Carpe diem

Утро началось не так, как надо, брюнета всю ночь преследовал странный сон, из-за которого он не выспался. И Тэхен даже не прочитал сообщения, медленно и тактично выводя из себя, пачкая мозги ненужными мыслями, вгоняя его в больший смут и тревогу. Сегодня у перваков было день офф, соответственно, омегу застать на кампусе было делом невозможным, оттого Чонгук был взвинчен пуще прежнего. Чон мрачный прям, как сам черт переступил порог университета, он естественно опоздал, получил заслуженное замечание от самого ненавистного профессора Ча. Весь день прошел как в тумане, от него осталось лишь кромсающая боль. Брюнет вернулся домой довольно поздно, долго разглядывал серый потолок своей спальни, лежа, а затем принял душ. Теплая вода не дала ожидаемого эффекта, боль не исчезла, лишь почуяв растерянность альфы укрепила свои позиции. Кисти даже после достойного лечения в больнице не переставали болеть. За окном кружились первые снежинки, по улицам витал холодный декабрь. Быстро одев под руку попавшие вещи Чон покинул особняк, никак не отреагировав на расспросы дворецкого. Он шел, не оглядываясь, топя взгляд в асфальте. Он остановился перед до боли знакомым домом. Свет через окна Кимов не был виден. Их еще не было дома, он был пуст. Чон свел плечи от холода, прислонился к стене и закурил. Он внимательно следил за темными силуэтами случайных прохожих, надеясь увидеть того самого. Который способен стать утешением, успокоить дергающееся нутро, до краев заполнить теплом и затмить боль, вдруг приютившейся глубоко внутри. Только ему одному дана власть над чувствами альфы, которых даже он сам не в силе контролировать. Вечер сменила ночь, замерзли все конечности, Чон закурил вторую сигарету. Едкий дым травил легкие, но никак не мог заполнить пустующую душу, никак не мог окрасить кромешную темноту внутри в привычно серый цвет. Альфа из кармана пальто достал телефон, проверил на наличие сообщений или пропущенных звонков, не увидев ни одного уведомления на главной странице, сделал глубокую травящую затяжку, одна четвертая часть сигареты превратилась в пепел, горло саднило, в уголках глаз скопилась влага, легкие не привыкшие к такой дозе дыма сжались от безысходности, медленно впитывая в себя черный смол смерти. Крепче сжав ни в чем неповинного телефона, Чон проверил Ка-толк, в очередной раз прочитал свои утренние сообщения, которые все еще значились непрочитанными. Гаджет вернулся обратно в карман пальто. Альфа оттолкнулся от стены, когда заметил знакомую фигуру, идущую в его сторону. Он опустил руку, пепел от тлеющей сигареты падал на землю. Тэ шел быстрыми шагами, по пути вытирая слезы рукавами, еле слышно всхлипывал. Его макушка то становилась видимой то скрывалась от света фонарей под деревьями. Он яро вытирал слезы, стекающие по щеке, раздражающие кожу, даже не жалея свое любимое пальто. Он резко остановился, увидев Чона у входа. Тот смотрел на него немного нахмурившись, он на автомате сжал руку разломав сигарету пополам, оставив отчетливый след от ожога на коже. Истерика накрыла омегу с головой, когда альфа за два шага сократил расстояние и в охапку обнял, прекрасно понимая кому сейчас утешение нужнее. - Я устал… сильно устал, сонбэ, – тихо, почти неслышным шёпотом сказал Тэхен, цепляясь замершими руками за ворот черного пальто брюнета. – Я больше не могу, – Опираясь лбом на грудь альфы, Тэ ронял слезы на землю. Сквозь свои всхлипы он слышал скрежет зубов Чона, чувствовал вибрацию в груди от рыка, спиной чувствовал дрожащие руки альфы, но остановиться не мог. Долго копил, слишком долго боролся в одиночку, его силы иссякли, он уже не может. - Тэ я помогу, скажи, что происходит я во всем разберусь, – держа омегу за плечи Чон взволнованно рассматривал заплаканное лицо Тэхена. От такого вида омега, альфу ноги не держали, руки предательски тряслись, выдавая его с головой, от бессилие его бросало в дрожь. Он хотел остановить эти слезы, он хотел помочь, он яро желал избавить маленького от душевного терзания, но тот угрюмо молчал, без эмоционально роняя горячие слезы. Чонгуку необходимо узнать все его тайны за глубокими глазами оттенка грязного золота, он тщательно скрывал всю боль внутри, копил, не принимал надежную руку помощи. У брюнета зародилось такое чувство, будто маленький наслаждался своей гибелью, и из-за этого старательно отталкивал своего альфу, чтобы тот не мешал в полной мере ощутить все грани смерти, пожирающие его. - Сонбэ, я устал… - повторял омега, расфокусировано смотря на лицо альфы, снова прижавший к альфе. Чон ничего не понимал, все сказанные омегой слова ничего понятно не объяснили, не разложили все по полкам, а лишь увеличили количество вопросов. – У меня нет времени, что ты мне предложил. С каждым днем становится все более... более худо. Но я не могу слепо последовать за тобой, сонбэ. - Все не плачь… - тихо шептал