Carpe diem

В спальне стояла тишина, был включен единственный светильник в однушке омеги. Парни после тяжелого учебного дня, отдавшись в руки друг друга, лежали на постели, усыпанной вещами. Чонгуку стало почти привычно спать на ворохе вещей, порой в крепких объятиях младшего. Ким временами казалось, будто он прожил всю свою жизнь в подобной идиллии, не иначе. — Завтра сходишь со мной на свидание? — шёпотом спросил Чон и тут же замер, вслушиваясь в сорванное дыхание омеги. — На свидание? На настоящее свидание? — удивленно спросил Тэ, понизив от неуверенности голос. Чонгук сорвано выдохнул в районе ключиц нечто наподобие «Да, конечно, настоящее», выцеловывая обтянутые кожей выступающие острые кости. Было что-то завлекающее в крупных очертаниях тела Кима: в больших и широких ладонях, бархатистом голосе, в налитых тугими мышцами бедрах, спине и плечах. Омега мог поразительно легко совмещать в себе и мужскую габаритность и утонченную женскую грацию. У Чона голова кругом шла от одного образа омеги, от появившейся вседозволенности, от одной только мысли о том, что один человек целиком и полностью принадлежит ему, так же как он всепоглощающе до последних клеток в теле принадлежит кому-то. — Так, какой твой ответ? — не унимался Чон. — Да, — послышалось сверху, заставив альфу приподнять уголки губ от интонации младшего, рук, судорожно хватающихся за его плечи, от сильно сведенных дрожащих колен Кима. Массивные бедра, по которым Чон бесстыже раз за разом проводил горячими руками, получая в ответ крупную дрожь и сдержанное дыхание, сейчас казались привлекательнее обычного. — Боже, да, сходим, — Чон еле уловил суть сказанного. Трясущиеся руки Тэ с его плеч переместились к затылку, заставив этим Чона оторваться от ключиц и двинуться вверх. Младший, метаясь в своей нерешительности, замер, нервно облизывая губы, смотря прямо в глаза Чонгук своими безумно блестящими. Когда младший медленно придвинулся ближе, сократив количество сантиметров между их лицами, старший готов был взвыть. Настолько сильно хотелось снова ощутить влажные губы на своих, свою личную порцию счастья. Омега еще долгую минуту лежал обездвижено, затем надавил на затылок, самостоятельно припав к налитым кровью от бесчисленных поцелуев губам альфы с трепетно закрытыми глазами, словно подросток перед первым взрослым опытом. Утро выдалось на удивление тяжелым. Оба сонные по своей вине, с еле открытыми глазами чистили зубы. Ночью, после долгих нежностей в постели, они решили устроить марафон «Мстителей», так совсем не заметно настал пятый час утра и даже новая порция свежего попкорна (до этого Чон не знал, что его можно сделать дома. И пока Ким возился с зернами кукурузы и карамельными конфетами, стоял столбом в маленькой кухне, как ребенок, узнавший правду о своем происхождении) не могла спасти от лап сна. После трех часов сна омега еле держался на ногах, а Чонгук усиленно думал о homemade попкорне. — Сонбэ, я тут подумал, — омега повернулся к старшему, открыто требуя должного внимания. Перекинул свой вес на правую ногу, одной рукой оперся об умывальник и долго смотрел... За это время Чон совсем позабыл о попкорне, а в голове вихрем витали догадки, о чем омега мог подумать. — У нас все так запутано. В наших отношениях черт ногу сломает, — сейчас Ким, тыча в старшего зубной щеткой, с до невозможности серьезным взглядом и нахмуренными бровями, пытающийся говорить о чем-то важном с несмытой пастой у рта — выглядел комично. — Тебе определенно нужно поспать, — возможно увиливая от сложного разговора, сказал Чон. Он явно не был настроен разбираться в душной ванной комнате с таким же сонным, как и он сам, омегой в том, в чем особо