. Мы продолжили страстно целоваться на кухне ещё какое-то время, пока я не открыла глаза и не взглянула на часы, которые висели аккурат над раскрытым окном. Стрелки показывали без пяти десять, поэтому мне пришлось отодвинуть Чона от своей шеи, которую он стал вылизывать, и посмотреть ему в глаза грустным взглядом. — Мне скоро нужно на работу, и опаздывать нельзя. Чувствуя не меньшее неудовлетворение, чем Чонгук, я хотела было спрыгнуть на пол, но он остановил меня, вжавшись своим лбом в мой. Я вопросительно посмотрела в чужие глаза, ожидая, что парень начнёт меня уговаривать остаться и продолжить то, что мы не закончили. — Погоди… — выдохнул Чон и опёрся локтями на тумбу, повиснув лицом на уровне моего живота. Помолчав пару секунд, он поднял голову. — Сначала скажи что-нибудь… не сексуальное. — Чего? — Ну же. Скажи что-нибудь не возбуждающее! — почти умолял Чонгук. Тогда-то я и поняла, зачем. Подавив рвавшийся наружу смешок, я обхватила руками его шею и густо покраснела. — Что ж… — На мгновение я призадумалась и попыталась вспомнить, что парни ненавидят больше всего на свете. — Хочешь, расскажу, как мы с Фэй ходили в магазин за платьем для свадьбы её тёти? Мы планировали купить только одно платье, как раз для неё, а в итоге два часа ходили туда-сюда по этажам, заглядывая в каждый отдел и скупая всё на свете, кроме этого чёртового платья! Даже я перемерила кучу шмоток, хотя мне ничего не было нужно, но в итоге я купила себе новую сумку. Кстати, вон ту, с которой сейчас хожу. О, а я ещё купила гипюровое бра на лето, но так ни разу его и не надела, нужно будет подобрать к нему что-то… — Стоп, стой, прекрати, теперь я не могу перестать представлять тебя в этом грёбанном бра… — простонал Чонгук и уткнулся лицом мне в шею. А я громко рассмеялась и скрестила ноги у него за спиной, искренне наслаждаясь ситуацией, пусть это и было довольно жестоко с моей стороны — парень открыто страдал из-за стояка в узких джинсах, а мне было весело. — Прости, — проговорила я, когда Чонгук выпрямился в полный рост и, погладив меня по ногам, кивнул. — Я схожу в душ, а потом отвезу тебя домой. — В душ? А это не может подождать? — Я хотела напомнить ему, что на работе мне нужно было появиться в течение часа, а ещё необходимо было успеть переодеться и привести себя в порядок. Но затем до меня дошёл смысл его слов, и я смущённо покраснела, резко расцепив скрещенные ноги и высвобождая парня. Заметив перемену в моём лице, теперь уже Чонгук захохотал, а затем наклонился и в последний раз поцеловал меня в губы, мазнув пальцем под подбородком. Пока он был в душе, я быстро съела половину ягод в тарелке, которые так и остались нетронутыми, а после побежала в комнату, чтобы переодеться в свою одежду из чонгуковской, хотя мне ужасно не хотелось снова разгуливать в купальнике и шортах, но выбора не было. Я сложила то, в чём провела ночь, в стопочку и положила аккуратно на матрас. Проверила телефон — Фэй к этому моменту уже ответила, что вчера до дома её проводил Хосок, поэтому с ней всё было хорошо. Я решила, что спрошу её про дела с моим коллегой по работе позже, а не сейчас, поэтому сняла телефон с зарядки и кинула вместе с ней в сумку. Покрутившись на месте и убедившись, что ничего не забыла в комнате Чона, я выглянула в окно, просто чтобы убить время. Но, впрочем, очень скоро парень появился в спальне и, подмигнув мне, направился к своему комоду, а я побежала в освободившуюся ванную, чтобы поправить волосы и намазать губы бальзамом. Чонгук пришёл следом, придерживая на указательном пальце белую ветровку с голубым капюшоном. Я вопросительно посмотрела на него, изогнув губы в улыбке.

 — На улице похолодало, поэтому лучше накинь вот это, — сказал он и, не дождавшись ответа, подошёл ближе, убрал мои волосы, чтобы не мешали, и распахнул ветровку, предлагая вдеть руки в рукава. Я усмехнулась, не посмев отказаться.

 — Когда ты успел побывать на улице? — спросила я, поправляя на себе лёгкую курточку и вдыхая прицепившийся к ней запах самого Чонгука.

 — Пока ты спала, — Чонгук улыбнулся, взглянув на моё отражение в зеркале, и сложил руки на груди.

