Замкнутость

I

Дева раздраженно вздохнул, насупив тонкие брови. Стрелец вновь беспокойно дернул его за рукав. По указанию учителя они сидели в лаборатории уже около часа. Именно здесь после уроков успешные ученики помогали тем, у кого что-то не получалось. Поэтому Дева оказался тут буквально заперт: его оценки были наиболее высокими среди всего потока. — Тебе чего? — Объясни, как делать это задание. Я не понимаю, — практически вскрикнул Стрелец. Следом беспомощно вскинул руки: — Ты должен! Не смотри на меня так. Нас не просто так в пару поставили. — Я не должен делать за тебя всю работу, — пробормотал Дева. — Ладно… покажи, что у тебя тут. Стрелец подвинул какие-то бумаги ближе, едва не залив жидкостью из пробирки все листы, и мгновенно выругался. Капли таки попали на его белоснежную рубашку с вышитым знаком зодиака на груди. — Осторожнее! — воскликнул Дева. Он торопливо коснулся бумаг, случайно задев руку Стрельца, и сразу же почувствовал, как краснеет. Тот засмеялся: — Ты можешь не суетиться так. У нас ещё полно времени. Дева косо усмехнулся: руки дрожали, и он, кажется, сейчас тоже мог бы что-то пролить.

***

В один из осенних дней они вышли из лаборатории последними, и Дева повернулся к двери, чтобы закрыть её на ключ. Он часто проводил там одинокие вечера, старательно изучая химию ещё тщательнее – это было его обязанностью. В будущем он просто должен был стать наиболее ответственным работником в сфере медицины. А Стрелец… Стрелец, как и сотни других, не только этот, забудет о химии высокого уровня сразу же по окончанию школы. Иногда Деве казалось, что химия высокого уровня – вовсе не то, над чем они корпели каждый вторник еженедельно. Иногда ему чувствовалось, – на каком-то странном подсознательном уровне, конечно же, – что Стрелец почти что дышит ему в такт. Это тоже можно было назвать химией высокого уровня. Наивысшего – то, как они случайно соприкасались кончиками пальцев, когда Дева забирал пробирку. Передавал обратно. Забирал ручку, чтобы написать несколько формул на помятых страничках учебника. Передавал записки с заботливо выведенными химическими законами, чтобы на уроках было легче. Дева, кажется, жил ради этих совместных часов по вторникам каждую неделю. Стрелец, кажется, вообще этим не интересовался. И тогда Дева положил ключ от лаборатории себе в сумку – отдаст позже, на вахте. Повернувшись, чтобы добавить что-то насчет домашнего задания, Дева увидел, как Стрелец неотрывно смотрит на Льва. L-05-58912-F стояла в противоположном конце коридора, возле автомата с водой, и говорила о чем-то со своими подругами. Её завитые в локоны светлые волосы свободно свешивались на спину, касались хрупких плечей под тонкой тканью белоснежной рубашки; когда она направилась вперед, в их сторону, прижимая к груди стопку учебников, Дева буквально ощутил, как вокруг всё заледенело. И Стрелец задержал дыхание. — Я думаю, мы можем продолжить тему алканов на следующем занятии, — пробормотал Дева, но Стрелец уже его не слушал. Кажется, весь их поток знал, что Стрелец просто без ума от Льва. От неё все были без ума, конечно же, и это воспринималось в порядке вещей: у каждого в школе была популярная девушка, которую все считали сошедшей с небес. Лев была именно такой. Дева сам убедился в этом, когда она единственная одобрительно похлопала его по плечу. Тогда он получил самую высокую оценку по химии. От неё пахло лавандой, черными тюльпанами, пионами и орхидеями. Немного мятой. По четвергам – кофе с корицей. В тот момент она пахла искренним льдом. — Привет, — улыбнулась Лев Стрельцу, когда поравнялась с дверью лаборатории. Она была на голову выше Девы, с мощными бедрами и хрупкими плечами, удивительно вздернутым носом и большими синими глазами. Всё по канонам генетических модификаций. В её коде стояла гордая восьмёрка в поле, отвечающем за идеальность. Самый высокий балл. — Я вижу, вы немного заняты были. М-м… Дева? Кто, как не Дева, поможет тебе с химией, да, 56729? Она назвала его сокращенно, всего по пяти цифрам, и Дева видел, как губы Стрельца дрогнули от слабой улыбки. Для Льва все Девы были на одно лицо.

