Бунтарь

— Что ты мне подаришь? Тёплые, немного шершавые пальцы, которые до этого плавно скользили по приоткрытому бедру и оцарапывали короткими ногтями кромку белья под платьем, остановились в области тазобедренных косточек, отчего у меня по коже туда-сюда забегали мурашки и поджались пальцы на ногах. Мне хотелось мурлыкать от этих нежных и осторожных прикосновений. В комнате, в которой мы находились в полном одиночестве, стоял приятный полумрак, потому что я предварительно завесила окна шторами, чтобы дневная жара не проникала внутрь — на улице и так невозможно было долго находиться, из-за того что солнце припекало голову и становилось дурно от духоты, я не хотела, чтобы ещё и дом напоминал самую настоящую баню, — но всё равно могла видеть ласковое выражение лица Чонгука, который улыбался уголками губ, разглядывая мои подрагивающие ресницы. Немного поёрзав коленями на кровати, он поудобнее устроился сверху и, согнув одну мою ногу, прижал её к своей талии, а затем уткнулся влажными губами в плечо, потеснив короткий рукав одежды. Несмотря на шум и гул голосов за пределами комнаты, нас всё равно окружала тишина, прерываемая только вентилятором, который лениво дул в нашу сторону, хотя бы чуть-чуть охлаждая разгорячённые тела. — Не скажу, ещё рано, — отозвался Чон, приподнявшись, и с любовью посмотрел на мои губы. А я невольно нахмурилась, когда уткнулась взглядом в его побитое лицо: ссадины, которые я лично обрабатывала три дня назад, ещё не зажили и придавали облику Чонгука жестокости, что ему не шло. Я положила мягкую ладонь на загорелую шею и чуть наклонила парня к себе, разглядывая последствия драки внимательнее, а он тихонько посмеивался с этого. — Боже, они никогда не заживут, да? — буркнула я, будто обиженно, и Чонгук игриво ткнул пальцем мой нос, на что я беззлобно отмахнулась. — Парни говорят, что это придаёт мне брутальности, — пожал плечами он и скосил глаза, как если бы пытался без зеркала рассмотреть ранку на собственной щеке. Я со вздохом покачала головой. — Но не таким же способом… Кстати, всё хотела спросить, как отреагировали твои родители? — Я закинула вторую руку Чонгуку на шею и заинтересованно посмотрела в глаза напротив; мне даже не нужно было видеть нижнюю половину его лица — достаточно было лишь посмотреть в тёмные глаза, чтобы понять, что парень улыбался, потому что они всегда по-особенному сияли в такие моменты. — Ну-у-у… Я сказал им, что упал с велосипеда. Два раза. А потом ещё со скейтборда Тэхёна. И поскользнулся в ванной. Не думаю, что они мне поверили, но решили не допрашивать и только посоветовали смотреть под ноги и дышать через раз, чтобы лишний раз не рисковать здоровьем, — пошутил Чонгук, и я фыркнула, представив себе, как он, побитый и потрёпанный, стоял перед родителями и, смотря в пол, словно нашкодивший ребёнок, сочинял о своих невероятных приключениях. Мысленно я даже порадовалась тому, что Чонгук не сказал им, что, по правде, подрался из-за девушки — то бишь, из-за меня. Было бы стыдно потом смотреть в глаза его маме. — Я же говорил тебе, мои родители уже привыкшие: мы с братом постоянно с синяками ходили, потому что дрались. Кому, думаешь, приходилось нас разнимать и лечить, м? — У меня тоже есть брат, но мы с ним никогда не ломали друг другу руки, — съязвила я, изогнув бровь. Чонгук громко хохотнул. — Ну ты сравнила! Вам, девушкам, в этом плане куда проще. Только полный идиот поднимет руку на собственную сестру… Но если я чего-то не знаю, то ты мне скажи, я мигом надеру зад Джину, — тут же вставил он, а затем ойкнул и хихикнул, когда я хлопнула его по плечу. — Вот как, да? Строишь из себя героя? — Я улыбнулась. — Или пытаешься подлизаться ко мне через моего брата? — А у меня получается? — Нет, придумай что-то другое. Фокусы с Джину на мне не сработают, — я закатила глаза и провела рукой по волосам Чонгука, проследив за тем, как пальцы медленно исчезали в светлых локонах. Чонгук снова поёрзал и обнял меня сильнее. На его лице появилась хитрая улыбка. — Кстати говоря о фокусах… — начал томно он, но я перебила, неожиданно потянувшись и обхватив ладонью его подвеску с камнем, которая так заманчиво покачивалась в воздухе, прямо у меня перед носом, всякий раз, когда парень двигался. Поморщив нос, я откинула голову, позволив волосам паутиной окутать подушку, и закусила губы. По ощущениям этот камень напоминал кусочек отколовшегося мрамора. — Я хочу вот это, — выпалила я спустя пару секунд молчания. Чонгук удивлённо посмотрел на подвеску, а затем снова на меня. — Это? — Да. Ты ведь сам сделал эту подвеску? Он легко ухмыльнулся, распутав наши конечности и приподнявшись на локтях над моей подушкой, чтобы я могла получше рассмотреть его самодельное украшение. — Ну-у-у, сделал — это слишком круто сказано. Просто, когда мы с Чимином ныряли в речку, чтобы проверить, кто дольше продержится под водой, я увидел его на самом дне и решил подобрать. А потом повесил на верёвку, как напоминание о лете, ничего особенного… — Мне нравится, — я одобрительно кивнула и выпустила подвеску из своей ладони, снова обратив взор на парня. Но тот отодвинулся, чтобы сесть на кровати, и осторожно снял подвеску с шеи, под недоуменным взглядом протянув в мою сторону. — Тогда забирай, — спокойно изрёк парень и, не дожидаясь ответа, положил мне на живот. — Что? Я ведь пошутила, Чонгук, это твоё… — Забирай, — он твёрдо покачал головой. — Для меня это просто камень на верёвке, но если тебе нравится, то я хочу, чтобы он был у тебя. Я почувствовала, как в груди разлилось что-то очень тёплое, отчего начала широко улыбаться. Сжав пальцами подвеску, я тоже села и, обняв Чонгука, звонко поцеловала его в губы и нежно погладила плечо. Затем скорее надела подвеску через голову, с трепетом посмотрев на приземлившийся на грудь камешек. — Но имей в виду, это не мой главный подарок на твой день рождения… — вздохнул Чон и откинулся на спину, пошевелив ногами над полом. — Спасибо! Я её никогда не сниму, — хохотнула я и сразу же забралась на него сверху. Мне очень хотелось сексуально стянуть платье и перейти к более решительным действиям со своим теперь уже парнем, чем просто поцелуи, тем более что атмосфера в комнате к этому располагала, но я помнила то, что в любой момент кто-нибудь мог открыть дверь и застать нас врасплох. Поэтому просто порадовалась тому, что моё платье само по себе было коротким и Чонгук, при желании, мог потрогать меня везде, где ему вздумается. — Какой парень дарит своей девушке на день рождения камень и верёвку… — недовольно проворчал Чонгук, злясь непонятно из-за чего, а я со смехом накрыла чужой рот своим и тут же утянула в дерзкий поцелуй, самостоятельно положив его ладони на свою талию, но уже через секунду он перенял инициативу везде меня полапать. Мы совершенно потеряли счёт времени, как это происходило с нами каждый раз, когда мы оставались наедине. Из-за моей работы мы не виделись вплоть до сегодняшнего дня, потому что мне пришлось взять на себя дополнительные часы смены, чтобы