Carpe diem

Чон, окутанный ощущением бессилия, скитался по коридорам больницы. Его сердце разрывалось на осколки, каждый шаг напоминал о невыносимой боли от того, что он не мог быть рядом с Кимом, заботиться о нем. Но его выставили за дверь палаты, толком не объяснив ничего. Личное знакомство с директором больницы ни на йоту не помогло, тот лишь названивал с пустыми обещаниями позаботиться о пациенте. Чонгук не знал, что произошло с его омегой, не понимал, что привело к нечитаемым ранам на теле Кима. Ему также непонятно было, почему медики не помогли омеге, которого он привез час назад. Медсестры утверждали, что омеги не в их компетенции, и что лечение омег грозило лишением лицензии. На вопрос о дальнейших действиях врачи указали на скорое прибытие делегации специалистов по омегам. – Мистер Чон, пожалуйста, сохраняйте спокойствие, или мне придется вам вколоть успокоительное, – спокойным голосом предупредил главный секретарь компании. Чон понимал, что он пришел сюда, чтобы предотвратить инцидент, если альфа вдруг удумает сорвать скандал в больнице. Чонгук кинул небрежный взгляд на мужчину средних лет и усмехнулся с горяча. – Катись к черту, – прозвучал голос Чонгука, вырванный из горящего сердца. Брюнет ходил взад-вперед, как страж, охраняя дверь палаты, озабоченный и безрассудный. Его каждый шаг был тщательно отслежен: его личный водитель, нервно наблюдавший за ситуацией, секретарь и охранники на заднем плане, будто он был бочкой с порохом – достаточно одного искры, чтобы все взорвалось. Хотя они стремились предотвратить беду, Чон, находясь на пределе, не осознавал своего поведения. Единственное, что было ясно ему – это его беспокойство и страх за омегу, и больше ничего. Откуда-то из глубины палаты раздался жуткий крик Кима, наполняя пространство страданием и отчаянием. Этот вопль, исполненный боли и жалости, словно лишил Чона последней надежды. Он мгновенно решил бежать к омеге, подчиняясь первобытным инстинктам, которые внушали ему необходимость быть рядом. Ким лежал в окровавленных простынях, извиваясь от боли, сжимая простыню в кулаках. Его крики и стоны звучали безутешно, но ничто не могло остановить ад, который растерзывал его тело. Чон вошел в палату, преодолевая все препятствия, но стал немощным, стоя перед страдающим омегой. Этот опыт открыл ему глаза на истинную сущность боли – ее громкость, уродливость и мощь. Он осознал, что борьба с этой болью не под силу никому, и его сердце разорвалось на части, видя, как его омега страдает. – Введите ему обезболивающее, начните делать хоть что-то черт возьми, – громким тоном, в приказе нашелся Чонгук. Врач и двое медсестер с удивлением взглянули на вошедшего без разрешения альфу. –Выведите его, – запыхавшийся врач, что уже долгое время стравлялся с припадком омеги, скомандовал ассистентами. Одна из медсестер ринулась к Чону, видимо, полагаю, что способна спровадить взбешенного в край альфу. – Вам необходимо покинуть палату… – Дайте ему болеутоляющее, – все также на свое настаивал Чон. Его голос был тверд, но глаза все также были прикованы на страдания Ким, который стонал и скулил от боли. – Делайте, как сказано. В противном случае я в пыль сотру эту больницу, а вас по судам затаскаю и испоганю репутацию так, что даже в клиниках санитаром не возьмут… – Господин Чон, мы делаем все, что от нас зависящее, – в очередной попытке успокоить начала говорить медсестра. – Дать ему морфин или промедол? – вдруг заговорил врач, отошедший от койки больного. – Альфа, – уже смотря прямо в глаза Чона, врач встал перед ним. – Если хочешь убить пару отравлением токсинов, то выбор твой должен пасть на морфин. А если больше по душе придет тяжелый уровень аллергии, то советую промедол, – серьезный до предела вешал врач, как-то слишком укоризненно сверли взглядом. Чонгук при упоминаниях смерти разозлился пуще прежнего, вмиг почти не считаемый он было махнул кулаком, в намерениях ударить мужчину в белом халате, его опередил секретарь отца. Который был начеку и вмешался, когда это было необходимо. – Теперь со своими советами и требованиями можете поделиться в коридоре, не мешайте нам делать свою работу, – невозмутимо врач вернулся к Киму, который до сих пор метался на кровавых простынях, в муках невозможных. Альфа было начал заново кидаться угрозами, вырвавшись от крепкой хватки секретаря, но его прервали. В самом пике боли омеги, в палату ворвалось несколько человек в черных костюмах, Чон понял, что приехали долгожданные врачи. Один из них приказал вывести Чона, и остальные медленно подошли к омеге, который кричал уже из последних сил. * * * После беспокойной ночи омегу перевели в палату, его состояние улучшилось с критического до стабильного. Альфа был допущен к Киму в пять утра. На койке спал Ким, его лицо, лишенное естественного цвета, временами искажалось в муках, он сжимал простыни, пытаясь справиться с болью. – Полагаю, Вы альфа пациента? – внезапно раздался голос врача за спиной Чона. – Да, это я, – с трудом ответил Чонгук. – У нас есть важная беседа, — сказал врач из делегации по защите омег. В течение полуторачасовой беседы Чон узнал много нового о мире омег. Врач с прилежностью объяснил основу основ, о метке и связи. Теперь Чон понял, что метка на запястье не просто татуировка, а символ связи, а внутренний голос – это призыв пробудившегося альфы. Омеги казались необъяснимыми существами, вызывающими страх и непонимание, но теперь Чон начал осознавать их сущность. – О случившем сегодня... метка возникает, как я упоминал ранее, когда пара подтверждает свою принадлежность друг другу. Она символизирует их связь, и если кто-то нарушает эту связь... – врач внезапно сменил свой тон на более строгий. Его улыбка исчезла, голос стал более резким. – Подобные действия причиняют мучения его паре. И наиболее отвратительно то, что в девяноста девяти случаях из ста это происходит с омегами. Ваш омега переживает адскую боль из-за ваших поступков, господин Чон. Вы представляете себе такую боль, что невозможно контролировать? Вот что чувствует ваш партнер, когда вы изменяете своему обещанию. Рассмотрим рационально. Вы признались в связи с омегой, но ваша небрежность привела к страданиям Тэхёна. Почему вы сделали это, если не планировали серьезные отношения? – врач замолчал, наблюдая за Чоном, который боролся с ответом на этот вопрос. – Мне не нужно ваше объяснение. Подумайте над этим вопросом, господин Чон. – врач поднялся, поправил свою одежду и готовился уйти. – И теперь мне пора, желаю вам всего наилучшего, – добавил он с саркастическим оттенком. – Док, – Чон окликнул его, сидя неподвижно и смотря вперед. – Тут кроиться ваш личный мотив, верно? Обычно врачи говорят научным языком, вам не кажется? – Чонгук заметил. – Ваше возбуждение вызвано что-то личным или... Тэ... Тэхён в опасности? – доктор медлил с ответом. – Я не интересуюсь вашими личными делами, мне важно узнать, как он себя чувствует. – Мой сын погиб из-за своего альфы, и да, если вы не решите ситуацию, Тэхён может пойти по тому же пути, – резко сказал врач.