***

На тринадцатый день рождения Дева украл набор строительных инструментов. У одноклассника-Стрельца они всегда были разбросаны по парте, а рюкзак никогда не закрывался. Клей. Сверлильный кондуктор. Сверло по дереву. Набор строительных линеек. Уровень. Горстка шурупов. Краска, пахнущая чем-то острым. Она была темно-коричневой, поэтому в лаборатории пришлось поменять её цвет. К сожалению, от этого пострадала консистенция. Мать ещё долго интересовалась, почему порог в комнату её сына неделю был липким. Зато после этого в задней стенке шкафа, где слой дерева был наиболее внушительным, появилась потайная ниша. Её можно было прикрыть пиджаком с вышитым генетическим номером, и тогда ничего не было заметно. Она открывалась при легком нажатии. Там лежала книга, которую Дева называл Писательством. Он не знал, правильное ли это название, но сохранилась только половина обложки, на которой было выведено «писа..е» золотым тиснением. Половина страниц отсутствовала. Но те, что остались, перевернули его жизнь с ног до головы. Теперь они были вдвойне более затертыми, чем тогда, когда он нашел Писательство в сточной канаве по дороге домой. Удивительно, что эта книга вообще там была: помятая, промокшая насквозь, со странными рисунками на половинке обложки. Кто-то нарисовал на ней букву «х», и Дева подумал, что, должно быть, опять подпольных торговцев поймали с запрещенными книгами. Писательство вообще не было похоже на настоящий том: страницы слишком тонки, на последней странице – портрет женщины с ребенком, а в книгах сейчас такого нет. Но Дева чувствовал, что показывать Писательство никому не надо. Это только его находка. Он ощущал ответственность. Внутри были странные тексты, перечеркнутые слова, дописанные буквы. Дева не знал, кто такой Бог, но у его сестры, Водолея, была книга про поэтическое мастерство, и там было написано что-то про Муз. Говорили, что она должна быть у каждого поэта, чтобы стихотворения получались очень хорошими. Муза должна вдохновлять на свершения. Дева подумал, что Бог – это что-то вроде высшей Музы. Она дарила всем счастье, лечила от болезней, помогала встать на ноги. Дева представлял Бога худощавым парнем с лицом Стрельца. В Писательстве были удивительные строчки на неизвестном наречии. Их можно было прочитать, но с трудом, да и предназначение их было не известным, пока Дева не добрался до одной из пожелтевших страниц. Теперь он знал, что такое молитва. Чуть позже он узнал про грех, про мать Бога, про святость, про подвижников и великомучеников, литургию, Заповеди Блаженства, любодеяние, миро, церковь, обряды, чистоту и лимб. Дева прочитал один из странных текстов про здоровье, когда мама повредила ногу. Он не знал, как Бог принесет ей лекарства, но заметил, что она очень быстро поправилась. В четырнадцать лет ему понравилось смотреть на руки Стрельца, а потом он прочитал, что так делать нельзя. Зато он не нашел ничего про науку. Наука – это хорошо. Дева подумал, что это единственное, чем он может быть полезен. Писательство поощряло лечебное дело. Если так написано в книжке, которая спасла его мать, то ей точно можно довериться.

