Carpe diem

Дворецкий вошел в просторную спальню, раздвинул плотные шторы, впуская утренний свет. Горничная приносила поднос с лекарствами и кувшином воды. Чонгук неясно бормотал, укрыв лицо под подушкой, его голова раскалывалась от нестерпимой боли, в горле першило от количество выпитого вчера виски. Горничная удалилась, а дворецкий снял подушку и одеяло, находившиеся на лице Чонгука. — Я приказал подготовить ванную, и машина будет к десяти, у вас пара сегодня утренняя — сообщил мужчина, наливая воду в стакан. Брюнет, с враждебным видом, встал. Спор с дворецким, который на самом деле вырастил его с младенчества, Чонгук находит бесполезным. Выпил стакан, а затем принял таблетку, опустошая еще один стакан. — И отец Ваш позвонил, чтобы сообщить, что двадцатого числа у вас семейный ужин. — Передай ему, что семья состоит из родителей и детей, а не из сборища связанных друг с другом отца и сына, привлекших одну и ту же женщину, готовую принять каждого из них за деньги. — Так и ему и передать? — Да, — безразлично кивнул парень. — Но… — Не доставай меня с утра, иди лучше подготовь мою одежду. — Я скажу, что вы будете заняты в тот вечер, — когда дверь за спиной мужчины закрылась, за которым всегда оставалось последнее слово, в сторону нее полетела подушка. Чон налил себе еще воды. Телефон на тумбочке зазвонил, привлекая его внимание. Звонил Хосок. На первый звонок Чон не ответил, но когда звонок повторился, ему пришлось взять трубку. Этот ублюдок не имел ни такта, ни манер. — Чувак, ты там жив? — крикнул Хосок. Чонгук закрыл глаза, его голова заболела с новой силой, как будто его ударили кирпичом. — Я был жив до твоего звонка, — Хосок снова что-то выражал на высоких тонах. — Тише, голова болит от твоего голоса. — Ну, понятно, ты вчера выпил полбара, представь. — Я уверен, что ты не звонишь мне утром, чтобы сообщить мне это… — Нет, брат, у меня есть важные новости. Ты помнишь что-нибудь из прошлого вечера? — Допустим, что да… — нихуя, ты не помнишь, упрямишься только, - звонко засмеялся Хосок в трубке. Чонгук уже готов был отключаться, как тот выдал: - Чонгук, ты трахнул этих близняшек, которые присоединились к нам в начале вечера. Бог ты мой, ты прямо на этом диване разложил их! Чонгук еще более внимательно слушал Хо, задумчиво втыкая в окно. Сна как с руки сняло. — Клянусь… — протиснул Чон, прикрывая лицо руками. – Если ты удумал подобную шутку… — Да, клянусь я Богом, которому я не верю, что слова мои верны, – все также играючи сказал, Хо. – Тебя сфоткали Нам и Чимин, скину тебе эти фотки, сам уверуешь, – весело сообщил Хо. Действительно, после ванны его ждали эти фотографии. На одном из снимков VIP-ложи, где проходила вечеринка, стол с линиями порошка, стаканы алкоголя, недокуренные сигареты, а на диване, где он сидел: одна из девушек прижималась сбоку, а другая сидела между его раскрытыми ногами и, вероятно, удовлетворяла его. — Дрянь, — прошипел Чонгук, откидывая телефон на постель. На минуту он уставился на своё запястье, метка покалывала, причиняя несильную, но всё же боль. Не к месту вспомнились чужие глаза, блестящие чем-то непонятным. Вспомнился их обладатель с болезненной замкнутостью. Чону не сказать, что было совестно или некомфортно достаточно, чтобы вина давила на легких, но нечто сродни испугу блуждал по телу от одной лишь возможности потерять Кима из-за пьяных походок.