меня отпустили на собственный день рождения; Чонгук всё время собирался зайти на огонёк, когда мы с ним созванивались во время коротких перерывов, но я строго-настрого запретила ему переступать порог Макдональдса, в котором работала, потому что не хотела опять краснеть перед начальством и посетителями, да и стоять в рабочей униформе за кассой перед Чоном я тоже не горела желанием. Так что сегодня я была крайне счастливой и возбуждённой не только из-за того, что мне исполнялось девятнадцать лет и впереди меня ждала домашняя вечеринка в компании друзей, а не с родителями и назойливым братом, как это было каждый прошлый день рождения, но и потому что я снова могла целовать и обнимать Чонгука в своё удовольствие, тем более что мы теперь были официальной парой. Но было глупо надеяться, что в полном людей доме нам кто-то даст спокойно насладиться друг другом: когда Чонгук скользнул языком по моим губам, одной рукой уже добравшись до застёжки бюстгальтера под платьем, дверь в комнату вдруг открылась и внутрь влился вихрь звуков и разговоров. Испуганно развернувшись на коленях Чона, я во все глаза уставилась на своего брата, который стоял на пороге и осуждающе смотрел на мои выглядывающие из-под платья трусы. Вслух зарычав и одёрнув одежду, я слезла с парня, перекатившись вбок, и тут же встала на ноги, смерив Джину недовольным взглядом. — Фу, снимите себе номер, — цокнул он языком и покачал головой, к которой я сразу же потянулась, чтобы дать подзатыльник, но брат, уже привыкший к этому, ловко увернулся, встав в какую-то карате-позу. — Это моя комната! И тебя сюда никто не звал! — фыркнула в ответ я, услышав краем уха смех Чонгука. — И вообще, ты уже должен был свалить, — я осмотрела Джину, заметив, что он был одет в уличную одежду. Только маме удалось уговорить Джину пойти ночевать к Хоыну, чтобы он не мешал моей вечеринке; они с папой уехали куда-то за город ещё утром, доверившись моему обещанию, что всё будет хорошо в их отсутствие. Вернее, моему и Фэй, потому что подруга прискакала ко мне домой с первыми лучами солнца и, наверное, разбудила всю улицу визгами и криками «С днём рождения!» мне на ухо — всё потому что она вызвалась помогать нам с мамой готовить закуски для гостей. — Как раз собирался, просто хотелось в последний раз помозолить тебе глаза, — в тон мне ответил Джину и вздохнул. — Фэй сказала позвать тебя. И добавила, что, если ты через пять минут не вернёшься на кухню, она сама начнёт готовить мясо, — лениво продолжил он и кивнул в сторону кухни. — Из этих пяти минут прошло уже три, пока я пил воду, так что советую поторопиться. Я едва ли не побледнела, вспомнив непростые отношения Фэй с кухонными плитами — однажды она устроила настоящий пожар, когда пригласила парня к себе домой и благополучно забыла про оставленную в духовке пиццу. Таких людей в принципе нужно держать подальше от всего, что легко воспламеняется, поэтому я и доверила ей простую заправку салатов, но где-то через час работы на кухне Фэй с кряхтением сбежала в туалет, позеленев прямо у меня на глазах — вчера она поужинала каким-то странным йогуртом с новым вкусом, о чём мне увлечённо рассказывала, размешивая овощи в большой миске, — а потом заперлась там на долгих пятнадцать минут, после чего я и решила взять перерыв. Правда, не одна, а с Чонгуком, и в своей комнате. — Ладно, иди уже! — подгоняла я брата, лично выталкивая его за дверь. В это время Чонгук подошёл ближе и с улыбкой уставился на Джину, который, громко топая ногами, упирался пятками в пол и из вредности сопротивлялся мне. Когда же он всё-таки ушёл, напоследок показав язык, я облегчённо выдохнула и приложилась лбом о косяк двери, потому что не хотела возвращаться на кухню к истеричной Фэй. Тем более что на кухне было жарче всего, даже несмотря на распахнутые настежь окна и двери. — Нужна помощь? — обратился ко мне Чонгук, поглаживая по голове рукой. Я улыбнулась в ответ на его прикосновения. — Нет, всё уже почти готово, так что мы с Фэй сами справимся… Пока я говорила, в открытую комнату вдруг заглянул Тэхён, который, убедившись, что это были мы, предстал перед нами во весь рост, из-за чего я покраснела. Помимо Фэй, мне помощниками выступали ещё и Чимин с Тэхёном, которых Чонгук привёл с собой, пообещав им бесплатную выпивку, но они занимались не едой, а украшением дома и расстановкой стульев и стола на заднем дворе, где мы и собирались отмечать. Однако от Тэхёна пользы было не больше, чем от Фэй — он, в основном, просто шатался по дому туда-сюда целый час и постепенно раздевался, жалуясь на невыносимую жару, поэтому сейчас стоял буквально в шаге от меня с голым торсом, поблёскивающим от пота, и в ультра-коротких шортах, больше смахивающих на плавки; его чёрные отросшие волосы были собраны в хвостик на макушке, который забавно торчал вверх, а на носу покоились жёлтые солнцезащитные очки, несмотря на то что он находился в помещении. У этого парня совершенно отсутствовало чувство стыда, потому что он скидывал вещи прямо на пол, а мне потом приходилось их за ним подбирать, но я решила промолчать на этот счёт. Чтобы привыкнуть к странностям друзей Чонгука, в особенности Тэхёна, нужно было запастись терпением. — Чего делаете? — спросил спокойно парень, словно из ниоткуда достав короткую травинку и поместив её между зубов. Я переглянулась с Чонгуком и тут же прикрыла своё красное лицо рукой. От Тэхёна исходил жар, который как будто можно было потрогать руками — пока Чимин таскал посуду с кухни, Ким, похоже, лежал на траве и загорал. — Тэхён, ты бы оделся, — усмехнулся Чонгук, вставая передо мной и заслоняя от Тэхёна. Тот в ответ удивлённо похлопал глазами и оглядел себя сверху вниз, пожав плечами. — Так жарко же. — Ты что, в плавках? — Нет, это шорты, — Тэхён покачал головой и, развернувшись полубоком, указал куда-то вглубь дома, — Чимин сходил в магазин за пивом, поэтому ты ему теперь торчишь деньги. — Чего?! Зачем он ещё купил? Вам что, мало? — Чон удивлённо приоткрыл рот и стукнул друга кулаком, но тот даже не обратил на это внимания. — Мы пригласили ещё народ, поэтому на всех не хватит. — Ким вытащил травинку изо рта и покрутил её пальцами, затем посмотрев на меня. — Надеюсь, ты не против, Джиу. Я мысленно прикинула, сколько человек Тэхён подразумевал под «народом». Изначально у меня было в планах отпраздновать в своём узком кругу друзей и знакомых, но, видимо, кто-то запереживал, что ему станет скучно. Вздохнув, я оттолкнулась от двери, к которой прижималась, и, обойдя Чонгука и потеснив Тэхёна, вышла в коридор, шлёпая босыми стопами по полу. — Не против, только не превращайте мой дом в свалку, — вынужденно согласилась я, незаметно бросив укоризненный взгляд на Чонгука, но тот только развёл руками. Похоже, со стороны Тэхёна такие сюрпризы входили в норму. — Я пойду к Фэй, пока она всех нас не убила. Махнув рукой двум парням, замершим у двери в комнату, я скорее пошла на голос подруги, которая уже ругалась вслух, вставляя между красочными эпитетами моё имя.