***

Дева воспринимал Стрельца как свою Музу. Он искал её с одиннадцати лет, когда сестра разрешила ему глянуть на страницы про поэзию и вдохновение, готовившие её к углубленному курс профессионального искусства. Он думал, что Муза – его мать, но он не хотел заниматься чем-то возвышенным из-за её взгляда. — Муза – это всегда взгляд, — говорила сестра и возвышенно придыхала. — Я знаю. Нам так говорили на подготовительных курсах. Я хочу заниматься поэзией. В нашей школе как раз есть пятнадцать мест на этот курс, и я попадаю! Ты веришь? Ты просто… я так мечтала об этом, так мечтала! Потом он подумал: Бог и его Муза тоже. Но он чувствовал только священный трепет. Теперь он знал, что такое священный; но где-то в глубине души он сомневался, что всё же Бог был предназначен ему в Музы. В конце концов, людей так много. Кто-то нашел Писательство раньше него, Девы, и Бог точно занят. Потом он понял: Стрелец – его Муза, с волосами цвета пшеницы и нежными голубыми глазами, и длинными пальцами, и громким смехом на переменах, и ужасным знанием химии. Это осознание пришло как-то внезапно, но его даже не пришлось подтверждать. В Писательстве не было ничего про Муз, но было про то, что нельзя соединяться с мужами. Дева огорчился: ему хотелось быть со Стрельцом так часто, что даже дышать нужно было реже. Наверное, иногда минус на плюс может давать плюс, даже самый незначительный. Лечебное дело поощрялось Писательством больше, чем воспрещалось желание прикасаться к человеку своего пола. А потом Дева понял: у Бога тоже была не совсем идеальная жизнь. Просто он вовремя сумел очиститься. Превратил минусы в сплошные плюсы, использовав для этого свои сильные стороны. Да, больно и неприятно, но разве можно разочаровывать всех вокруг? Писательство вылечило его мать. Оно явно не может врать. Дева решил, что стоит поискать способы самопожертвования в лечебном деле. Химия была его страстью. Существовало более тысячи способов ухода из жизни в стенах лаборатории, но Дева хотел добиться от медицины максимум, прежде чем станет ещё возвышеннее. Дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную. Возможно, он даже сможет объяснить людям, что не стоило выбрасывать Писательство в канаву.

II

— У меня есть для тебя интересное предложение, — сказала Лев и села рядом со Стрельцом. Она перекинула загорелые ноги через скамейку, и ткань юбки немного смялась, обнажая упругие бедра. Её кожа всегда была бронзовой. Отливала чистым золотом, блестящим перламутром, чистотой и горячими волнами Атлантики. Стрелец знал, что Лев – племянница известного политика, но какого – никто не знал. У неё был доступ ко всему, чего она хотела, но то, что она делала в последнее время – лишь сближалась со Стрельцом. — Ты же не пропускаешь Посвящение? — с мнимым испугом округлила синие глаза Лев и положила ладонь на плечо Cтрельца. Длинные коготки, покрытые красным лаком, зверски блеснули на солнце. — Я шучу. Расслабься. Я просто подумала, что все какие-то зажатые. — Конечно же, — довольно ухмыльнулся Стрелец. — Никто это не пропустит. Ты становишься полноправным членом общества. — Я хочу, чтобы ты знал. Ты мне очень нравишься. Лев была из тех девушек, которые произносили эту фразу каждый раз, когда им было что-то нужно. Её слышали все: дядя-политик, учителя, работники аэропорта, водители и одноклассники. В ней не было ничего необычного. Произнесена она была таким томным и доверительным шепотом, что усомниться в правдивости было невозможно. — О… — замешкался Стрелец. — Ты… ты мне тоже. — В общем, я хочу, чтобы ты помог мне сделать кое-что веселое. Твой друг… твой хороший друг всегда грустит. И он так похудел. Выглядит так болезненно… Я знаю, что может поднять ему настроение. Небольшой сюрприз, солнце, 56729! А вот и он, глянь только, — Лев вскочила. — Привет, Дева! Дева сутуло стоял около скамейки напротив, вжавшись в стенку. Он вздрогнул, когда Лев его позвала, и вздрогнул ещё раз, когда спина повторно коснулась твердой поверхности.

