Carpe diem

Вся студенческая общественность оживленно обсуждала связь между этими двумя. Ни Чон, ни Тэ не проявляли желания отвечать на навязчивые вопросы. Если омега не решался официально объявить о своих чувствах, опасаясь разбившейся надежды на альфу и страха отвержения, то Чонгук просто тянул время, затрагиваемый теми же страхами, что и его партнер. Чон к тому же был потерян и в смятении дичающей, в неведении как поступить и быть. Но было явно одно, Чонгук не мог отделаться от строгого желания быть ближе к омеге, не мог перестать следовать за ним словно тень. И мысли его были лишь о нем одном. Со временем, Чонгук все больше привлекал внимание общественности, создавая сцены, которые не оставляли места для сомнений – он был альфой Кима. И подобной сценой, рассеивающей все сомнения людей, настигла их в раздевалке спортзала при университете. Предстоял матч с давним соперником училища, при котором должны были присутствовать все перваки универа. К тому же им прилагалось быть в униформе баскетбольной команды. Оттого Тэ с большой неохотой шел в раздевалку. Не подозревая, что все закончится именно так. Омега с трудом пробился через толпу, занял угол и стал распаковывать вещи. Он был рад, что на него не обращали внимания, но как только он собрался снять рубашку, один из старшекурсников вмешался. — Цыпочка моя, ты видимо ошибся, это раздевалка для мужчин, — он акцентировал слово "мужчин". Тэхен покраснел, в смятении взглянув на парня, который так грубо толкнул его в плечо, привлекая внимание. Еще не во всех местах разделили мужские и омежьи раздевалки, и с туалетами та же история, но девушки категорически были против омег в своих раздевалках. Оно и понятно, так как они считали омег все тем же сильным полом. — Давай я провожу малышку до женской раздевалки, — сказал парень из толпы, с видом заботливости и учтивости. Он подошел к Тэхену, тот отошел, лишенный дара речи. В подобных ситуациях омег оставался спокойным, но крайне потерянным. Это обещало ничего хорошего. Чон направился к раздевалке, в уме удивляясь отсутствию обычного шума и смеха изнутри. Войдя в помещение, он оказался свидетелем сцены, где его сокурсник насмешливо настаивал на том, чтобы Тэхёну показали женскую раздевалку. Чон сбросил свой спортивный рюкзак и подошел к парню со спины, который угрожал Киму. Без единого колебания схватив его за воротник, Чон резким движением оттянул назад, и тот упал на землю. Чон коршуном навис над изумленным парнем, и без особой осторожности взял того за частично порванную футболку. Когда он с уверенностью начал тащить того к выходу, все вокруг застыли в ожидании продолжения сцены. Чон игнорируя протесты парня и отпор, который тот пытался оказать, царапая руку Чона, поволок того прочь из мужской раздевалки. Проходя по коридору, Чонгук привел парня в женскую раздевалку. Девушки, увидев их, выскочили наружу почти полуголые, выражая в изумлении звонкими вскриками, но не испытывая стеснения перед посторонними глазами. Чон очень небрежно кинул парня в центр раздевалки, усилив громким грохотом визги чирлидерш. Тот бедный парень не с первой попытки поднялся на ноги, бесконечно ругаясь тяжелой бранью. Заткнула его юбка одной из чирлидерш, которую Чон с смертельным спокойствием кинул ему в лицо. – Надень, – серьезно приказал Чон, загораживая выход. Кто-то из девушек ахнул от подобного требования. – Я не хотел, я не знал, Чонгук, – пытался оправдаться парень, быстро переобувшись завидев серьезность Чона. За дверью столпились студенты, некоторые снимали сцену на видео, другие звонили друзьям, призывая их прийти и увидеть происходящее. – Надень, или я сломаю тебе челюсть,– произнес Чон уже с толикой гнева. – Пожалуйста...– не успел парень закончить фразу, как Чонгук схватил его за многострадальную футболку и несколько раз ударил коленом по лицу сокурсника. Парень, уже окровавленный и с разбитым носом, по своей воле надел юбку. Когда все было готово, Чонгук подошел к нему, взяв за затылок. – Если я еще раз услышу, что ты пытаешься кому-то указывать, что делать, не останется ничего, что ты сможешь спрятать под юбкой, понял? Парень только пробормотал нечто неразборчивое. –Отвечай внятно, – потребовал Чон тихим голосом. –Д-да,– дрожащим голосом ответил парень. Прикрывая рукой окровавленный нос. Чонгук вышел из раздевалки, миновав толпу, и направился к своему месту. Ким стоял у стены, выглядя, по справедливости, напугано. Чон взял свой рюкзак и подошел к Тэхёну, заняв соседний шкаф и начав переодеваться. – Еще долго планируешь стоять? – спросил альфа, даже не поднимая взгляда. Ким растерянно посмотрел на него. – Простите? – в глубочайшем шоке произнёс Тэ. – Поторапливайся, говорю, матч скоро начнется, – сказал Чон, не отвлекаясь от своих дел. Толпа ребят вернулась, но никто не произнес ни слова, никто даже не смотрел в сторону Кима.