***

Тэхёну потребовалось больше времени для восстановления сил. За ночь что он пролежал в постели, он многократно терял сознание, не смог понизить температуру, имя альфы на его коже постоянно кровоточило, и ему приходилось менять повязку несколько раз в день. Однако по истечении ночи омега пришёл в себя: температура значительно упала, головокружения почти прекратились, и он уже мог нормально ходить, хотя метка все еще изливалась кровью. Омега с трудом смог поднять свое изможденное тело с постели и взглянул на себя в зеркале, открывая безжалостную картину: его тело, покрытое безутешными синяками. Внутри его всё сжималось от боли, и слёзы закрыли его взгляд. Ким почувствовал себя потерянным и одиноким, как ребенок, получивший удар в спину от того, кого он любил. Тэхён лишь нежно обнял свои костлявые плечи, пытаясь успокоить своё раненое тело, тщетно ища утешения. Изливалась слезами безудержными. Но больше его терзало не багровое тело, истерзанное до последней клетки, а сердце, что было разорвано в клочья от предательства альфы. Тэ намеревался пойти в универ, несмотря на состояние его далекое от хорошего. Его приняли в подобное училища на основании гранта, оттого не ему было отделываться от посещения пар.

***

У входа в университет Чонгук ждал Хосока в машине с открытой крышей, хитрую ухмылку того Чонгук заприметил задолго до ворот училища. Приказав водителю высадить его у входа и возвращаться обратно в особняк, Чон вальяжно вышел из иномарки из представительного класса. — Ну что, друг, ты понимаешь, что натворил? — спросил Хо Сок, все так же сидя у себя в машине и щурясь от сигналов столпившись сзади череду машин. Хо было крайне комфортно вести разговор у ворот, блокируя вход другим. — Намджун, сукин ты сын, замолкни ненадолго, я тут бизнесом занят, – зло крикнул Хосок, на машину сзади. – Так, ¬¬– снова взглянув на Чонгука, который опёрся на дверцу машины. – В общем, я вчера арендовал всю VIP зону, заплатил за это полторашку, устроил девушкам приятный вечер, оплатил все заказы гостей и даже компенсировал им моральный ущерб. Они кричали, будто ты не трахал их, а резал. В итоге ушло три пятьсот. — Переведу на твой счет, как только получу оригиналы тех фотографий, — глухо ответил Чон, склонив голову к Хосоку. – Обижаешь, брат, – скривился Хосок, в очередной раз обеспокоенный сигналом машин. – За дурака держишь, раз подумал за такие крохи выкупить такую сенсацию. Десять налом и они твои, – лукаво предложил парень. – Пятнадцать, уничтожь все, что с той ночью связано, – и не дождавшись ответа, Чонгук двинул к турникетам. И он их по-варварски перепрыгнул, потому что на базе не было его отпечатков. А студенческую карту Чон растерял, еще будучи перваком, в одном из туалетов клуба Каннам, где он в обществе своих верных друзей в нескончаемых марафонах кокса. В универе у него был допуск по номеру машин, всех машин, которые числились за ним или его семьей. Так к чему была его спешка, она заключалась в том, что Чонгук, заметил Кима. Альфа подметил, что Ким явно изменил своему любимому классическому стилю, заменив брюки, свитеры, рубашки и классические оксфорды на оверсайз толстовку черного цвета, широкие штаны, которые больше походили на пижамные и кроссовки. К тому же походка его поменялась из изящно обтекаемой в неуверенную. Эти изменения сильно озадачили альфу. Чон прибавил шагу. Чонгук догнал Кима и несколько раз пытался заговорить, но Ким продолжал идти, и Чону пришлось схватить его за руку. Ким резко отдернулся и задыхаясь, откинул руку, затем поднял взгляд на альфу из-под капюшона. — Что случилось? — спросил Чон, пытаясь коснуться лба Кима, но тот отодвинулся, избегая контакта. — Почему ты так бледен? — Ким выглядел изможденным. У него были огромные тёмные круги под глазами, которых Чонгук раньше не замечал на его лице. Старший был настолько удивлен, что такой омега выглядел так плохо. — Эмм… Можем поговорить? — нервно перебирал Ким Airpods на руках, из-за чего он не услышал Чона раньше. Его