* * *

Вечеринка была в самом разгаре, когда на улице начало темнеть и немного похолодало; в воздухе по-прежнему летал пух, иногда оседая кому-нибудь на голову или прямо в рот, весь двор заполонила подвыпившая и веселившаяся молодёжь — большинство лиц я просто не узнавала и лишь неловко улыбалась, когда незнакомые люди обращались ко мне с поздравлениями. Кто-то играл в Твистер, который мама совершенно случайно, но очень кстати откопала в сарае день назад, когда затеяла генеральную уборку. Кто-то допивал остатки алкоголя, раскручивая пустую бутылку прямо на траве. Кто-то общался, сидя за столом с опустевшими тарелками. А кто-то, как я, бродил вокруг в поисках занятия. Я не особо хотела отличаться от всех остальных, особенно в свой собственный день рождения, поэтому стала потихоньку напиваться сразу после того, как Фэй поставила в центр стола торт со свечками и я загадала желание под всеобщие аплодисменты и крики. Поэтому меня покачивало, в горле чуть жгло, а живот странно урчал, требуя чем-нибудь закусить. Так что я, не убирая улыбки с лица, продвигалась прямиком на кухню, чтобы достать из холодильника упрятанные бутерброды — все остатки еды пришлось отнести в дом, как только наш стол окружили надоедливые мошки. Внутри было гораздо тише, лишь некоторые проводили время в доме, а не на улице, вместе с остальными. Фэй была инициатором игры в «Твистер» и визжала громче всех, когда не могла дотянуться рукой до зелёного круга под чьей-то ляжкой; Хосок, который пришёл с запозданием из-за работы, что-то усердно обсуждал с незнакомым мне парнем на диване в гостиной, включив негромко музыку на телефоне; Чимин мухлежом раскручивал девушек на поцелуи в «Бутылочке», а Тэхён лежал в ногах Хосока и обнимал приафигевшую от жизни Васаби, которая явно не желала быть гостем на моей вечеринке. Чонгука я нигде не могла найти вот уже полчаса, хотя до этого он не отходил от меня ни на секунду. Поправив сползшую с плеча ветровку, которую мне отдал Чонгук днями ранее и которая была длиной с платье, я распахнула холодильник и, схватив тару с бутербродами, поставила её на стол, затем наклонилась и стала есть прямо над тарелкой, забив на приличия и на то, что могла выглядеть странно из-за набитых под завязку щёк и прилипших к губам крошек. Мне не хотелось закончить вечер близким знакомством с унитазом, потому что я напилась на голодный желудок — из-за того что мы с Фэй долго простояли у плиты, я в течение дня не могла смотреть в сторону приготовленной еды, пока всё-таки не оголодала. Уловив движение в гостиной, я проследила взглядом за Тэхёном, который, не отпуская Васаби и прижимая её к голой груди, пошёл куда-то на задний двор, и почти взялась за второй бутерброд, как вдруг меня крепко обхватили из-за спины и я испуганно подавилась. Но тут же расслабилась, когда в нос ударил отпечатавшийся в голове запах, которым пропиталась и моя ветровка. Я повернулась к Чонгуку, судорожно пережёвывая остатки бутерброда во рту, и мило ему улыбнулась, заметив, с каким интересом он рассматривал еду на тарелке. Ещё в начале вечера я обратила внимание на то, что он, как и я, ничего не ел, кроме куска торта, и это меня задело — не зря ведь я старалась, — но Чонгук на моё ворчание отвечал улыбкой и качал головой. Поэтому, заметив голодный блеск в чужих глазах, я охотно поднесла хлеб прямо к его губам, но парень отодвинул мою руку и чуть отошёл, вставая рядом, а не сзади. Я смерила его обиженным взглядом и опустила бутерброд обратно на тарелку. — Не обижайся, — попросил ласково Чон, снова обнимая за талию и целуя в щёку, но я покачала головой. — И ты тоже не наедайся, пожалуйста. Нахмурившись, я вопросительно изогнула брови и осмотрела его с ног до головы. — Намекаешь, что я толстая и мне надо меньше есть? — фыркнула я, но парень тут же затрясся от смеха, виновато сложив руки вместе в молитвенном жесте и, видимо, осознав, как прозвучали его слова. — Нет, я имел в виду, что ты нужна мне ещё голодная, — изрёк он. Я всё равно ничего не понимала, но послушно отодвинула тарелку и привстала у стола боком. Чонгук отзеркалил мою позу и, облизнув губы, пробежался взглядом по моему лицу, продолжая улыбаться. После, мазнув костяшками пальцев мне под подбородком, он прищурился. — Пьяная уже, да? — но без упрёка в голосе. — У тебя лицо розовое и глаза блестят. — Сегодня мой день рождения, имею право, — усмехнулась я и тут же поднялась на носочки, опасно покачнувшись, но вовремя обняв парня за шею. Чонгук поймал меня за талию и послушно наклонился, когда я притянула его к себе, чтобы чмокнуть в лоб. Он погладил мою спину. — Кстати, ты так и не подарил мне обещанный подарок, — напомнила я, ткнув в чужую грудь пальцем. Чонгук согласно кивнул. — Поэтому тебя так долго не было? Ты за ним ходил? — Да, за ним. Ты готова? Парень взял меня за руку, заранее убрав тарелку с бутербродами в холодильник, и стал тянуть в сторону выхода из дома, но я притормозила и огляделась. — Мы куда-то уходим? — Да. — Но мы не можем, мы же у меня дома… — начала было я, но Чонгук снова сжал мою руку и пошёл вперёд, не обращая внимания на удивлённо повернувшегося в нашу сторону Хосока и вернувшегося в дом Тэхёна — слава богу, что всё ещё с Васаби. — Не переживай. Я попросил Фэй и Чимина присмотреть за домом, всё будет хорошо, — заверил он, но именно такого исхода я и боялась. Правда, благодаря алкоголю в крови, всё равно быстро расслабилась и охотно пошла следом за парнем, покрепче ухватившись за его руку. Как только мы покинули пределы дома, ступив на крыльцо и погрузившись в вечерние сумерки, я первым же делом заметила припаркованную у дороги машину, фары которой ярко горели вдоль дороги. Раньше её здесь точно не было, и водителя за рулём я тоже не обнаружила, несмотря на то что машина была заведена и соответствующе гудела. Сначала я даже испугалась, что это родители неожиданно вернулись домой раньше, а не на следующий день, как обещали, но эта мысль быстро отлегла, как только Чонгук осторожно подвёл меня к автомобилю с пассажирской стороны и открыл дверцу. — Я взял папину машину на вечер, — объяснил он, заглянув в мои недоумевающие глаза. Усмехнувшись, я послушно забралась внутрь, поудобнее усевшись на кожаном сидении. Пока Чонгук обходил вокруг, я быстренько огляделась, ничего интересного в салоне не обнаружив. — Так у тебя есть права? — спросила я с искренним любопытством и потрогала куколку с болтающейся головой под потолком автомобиля, которая затряслась, как только Чонгук медленно поехал вперёд. Заметив странное молчание вслед моему вопросу, я поджала губы и покосилась в сторону Чона, который криво улыбнулся и подмигнул одним глазом. — Меньше знаешь — крепче спишь, — только и сказал он, поэтому я поспешила пристегнуться. — Чонгук! — смеялась я, хотя в других условиях потребовала бы остановить машину, но алкоголь выполнял всю работу за меня. Я скрестила ноги вместе, уперевшись голым коленом в бардачок, и подпёрла голову рукой, которую, согнув в локте, поставила на окно, предварительно открыв его пошире и позволив прохладному ветерку развевать мои волосы. Первые несколько минут мы ехали в тишине, потому что на меня неожиданно навалилась усталость и я стала залипать на серую дорогу, которую можно было разглядеть только благодаря подсвечивающим фарам, а Чонгук смотрел строго перед собой, иногда покусывая заусенец на большом пальце или покручивая чёрную панамку на голове. Его клетчатая тёмная рубашка была расстёгнута на груди и теперь не скрывала текст татуировки, а летние джинсовые шорты плотно обтягивали мускулистые бёдра. Чонгук сидел в расслабленной позе, расставив пошире колени, но всё равно выглядел каким-то напряжённым или взволнованным. Повернув голову, я сначала пробежалась по парню взглядом, запечатывая в памяти его образ за рулём и мечтая прикоснуться к выглядывающим из-под панамки светлым волосам, а затем, широко улыбнувшись, склонилась над коробкой передач, уперевшись ладошками в мощную ногу Чона, и смачно поцеловала его в щёку. Мне не хотелось отвлекать его от дороги, но я не могла видеть его таким напряжённым. Верно расценив мой жест, Чонгук чуть вытянулся в спине и положил свою ладонь на моё колено. Сплетя с ним пальцы, я посмотрела за окно и прищурилась. — Куда мы едем? — спросила в нетерпении, желая знать всё заранее. Но Чонгук потряс головой. — Ну скажи! Скажи! Скажи-и-и! — Нет, Джиу, — фыркнул беззлобно он, царапнув моё колено. — Сама скоро поймёшь, — тем не менее, дал подсказку Чон, и я догадалась, что мы ехали куда-то, где уже бывали. Вариантов было немного, а через некоторое время, вытянув шею и внимательно приглядевшись, я поняла, что мы и правда подъезжали к дому, где жили бабушка и дедушка Чонгука. Теперь волноваться начала я, почему-то решив, что Чон собрался познакомить меня со своими стариками, хотя мы встречались всего ничего — от силы пару дней. Пьяный мозг стал подкидывать в голову