***

Дева открыл для себя бичевание. Его тело, скрытое за белой льняной рубашкой, было иссечено десятком крупных рубцов. Говорят, что это помогало открыть себя. Найти внутри себя что-то ужасное и удалить это, как медики удаляют раковые опухоли, как ученые отказываются от неверных решений, чтобы открыть что-то великое. Дева представлял себя в центре площадки. Вокруг – сотни удивленных, пораженных, заинтересованных, изумленных, разъяренных, обожающих взглядов; факелы, огни, лампы, фонари; высокие стены вокруг, и он, стоящий в центре, с ремнем в руке, высоко запрокинутой головой, в агонии вскинутой, на шее – царапины от ногтей. Его не волновало, что близился момент обязательного школьного медосмотра. Он мог спокойно вылить на рубцы что-нибудь из лаборатории, чтобы уродливые желтые, красные или синие пятна прикрыли длинные розовые полосы. — Ты стал таким вежливым, — сказала мать, не зная, что её спасло Писательство. — Это очень хорошо. У тебя скоро Посвящение во взрослую жизнь. Станешь полноправным членом общества. К сожалению, тебя отселят от нас, но мы сможем ходить друг к другу в гости. Дева знал, что взрослых одиноких членов общества селят отдельно. Потом они находили себе пару и могли переезжать в район для семейных. — Это будет так грустно – расставаться с семьей, — сказал Дева. — Ну, мы будем часто видеться, дорогой. В этом нет ничего страшного. И мне, и папе однажды пришлось уехать от родителей. Тебя же не обязательно поселят в другое место, далеко от нас. Возможно, нас будет разделять всего один или два забора. В Писательстве ничего не было сказано про специальные отселения – Дева перечитал несколько раз. Наверное, это придумали для того, чтобы он не смог спасти мать во второй раз. Наверное, кто-то из вышестоящих знает про Писательство Опасная, колдовская книга, наверное, думают они. Её точно стоит уничтожить. Её нигде не должно быть. Но Дева бережно её хранил. Единственное, чего он боялся – обысков при переселении в места для одиночек. Ну и потери своей Музы, естественно.

