Carpe diem

В читальном зале жутко холодно. Тэхён сидел в нижнем этаже библиотеки в уединённом уголке. Холод хоть как-то помогал справляться с ужасной сонливостью. Его глаза от недосыпа покраснели, кожа снова потускнела, а мозги на полном серьёзе отказывались работать должным образом, даже несмотря на зверскую расправу в виде несданного предмета. На дубовый стол приземлились два дымящих бумажных стаканчика с кофе за смешную сумму, но особого выбора не было, — все кофейни в студ городке в такое позднее время были закрыты. Диван рядом прогнулся под весом Чона. — Боже, как же хорошо, — схватившись за спасательное тепло, выдавил он. Этот стакан был шестым по счёту. Ким сначала грел руки, затем, прежде чем кофе полностью остыл, жадно выпил его. По-другому в такое суровое время выжить невозможно было. — Почему ты всё делаешь в самый последний момент? — задал вопрос альфа, заглядывая в монитор ноутбука. — Я готовлюсь к этому проекту в течение месяца, сонбэ, но он никак не закачивается, — жалобно ныл Ким. — Подготовил свою часть: подобрал все необходимые статьи, создал слайды, вступление и предложения для ввода на новый рынок товара компаний. Что изначально было моей задачей, я уже подготовил, но вчера Чан-сонбэ и Богом-сонбэнним сообщили, что у них ничего не готово. — И ты решил сделать всё вместо них? — пытаясь в надежде согреть замёрзшие кисти омеги, Чонгук взял их в свои забинтованные. От своей смелости заколотилось сердце в груди, Чон осознав, что натворил, боязливо поднял глаза на умиротворённого его тепло Кима. Тот никак не одернулся или же не скинул его кисти, брезгливо сморщив нос. Нет, он тихо продолжал свой мирный щебет, будто место Чона всегда было запредельно рядом с ним. — Просто без этого вся команда получит неуд, Сани и Миён очень хорошо подготовились, если из-за старших им поставят низкие баллы, будет ужасно несправедливо, — оживляясь на глазах, сказал Ким. Потом освободился от тёплого и желанного плена, снова начав копошение над ноутом и материалом. — Хочешь, я их притащу сюда, на твоих глазах будут всё готовить? — серьёзно спросил Чон и невольно придвинулся к младшему. Наблюдать за тем, как Тэхёна трясёт от холода, не было сил. — Нет, не стоит. Итак тебя считают демоном воплоти, мне ужасно не хочется узнать, после каких инцидентов начали величать тебя им, — недовольно бубнил он. — И если провернёшь, что задумал, перед моими глазами, у меня не останется выхода. Сонбэ, просто избавь меня от этих мук. — Тэхён, посмотри на меня, — попросил Чонгук. А когда младший, оторвавшись от лэптопа, повернул голову в его сторону, заговорил. — Когда ты последний раз нормально высыпался? — вопрос явно заставил Кима невольно отвести взгляд, невнятно что-то тихо заговорить так, чтобы ни единого слова нельзя было понять. — Мне совсем не по душе видеть, как на твоём лице не осталось самого лица, как ходишь, словно воскресший мертвец с непроходящими синяками под глазами, — омега впервые имел дело с довольно враждебно настроенным Чоном. Будь Тэ чуть более живее, чем человек, еле как держащийся на ногах, то, наверно, даже умер от умиления, но обстоятельства были против. — Ты тут сидишь уже седьмой час. — Сонбэ-э, — включая всю свою обаятельность, протянул Ким. — Ещё час, и я закрываю ноут, ок? — Если бы ты позволил помочь, давно бы уже закрыл, — упрямо говорил Чон. — Но это же моя работа, моя команда, моя ответственность, — Тэ чуть поддаётся назад, аккуратно кладёт голову на мощное плечо старшего, и именно в этот момент они вместе замирают. Ким поддался соблазну, нашёл опору, а Чон задохнулся. Своими мыслями. Которых не стало ещё в тот момент, когда омега поддался назад. С Кимом всегда так. Неожиданно. Время от времени он может лезть с вопросами, внезапными откровениями, объятиями, а потом может на долгое время закрыться. Ощущения, будто бы он тут, но недосягаем. На миг казалось, что они сильно сблизились, но потом нет. Чон не знал, что ему позволено, на что он имеет моральное право. Они до сих пор не выяснили природу их отношений. Просто сейчас у Тэхёна есть Чон, а у Чона Тэхён. Но как всегда Чонгук и этим доволен. * * * — Сонбэ, как ты думаешь, то, что я хожу с тобой, делает меня более похожим на омегу? — тихо задал вопрос Ким, когда они в полной тишине ехали к нему домой. — Что с того, что ты являешься омегой? — Чон хмурится, даже отрывается от дороги и смотрит на напряжённого Кима. — Нет, просто… Не обращай на это внимание, всё лишь мнимые мысли, пройдут. — Что тебя не устаивает? — остановившись на