разбираться и не нужно было. Все тут ясно. Он, Чон Чонгук, любил Ким Тэхена, и сегодня ночью собирался сводить его в ресторан, и, возможно, после удачного ужина, украсть новый поцелуй. Что тут непонятного, черт? И что с твоей ногой? — Это важно, — все таким же серьезным тоном выдал Тэ. Чонгук устало провел рукой по лбу, на миг даже прикрыл глаза, чтобы потом взглянуть на Кима более ясными глазами. — В таком случае, поспать нужно мне, — и тихо рассмеялся, заставив младшего потерять весь вид серьезности. Ким принял поражение быстро, без особого возражения. Задумчиво продолжил чистить зубы. Чонгук последовал его примеру, и только потом, минуты спустя, когда младший вытирал лицо, взял за запястье и потянул на себя, заключая в крепкие объятия. — Что тебя беспокоит? — спросил он. Уткнувшийся в его правую ключицу Ким что-то намеренно тихо бормотал. Чуть отодвинувшись, старший обнаружил абсолютно пунцового Тэхена, смотрящего на него снизу вверх, с широко распахнутыми, до безумия проницательными глазами. Красные уши, бешено пульсирующая венка на шее и дрожащие ресницы изводили Чона нещадно. — Теперь повтори все, что сказал. Так, чтобы я тебя услышал. — Течка, она через месяц. Я не настаиваю, просто хочу дать тебе время, чтобы подумать, или если вдруг ты согласишься, то все равно нужно время для подготовки, сдачи анализов и, чтобы отправить запрос, — не выдержав, Ким Тэхен лбом уперся в грудь Чона. И снова перешел на бубнеж. — Я не хочу испугать тебя. От меня и так много хлопот. — Течкой ты меня вряд ли напугаешь. — Ты просто понятия не имеешь о чем говоришь, — неуловимо быстро забормотал Тэ. Чонгук фыркнул на такое заявление. — Я был серьезен, когда говорил, что разузнал о тебе все, — Чон прикрыл красные от недосыпа глаза. Он все время, проведенное в больнице, сторожа неспокойный сон покрытого ужасными гематомами Кима, кричащего время от времени, находясь в беспамятстве, читал все доступные материалы об омегах. А после выписки младшего Чонгук отрывками во время пар и дома проводил время занятый очередной книгой или планшетом, в закладках которого затерялись сайты с соответствующей типизацией. Вся тематическая литература, научные статьи, результаты экспериментов, проведенных в лабораториях — ничто не осталось в стороне. Всеобъемлющее чувство вины, пожирающее легкие, являлось основной движущей силой. Чон с небывалой жадностью поглощал любую информацию, уделяя внимание даже самым мелким деталям. Страх снова совершить непростительную ошибку и стать причиной боли еще не успевшего повидать мир Тэхена не отпускали и по сей день. Но Чонгук был осведомлён о многом, это давало некую защищенность и контроль над ситуацией. — Юристы соберут необходимые документы, я пройду все необходимые обследования и медкомиссии, и, если ты сам пожелаешь, мы можем полететь в штаты для регистрации нашей связи. Ты только не переживай, — ровно сказал альфа, крепче прижимая к себе Кима. Было чертовски правильным стоять в обнимку с закрытыми глазами, ощущая рваное дыхание омеги на коже, слыша сорванный ритм чужого сердца, и со всей серьезностью предлагать официально оформить их отношения (в которых всего лишь минуту назад сам черт ногу ломал). Свидание, которое Ким Тэхен с детским упорством и волнением в голосе называл "Настоящее Свидание", пришлось отменить. Бронь стола отменена, а вечер и, возможно, последующие вечера заняты появившимися внеплановыми работами. Профессор Кима вернул курсовую с кучей пометок, теперь предстояла долгая и неприятная корректировка, а Чонгука вызвали в компанию. Последний вернулся на удивление быстро. И теперь без особого зазрения совести лежал на диване, вытянувшись во весь рост и устроив