***

Стрелец стал с ним очень обходителен, и Дева подумал, что этот период мог бы стать самым знаменательным в его жизни. — Ты даже не представляешь, как я тебе благодарен, — робко сказал он, в очередной раз закрывая дверь лаборатории. Правая бровь Стрельца участливо взлетела вверх. — Да? Но мы ведь просто занимаемся. В смысле… ты тратишь своё время на меня. Ничего не получаешь взамен. Тебе стоит думать о своем медицинском будущем, а не о репетиторстве. Обучают Рыбы, а это и вовсе третий ранг. Стрелец так сказал о третьем ранге, будто сам не находился на пятом. Деву это повеселило. Он мягко улыбнулся, повернулся и на мгновение задержал взгляд на губах одноклассника. — Что? — беспокойно переспросил тот, а потом улыбнулся в ответ. — Ты так и не ответил. Твое предназначение не в том, чтобы обучать кого-то, кто хуже тебя. — В каком-то смысле ты лучше меня, — бросил Дева. — Я не… — Ты не поймешь, — оборвал он Стрельца на полуслове. — Есть вещи, которые стоит принять как данность. Ты просто слушаешь их, а потом позволяешь им войти к тебе в сознание, а потом они меняют твою жизнь. Делают то, что ты считал невозможным, спасают тех, кто мог вообще никогда не выздороветь. И суть даже не в технологиях, суть в чем-то другом. Я не могу это объяснить, но это… это и не нужно объяснять. — Мне правда сложно это понять, — признался Стрелец. Уже давно зашло солнце. Они медленно спускались по школьной лестнице, пока лунные лучи игрались с бликами на светлых волосах Стрельца, и Дева подумал, что, возможно, это не так уж и плохо – желать возлежать с кем-то своего пола. Кара ведь всё равно тебя настигнет. Просто нужно быть усидчивым, готовиться отдать все долги, ведь Писательство отдало ему мамину жизнь обратно. Наверное, всё же стоило подавлять в себе это. — Пройдемся вместе? — безучастно спросил Дева, но его голос дрогнул. — Да, я не против, — кивнул Стрелец и запустил ладони в карманы штанов. Затем добавил как-то невзначай: — У меня сегодня вечером поход в кино. С L-05-58912-F. Наслаждаемся последними моментами отдыха, пока не случилось Посвящение. Потом же всё будет по-другому, даже если покажется, что всё осталось прежним. Стрелец произнес её полное имя с таким трепетом, что сердце Девы мучительно сжалось. — Она ведь тебя вдохновляет? — вырвалось у него. — Вдохно… что? — Вдохновляет, — терпеливо повторил Дева. — Это вещь, которая случается, когда ты долго на кого-то смотришь, или долго слушаешь, или просто держишь за руку, а потом у тебя – бам! – и что-то внутри расцвело, и ты можешь делать всё, что хочешь, потому что у тебя хватает сил даже на то, что ты давно откладывал. А самое главное… — он понизил свой голос до шепота, — что ты можешь получать это бесплатно. В смысле, это не какие-то обыкновенные блага, которые есть у каждого члена общества. Тебе даже не нужно работать, чтобы вдохновиться. Ты смотришь, и слушаешь, и думаешь, либо, возможно, даже не думаешь, и это просто случается. И ты чувствуешь себя… таким. Таким цельным. Таким полным, что вот эта вот полнота, кажется, сейчас перельется через край, и ты подставляешь руки, чтобы её ухватить, оставить в себе ещё немного… — Оу, да ты, кажется, чего-то не того вдохнул в лаборатории, — засмеялся Стрелец и пожал плечами. — Не знаю. Она просто есть, и всё. Мне с ней комфортно. Дева промолчал. Они шли всё дальше, вдоль зданий, принадлежавших в школе, и вот-вот должны были войти в семейный жилой сектор. Где-то рядом залаяла собака, хрустнула случайно упавшая ветка, зашелестела листва, и Дева почувствовал себя таким насыщенным. Если бы он был Водолеем-художником, он сказал бы: «Кажется, я ощущаю себя королевским синим». Это было идеальным временем для сумасшедших поступков, для таких, из-за которых потом будет долго болеть иссеченная вновь и вновь спина, или пальцы будут ныть от перелистывания старых страниц, или губы будут саднить от постоянного шепота молитв. Но Дева ничего не сделал. С тех пор, как он открыл для себя Писательство, он ни разу не коснулся Стрельца. В школьной раздевалке Дева нашел чей-то рисунок парня с золотистыми волосами. Этот лист отправился в рюкзак, а дома был тщательно отбелен старательной резинкой, чтобы волосы казались почти выцветшими. Потом Дева украл у сестры немного синей краски, чтобы сделать глаза интенсивно голубыми. Разумеется, за такое его могли очень жестко наказать, но разве можно было наказать его ещё сильнее с тех пор, когда он запретил себе прикасаться к Стрельцу? Эта норма была вписана на одной из последних страниц Писательства черной ручкой. Кончики букв слегка закруглялись, вились и переплетались, и Дева понял, что ему нельзя трогать Стрельца, если они не заключили божественный брак. Следовательно, он навсегда лишался возможности даже коснуться его краем локтя, когда они были на дополнительных занятиях. Теперь они сидели только друг напротив друга, только ученик напротив учителя; и так Дева скользил взглядом по скуле Стрельца столько, сколько ему хотелось, а на следующем уроке глядел на ямочки на щеках, а потом – на контуры носа. — В любом случае, удачи тебе сегодня, — наконец сказал Дева, когда ему пришлось поворачивать направо. — L-05-58912-F очень красивая. Возможно, скоро вы вернетесь в семейный сектор, кто знает? Стрелец рассмеялся, и в уголках его глаз заискрилось что-то, что сегодня вновь переполняло Деву до самих краев. — И тебе спасибо за компанию, — наконец бросил он с улыбкой. — До встречи. Осталось всего несколько дней до Посвящения. Дева отшатнулся, когда Стрелец потянулся, чтобы похлопать его по плечу.

