Carpe diem

Чон переживал, нервно постукивал пальцем по рулю, повторно названивал младшему, периодически кидая мимолетный взгляд на дверь подъезда. Томился в ожидании и варился в котле мыслей. Он подъехал к дому омеги ровно в одиннадцать двадцать, как и было обговорено вчера ночью. Сегодня он должен был отвезти омегу в универ, но прошло двадцать минут с назначенного времени. Завтрак в кофейне был сорван окончательно, но вестей от Тэ нет. Телефон Ким не поднимал, домофон тоже молчал. Чон решил: либо младший не дома, либо спит в надежде выспаться перед важной защитой. Как только Чонгук, решив, что еще десять минут и они опоздают к открытию, вышел из внедорожника, дверь подъезда не спеша открылась. Открыв вид на измученного Кима. В это утро Тэхён выглядел, как ходячий труп: шел медленно, даже поздоровался лишь кивком, без особого энтузиазма, моргал с огромным усилием, словно и это отнимало много сил. Всю дорогу они провели в тишине, лишь изредка Тэхён копошился в своем рюкзаке, в очередной раз проверяя на наличие важных вещей. Злосчастную флешку искал дважды, каждый раз радуясь находке, хотя и пяти минут не прошло с прошлого раза. Это сильно насторожило Чона. — Ты вообще спал сегодня ночью? — задал вопрос альфа, вручая только что купленный стакан кофе. Ким поднял глаза, долго обдумывая что-то, известное только ему, хотя в таком состоянии не факт, а потом взял кофе, пожав плечами на вопрос. — Не совсем подходящий ответ, не находишь? — присаживаясь рядом на скамейку, спросил альфа. — Сдаюсь, я вопроса не расслышал, — обреченно выдавил Ким, ловя непонятное выражение лица Чона. — Спросил, спал ты ночью или нет, — повторил брюнет. Ким в силу истощённого состояния не сразу заметил, как зрачок старшего сожрал всю радужку, как его грудь, обтянутая тугими мышцами, тяжело вздымалась, как старший начал дышать часто, порою даже сорвано. Ему потребовалось немного времени, чтобы осознание прошло, к тому же ожививший от движения Apple Watch любезно показал ему сегодняшнюю дату, расставив все по местам, развеяв все сомнения. Близилась течка, оттого он потерял сон и нормальный аппетит, оттого его по ночам преследовал страх. Ким сорвано вздохнул, вспомнил вдруг о полотенцах, оставленных на кровати этим утром, что в обычном состоянии было дикостью для него. Раз уж он начал гнездиться так рано, выходит, течка была запредельно близко. По чувствительной коже прошлась дрожь. Ким сомневался, что вынесет все единолично. После трех лет опыта с течкой и всеми последствиями, что следовало после нее, Ким впервые боялся остаться один, когда его всего уязвимого скручивала боль. — Как-то не спалось, — попивая напиток, вяло ответил Ким. Он боялся лишний раз моргать, соприкоснувшиеся друг с другом веки сложно открывались. Если мозг давно отдыхал, махнув рукой на все происходящее, омега желал сохранить хотя бы открытые глаза. Так, для приличия. Взгляд напротив стал более пристальным, открытым. — Почему? Ты же все еще в библиотеке подготовил, — недоумевал Чон. — Только не говори про новый сезон какого-нибудь аниме, — с сомнением в голове сказал он. — У меня что-то поинтереснее аниме, сонбэ, — протянул омега. — Что-то захватывающее, — неслышно добавил он. Не успел Чон начать расспрашивать, как прибыла вся группа Кима, во главе с Богомом. Парни поздоровались, щеки девушек заалели, завидев Чона, они на автомате начали кокетничать, понизив голос до наигранного мимишества. Этот факт не пришелся Тэ по душе, но он не мог ничего с этим поделать, оставалось слегка приблизиться к альфе, так чтобы их плечи соприкасались, и глотать свою обиду с горькой ревностью. Все это лишь