картинки того, как я, в мини-платье и с потёкшим макияжем, стояла перед улыбающейся бабушкой Чонгука, у которой были такие же большие белые зубы, как у него. Вот это была бы неловкая встреча. Неосознанно начав причёсываться пальцами, я хотела спросить у парня, что он задумал и что у него за подарки такие дурацкие, но мы уже проехали мимо дома, свернув на обочину через несколько метров. Прежде чем я успела что-либо сказать, Чонгук вышел из машины, расцепив наши руки и тихонько хлопнув дверью. Всё ещё пребывая в немом непонимании, я выскочила следом, одёргивая юбку платья, которая задралась а-ля Мерилин Монро при дуновении ветра, но Чонгук этого не заметил — он подошёл к багажнику, открыл его, взял что-то достаточно крупных размеров и тут же закрыл, затем обошёл машину и встал около меня, с улыбкой протянув руку. Я решила полностью ему довериться и ухватилась за локоть, зашагав следом за Чонгуком куда-то в высокие заросли. Будь Фэй на моём месте, она бы обязательно пошутила насчёт того, что Чонгук привёз меня в лес, чтобы убить, а в руках у него была лопата, чтобы потом закопать труп, но рядом с Чоном я чувствовала себя в безопасности и поэтому даже слепо ступала по заросшей землёй, зная, что если я запнусь и начну падать, то он меня поймает. Или же я просто была пьяна и не чувствовала никакого подвоха в сложившейся ситуации. — Осторожно, — попросил Чонгук, когда я упёрлась носком в какой-то булыжник. Благодарно кивнув, я переступила через препятствие и немного прибавила шагу, пока, отодвинув от лица низкие ветки деревьев, не поняла, что оказалась на том самом цветочном поле. Первым делом я посмотрела на раскинувшееся у меня над головой тёмное небо, в котором сияли и переливались оттенками жёлтого звёзды; их было так много, что у меня на секунду закружилась голова. Но, опустив взгляд пониже, я с удивлением обнаружила посреди цветов расстеленный плед, поверх которого стоял небольших размеров старомодный магнитофон, несколько флуоресцентных палочек, которые светили ярким розовым цветом, и что-то ещё, в чём я чуть позже разглядела букет, когда Чонгук подошёл и подобрал его в руки, протягивая в мою сторону. У меня чуть не взорвалось сердце. — Фэй рассказала мне, что ты не любишь банальные свидания в кафе и кино и что тебе нравится проводить время на природе, так что… О, и ещё, я знаю, что ты предпочитаешь есть еду только домашнего приготовления, поэтому, — он присел, подхватив в руки плетённую корзинку, которую нёс и уже успел поставить на плед, у своих ног, — я кое-что нам приготовил. Ну, вернее, мне помогла мама. — Он рассмеялся и почесал затылок, затем прикрыл свободной ладошкой ухо, словно очень нервничая и пытаясь скрыть его красноту. Таким я видела его впервые. Сделав шаг ко мне, Чонгук ещё раз протянул букет, и я неуверенно приняла его, не отрывая от парня глаз. — Я сам нарвал этих ромашек в саду у бабушки, и она показала мне, как правильно собирать букет, поэтому, хочешь не хочешь, всё моё семейство уже про тебя знает. О, и да! — Он покрутил головой, указав пальцем на розовые палочки, которые его самого делали розовым. — Я сначала хотел заставить здесь всё свечами, чтобы было романтичнее, но лесной пожар как-то не вписывается в понятие «идеального свидания»… На пару секунд повисло молчание, во время которого Чонгук облизывал губы и следил за моей реакцией. Но я до сих пор не могла поверить в то, что видела, поэтому молчала, перебирая пальцами белые лепестки ромашек. — Я понимаю, что в этом нет ничего особенного, но я подумал — мы ведь с тобой только начали встречаться, любая возможность побыть наедине для нас кстати, чтобы мы узнали друг друга получше, и… Не дав ему договорить, я сделала широкий шаг вперёд, уткнулась носом в чужую грудь и сделала глубокий вдох, а затем обвила одной рукой его за талию, осторожно опустив букет вниз, чтобы не помять. Чонгук сначала растерялся, но скоро обнял меня в ответ, мягко поглаживая плечи через ветровку. Я чувствовала, что у меня от вспыхнувших в груди чувств выступили слёзы, но усиленно их сдерживала, сжимая глаза и не желая замарать рубашку Чона соплями. Потеревшись лицом о его тёплое тело, я медленно подняла голову и упёрлась подбородком ему между рёбер; парень смотрел на меня в ответ и ласково поглаживал по голове. — Спасибо, Чонгук, — прошептала я. Осторожно поднявшись на носочки, я обхватила его лицо свободной рукой. — Это самый лучший подарок. На последовавший после этих слов поцелуй Чонгук ответил с улыбкой на губах. Я хотела зацеловать его целиком, чтобы он понял, насколько я была тронута тем, что он устроил всё это для нас. Кому-то это могло показаться мелочью, а я с каждой секундой всё крепче сжимала букет ромашек, украшенный декоративной ленточкой, как сжимались у меня внутренности от переполнявших эмоций. Но он первым разорвал поцелуй, я вопросительно изогнула брови. — Даже лучше, чем этот дурацкий булыжник? — вдруг спросил Чон, кивнув на подвеску, которая покачивалась у меня над грудью. Опустив голову, чтобы посмотреть на чёрный камешек, я рассмеялась, но решила из вредности ничего не отвечать, вместо этого приставив к носу букет и вдохнув аромат любимых цветов. — А когда ты успел с Фэй поболтать? — осенило меня, и я, покачнувшись на носочках, уставилась на Чонгука, который уже уселся и открыл корзинку, принявшись выкладывать разные вкусности на плед. У меня моментально рот наполнился слюной, поэтому я поспешила сесть рядом. — Пока кто-то был очень занят на работе, — хмыкнул парень, и я обиженно, но легонько стукнула его букетом по голове, ловко выхватывая из чужих рук рисовый пирожок. Этот вечер из отличного быстро стал потрясающим, и я так громко смеялась, пока Чонгук рассказывал весёлые истории из своей жизни под льющуюся из магнитофона музыку, что у меня покалывало в боку и болели щёки; он подкармливал меня палочками вкусной едой, из-за которой я блаженно стонала и моментально позабыла про недоеденные бутерброды, которые беспокоили меня всю дорогу до сюда — теперь-то мне стало ясно, зачем Чонгук просил меня не наедаться. Когда мы не ели, мы постоянно целовались, а потом снова ели, передавая друг другу еду ртом в рот, на что я сначала в шутку фукала, а затем стала первой лезть к Чонгуку с зажатой между зубов спаржей. Не хватало только спагетти с фрикадельками, чтобы почувствовать себя Леди и Бродягой. Но ещё больше мы просто разговаривали, делились друг с другом планами на будущее, рассказывали про первые поцелуи, первые свидания, обсуждали интересы и даже сравнивали линии на наших ладонях, смеясь с того, что моя линия ума была короче, чем у Чонгука. В определённый момент я перебралась с другого конца пледа под бок Чонгуку и, положив голову ему на плечо, вырисовывала пальцем странные узоры на его ляжке, а Чон, в свою очередь, гладил мою лодыжку и тепло улыбался. Алкоголь выветрился из головы, и мне стало легче и заметно лучше — я винила в этом сладкие поцелуи Чонгука. Даже когда мы просто молчали и сидели рядом, смотря на море из цветов, я чувствовала себя уютнее, чем в собственной комнате. Мне было ужасно хорошо и спокойно. И я хотела, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось, чтобы мы с Чонгуком могли сидеть вот так, вместе, всегда, каждый день, именно на этом поле, среди самых красивых цветов, с вкусной едой в корзинке и с его рукой на моих ногах. Когда флуоресцентные палочки практически одновременно потухли, мы сменили положение на лежачее и теперь крепко прижимались друг к другу — я забросила одну ногу на Чонгука, а руку положила на его грудь и лениво поглаживала пальцем татуировку; Чонгук же, вытянувшись во весь рост, приобнимал меня одной рукой, а другую раскинул на пледе. Мы смотрели в усыпанное звёздами небо и искали разные созвездия, превратив это в соревнование. Смеясь Чону в шею, я снова и снова тыкала пальцем в найденные созвездия, на что парень тяжело вздыхал и обиженно дул губы. — Никогда не умел искать их, — изрёк он, в конце концов, и обессиленно взмахнул ногой, снова уронив её на землю. — А у меня на щеке есть созвездие Большой медведицы, — объявила я. Он удивлённо взглянул на меня и стал что-то искать глазами, но я рассмеялась и, чуть извернувшись на месте, повернулась к нему левой щекой, демонстрируя свою россыпь из семи родинок. Ткнув в каждую пальцем и проведя воображаемые линии, Чонгук вдруг охнул и согласно кивнул. — И как я раньше не заметил, — цокнул он и провёл языком по нижним зубам, за чем я проследила глазами. Пока Чон ещё что-то говорил, я бегала взглядом по его лицу, остановившись на маленькой родинке прямо под его губами. Подтянувшись вверх на локтях, я склонилась над ним, отчего мои волосы свалились на бок, попав Чонгуку по лицу, но он смешно от них отмахнулся и собрал большой ладонью, заправив прямо мне под платье, чтобы они не сыпались. — А мне твои родинки нравятся больше, — выдохнула я и поцеловала его точно в