***

Им уже выдали школьные аттестаты, которые следовало подтвердить сдачей экзаменов. Они были назначены на конец месяца. Дева несколько раз обвел кружочком эти даты на календаре, висевшем в столовой, и ужасно нервничал в ожидании. Потом он клал ладонь на нагрудный карман, в котором лежало Писательство, и вспоминал, что теперь у него хранится величайшая сила этого времени. В другой руке он крепко сжимал школьный аттестат. Они должны были вот-вот разойтись по домам, чтобы подготовиться к завтрашней церемонии. Её назначили на утро. Дева вспомнил, что мать подготовила ему торжественную мантию, а ещё обещала приготовить любимые панкейки с малиновым вареньем. — Это будет самым важным днем в твоей жизни, — торжественно поклялась она. — Даже день заключения брака не так важен, как этот. Наверное, он остался один в школе. Дева сидел в спортзале, лениво перебирал ногами, глядя на потухающие лампы, и думал о том, что все его одноклассники сегодня будут на вечеринке, куда его не пригласили. Зато никто никогда не говорит о негативных аспектах таких вечеринок. Скажем, никто не скажет тебе: эй, парень, не приходи туда, сегодня мы убьем там человека. Ты всегда думаешь, что на школьных вечеринках случаются только самые классные вещи. По крайней мере, Дева успокаивал себя тем, что не ввяжется в неприятности. Даже если он не сможет увидеть Стрельца; возможно, это был бы последний приятный разговор в их жизни. Возможно, Дева мог бы наплевать на Писательство в нагрудном кармане и притянуть к себе ничего не подозревающего парня. От этих мыслей вся его спина покрылась мурашками. Внимание Девы привлекли какие-то шаги, и он резко повернул голову, косясь в сторону дверного проема. Там замельтешили тени. — Да, я сейчас выхожу! — крикнул он. Обычно охранники проверяли, не остался ли кто в школе. Он часто натыкался на них, когда допоздна работал в лаборатории. — Не стоит, — сказала Лев, когда её силуэт показался в дверях. За ней стоял Стрелец, взгляд которого был полон какого-то необъяснимого сожаления. — А почему вы не на вечеринке? — непонимающе протянул Дева. — Сейчас пойдем, — коротко сказала Лев. Она сделала ещё несколько шагов внутрь зала, втянула за собой Стрельца и закрыла дверь. В её руке блеснул ключ – она повернула его в скважине несколько раз, пока не послышался идеальный щелчок. В тишине все звуки были в несколько раз отчетливей: поворот ключа, шаги, стук каблуков, человеческое дыхание. — Я не хотел идти, если что, — пробормотал Дева. — Вам не стоит меня уговаривать. Я решил, что меня там не будет. — Мы пришли не за этим, — мягко протянула Лев. — Ты… ты сейчас увидишь. Она смело шагнула вперед и дернула плечом, сбрасывая с него синий расстегнутый пиджак; шевельнула вторым – и тут же деталь одежды упала на пол. Она переступила через неё, резко вздернула руки к шее, принялась развязывать галстук. Дева тупо уставился на Льва, которая приближалась к нему. В её глазах он видел хищный отблеск. Где-то на груди больно запекло Писательство. Или не знаете, что неправедные Царства Божия не наследуют? Не обманывайтесь: ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни малакии, ни мужеложники. Ни воры, ни лихоимцы, ни пьяницы, ни злоречивые, ни хищники – Царства Божия не наследуют. — Я… Ты чего? L-05-58912-F, не надо, ты… — забормотал Дева, пятясь к стене. Дальше уже было некуда – он уперся в неё. — Стрелец, ты..! Помоги… пожалуйста, я не понимаю… Стрелец замер где-то сзади. На его губах застыла перекошенная ухмылка, и Дева не знал, как её трактовать. — Я сказала ему, что ты не выглядишь, как мужчина, а у тебя ведь завтра Посвящение, — промурлыкала Лев. Она подошла уже практически вплотную, обвила руками шею Девы и прислонилась к его виску щекой; от неё по привычке пахло всеми цветами мира, но впервые был слышен запах ладана. — Я знаю, что могу это исправить. Лев скользнула ладонью по его плечу, мягко коснулась губами заледеневшей кожи на шее, и Дева, дрожа, прикрыл глаза, чувствуя, как громко отдает сердце в порванную обложку священной книги. Он ощутил, как девушка спускается ниже, как её колени, стукнувшись, остались на полу, как рука с известными всей школе длинными ноготками скользнула к бедру. Внезапно Дева дрогнул и резко открыл глаза: Лев быстро-быстро обмотала свой галстук вокруг его лодыжек до такой степени, что он не мог ими двинуть. Следующий момент – как вспышка в его памяти: он лежит на полу, щека – к деревянным дощечкам, и пуговица на его нагрудном кармане явно расстегнута. Если Писательство выпадет – упадет прямо в грязь, где уже лежит он. Дева почувствовал, как его волосы кто-то перехватывает у основания. Бросил взгляд наверх, чтобы заметить проблеск голубых глаз, светлые волосы, волевые черты лица, знакомый до смерти нос, выпяченный подбородок. — Что ты делаешь? — прохрипел Дева, что есть сил, но тотчас ощутил следующую вспышку – резкий удар по щеке каблуком. И удары посыпались градом, оглушительными вспышками одна за одной, пока по бокам на грязный пол падали его темно-каштановые пряди, которыми он так гордился. — Господом будет хвалиться душа моя; услышат кроткие и возвеселятся, — пробормотал он. Он вспомнил, с какой гордостью говорил Стрельцу, что обожает свои волосы, потому что они – то, что нельзя воссоздать химически, они абсолютно уникальны. И Стрелец кивал, улыбался; и сейчас он, закусив губу, отстригал прядь за прядью, пока Лев била его по незащищенному, подставленному животу, спине, раздирала одежду, швырялась в него его же обувью, пока сердце ужасно жгла священная книга, не в силах помочь. И она, Лев, она смеялась, смеялась дико и неистово, впадая в какой-то дикий транс, танцуя, уродливо перебирая ногами, кружась по залу, будто очнулась в Раю; и она смеялась дальше, громко вздыхала, притягивала к себе Стрельца и улыбалась. Дева чувствовал себя заблудшей овцой, которая пришла не к тому Господу.