***

На третий день после их встречи обоих охватила невыносимая боль. События развернулись вечером, около десяти часов. Чон был дома, в своем зале, когда внезапно рухнул с беговой дорожки, а Тэ упал на дно ванны в своей уютной квартирке. За несколько минут их обоих охватила лихорадка, следом спазм мышц и бесконечное падение в бездну. Персонал отвел Чона в спальню и вызвал врача, но Киму не повезло столь же. Омега часами пролежал на холодной поверхности ванны, выкрикивая от боли и плача от отчаяния. Кожа горела, кости казались будто перемешивались под кожей, а мышцы скручивались от мучительных судорог. Желание просто умереть, лишь бы избежать этой адской муки, было настолько сильным, что он мог бы навсегда закрыть глаза. По своей воле. После первого часа Ким потерял голос. Короткий перерыв в мучениях заставил его попытаться выбраться из ванны, но как только он упал на пол, боль вернулась с новой силой. Слезы покрыли его лицо, его тело изогнулось в неестественной позе, а из его уст раздался животный вой. Он прижал ладонь к основанию своей шеи, со временем ладонь стала липкой и мокрой от крови. В порыве отчаяния он размазал кровь по всей шее, и вскоре она засохла, стягивая кожу. Сырое, беззащитное тело после душа, лежащее на холодных плитах, быстро остыло, и вскоре парня начало трясти от холода. Его зубы стучали. Он обнял согнутые колени свободной рукой, сжимаясь в позу эмбриона. Невзирая на старания, он не соискал спасения этой ночью. Примерно к четырем часам утра боль отпустила его, и он, дрожа на ногах, смог подняться после нескольких неудачных попыток. Первым делом он подошел к зеркалу. Под коркой застывшей крови четко проступали слова " Чон Чонгук". Увидев имя, Ким вымученно улыбнулся, но в следующее мгновение его бессознательное тело рухнуло на пол, едва не задев край умывальника. На следующий день после этой напряженной ночи они оба не явились в университет. Ночь действительно была наполнена событиями, на которые Чон еще не был готов. Он взглянул на перевязанное запястье, где под бинтом было кроваво написано "Ким Тэхен". Лишь спустя сутки после появления этой метки Чон вернулся в университет. Первый день он искал Тэхёна среди толпы, его друзья издевались над ним, наблюдая за его нервным поведением, а на второй день он начал выслеживать первокурсников. Он узнал их расписание, ждал у аудитории, пока все не выйдут, стоял у двери аудитории в отчаянных попытках отыскать того, единственного. Омеги не было, и Чон расстроился, осознав, что не знает его номер, адрес или даже на какие курсы он ходит. На третий день он решил, что Тэхён трусливо исчез. Мысль о том, что он больше не увидит его, наполнила его печалью. Ему было тяжело от нежных чувств к тому, кто стал главным в его жизни. Друзья предложили ему посетить клуб вместе с ними. Он охотно согласился, сегодня ему отчаянно хотелось забыться в алкоголе, чтобы не думать о своей утрате. Парни, с которыми он дружил, были похожи на него. Все они были детьми богатых семей, избалованными и апатичными, лишенными какого-либо истинного стремления и сострадания к другим. Каждый жил в своем мире, нацеленный лишь на личное удовлетворение, но самая суть жизни ускользала от них. Они все были потерянной молодежью, мертвецки пустыми взглядами смотрели друг другу в глаза. Чон, казалось, узнавал себя в каждом из них, сталкиваясь