голос звучал неуверенно, даже слегка дрожал, но он все же смог собраться с духом и заговорить. Его голос запомнился альфе: он был низким и басистым. — Пойдем, к фонтану, там должно быть спокойно, — предложил Чон мягко и неожиданно для себя. — Хорошо, — и он направился вперед, естественно, не в том направлении, куда нужно. Чон обнял его за плечи, повернул на девяносто градусов и произнес: — Мы идем не туда, — и вскоре его руки были сброшены с костлявых плеч. Почему-то это вызвало большее беспокойство, чем Чон ожидал. Несмотря на их неясные отношения, он не предполагал, что его отведут в сторону, где нужно держать дистанцию с омегой. В его сердце возникло неприятное чувство. Чонгук с трудом сдерживал себя. Старший был прав: все лавочки и даже дорожка, ведущая к фонтану, были пусты. — О чем ты хотел поговорить? — спросил брюнет, остановившись у кромки фортана. — Сонбэ, ты уже знаешь, что мы пара, верно? — неуверенно спросил Тэ. Он, избегая взгляда Чона, смотрел в сторону. — Предположим, да, мне это известно. — Давай… давай разорвем нашу связь, — решительно сказал омега. Окончательно запутав альфу. В руках Чонгука была карточка доктора, которую Тэхён передал ему, дрожащими руками. Мысли Чона беспорядочно кружились в его голове, а перед глазами медленно исчезала спина Кима. Брюнет был потрясен: каждым неуверенным шагом Кима его душа разламывалась на куски, жизнь становилась все темнее, а внутри него просыпалось чувство тревоги. Он никогда еще не ощущал столько всего сразу. Он находился на грани. Он был раздосадован тем, что Ким навязывал какие-то требования, он боялся, что омега настроен серьезно и готов к разрыву, но в то же время был разочарован в Киме: такому решительному человеку, как Чонгук, его поведение казалось трусливым. Альфа смял карточку и бросил в сторону. Подбежав, он схватил Кима за плечо и резко развернул его к себе лицом. Тэхён застонал, сдавливая губы от боли, пытаясь освободиться, но это было сложно: он укусил губу, сдерживая стон, и моргал, скрывая слезы. Его взгляд был наполнился гневом и разочарованием. — Что за дьявол?! — рявкнул альфа, открыв рукава толстовки, когда омега вскричал от боли при его касании. Ким попытался что-то сказать, но его слова потерялись в мраке. Чон перешагнул к подолу его одежды и поднял его, открывая глазам ужасную картину. Тело омеги было увешано пластырями — то обычными, то прозрачными, но под ними проступали синюшно-фиолетовые пятна на коже. Чужая боль пронзила его душу. — Не трогай, — прошептал Тэ так тихо, что Чон едва его услышал. Он пытался вырваться, надеясь на свою силу. Но альфа был сильнее. — Что это все значит? — Чонгук был потрясен, теряя свою обычную уверенность. — Тэхен, объясни, что происходит! Кто это сделал? — грозно требовал он. Тэхен почувствовал дрожь, пробегающую по всему телу, услышав свое имя из уст Чона. В его сердце проснулось чувство облегчения, которого он не мог прогнать. С трудом преодолевая себя, Ким, воспользовавшись моментом, когда Чон ослабил хватку, отступил на шаг. — Просто... Просто давай разорвем нашу связь, — тихо, судорожно дыша, просил омега. — Пожалуйста, избавь меня от этой... боли, — слезы стекали по его истощенным щекам. Он держался за подол толстовки, прикрывая свое израненное тело, укрывая самые темные тайны, которые поглощали его во тьме. Не щадя себя, он молил о помощи. — Умоляю, — шептал он. — Сонбэ, она разрушает меня, я не могу больше... — Чон схватил его за плечи, крича что-то, но омега перестал его слушать. Мир вокруг него исчез. Альфа ощущал панику, держа в своих руках безжизненное тело. Он озирался, ища кого-то, кто мог бы помочь, но понял, что это бесполезно, и решительно направился к парковке, несущий Кима на руках. Его дрожащие руки едва сдерживали его, а видимость была сильно ограничена. Чон неоднократно бросал взгляд на омегу, лежащего на сиденье. Он срочно позвонил своему личному врачу, требуя прибытия в Центральный Сеульский госпиталь, игнорируя все предупреждения на дороге.