родинку. Нам понадобилось лишь ещё раз посмотреть друг другу в глаза, чтобы одновременно дёрнуться за поцелуем, но я недовольно замычала, потому что мы столкнулись не только носами, но и зубами. — Прости… — тихо фыркнул Чонгук, целуя более осторожно. Его рот скользнул по моей верхней губе, а я стала посасывать его нижнюю, с наслаждением закрыв глаза и сложив руки на широкой груди. Между нами не было какого-либо расстояния, мы дышали одним воздухом и выдыхали друг другу в рот; я чувствовала всем своим телом каждое его движение, а губами ловила отрывистые стоны, которые раздавались из горла Чонгука и растворялись в шелесте нашей одежды. Перебравшись прямо на него, как я уже привыкла это делать, я стала целовать требовательнее, подключив к делу язык и проведя им по нёбу Чона. Он в ответ ухватился дрогнувшими руками за мой зад, вжимая пахом в своё бедро. Я бесстыдно лежала на нём с раздвинутыми ногами, несмотря на то что была одета в платье, и плавно двигалась, первая начав призывно потираться. Губы нещадно жгло от испытываемого удовольствия, а язык настойчиво сталкивался с языком Чонгука, переплетаясь, поглаживая. Я разорвала поцелуй только однажды — когда он перевернул нас, оказавшись сверху, а меня подмяв под себя, но сразу же вернулся к моим губам, лизнув их языком и подталкивая сделать то же самое. Ко мне снова вернулась способность краснеть, которая временно пропала из-за алкоголя в крови, поэтому я густо залилась краской, когда он обхватил мягкими губами мой язык и стал его посасывать — между ног запылало, и я чувствовала, что моё бельё становилось всё более влажным с каждой прошедшей секундой. А Чонгук специально добавлял трения между нами, выбивая воздух из лёгких и заставляя дрыгать ногами на пледе. С жадным нетерпением он стянул с меня ветровку, оставляя лежать с голыми плечами, и положил одну ладонь на грудь, несильно её сжимая, но достаточно, чтобы я выгнулась под ним и вцепилась пальцами в короткие волосы, умоляя о большем. И Чонгук сделал это снова, целуя меня в шею. Я ответно пыталась поцеловать его в ухо, но у меня не получалось дотянуться, из-за того что Чон прижимал меня к земле. Скрестив лодыжки у него за спиной, я подалась тазом вверх, направляя парня, но он и сам всё понимал. Заползал пальцами мне под платье и мял бёдра, вылизывая шею и заставляя сходить с ума от фейерверка нахлынувших чувств: я впервые не боялась близости с парнем, впервые сама этого искренне хотела и подавалась навстречу, заставляя нас обоих дрожать от прошибающего желания. Целовала грязно и мокро, сгорая от ощущения его языка на моём языке. И всё яростно пыталась развязать верёвочки на подобии корсета у платья, который скрывал мою тяжело вздымающуюся грудь. Чонгук охотно вцепился зубами в молочную кожу под ключицами, как только я расправилась с грёбанными верёвочками и, жутко красная и мокрая от пота, распахнула ткань на груди, выставляя на обозрение чёрный шёлковый лифчик. Но когда я стала пытаться проделать то же самое с ремнём на его шортах, он внезапно остановил мои руки, прижав их к земле, и застонал от недовольства вместе со мной. Я сдула мокрую чёлку со лба и уставилась тупым, ничего не понимающим взглядом Чону в глаза. — Что? Что такое? — протараторила я, неловко подёргав руками в некрепкой хватке Чонгука. Он качнул головой и попробовал отодвинуться, но я прижала его обратно скрещенными ногами. — Эм… Мы не можем, — выдохнул он, хотя я видела, что его глаза потемнели прямо как у меня и что его как будто бил озноб, хотя это всего лишь было такое же дикое желание избавиться от всей одежды и, наконец-то, по настоящему прикоснуться друг к другу. — Ты издеваешься?! — я наморщила нос и, опустив взгляд, посмотрела на его топорщившуюся ширинку, которая говорила об обратном. Но он ещё раз тряхнул головой. — Нет, просто у меня нет с собой презервативов. Почти минуту я лежала в шоке и переваривала сказанное, а затем начала громко смеяться, наконец-то освободив руки и положив их на дёргающийся в приступе смеха живот. Чонгук, всё ещё стоя на локтях надо мной, закатил глаза и сердито уставился куда-то в сторону, но я даже в темноте разглядела то, что у него смущённо покраснели щёки — во второй раз за всё время нашего знакомства. Наверное, будь я на его месте, я бы тоже покраснела и обиделась на смеющегося, но я просто не могла поверить в то, что мы почти переступили черту и сделали то, к чему вели все наши действия вплоть до сегодняшнего дня, но у него не оказалось презервативов. — Скажи, что ты шутишь? — попросила я, перебиваясь на смех и стирая с глаз слёзы. Положив одну ладошку на грудь Чонгука, я похлопала его и призвала посмотреть на меня. — Нет, я правда не брал их, — возмущённо фыркнул Чон, отпрянув и усевшись на колени. Я поднялась следом, даже не стараясь прикрыть распахнутое платье, всё равно стесняться уже было нечего. Но, глядя на чужой вспотевший лоб и розовые щёки, вдруг сама начала краснеть, а потом почувствовала разлившееся в животе тепло. Было странно думать, что Чонгук и правда привёл меня сюда, устроил это свидание и при этом не строил никаких надежд на то, что после я охотно раздвину перед ним ноги — хотя на самом деле так и произошло. В первую очередь о своих бывших парнях я помнила именно то, что они все, как один, хотели только секса со мной — пускай не всегда они об этом говорили открыто и прямо, но это было ясно и по простым прикосновениям, по взглядам. И их было невозможно остановить, даже когда я сама изъявляла нежелание. Свидания всегда были именно прелюдией, а не поводом узнать меня получше. С Чонгуком всё было наоборот — это я чувствовала себя ошалевшим от похоти парнем, которого обломали, а Чонгук выглядел сомневающейся девственницей, сидя с опущенной головой. Хотя я прекрасно знала, что он был далеко не девственником и обладал большим опытом, чем я. — Чонгук! — в сердцах выпалила я, подогнув ноги на пледе, и скрыла улыбку за ладошкой. Но Чон понял это по-своему: окинув меня вопросительным взглядом, он сначала нахмурился, а потом, посмеиваясь, почесал затылок. — Джиу, ты извини, но, хотя ты мне сильно нравишься, я всё-таки за безопасный секс… — сначала я не поняла, говорил он это всерьёз или просто прикалывался, но парень хрюкнул носом и я стукнула его по плечу, тут же цокнув языком вдогонку. — Дурак, — буркнула обиженно я. К этому времени на улице стемнело окончательно и мы сидели в почти что кромешной темноте и молчании, каждый думая о своём. Я испытывала удушающее неудовлетворение и зуд между ног и с подрагивающими ресницами смотрела на Чонгука в осознании, что ужасно хотела его — целиком и полностью. Но ничего не могла поделать с той дурацкой ситуацией, в которой мы оказались. Наверное, через несколько лет мы бы просто посмеялись над этим воспоминанием о неудавшемся сексе в мой день рождения под открытым небом, усыпанном красивыми звёздами. Но сейчас мне хотелось расплакаться от обиды и несправедливости, пусть это и было глупо. Чонгук выглядел растерянным не меньше меня: царапая пуговички на рубашке, он смотрел на мои голые ноги и покусывал губы. Когда же мне надоело молчать и ждать неизвестности, я открыла рот, но Чон вдруг поднял указательный палец вверх и широко улыбнулся. — Вообще-то, я знаю, где их взять, — он снова фыркнул от смеха, хлопнув в ладоши, будто это было действительно смешно. — Предлагаешь ехать в магазин? — Я посмотрела на него исподлобья, представляя себе картину, как два взъерошенных, красных и мокрых от возбуждения подростка стоят у кассы с пачкой презервативов и счастливо улыбаются не впечатлённой продавщице. Чонгук первым встал на ноги и поправил свою одежду, следом протянув руку мне, которую я с некоторым подозрением приняла. — Нет, мы их бесплатно возьмём в доме моих стариков, — изрёк Чон, словно это было совершенно нормально, и быстро стал убирать остатки еды в корзинку, присев обратно на корточки. Я, подавившись воздухом, широкими глазами уставилась на его затылок и очень медленно переваривала услышанное. — Что? Ты предлагаешь одолжить презервативы у твоего дедушки или что? — покраснев до ушей, я взяла из рук Чонгука ветровку и скорее накинула на себя, застёгиваясь по самое горло. Чонгук громко рассмеялся и достал из кармана телефон, после включив на нём фонарик и посветив мне прямо в лицо, из-за чего я недовольно сощурилась. — Нет, Джиу. Но у них дома найдётся парочка, припрятанных мной. Я тут же помрачнела и скрестила руки на груди, неловко отведя взгляд в сторону. — Даже знать не хочу, зачем тебе могли понадобиться презервативы в их доме. — Ну, они очень крепко спят… — Стой! Нет! Не надо! — воскликнула я, затыкая парню рот собственными руками, но Чонгук со смехом увернулся и аккуратно прижал меня к своей груди. — Да шучу я, шучу, — улыбнулся он, наклонившись, чтобы чмокнуть в щёку. Оттолкнув его от себя, я ещё раз поправила платье и ветровку, затем привела в порядок волосы