с отвращением к этой жалкой картине и одновременно испытывая глубокую жалость к их безнадежным попыткам заполнить внутреннюю пустоту материальными благами. В университете все избегали их компании, предпочитая держаться подальше от этих жестоких тиранов, для которых не существовало никаких моральных ограничений. Так в гадюшнике змеились только пятеро парней с самыми влиятельными предками. Парни заняли верхний этаж клуба, отдаленный от музыки и танцевального пола. Кто-то пил, кто-то танцевал, кто-то ухаживал за девушками на ночь. Чон сидел на коричневом диване, рядом сел Хосок. Хосок громко рассказывал, как много денег он проебал на прошлой гонке, и Нам смеялся над этим, но Чимин мрачно молчал, до сих пор помня тот инцидент на кампусе универа. Чонгук наклонился, чтобы взять стакан с выпивкой, при этом невольно показывая запястье с именем Тэхёна. — Черт возьми, — закричал Хосок. Он схватил Чона за руку, поднес ее к лицу и внимательно изучил надпись. — Это правда? Ты... Ты действительно парный? — Чонгук отстранился, взял стакан со стола и выпил глоток огненного виски. Он открыто игнорировал все вопросы о Тэхёне и их отношениях, но Хосок не сдавался. — Итак, ты альфа? — снова заорал Хо. На это Чон лишь нахмурил брови, пожалел, что вообще пришел сегодня в клуб. То, что казалось спасением, на самом деле только углубляло его горе, обдавая его чувства печалью и отчаянием, а вкус выпивки на фоне этих мучительных размышлений казался сладким. Привычная апатия вновь овладела им с новой силой. Все потеряло свой смысл, и цвета, и вкусы. В тусклом свете VIP-ложи местного клуба Чонгук смотрел пустым взглядом, порой вызывая у случайных встречных чувство печали, и он продолжал пить, как будто это последний раз. Пьяного и едва живого Чонгука буквально тащили, в холле его дома домашний прислуга с трудом справлялась с ним. Чона уложили, раздели, включили свет и оставили одного. В спальне было темно, холодно и ужасно одиноко. Кровать king-size казалась бесконечной, спуститься с нее было невозможно, потолок, возвышающийся над ним, напоминал недосягаемое небо, которое так и оставалось недоступным, несмотря на все попытки дотянуться до него. В противовес состоянию Чона, Тэхен был у себя в квартире, изучал некоторые документы поздно ночью, зацепив на нос очки. Ему было крайне комфортно и душевно, наконец-то высвободившись от оков мук за последние дни после появления метки. Он был свеж после душа, везде сверкали свечи и их аромат томился в воздухе. Омега как-то странно съёжился от резкой боли на боку, и удивленный этим, он задрал пижаму и взглянув на туловище, на котором бордовым цветом расходился большой синяк. Омега нахмурился, стараясь припомнить, когда он успел удариться так сильно, и не успел он прикрыть тело как заметил пятно крови на рукаве пижамы. Под ней он застал порез, изливающийся кровью. Тэ сдавшись поискам новых ущерб на теле, апатично размяк, плечи и голова его опустились. Пустые глаза смотрели вниз, как постепенно на разных частях светлой пижамы проявлялись багрово-красные пятна. Это означало лишь одно… так долгожданный альфа омеги разделил эту ночь другим… не с ним. Слезы полились следом за кровью. Но в них было куда больше боли, чем у красной жидкости забирающей жизнь. Ким раньше много ранили, били, унижали, но столь большую боль еще никто не смел принести в его жизнь.