предвестники течки. Или нет. Ким еще не успел разобраться. Группа выступила превосходно, хотя Тэхён чуть в обморок не упал, когда Чан начал нести полнейшую чушь, забыв текст. Однако ситуация сама собой исправилась, когда старший додумался взглянуть на распечатанную презентацию, возвращаясь к теме. Освободились они ближе к пяти вечера, но никто не спешил их отпускать: всем первакам под руководством старшекурсников пришлось тащить стулья обратно в подвал, разобрать всю аппаратуру и прибраться за собой. Ношу, в виде двух идеальных по дизайну, но жутко тяжелых стульев, принял на себя Чон, как только заметил пыхтящего и еле передвигающего ноги омегу. От возражений со стороны Кима он отмахнулся, сказав, что он выглядит, как полудохлый, а сам отвел взгляд, как только младший заговорил о вновь окрашенных в красный повязках. За полчаса все было выполнено, хотя некоторые из студсовета остались выполнять дополнительные указания профессора. Вся компашка, которая после почти блестящей защиты получила высшие баллы, двинулась в ближайший ресторанчик для празднования. Чонгук присоединился к ним. Будучи самым старшим, он решил угостить ребят за свой счет. После этого заявления парни засвистели, говоря какой у них крутой сонбэ, а девушки закидали игривыми улыбками, подсев ближе. Тэхён с самого начала хотел отказаться от участия в этой посиделке, но перспектива возвращаться в квартиру и без возможности уснуть провести всю ночь в мучениях заставила сказать лишенное всякого энтузиазма «Да, идемте». В ресторанчике было шумно, душно и ужасно тесно. Девушки, в надежде быть ближе к Чонгуку, притесняли омегу, которого Чон посадил рядом с собой. Сам Чон порой зависал, с большими глазами наблюдая за парой пристально, когда непонятный для определения запах ворошил глубоко внутри. Его дрожащие руки, до сих пор переклеенные пластырями, что кожу в некоторых местах не разглядеть, то и дело оказывались то на коленях младшего, то на плечах. Богом пил много, говорил без умолку, при первом же удобном случае заполнял опустевшие стопки, а отказаться от его предложения было бы неуважительно, так как он был самым старшим после Чона. Все предложенные Киму стопки выпивал Чонгук, имеющий знания, что омегам категорически запрещен алкоголь. На это сам Тэ благодарно улыбался, возможно, даже слишком умилительно. Омега героически боролся с сонливостью, но, как только на гриле оказалась вторая порция мяса, он мягко положил голову на крепкое плечо альфы и уснул. Открыв глаза, он обнаружил себя в машине Чонгука перед своим домом. — И давно ты ждешь моего пробуждения? — слегка осевшим голосом спросил Ким у Чонгука. — И десяти минут не прошло, — ответил тот, бросив взгляд на наручные часы. — Понятно, — протянул омега, смотря в сторону дома, не без дрогнувшего сердца. Хотелось просто улететь в дальние края и забыть о кошмарах. — Спасибо за ужин, — нарушая тишину, сказал Тэ. Особых мыслей в голове не было, но покидать компанию старшего до покалывания в затылке не хотелось. Оставалось строить из себя сильно занятого разглядыванием улицы за лобовым стеклом и говорить все, что в голову взбредет. Сейчас омега все пункты выполнял успешно. — Не за что, — в своей манере отмахнулся Чонгук, смотря на профиль омеги. — Сонбэ, — выждав паузу, обратился омега. — Мм? — приподняв бровь, Чонгук заинтригованно уставился на него в ожидании продолжения речи. — Ты же… чувствуешься, да? — по милому смутившись на ровном месте, из себя выдавил Ким. — Мой запах? — с сомнением закончил он. — Ах, — растерявшись от вопроса, Чон задержался с ответом. — Сейчас очень слабо. Утром, в кампусе, чувствовался сильнее. Что-то