светофоре, решил посвятить долгие 30 секунд ожидания на расспрос. — Всё хорошо, просто забудь, — Тэ нарочно избегал взгляда брюнета. Усиленно и самозабвенно теребил лямку рюкзака, что лежал у него на коленях. — Не нравятся мне твои мнимые мысли, о которых я должен забыть, — недовольно пробубнил Чонгук. — Тебе, на самом деле, много что не нравится, — в тон бубнил Ким. — Видимо, не зря демон, — добавил он, совсем отвернувшись к окну. — Кто меня демоном-то назвал? — тронувшись с места, Чон решил всё-таки уточнить этот момент. — Все. Когда впервые увидел тебя, я тоже не слишком отличался от них. Ты шёл за мной до самых ворот, а я молился, лишь бы не убили. Было очень страшно, — невинно улыбаясь, ответил Тэ, снова сидя лицом к старшему. — Ты пытаешься сменить тему, это заставляет ещё сильнее волноваться, — сказал Чон, бросив мимолётный взгляд на нервного Тэхёна, а потом наступила давящая, подтверждающая его правоту тишина. Руки, заставляя от боли сжать челюсть, сильнее вцепились за руль. Чонгук чувствовал, как раны и швы под повязкой затрещали. Впервые после совместной ночи в госпитале между ними возникло напряжённое молчание, заполненное мрачными догадками альфы и недосказанными откровениями омеги. — Спасибо, что подвёз, — на автомате поблагодарил омега, отстёгивая ремень безопасности. Попрощавшись, Ким вылез из машины и, нацепив рюкзак на плечо, направился к подъезду, пока его не остановил голос. — Тэхён, — прокричал альфа, останавливая Кима на дорожке. — Я… Ты ведь знаешь, что можешь поделиться всем, чем желаешь? — спросил Чон, подбежав к омеге. — Поделись тем, что тебя беспокоит, и я помогу. Тэхён долго собирался с мыслями, взвешивал все за и против, но, не осмелившись, лишь уткнулся лбом в грудь альфы. Сказать он явно не сможет, а также солгать. — Я знаю, — всё, что смог он выдавить из себя. Становилось легче, когда сильные руки прижимали к себе, когда чужое тепло согревало, а голос, что-то вещающий, успокаивал. Бороться легче за жизнь, когда ты знаешь, что твоё существование кому-то необходимо. Но весь настрой испарился, стоило ему оказаться в пустой квартире с личным страхом один на один. Ким мысленно уже смирился с ещё одной принуждённой бессонной ночью. Раз страха не побороть, остаётся страдать. Иначе никак. Щелчок. Еле слышный, но этого достаточно, чтобы глаза распахнулись, зрачки в панике расширились. Тепло моментально ушло с конечностей. Омега в спешке отполз к изголовью, неуклюже, несколько раз не совладав с собой, упал на мягкий матрац. Сонное сознание било тревогу, но вялое тело не могло быстро отреагировать должным образом. Тэхён сел, донельзя прижимаясь к изголовью спиной, подтянув ноги к груди и одеяло тоже. Его огромные, до сих пор немного мутные глаза смотрели на входную дверь. Ещё в первый день своего пребывания в квартире Тэ расположил кровать так, чтобы в любой момент с любого ракурса он мог видеть её. Щелчок повторился. Омега закусил губу, быстро заморгал в надежде убрать пелену с глаз. До слуха доходил чёткий звук того, как некто поднимал и опускал крышку панели для ввода пароля. А потом началось самое ужасное. Тэхён отчётливо слышал, как некто дёргал за дверную ручку, но она не двигалась. Звук был, но железяка была неподвижна. И именно в такие моменты омега осознавал, как он сходил с ума, терял рассудок, бредил. — Умоляю, перестань, — горячие слёзы так контрастно скользили по мертвенно белой и не менее холодной коже. — Молю, не надо… Дёргание звучало звонче, громче, отдавалось где-то эхом внутри его самого, заглушая всё постороннее. — Молю… — он говорил беззвучно, шевелил посиневшими губами, сильнее сжимал одеяло в руках, так как не ощущал ничего, не был в состоянии рассчитать силу. Наступила неожиданная тишина. Она нежеланная, давящая, таинственная. Тэхён не знал, куда делся тот, не знал, куда смотреть, как защищаться. Затишье отнимало возможность чувствовать, с какой стороны ждать удар, куда смотреть, где именно тот стоит. Неизвестность убивала, душила, лишала воли. А потом он уловил топот. Неспешные шаги за окном, что располагалось рядом с изголовьем. Ким начал невольно дрожать всем телом, умирал так жалко, беззвучно в тишине ночи. Но шаги, они не останавливались. Они такие ясны, чётко различимые, что громкое сердцебиение никак не могло перебить их. Омега чувствовал, как некто остановился прямо перед его окном. Он был уверен, что если он встанет и взглянет, то увидит его лицо. И без разницы, что окна звукоизолирующие… И то, что он живёт на втором этаже без выхода на балкон.