альфа. – Умоляю перестань, не надо… - осевшим голосом выдавил Чон, он не видел выхода из сложившейся ситуации, он в тупике. Собственное бессилие кровожадно уничтожало его, все его косточки перебирало, медленно уносило его бездыханное тело в свое логово, чтобы там продолжить свое дело. А каждая капелька, которых альфе не в силе остановить, лишь усугубляла ситуацию. - Оставь меня, мне стоит остыть. Я завтра наберу тебя, - произнес Тэхен заплаканным голосом, отбирая опору под ногами альфы. Снова ножом по сердцу, в клочья разрывая его, в лоскуты растерзало. Хватка Гука ослабла словно каждое слово отбирал у него силы. Он чувствовал, как он исчезает как личность, как он умирает на этом месте, прямо сейчас. Омега высвободился, смачно вытер слезы, наверно уже порядком вымокшим рукавом. – Давай поговорим, я решу проблему, пожалуйста доверься, – дав немного свободы для омеги, выговорил Чонгук. – Умоляю, не уходи в подобном состоянии. – Но как в подобном состоянии я что-либо объясню? – справедливо задал вопрос омега, вытирая слезы с лица. – Дай мне время... – Позволь побыть рядом с тобой, я не стану давить или задавать вопросы... не отталкивай меня... Омега, смотря блестящими от слез глазами старшему в глаза, кивнул, раня несколько капель слез наземь. Подобно которым сон разбивался в осколки. Потом они поехали на реку Хан, что должно было успокоить расшатанные нервы обоих. Сидя в машине Чона, почти заканчивая ведерко карамельного мороженого, омега перестал плакать. Как было обещано старший не беспокоил вопросами, предоставив время для младшего. Омега сам решил заговорить, бездумно глядя на сверкающую реку... – Просто… – запинаясь начал омега. – Многое навалилось за последние дни. Возвращение в универ после госпитализации, мне пришлось записаться на дополнительные курсы, чтобы наверстать упущение по предметам… И эта групповая презентация… Прости, нервы сдали и я не смог совладать собой. Чонгук внимательно смотрел в профиль омеги, которым коротким голосом делился своими переживания, где большая часть была вызвана им, альфой. – К тому же… течка приближается, что я не знаю… Как быть и куда деваться. – Я могу решить все вопросы с университетом, тебе выдадут диплом, который ты возжелаешь, – кинулся предлагать решения Чонгук. Ему и вправду было просто уладить все вопросы по этой части. – Тогда в чем смыл учебы, – с мягкой улыбкой аргументировал Тэ. – Я самое главное не сказал… – Так поделись им. — Мне было семнадцать, когда впервые узнал о нем, — Чон знал, что Тэхён сегодня не отвертится от ответа, лишь покорно ждал, не вытягивая из него откровения. Даже несмотря на отсутствие давления со стороны Чона, было видно, что Тэхёну не в радость раскрывать свои потайные страхи. — Нужно было занести к дяде в контору кое-какие документы. Он детектив, работал в особом подразделении Тэгу, и за помощью к нему обращались даже столичные. И именно в это время он изучал дело Потрошителя, об этом я узнал совсем случайно. У него в кабинете кто-то был и он отправил меня в один из залов для переговоров. То ли он перепутал номер зала, то ли после собрания забыли убраться в помещении… — речь младшего была сорванной, нескладной, но с каждым словом он втягивал Чонгука в ситуацию, в которую он попал. — Я помню каждую фотографию без цензуры, всю имевшуюся информацию, данные по делу серийника, — голос начал ломаться. Это самое отвратное, что могло случиться - слышать, как кого-то, кто тебе дорог распирает от разрывающих его эмоций. — Я ради любопытства поискал в интернете все статьи про него… а потом благополучно забыл об этом. Пока мне не исполнилось девятнадцать, — омега стер с лица слезы, через силу продолжил свою речь, сжимая в кулаки дрожащие руки. — Я начал входить в категорию … в категорию его жертв. И с этого началось все это. Я сейчас это говорю и мне самому кажется, будто я несу бред, но действительно сложно жить, зная, что в любую ночь ты можешь стать тем следующим, о котором напишут в утренних новостях, лишь потому что ты не такой, как все, — Ким еле заметно вздрогнул, когда Чонгук коснулся его кисти, поддерживающе. — Я обращался за помощью к специалистам, брал сеансы, принимал таблетки, но с каждым годом это лишь ухудшается. Каждую ночь… мне видеться, как он ломиться ко мне. — Ты сейчас о Сеульском Потрошителе? — спросил Чонгук. — Ты знал о нем? — не скрывая в голосе удивления, задал встречный вопрос Тэ. — Пару раз мелькало в новостных лентах, особо не интересовался. — И эта проблема нашего общества. Такое чувство, будто всем абсолютно безразличны смерти людей. Когда дело доходит до омег, все дружно закрывают глаза в надежде на то, что мы исчезнем сами по себе или с чьей-то помощью. Чон застыл в смятении, не мог подобрать слова для опровержения. Правда, произнесенная младшим, сорвала полотно, скрывающее неприглядную истину. С подобным Чонгук конечно же не справлялся.