Тень

      Я ждала этого дня всю неделю, сегодня я впервые сяду за руль своего нового автомобиля! Я только позавчера сдала на права, и мы договорились, что в эти выходные я повезу нас с родителями на озеро. Наконец-то и у папы будет повод для гордости. Это благодаря ему я все сдала с первого раза. Знаю, запрещено водить без прав, но кого это останавливало? К тому же он отличный учитель, и ни за что не позволил бы мне рисковать собой, если бы существовала хоть малейшая угроза. Так что на экзамене мне нужно было только вспомнить его уроки и дело в шляпе! - А побыстрее никак? – кричу я, нетерпеливо переминаясь у двери с ноги на ногу. Жду, пока мама закончит собирать последние вещи. - Не переживай, солнышко, уже иду! – кричит она в ответ. Вскоре я вижу, как она спускается со второго этажа с кучей сумок. Я подбегаю к ней и помогаю донести сумки до машины. - Ну наконец-то! – ворчит папа и тоже подтягивается к нам, неся в руках свой рыболовный чемоданчик и драгоценные спиннинги.       Обычно мы ездим на озеро с палаткой на несколько дней. Все готово и я мчусь скорее к машине. Брелком открываю багажник и после того, как папа с благоговением укладывает свои снасти, закидываю все остальные сумки. Подгоняю родителей и вот мы садимся. Папа еще полдороги ворчит, что вещи сложены неаккуратно. Но я пропускаю его слова мимо ушей, потому что наслаждаюсь процессом поездки. Звук урчащего мотора приятно ласкает слух. Наконец он сдается и принимается внимательно наблюдать за моими действиями. Я не вижу его лица, но чувствую на себе его одобряющий взгляд.       Мы едем уже около часа и вслух планируем, чем будем заниматься ближайшие два дня на озере. С обеих сторон от нас густой лес. Навстречу мне едет грузовая фура, как вдруг перед ней выскакивает олень. Водитель фуры резко сворачивает вправо, но прицеп начинает заносить прямо на нас, я тоже выворачиваю руль в сторону леса, но не успеваю, и он задевает машину. Боковое стекло моей двери разбивается с оглушительным звоном, сама дверь больно вдавливается мне в бедро, выскакивает подушка безопасности и бьет меня по лицу, из носа начинает идти кровь. Автомобиль отбрасывает в лес. Я поворачиваю голову в сторону родителей, на их лицах застыл ужас. Внезапно резкая боль пронзает все мое тело, и я теряю сознание.

***       Я открываю глаза и тут же резко зажмуриваюсь. Потом с усилием разжимаю их, все еще щурясь от яркого света начинаю осматриваться. Помещение напоминает больницу, все вокруг стерильно белое, а я подключена к каким-то пикающим аппаратам, из руки торчит игла с капельницей. Пытаюсь приподняться, чтобы сесть, но тут в палату заходит женщина, на вид ей лет 35, одета она в белый халат, черный свитер с горлышком и юбку-карандаш чуть выше колена. Огненно рыжие волосы забраны сзади, пара волнистых прядей эффектно спадает на лицо, придавая ей шарма и юности. Лицо у нее серьезное, но в ярко-зеленых, словно два изумруда, глазах поблескивают искорки. Пока я пытаюсь понять природу этого взгляда, отмечаю про себя, что у нее потрясающая фигура. Она подходит ко мне и говорит: - Здравствуй, Алекс, я твой лечащий врач, доктор Джессика Олдмэн. Наш реабилитационный центр является… - голос у нее звучит мягко и снисходительно, как будто она собралась мне сообщить, что я скоро умру. - Позовите родителей – перебиваю я ее.       Единственное, что мне сейчас нужно, это знать, что с ними все в порядке. Однако от моей вполне обычной просьбы по ее лицу пробегает тень замешательства, но она быстро берет себя в руки и отвечает. - К сожалению, сейчас это невозможно, Алекс – безапелляционный тон дает понять, что спорить бесполезно, да и не в моем положении пытаться сейчас чего-то добиться. От этого ответа мое беспокойство начинает нарастать. - Скажите, они хотя бы живы? Мне надо это знать. Понимаете… - она не дает мне договорить. - Да, с ними все хорошо, Алекс. Основной удар пришелся на твою сторону, а они получили лишь незначительные повреждения, но вы не сможете увидеться в ближайшее время. – Меня начинает раздражать, что доктор разговаривает со мной, как с умственно отсталой, и вечно повторяет моё имя, будто тут еще кто-то есть. Однако мне нравится, как она его произносит, словно пробуя на вкус, но это не уменьшает моей ярости, и когда она пытается дотронуться до моей руки, я резко ее отдергиваю. Острая боль