не так с этим? — тактично понизив голос, спросил он. — Ты… — глаза омеги блеснули то ли страхом, то ли опасением в тусклом свете салона авто. — Ты знаешь, что это значит? — Твоя течка близка, — утверждал альфа с той уверенностью, что была присуща его нраву с самого рождения и во всех делах, которые не касались этого хрупкого парня напротив. Но в данный момент робеть не стоило, лишний раз указывая без слов на особенность пары. Чон давно принял Кима со всеми его отличиями, и праведно полагал, что уживаться с ними он сможет. Он принял тот факт, что рядом с ним по жизни будет шагать омега, и в первую очередь для пары, хотел сделать этот факт обыденным, чем-то рядовым, будто омег можно сыскать на каждом шагу, своими спокойными реакциями и любыми высказываниями. — Тебя это не пугает? — до неслышности понизив голос, спросил Ким. Его глаза так красиво блестели в свете уличных фонарей, что, казалось, альфа мигом охмелел, хотя часом ранее его никак не взял алкоголь, оттого он оказался за рулем. — Хочешь, чтобы я остался? — вопрос вылетел из уст, прежде чем он смог хоть как-то обдумать ее. Оба от этой внезапности шумно вздохнули. — А ты хочешь… — почему-то покраснев до самых ушей выпалил Тэ. — Переночевать у меня? — сказал он, полностью игнорируя собственное сорванные сердцебиение, что оглушало его. — Могу повязку твою поменять, а еще я на днях купил готовую смесь для оладий, мы могли бы с утра ее протестить, — в отчаянии заламывая пальцы, с надеждой взглянул на брюнета, который вкладывал все оставшиеся силы на то, чтобы сохранить спокойное выражения лица. Старший был озадачен поведением Кима, а ярко выраженный на болезненно-бледной коже румянец лишал разума привычных мыслей. Прямо сейчас омега предлагал остаться у него на ночь. Когда феромоны его проскальзывали, очаровательно травя сознание альфы. Это не укладывалось в голове. Ким, который на публике даже лишнего взгляда не бросал в его сторону, Ким, который «Я, наверно, отсяду, сонбэ. На нас смотрят», предлагал такое? Сука, какого хуя вселенная дала сбой именно в тот момент, когда альфа спокойно гнил в пучине неопределенности, плотно связывающую их? — Ты ничего такого не подумай, — заметив рассеянность Чонгука, сказал Тэ. Потом от беспомощности скрыл лицо в ладонях, бесконечно давя в себе скулеж. — Я хочу спать, а гиперчувствительность не дает нормально выспаться, — шептал он. — Одному в квартире страшно, мерещиться разное, — уже не скрывая покрасневшие глаза, выдавил он. — Ок, давай, выходим, — беря с заднего сидения рюкзак младшего, пробасил Чонгук. Только от одного вида, страдающего омеги внутри все кипело, пробуждалось дикое желание защитить. Оно даже альфу временами пугало, но чувство правильности происходящего смывало все остальное, оставалось закрыть глаза и плыть по течению. Гуку хорошо известна плата за своевольность. Мучительный опыт, полученный в стенах больницы, до сих пор болью отдавался в груди. Квартира Кима не имела даже жалкого намека на то, что в ней проживал занятой учебой студент. Все вещи стояли там, где им следовало находиться, нигде не было ни пылинки, даже раковина пустовала без грязной посуды. Чонгук в период особенной хандры, чтобы избавить от лишних посягательств в личное пространство, распускал весь персонал, и за считанные часы самые обжитые комнаты виллы превращались в жалкое зрелище. Сложно сдерживать порядок без чужих рук, но, видимо, Ким идеально справлялся с этой задачей самолично. Альфа нацепил уже знакомые тапочки, омега убрал только что снятую обувь в шкаф, и за спиной Чона послышались поспешные щелчки от закрывающихся замков. Чонгук взглянул на