и, потоптавшись на месте, повернулась в ту сторону, откуда мы пришли. — Всё, идём, — как можно равнодушнее обронила я, первой направившись по мягкой земле вперёд. — Что, так не терпится? — крикнул вдогонку Чонгук и помаячил позади меня фонариком, вскоре догнав и обняв за шею. Мы не боялись оставлять все свои вещи прямо там, на поле, потому что вокруг всё равно не было ни души и время перевалило за одиннадцать часов. Поэтому, преодолев высокую траву и деревья во второй раз, мы вышли за ручку на пустую дорогу и быстрым шагом пошли в сторону уже известного мне дома — хотя мы не говорили этого вслух, но оба хотели расправиться с возникшей задачкой как можно скорее, чтобы затем вернуться к тому, на чём были прерваны вынужденными обстоятельствами. Мы даже не разговаривали особо всю дорогу и не смотрели друг на друга, просто держались за руки и шаркали подошвой обуви по земле. Но когда стали приближаться к ограждённой забором территории, я вдруг заволновалась из-за того, что бабушка и дедушка Чонгука могли подумать, увидев нас, таких помятых и недовольных, на пороге своего дома посреди ночи. Поэтому я схватила парня за руку, чтобы удержать его от стука в дверь, но он не обратил внимания и постучался три раза, после свесив руку вниз и с гордой улыбкой поглядев на меня. — Что? — вздохнула я, сунув руки в карманы ветровки. — Ты им понравишься, — кивнул Чонгук, ласково заправив прядь волос мне за ухо. Усмехнувшись, я отодвинула его руку и постучала ногой по крыльцу. — Позволь напомнить, что мы с тобой пришли сюда не с семьёй твоей знакомиться, как все нормальные люди, а за резин… Но договорить я не успела, потому что входная дверь торопливо открылась — даже слишком торопливо для дома, где живут два пожилых человека — и в проём высунулась седая голова, украшенная бигудями. Я моментально подобралась, вытащив руки из карманов, и растерянно забегала глазами по морщинистому лицу женщины приятной наружности, которая охнула, увидев своего внука. — Чонгук, милый мой! — рассмеялась она, сложив ладошки вместе, а затем подалась вперёд, чтобы обнять парня и погладить по голове. — Дед тебе по шее даст за то, что открываешь дверь, не спросив, кто там, — фыркнул беззлобно Чон и сам расплылся в улыбке, обнимая бабушку в ответ. Когда я случайно шаркнула туфлей по крыльцу, оба повернули голову в мою сторону, а я зарделась до ушей. — Ба, это Джиу. — Я догадалась, что это она, — мягко улыбнулась старушка и, осмотрев меня с ног до головы, пошире распахнула дверь. — Заходите же, заходите! — Мы ненадолго, я только заберу кое-что из своей комнаты, и мы пойдём, у Джиу ведь день рождения, — сразу же оправдался Чон, сбрасывая обувь и убегая на второй этаж, а меня оставляя один на один со своей бабушкой, за что я мысленно обматерила его. Уперевшись смущённым взглядом куда-то в стену, я даже не думала осмотреться и изучить дом — смотрела строго перед собой, изогнув губы в подобие улыбки. Бабушка Чонгука, имя которой я не знала, тоже молча стояла и наблюдала, улыбаясь. Её мужа нигде не было видно, и я решила, что он уже спал. — Так и знала, что где-то уже видела тебя, — именно так она прервала молчание, отчего я вздрогнула и, сначала поведя бровью, с улыбкой кивнула. — Правда? Где? — Да, у Чонгука на стене висит твоя фотография, причём уже достаточно давно, — рассмеялась старушка и, потянувшись ко мне, сжала руку своими тёплыми ладошками. — Ты ему очень нравишься, милая. Разумеется, я густо покраснела и, поджав губы, ещё раз кивнула, сделав в голове пометку, что нужно было спросить у Чонгука, что за фотография висела у него в комнате. — Жаль, что вы так поздно пришли. Посидели бы за столом и познакомились, как полагается, — вздыхая и качая головой, выговорила старушка, отпустив мою руку, а затем отошла нелёгким шагом в сторону и опёрлась на стену плечом. — Но, думаю, вам не до нас совсем, да? — Кажется, спрашивала она безо всякого скрытого намёка, но я всё равно ощутила огромный стыд и поспешила отвести взгляд. — Как-нибудь в другой раз, спасибо вам… — пробормотала я, мысленно умоляя Чонгука наконец-то появиться. И он появился — перепрыгивая через ступеньки, приземлился на деревянный пол прямо передо мной и, незаметно подмигнув, быстро обул кроссовки. Затем разогнулся и чмокнул бабушку в щёку, над чем та задорно посмеялась. — Мы побежали, ба, прости, что побеспокоили, — Чонгук поклонился, и я последовала его примеру, завесив волосами лицо. — Ничего, ничего, вы, главное, заходите когда-нибудь к нам ещё. И, Джиу, — я уже хотела выбежать за дверь, как меня снова перехватили за руку, — с днём рождения, милая. — Спасибо! — снова поклонившись, я улыбнулась и почувствовала, что Чонгук прихватил меня одними пальцами за ветровку, потянув на себя. — Приятного вечера, — добавила старушка, как бы между прочим, но буквально ударила меня под дых, отчего я снова вспыхнула и пулей выскочила на улицу, обогнав Чонгука. Как только дверь за нами захлопнулась, я прижала руки к щекам и закрыла глаза, топая ногами на одном месте. Мне было до ужаса стыдно вот так заявляться в чужой дом, да ещё и смотреть в искренние, добрые глаза и думать лишь о том, как бы Чонгук скорее достал для нас презервативы, чтобы мы пошли и… — Чего ты такая красная? Моя бабушка что-то сказала? — смеялся Чон, встав передо мной. — Мне кажется, она всё поняла… — абсолютно убито пробурчала я и макушкой уткнулась ему в грудь. — Расслабься. Она у меня мировая женщина и в любом случае ничего плохого не подумала, — Чонгук пожал плечами и похлопал меня по спине. Отпрянув, я сгорбилась и пошла вперёд. — Удивительно, что ты так не смущаешься, когда мы с тобой целуемся. Что за боязнь чужих бабушек, Чхве Джиу? — донеслось мне в спину в качестве шутки, но я покачала головой. — Мне срочно нужно охладиться. А ещё лучше — утопиться. Мы поняли друг друга без лишних слов и направились прямиком на пляж. Спустились по склону, на удивление, быстро, и Чонгуку даже не пришлось мне помогать, потому что я сама уверенно неслась вперёд, умудрившись не запнуться о что-нибудь в темноте, а как только мои ноги опустились в песок, я счастливо сбросила туфли, которые уже начали натирать ноги, и пробежала трусцой до самого берега реки, осторожно пробуя воду пальцами. Убедившись, что она хоть и остыла, но всё равно была тёплой, я прошла дальше, пока покачивающиеся волны не защекотали мои стопы. Чонгук же замер посреди пляжа, сунув руки в карманы шортов и уставившись в мою спину умиротворённым взглядом, который я чувствовала даже затылком. Но я не оборачивалась, вместо этого сосредоточилась на воде, которая плескалась подо мной и ласкала слух. Глаза смотрели выше, на сиявшую в небе луну, которая в этом месте светила ярче, чем на поле, отражаясь от воды, а поэтому мы не нуждались в фонарике. Внутри меня наконец-то поселилось спокойствие. Вперемешку с приятным волнением. Я ждала того, о чём знали только мы с Чонгуком. Вокруг не было ни души, потому что было уже поздно, но я была уверена, что час назад здесь кто-то купался, потому что на мокром песке ещё виднелись следы, которые медленно смывала вода, унося за собой по мелким крупицам в реку. Медленно выдохнув через нос и облизнув пересохшие губы, я почти невесомо прикоснулась к замку на ветровке и осторожно потянула его вниз, вздрогнув при первом звуке расходящейся молнии. Подоспевшая волна ещё раз омыла мне ноги, заставив покачнуться, и я только сейчас заметила, что стопами проваливалась в мокрый песок. Поморщившись, тряхнула головой и быстренько смыла налипшую грязь, затем провела ладонью по волосам и повернулась через плечо, сталкиваясь взглядами с Чоном, который следил за каждым моим движением. Я сглотнула. Смотря на то, как его волосы развивал ветер вместе с полами рубашки, при каждом дуновении оголяя полоску плоского живота, как он почти незаметно наклонялся взад-вперёд в ожидании и даже нетерпении, как он улыбался уголками губ, как отрывисто дышал, как топорщил пальцы в карманах… Я смотрела и не могла налюбоваться. А ещё понимала, что мои чувства снова взяли надо мной верх. Я не знала, что это было — любовь к человеку, который за считанные дни смог заполнить меня собой изнутри, или простая похоть, вызванная атмосферой и настроением, а может, и то, и другое, смешавшееся в одно, ранее мне не известное чувство. Но зато я знала, что больше не могла сопротивляться. Я развернулась, оставляя дорожку из свежих следов на мокром песке. Скинула с себя ветровку, оставшись в коротком платье. Ускорила шаг, пока не начала бежать, раскидывая тёплый песок в стороны. Сделала рывок, растянув губы в улыбке. И упала прямо на Чонгука, который успел только поймать меня за талию, прежде чем мы оба рухнули вниз. Не дав ему опомниться, я впилась поцелуем в податливые губы и стала разгорячённо и по-разному их сминать, не позволяя парню перехватить инициативу. В это же время залезла чуть влажными ладошками под рубашку, из-за