 — Мне идёт? — Я покрутилась на месте, а затем встала в нелепую позу, подняв одну руку высоко вверх, что заставило Чона рассмеяться. — Да. Не хочется этого признавать, но моя одежда сидит на тебе лучше, чем на мне, — вздохнул он и подошёл, разворачивая меня лицом к зеркалу, а сам прижался сзади и опустил голову мне на плечо. Я смущённо отвела взгляд, но позволила обнимать себя, наслаждаясь чужим теплом. — Можешь потом оставить её себе. — Что? Ты серьёзно? — Я удивлённо захлопала глазами, думая, что ослышалась. Чонгук кивнул. — Серьёзно. Я хочу, чтобы ты носила её. — Ну и ладно, — я пожала плечами, довольно улыбнувшись из-за прибавления в своём гардеробе, а парень хохотнул и быстро чмокнул меня в голову. — Пойдём уже, а-то ты так боишься опоздать. Когда мы вместе вышли в коридор и я ждала, пока Чонгук завяжет свои кроссовки, мне вдруг в голову пришла интересная мысль, и я постучала Чона по плечу, привлекая его внимание. — Ты ездишь на мотоцикле? — в лоб спросила я. Чонгук округлил глаза и тут же недоуменно, но беззлобно фыркнул, вставая с колен и выпрямляясь во весь рост. Схватив с полки ключи, он открыл дверь и пропустил меня вперёд, на что я благодарно улыбнулась. — С чего ты это взяла? — спрашивал парень, пока возился ключом в замке и запирал дом, а я покрутила головой, осматривая ближайшую территорию. — Ну, я не вижу нигде машины. А ещё тебя в школе называли плохим парнем. Все плохие парни ездят на мотоциклах, — смеясь над собственной логикой, я, тем не менее, со всей серьёзностью уставилась на Чонгука, когда он спрятал ключ в кармане джинсов и повернулся ко мне, тут же закидывая руку на мои плечи. — Во-первых, тебе нужно поменьше смотреть фильмы для девочек-подростков. — Я закатила глаза. — Во-вторых, я не плохой парень, — на этих словах он наклонился вперёд и щёлкнул меня по носу, — ну, а в-третьих… Замолчав, Чонгук поднял указательный палец вверх, попросив подождать, и, оббежав меня, скрылся где-то на заднем дворе. Стоя у пустой дороги, где-то через минуту я услышала звуки шагов и шелест травы и повернулась, тут же удивлённо вытянувшись в лице. Чонгук с гордой миной прошествовал прямо передо мной и притопнул ногой. — Прошу, вот он — мой железный конь! — выпалил он и тут же усмехнулся. — Велосипед? — изогнув одну бровь, я хохотнула и подошла ближе, потрогав пальцами гладкую сидушку. — Вообще-то, я называю его байком, но да, не мотоцикл, не машина — велосипед. У него даже есть звоночек, — тут же раздался характерный звук в подтверждение слов Чона. Я прикрыла рот ладошкой, пытаясь скрыть свою улыбку. — Ну что, я всё такой же крутой? Снисходительно передёрнув плечами, я вздохнула и похлопала Чонгука по груди. — О да, ты круче всех! — с ярко подчёркнутым сарказмом в голосе. Но Чонгук обижаться не стал; шлёпнув меня разок по заднице, он запрыгнул на свой байк и объяснил, куда ставить ноги и за что держаться, чтобы не упасть. Я всё сделала, как он велел, и уже через некоторое время мы на достаточно быстрой скорости ехали по ровной дороге к моему дому. По пути я несколько раз повизжала и покричала, раскинув руки и наслаждаясь пустыми улицами и свистом ветра в ушах и волосах. Чонгук был прав насчёт того, что на улице похолодало, особенно по сравнению со вчерашним днём, но всё равно солнышко светило в небе, лишь иногда скрываясь за плотными облаками. Когда мы притормозили у забора моего дома, я ловко спрыгнула на ноги и привстала около Чонгука, который придерживал велосипед руками и стоял на земле одной ногой, вторую оставив на педали. Он с улыбкой повернул голову и ласково скользнул взглядом по моему лицу, отчего я тоже заулыбалась и потянулась к нему, положив руки на руль рядом с его пальцами. — Когда я тебя увижу в следующий раз? — спросил парень и заправил мне прядь волос за ухо. Я призадумалась и вслух замычала. — Ммм… У меня день рождения в среду. Чонгук, кажется, удивлён этой новостью не был. Он кивнул и похлопал ресницами. — А до среды? — Работа. Вздох раздался одновременно и с его стороны, и с моей. — Я сойду с ума… — проворчал парень, а я, рассмеявшись, звякнула звоночком на его байке и потянулась для поцелуя. Чонгук двинулся в ответ, но как только расстояние между нашими губами стало стремительно сокращаться, я резко убрала голову и развернулась, побежав в сторону дома. — Пока-пока! — крикнула я назад, за собственным смехом не разобрав, что Чонгук говорил мне вдогонку.