старательно дергающего за дверную ручку омегу и попытался проглотить вопрос, касающийся нездоровой озабоченности безопасности младшего. — П-повязка? — опустив взгляд на поверхность пола, спросил вдруг растерявший уверенность Тэхён. Омега помог сменить пластырей, а затем отправил Чона в душ, взявшись стелить для альфы спальное место. А когда ванная освободилась, исчез в ней на долгие полчаса, оставив альфу томиться в ожидании. Выйдя из ванной с мокрыми волосами, с румянцем на щеках от теплоты воды, он как-то неловко стал возиться со своей постелью. И спустя минуты возни, заметив, как младший укладывал к себе на простыне одежду и массивные полотенца, альфу пробило осознание, будто во время экзамена вспомнил давно пройденный материал. Тэхен, немного сгорбившись над кроватью, при приглушенном свете гнездился. Чона дыхание перехватило. Под ребрами, рядом с бешено бьющимся сердцем, закопошилось трепетное, делающее альфу уязвленным, чувство. Чонгук не сразу совладал с собой. — Я, — его глухой голос, поломанный под натиском чувств, отвлек омегу от дела. — Могу помочь? — Сонбэ, ты умеешь вить гнездо? — Никогда не пробовал, но смотрел пару раз обучающее видео, — неуверенностью на дне глаз он взглянул в омегу предельно открыто. Что от подобного взгляда дрожь по кофе гуляла. Не только у самого омеги. Ким тихо кивнул пару раз коротко, потом его изящная кисть похлопала по стопку одежды, которую он аккуратно, с предельной любовью в каждом движении, раскладывал по краям кровати. Приглашение было принято альфой. * * * Этой ночью Чону не спалось. Ему не часто приходилось спать в чужой одежде и на полу. Он, естественно, старательно делал вид спящего. Периодически проверял сон младшего, как делал в больнице. Это, вероятно, уже привычка. Ким так и не ответил, чего он страшится, хотя альфа об этом спросил не раз, пока они были заняты гнездованием. Неведение сковывало его, заставляя свыкаться со своей беспомощностью. Когда в половине третьего, послышался шорох постельного белья младшего, а затем какие-то копошения, альфа моментально распахнул глаза и увиденное в тусклом свете светильника заморозило все внутренности. Тэ сидел сжавшись в углу, дрожал сильно и всем телом, прижимал к своей груди плед и широко раскрытыми глазами смотрел прямо перед собой. Альфа не помнил, как бросился к нему, не помнил, как отчаянно прижимал к себе похолодевшего Тэхёна, но в его памяти отчетливо осталось то, как омега загнано, рвано дышал в ухо, как это тяжёлое дыхание превратилось в душераздирающие рыдания. Тэ крепко обнимал старшего. Его холодные руки, касаясь обнаженной кожи шеи, заставляли покрываться мурашками и не теряться, отрезвляя. Он пытался что-то сказать, но снова и снова захлебывался своими слезами и истерикой, что не позволяли договорить. Чон улавливал лишь жалкие отрывки его мольбы о том, чтобы он, Чонгук, не отпускал его. Он так и поступил. Прижимал к себе тело, что теперь было сковано не дрожью, а судорогой, впитывал каждое невнятное слово, вырывавшееся из посиневших губ, делил на двое ускорявшееся или наоборот еле заметное сердцебиение. Руки уже онемели от напряжения, голова болела от постоянно повторяющейся фразы «Я здесь, рядом», но он не сдавался. Даже когда изнеможенный омега уснул на его груди, не дернул ни одним мускулом, чтобы положить его на постель, лишь гладил по спине и волосам, отчаянно обнимая и повторяя без умолку единственное «Я здесь». Казалось, чуть ослабленная хватка Чона и все младший рассыпается песком сквозь пальцы, безвозвратно. От этой мысли Чон сильнее прижимал к себе омегу. А глаза его были устремлены на дверь со множеством замков.