чего он дёрнулся и коротко простонал, испугавшись холода. Я стала водить ногтями по его животу, ощущая дорожку из коротких волосков, которая скрывалась под пряжкой на ремне. Чонгук в ответ задрал подол платья, обнажая меня ниже пояса и задорно поглаживая по ягодице. Выгнувшись в спине, я прижалась к нему всем телом и укусила за губу с довольной улыбкой, а затем резко отодвинулась и раскрыла одним движением рубашку, разбросав серебряные пуговицы на песке. Я видела, что Чонгук открыл рот, чтобы что-то сказать по этому поводу, но не позволила ему, прижавшись губами к голому мужскому торсу и расцеловывая место под татуировкой, а затем ниже, и ниже, и ниже, пока он не остановил меня, ухватив за плечо, и не потянул обратно наверх, толкнув мой нос своим и требуя поцелуя. Я охотно повиновалась, облизнув чужой язык, но руками полезла к шортам и зазвенела ремнём. Мне нравилось слышать этот звук, но руки двигались всё быстрее и быстрее, чтобы скорее вытянуть его из каждой петли и бросить куда-нибудь подальше; когда мне это удалось, я опустила голову, случайно стукнувшись лбом о чужой подбородок, и взялась за пуговицу на шортах. Но Чонгук, видимо, решил, что с меня хватит — надавив мне на плечи, он вынудил лечь на спину и привстал передо мной на коленях, самостоятельно расстёгивая и снимая шорты, которые за ненадобностью улетели в кусты. От моих глаз не скрылось проступившее на боксерах Чона влажное пятно, и я судорожно сглотнула, собрав ладонями песок. Ко мне вернулось волнение, и вперемешку с возбуждением оно творило что-то невероятное: я сама ластилась к мужским рукам, шепча под нос имя Чонгука, на которое он отзывался горячим дыханием мне в шею, когда улёгся сверху. Взявшись за загривок его волос, я удовлетворённо простонала, обрадовавшись тому, что до этого развязала все узелки на платье, а поэтому Чонгуку было где разгуляться, чем он и воспользовался, влажно целуя ложбинку между грудями. Подхватив их ладонями, он теснее прижался ко мне и сделал одно поступательное движение вперёд, на что я постаралась пошире раздвинуть ноги. — Сними уже с меня платье!.. — попросила я и тут же ойкнула, потому что Чон явно не хотел заставлять ждать: моментально подхватив под мышками, помог мне сесть, а затем схватился за край платья и настойчиво потянул его вверх. Я послушно задрала руки, на несколько секунд потеряв связь с реальностью из-за своих волос и запутавшейся ткани платья, но затем облегчённо выдохнула, когда ощутила прохладный ветерок, который пробежал по моей теперь уже голой спине. Снова схватившись за затылок одной рукой, другой — обхватив за спину, Чонгук аккуратно положил меня на песок и поцеловал. Мы дрожали, как умалишённые, потому что теперь соприкасались голой кожей и чувствовали друг друга всем телом. У меня от этого коктейля из ощущений закатывались глаза и постоянно дёргались ноги. Целовались мы мокро и развязно ещё какое-то время, привыкая друг к другу, но Чонгук первым устал ждать, а поэтому скользнул по животу вниз, пока не коснулся моей плоти через бельё, надавив пальцем между половых губ и проведя им вверх-вниз, вызвав у меня стон. Ухватившись за широкие плечи, я повиляла тазом и попросила его повторить, что Чон охотно сделал, следя за моим краснеющим лицом блестящими глазами. И он сделал так ещё несколько раз, заставляя постанывать в голос и упиваясь моим болезненно-наслаждающимся выражением лица. Одурманивающий жар достиг даже макушки головы, расползаясь от центра возбуждения по всему телу равномерно; меня словно бил электрический ток, и мне хотелось ещё, и ещё, и ещё. Я сама подставлялась под движения парня, пока он не убрал руку с улыбкой и не поцеловал меня мягко в губы, уперевшись своей эрекцией в бедро. Он наклонился к уху, полоснув его горячим дыханием, и провёл поджатыми пальцами по моим бокам, после зацепившись ногтями за пояс трусиков и намереваясь их снять. — А ведь ещё двадцать минут назад ты так мило краснела… — прошептал парень, за что сразу же получил кулачком по плечу, и рассмеялся. Я посмотрела на него из-под бровей, почувствовав подобравшуюся к ушам краску. — Меньше разговоров, больше дела, — процедила сквозь сжатые зубы, чем, кажется, раззадорила Чонгука, потому что он сдёрнул с меня нижнее бельё, в порыве случайно шлёпнув эластичной резинкой по нежной коже. — Упс, прости! — хохотнул он и немного отодвинулся, чтобы помочь мне снять с ноги зацепившиеся трусы. Я сглотнула и притянула его обратно, мне было неловко от того, что теперь он мог, при желании, рассмотреть меня, хотя никогда не стеснялась своего тела или наготы. Но взгляд Чонгука слишком пробирал до костей. Да и вообще всё в Чонгуке было слишком. Он слишком нежно расцеловывал верхушки моих грудей, когда ловким движением двух пальцев расстегнул застёжку бюстгальтера, оставив меня полностью голой. Он слишком долго избавлялся от собственного белья, потому что пытался сделать это одной рукой, второй продолжив двигать в районе моего клитора. Слишком медленно проникал внутрь двумя пальцами, чтобы растянуть и подготовить. Слишком чувственно смотрел мне то в глаза, то на приоткрытый рот, с которого ловил стоны своими губами. Он делал мне слишком приятно и слишком хорошо одними только пальцами. Я готова была выть волком. Разум словно покинул тело, оставив вместо меня клубочек напряжённых нервов, которыми Чонгук умело игрался, надавливая на самый центр наслаждения. Когда ему самому стало невозможно терпеть, Чон тепло поцеловал уже опухшие губы, на что я ответила ему с должной страстью, и аккуратно высунул пальцы, успев за то время, пока удовлетворял меня руками, натянуть на стоявший член презерватив. Не прерывая поцелуя, он подхватил большими руками меня под ягодицы, чуть приподняв над песком, и наконец-то вошёл, сначала наполовину, а затем, когда мы с ним встретились взглядами и одновременно выдохнули, заполнил меня полностью. Наверное, в этот момент даже наши сердца забились в такт друг другу. — Боже мой… — одними губами произнесла я, просунув руки под мышками Чонгука и крепко обхватив его плечи со спины. Чон придержал одну мою ногу и поднял её, заставляя болтаться в воздухе с каждым поступательным движением взад-вперёд. Я ездила на песке, не замечая этого, но зато ясно ощущая двигающегося внутри меня Чонгука, который тихо, едва слышно постанывал мне на ухо, наклонившись к самому плечу. Его стоны больше напоминали болезненные вздохи, но по тому, как его спина покрывалась мурашками, я определила, что ему было в равной степени хорошо, если не лучше. Хлопки двух подающихся навстречу друг другу тел, стоны и плеск воды заполнили пляж, и любой, кто любил ходить купаться поздним вечером, мог бы увидеть нас с Чонгуком, но это никого не останавливало — наоборот, с каждым новым стоном мы двигались всё быстрее и быстрее, а я всё сильнее царапала спину Чонгука, оставляя красные полосы на его коже. Я не могла открыть глаза, даже если бы захотела, потому что они постоянно закатывались назад, но я всё равно ощущала на себе пожирающий взгляд Чона, от которого между ног невыносимо сводило. И я едва ли не закричала, когда Чонгук двинулся внутри меня особенно резко и привстал на коленях, чтобы занять более удобную ему позицию: он согнул мои ноги, навис надо мной, уперевшись локтями в песок и сцепив пальцы на затылке, и теперь просто вбивался в меня, двигая одним только тазом под другим углом. Такая перемена не осталась незамеченной — я выгнулась в спине, приподнявшись над песком и столкнувшись с Чонгуком носами, на что он отреагировал коротким поцелуем в губы, и снова рухнула вниз, почувствовав, как мне на грудь капнул скатившийся по мужскому подбородку пот. Немного приоткрыв глаза, я в сердцах простонала, так как поняла, что уже была близка к разрядке. Поэтому я положила ладонь на шею Чонгука, немного её сжав, и стала подмахивать ему бёдрами. Одна. Две. Три. Минуты, казалось, тянулись целую вечность. В животе внутренности связались в тугой узел, ноги беспорядочно елозили по песку, образуя неровные горки и маленькие ямки, по лицу скатывалась влага, которая смешивалась с потом Чонгука, когда он прижимался ко мне особенно близко. Я крепко закусила губы и стиснула коленями его бёдра, заставив задержаться внутри меня подольше. Затем закинула лодыжки ему на спину, заставляя войти по самое основание, вздрогнула всем телом, подставив шею под поцелуи — и наконец-то испытала огромное облегчение, когда пальцы ног разжались и узел внизу живота вышел из моего тела. Звёзды в небе ничем не отличались от тех звёзд, что плясали у меня перед глазами, когда я наконец-то их открыла, уставившись вверх и тяжело дыша полной грудью. Это ощущение… я не испытывала его так давно, что мне хотелось продлить его ещё, поэтому я охотно позволяла парню двигаться во мне, доводя нас обоих до оргазма. Чонгук кончил с моим именем на губах, и я точно поняла, что обратного пути уже не было. Только не для меня.