III

Он очнулся, когда вокруг уже никого не было. Ноздри жадно вдохнули запах крови, ладана, удушливый воздух избиения; пальцы слабо нащупали пол. — Господи, — пробормотал Дева. Он едва смог подняться на четвереньки – бока саднили и болели, лицо опухло, а на фонари за окном было больно смотреть. Где-то под ногами валялись обрывки одежды. К счастью, Писательство осталось там же, где и должно было быть. Должно быть, Бог берег свою святыню, свой волшебный сосуд. Деве нужно было уходить. Он плелся мимо школьных стен, придерживаясь их руками, затравленно смотрел по сторонам, опасаясь услышать шаги или щелчки ножниц. Когда перед ним показались двери лаборатории, он рванул внутрь – они не были заперты. Практически все оборудование отсюда уже вывезли, но Дева помнил, что ящики разобрать ещё не успели. В первом же из них, под грудой бумаг и книг, лежала крохотная вытянутая жестяная коробочка. В ней, как он помнил, хранились шприцы. Их пришлось заранее отложить, но зато они были в целости. В такой же емкости был и небольшой флакон с сиреневой жидкостью. Его Дева планировал использовать, когда исполнит своё предназначение. Совсем скоро человечество узнает, насколько ценным был раствор, изготовленный старательным учеником V-06-57576-M. Эта жидкость при застывании превращалась в устойчивые, твердые пули, а при контакте с человеческой кровью реагировали выбросом химических соединений, распадаясь и отравляя жертву. Дева думал, что в священной войне нет ничего плохого, если она оправдана. Как раз для таких случаев была изобретена эта жидкость. Или для безболезненных самопожертвований… разумеется, если ты уже успел выполнить свою миссию. Дева считал, что он уже успел.