пронзает левое плечо, и я вскрикиваю от неожиданности. - Тебе нельзя делать резких движений, Алекс, ты можешь навредить себе – она озабоченно осматривает мое плечо. Ее руки слегка прохладные, но не ледяные, прикосновения осторожные, она ощупывает его и внимательно смотрит на мою реакцию, нажимает чуть сильнее, и я морщусь от боли. - Мне будет намного проще сохранять спокойствие, если вы перестанете называть меня по имени каждый раз, словно я дитя неразумное – к моему удивлению на ее лице появляется легкая усмешка. - Извини, я не думала, что тебя это задевает… – она слегка медлит, как бы раздумывая, стоит ли ей говорить следующие слова. Но в итоге снова набирает воздуха и произносит: - Просто мне нравится, как звучит твоё имя, Алекс – понятно, что сейчас она это сделала специально, но я слишком сбита с толку, чтобы злится. Тут я снова вспоминаю, что случилось. - Где я? – выжидательно смотрю ей прямо в глаза, невольно любуясь их необычным цветом. - Как я уже начала говорить, наш реабилитационный центр является международной инновационной разработкой. Он не принадлежит ни одному из государств. Так как каждое из них вложило неоценимый вклад в его создание… - интересно, долго она зубрила это? – … центр было решено разместить на территории Швейцарии – страны с режимом постоянного нейтралитета. Однако точное местонахождение объекта строго засекречено – теперь понятно, почему родителей не пускают. Так, СТОП. - Швейцария?! – выпаливаю я - Да. Швейцария – отвечает она таким тоном, как будто я спросила какую-то глупость - Алекс, дай мне закончить, а потом задавай вопросы - молча сверлю ее взглядом, но она его словно не замечает и продолжает свою речь. - Этот центр обладает самыми инновационными разработками в мире. Для большинства людей наши технологии до сих пор являются фантастикой. Мы используем 3D принтеры, для воссоздания поврежденных органов; наши антибиотики помогают восстанавливаться организму в пять раз быстрее; рак для нас уже давно стал не более серьезным заболеванием, чем простуда – она замолкает и смотрит на мою реакцию. - И что же я тут тогда делаю, раз ваш центр такой засекреченный и лечите вы наверняка только избранных? К тому же, судя по вашим рассказам, все это должно стоить настолько дорого, что даже если бы мои родители очень захотели, они не смогли бы оплатить мое лечение – опять это странное выражение лица. - Да, ты права. Мы лечим далеко не всех, но иногда делаем исключения. Однако для тех, за кого мы беремся, все бесплатно. Не забывай, наше учреждение финансируется почти сотней стран. - Почему же я стала одним из этих исключений? – за свою недлинную жизнь я уже успела усвоить, что бесплатный сыр только в мышеловке, поэтому меня неприятно настораживает нынешнее положение. - Потому что тебе просто повезло – Олдмэн пожимает плечами – один из наших сотрудников работал в больнице, куда тебя доставили после аварии. Он понимал, что там твои шансы на спасение будут ничтожны, а для нас это не так уж и сложно. Мы подготовили один из наших транспортировочных самолетов и тебя срочно доставили сюда. Однако все оказалось серьезнее, чем он предполагал, и нам пришлось немало над тобой потрудиться. Тебе наложили восемь швов, заменили левое легкое, срастили ребра, сделали пластику носа, заменили часть бедра, и в плече, которым ты сейчас так резко дернула, стоит металлическая основа для сращивания. Так что, пожалуйста, будь с ним аккуратней, я слишком долго над тобой работала, чтобы ты в первый же день после трехнедельной комы все испортила.       Мне нечего сказать. Информации настолько много, что я просто продолжаю таращиться на нее с открытым от удивления ртом. Доктор помогает мне приподняться; когда она наклоняется, я чувствую запах ее духов. Он не резкий, едва уловимый, с нотками свежести. Подсознательно этот запах меня успокаивает и заставляет на мгновение забыть, что я киборг с искусственными легким и бедром и металлической пластиной в плече. - Я принесу тебе поесть – говорит она и выходит за дверь.       Я вынуждена признать, что она мне не враг. Если бы Джессика Олдмэн хотела меня убить, ей было бы достаточно просто ничего не делать. Но что-то внутри не дает мне расслабиться и полностью довериться этой особе. Какой бы очаровательной она не была, внешность обманчива и за милой улыбкой может скрываться волчий оскал.