* * *

Река продолжала плескаться, омывая берег и отражая сияние луны неровными волнами. Ветерок по-прежнему задувал с юга, покачивая деревья будто в такт какой-то мелодии. Вокруг всё так же стояла темнота, и я предположила, что уже наступила ночь, но не могла ничем это подтвердить, потому что у меня не было под рукой телефона. Я сидела на песке, прижав колени к груди и сложив на них подбородок, всё ещё голая, но закутанная в ветровку, которую Чонгук подал мне, прежде чем пошёл собирать нашу одежду по всему пляжу и выбрасывать использованный презерватив в мусорный бак. Несмотря на то, что тело наконец-то отпустило волнение и напряжение, которые беспокоили меня ещё до начала вечеринки, я вдруг погрустнела, а не испытала облегчение, и теперь ощущала подобравшиеся холодные слёзы, которые, тем не менее, не спешили проливаться наружу — только будто специально раздражали уголки глаз. Когда Чонгук снова сел рядом, привалившись плечом к моему и взяв холодную ладонь в свою, я позволила ему поцеловать меня в щёку, на которой ещё недавно показывала ему своё созвездие Большой медведицы. Я чувствовала, что, в отличие от меня, он был доволен и счастлив, потому что парень широко улыбался, сидя в распахнутой рубашке и в незастёгнутых шортах, и смотрел на наши сплетённые пальцы нежным взглядом. — Сегодня уже первое августа, — изрекла я, как факт, и Чонгук непонятливо похлопал ресницами, а я продолжала буравить глазами речку. — Через месяц у меня начинается учёба в университете. — Я помню, — подтвердил Чонгук и поцеловал меня в висок, вдохнув запах волос с закрытыми глазами. — Ты это к чему? — Что с нами будет дальше? — отодвинувшись, когда он потянулся, чтобы снова меня поцеловать, я со сдвинутыми на переносице бровями уставилась на Чонгука, выдав себя с потрохами, потому что он тут же дёрнулся стереть подушечкой большого пальца застывшие слёзы на моих ресницах. Его улыбка потухла. — А что должно быть? — Чонгук, я буду учиться в другом городе, а ты… — Я замолчала, попытавшись подобрать правильные слова, но в итоге только усмехнулась и вытянула перед собой ноги на песке. — Я даже понятия не имею, что ты планируешь делать. — Разведя руками в воздухе, я поправила ветровку, закутавшись в неё посильнее, и снова уставилась на реку, лишь бы не на серьёзное выражение лица Чонгука. — Мы с парнями купили билеты в Америку на сентябрь, — обыденно выдал он, чем только раздражал меня. — Ну вот! Видишь! Ты улетишь в Америку, а я буду в университете, в Южной Корее, — я едва ли не рассмеялась, но не потому что мне было весело или смешно, а потому что до меня только сейчас дошло то, в каком дерьмовом положении я оказалась. Схватив песок и пропустив его между пальцев, я проследила за тем, как мелкие песчинки образовали горку, прежде чем я смахнула её рукой и снова прижала колени к груди, сложив на них подбородок. Чонгук некоторое время мне не отвечал, поэтому я настроилась на худший исход вечера. Для нас. Но он вдруг толкнул меня, снова укладывая на спину, как десятью минутами ранее, когда я стонала под ним, кусая зубами его за плечо, только теперь он просто сел сверху, не позволяя мне двинуться или сбежать. Я возмущённо и удивлённо распахнула глаза, но тут же состроила серьёзную мину, смотря на Чона снизу вверх. Из-за того что у него была расстёгнута рубашка и его крепкая грудь нависла надо мной, я неожиданно снова почувствовала тепло между ног, но быстро отмахнулась от этого. — И что? — громко цокнул языком Чонгук, прерывая мои мысли и возвращая в реальность. Он смотрел прямо, с нахмуренными бровями, не хватало только сложить руки на груди, чтобы выглядело так, будто он собрался читать мне нотацию. — Мы можем общаться по телефону и по интернету. Если ты захочешь, я буду звонить тебе по десять раз в день и спрашивать, как у тебя дела и что ты ела на завтрак. Я буду присылать тебе открытки из наших путешествий и писать стихи, а ты будешь рассказывать мне, что интересное вы сегодня изучали, и задавать мне сложные вопросы, чтобы на моём фоне выглядеть умнее. — Парень наклонился, обхватив мои запястья и вжав несильно их в песок. Я сглотнула. — А когда ты позвонишь мне и скажешь, что ты скучаешь и хочешь увидеться, я прилечу к тебе первым же рейсом, и тогда ты от меня никуда не денешься — ещё сама будешь умолять, чтобы я поскорее уехал. Кроме того, — Чонгук ткнулся своим носом в мой, — нас с тобой всегда будет связывать этот город. И общие воспоминания. Мы сможем приезжать сюда каждое лето, будем целыми днями сидеть или на берегу, или на нашем поле, или, если согласишься, дома у моей бабушки, потому что ты ей определённо понравилась. Джиу… — Короткий поцелуй в губы. — Боюсь тебя расстраивать, но ты теперь застряла со мной. — Ещё один в щёку. — Я молчал, наблюдал за тобой в старшей школе и терпеливо ждал, когда ты сама будешь готова принять меня. — Его губы тепло прижались ко лбу. — Поэтому я смогу потерпеть несколько недель или месяцев, если буду знать, что ты всегда ждёшь меня где-то там, — он ткнул пальцем мне в грудь, над сердцем. — Замолчи… — всё-таки прохрипела я, не в силах удержать счастливую улыбку, которая с каждой секундой росла вширь. — Я поняла… — Я ещё не закончил! — игриво шикнул парень, и я кивнула, позволив ему продолжить. — Через год я сделаю всё возможное, чтобы поступить в твой университет. — Что? Чонгук, ты серьёзно?! У меня от удивления перехватило дыхание, а когда я заглянула в светящиеся искренностью глаза, то ещё и взвизгнула, не поверив собственным ушам. — Я бы хотел всю жизнь путешествовать и устраивать поездки в разные страны, но это возможно только с тобой, — парень улыбнулся уголком губ и погладил осторожно мою щёку. — Чимин уже через неделю начнёт ныть, что устал и хочет домой, уж я-то знаю, а Тэхён… Ну, ты и сама его видела. Поэтому я терпеливо буду ждать дня, когда мы отправимся куда-нибудь вместе — только ты и я. Взамен я прошу у тебя только год. Потерпеть всего лишь этот год. Между нами повисло молчание, во время которого мы просто смотрели друг на друга, считывая недосказанные слова с ресниц, дрожащих губ, покрасневших щёк. Сердце в груди сходило с ума. У меня даже ладошки вспотели. А холодные слёзы, которые грозили политься из глаз, сменились слезами счастья, которые я счастливо смахнула пальцем, а помог мне Чонгук, своими губами сцеловывая каждую слезинку. И я, проникнувшись моментом, крепко обняла его за шею, прижимая к себе и давая немое согласие. В конце концов, чего мне стоило потерпеть каких-то триста шестьдесят пять дней, если потом я могла быть рядом с ним хоть всю жизнь? — У тебя есть ещё? — серьёзно спросила я где-то через пять минут молчаливых объятий. Чонгук отпрянул, прищурившись. — Ты про… — Да, про них. — Есть. Но пока отсчёт дней не начался, и у нас была ещё целая ночь впереди.