***

У него в глазах двоилось, но он смог заметить ярко освещенный дом на углу улицы; практически обжигающие огни, душный воздух, какой-то гибкий асфальт и абсолютную боль в боку, бедрах, лодыжках. Боль будто обволакивала его, прожигая невидимые пятна. Дева остановился перед дверью. Уже здесь он слышал шум и множество голосов. Вечеринка, на которую его не позвали. Место, где его не хотели видеть. И он… он там. Его единственная Муза, которую стоило посетить перед тем, как всё случится. Он всегда его вдохновлял. Казалось, будто они были связаны с рождения, будто нить всегда была между ними – чистая, золотая, праведная и совершенно святая. — Он состригал мои волосы, — сказал Дева, — пока она там носилась. Он смотрел мне в глаза, пока она делала то, что хотела. — Он сглотнул. — Он смотрел мне в глаза… он смотрел… и может… когда же приближались дни взятия Его от мира, Он восхотел идти в Иерусалим. — У тебя какие-то проблемы? Дева обернулся на окрик. Чуть правее от крыльца стоял парень со стаканом в руке. Судя по вышитому золотом знаку на его пиджаке – Телец. — Всё хорошо, спасибо, — слабо улыбнулся Дева и толкнул дверь.

***

Прошло несколько мгновений, прежде чем он добрался до гостиной. Шум вновь оглушил его настолько, что мир вокруг завертелся цветными вспышками, и Деве пришлось облокотиться об стену. Он машинально опустил взгляд вниз, на частично оторванный клочок ткани, слабо трепыхавшийся где-то в районе голени. Он поднял голову, чтобы увидеть свое отражение в зеркале напротив – человека с белесыми пробоинами на голове, с выстриженными клоками волос, с рваными краями прядей, с кровоподтеками на лице и заплывшими кровью глазами, под которыми глубоко залегли тени. — Ибо семь раз упадет праведник, и встанет; а нечестивые впадут в погибель, — пробормотал Дева и посмотрел в сторону, услышав шаги. — Ты… — осекся Стрелец. Он возник будто из ниоткуда: держал в руке пачку чего-то съестного, лихорадочно трепал воротник рубашки, облизывал пересохшие губы. В его глазах застыло что-то, чего Дева не мог понять. — Тебе не следовало приходить, — дрожащим голосом продолжил Стрелец. — И… — он осекся, когда на его плече сомкнулись до боли знакомые Деве пальцы. Дева молча кивнул и шагнул вперед, ко Льву. Её золотистые волосы так прекрасно блестели в приглушенном сиянии огней, что показалось, будто в неё вот-вот влюбится и он сам. Кажется, на картине женщины с ребенком в конце Писания была изображена именно она, великая мученица, великолепная в своем греховном раскаянии. Стрелец закричал, когда шприц с сиреневой жидкостью вошел в её глаз.

яникогданехотелчтобытылюбилменяяпростохотелчтобытынелюбилеёникогдаиявсегдахотелзакончитьссобойпотомучто_я__недостойный_я_оскверненный_иятакойжегрязный и н е н у ж н ы й как Сточная канава Отпечатки на стекле Погибшие маргаритки в кулаке какого-то военного Слезы на щеках после бури Распятое животное Умерщвленная часть тела Пыль в волосах и я желал вдохновляться тобой