голову на коленях омеги. Ким, быстро пробегая глазами по планшету, в очередной раз пытался устранить все неточности работы. Его нахмуренные бровки, блестящие глаза с лопнувшими капиллярами, губы, часто оказывающиеся в плену зубов от нервов — им всем непрерывно любовался Чон, смотря снизу вверх. — Ты такой сосредоточенный, — тихо заговорил Чонугк, указательным пальчиком проводя по тыльной стороне руки, держащей Ipad над его головой. Взгляд был прикован к тонкому, напряженному от веса девайся запястью. — Мне помочь? — спросил он, теребя браслеты Тэ. Сейчас он походил на сытого кота, который отчаянно выпрашивал внимание хозяина. — Я… — омега, удерживая за один край, аккуратно опустил планшет на лоб альфы и устремил пустой взгляд в никуда. Чонгук хлопал глазами, замерев под тенью планшета. — Каждый раз он просит, чтобы я сам лично приходил к нему на корректировку, находит ошибки там, где их нет. И… не слышит, когда я объясняю почему именно эта информация и метки попали в работу. Он… просто… он просто заставил переписать весь текст, — натужно дыша, жаловался Тэ. — Теперь тут ничего не осталось от первоначально задуманного, тут нет ничего моего, — бормотал он. Его глаза от обиды наполнились влагой, а его пальцы перед чутким взором альфы мелко дрожали. — А проект Мина он подтвердил почти с первого раза, — уже на грани слез сказал Ким. Чонгук осторожно освободил кисть Тэ, принял сидячее положение и слегка потянувшись вперед отложил планшет на стеклянный столик, предварительно не забыв надежно сохранить проект и на устройстве, и на облачке. Казалось, случись что-нибудь с курсовой работой, омега покалечит себя от безысходности. А потом вернулся к Киму, все так же сверлящему взглядом пространство. Предстоящая течка уже отчетливо сказывалась на настроение омеги. И самое необычное, что Чон это чётко распознавал и даже знал, как быть в такой ситуации. Он молча встал, покопался в шкафу, вытащил зимнее одеяло, потом потопал в гардеробную в поисках носков. Несмотря на июньскую жару, Тэ замерзал не на шутку. Пока температура тела падала, тревожность уверенно двигалась ввысь. Вернувшись, он застал Тэ, плотно прижавшегося к углу дивана. Его руки с длинными пальцами обнимали согнутые колени. А пальцы на ногах были в напряжении поджаты. Чон опустился перед диваном, первым делом коснувшись ледяных ступней, заставив парня вздрогнуть от разницы в температуре. Недолго помассировав ноги Тэ, чтобы слегка согреть, он натянул на них носки. А потом встал. — Подвинься ко мне — попросил он. Тэ с видимым недовольством оторвался от спинки дивана. Чонгук, как маленького ребенка, окутал его в одеяло так, что виднелись лишь ушки, макушка с растрепанными волосами и блестящие от слез глаза. Ким выглядел таким подавленным. — Какао? — макушка из «гнезда» замоталась отрицательно. — Горячий шоколад? — Боюсь, что не вынесу шестую кружку за день, — сказал Тэ, сильнее кутаясь в одеяло. — А что-то другое? — спросил Чон, прижавшись губами к открытому лбу младшего. — Мне бы тебя, — выдавил Ким, смотря на нависшего над ним Чонгука. — Я ведь весь твой, — с улыбкой ответил он. — Примешь? — указав взглядом на кокон, спросил Чонгук. А Тэ без слов распахнул руки, державшие края одеяла, открываясь. Альфа быстро примкнул, прижался к младшему, прикрыл тело одеялом, хоть и чувствовал себя, как в аду. Отодвинуться даже в мыслях не было. Чонгуку в самом аду комфортно, если младший ровно дышит под боком. А потом снова тишина, редко нарушаемая шумом очистителя воздуха. Голова Тэхена, так удачно вписывающаяся в плечо Чона, и рука альфы, так правильно лежащая на талии омеги. И долой холода, тревоги и профессора с вечно недовольным лицом.