Carpe diem

Во время транспортировки Кима от Чонгука требовалось только крепко держать за руку пациента. — Держите крепко и ни за что не отпускайте, он нуждается в вас, — женщина в униформе, словно ребенку, объясняла альфе. Чонгук и без наставлений не собирался отпускать руку омеги. Даже если земля развалится на части и утопится во всепоглощающей боли и скорби, он ни за что бы его не отпустил. Ким Тэхен тихо постанывал время от времени, его лицо, искаженное гримасой боли, было белым, как у мертвеца. Отдельные группы мышц двигались непроизвольно, омега то приходил в себя, то снова уходил в забытье. Боль служила сигналом, отчаянным посылом того, что крови мало, и организм медленно погибал от ее нехватки. Когда сигналов становилось больше, а боль превращалась в нестерпимую, срабатывал защитный механизм, и Тэ терял сознание. Но в скором времени снова открывал веки, глазами с пеленой крови и слез смотрел только на Чонгука. А Чонгук под этим ничего невидящим, испытующим взглядом умирал бесчисленное количество раз. Их встретили доктора, подосланные Системой. Видимо, медцентр вызвал их на помощь. Беготня по кабинетам, рентген, бланки, сдача анализов и просьба найти подходящего донора для крови, коим сам альфа являлся. Спустя долгие часы Чонгук увидел, как загорелся красным значок «Идет операция» Пока Чонгук стоял у автоматических дверей операционной, молясь про себя, к нему подошли представители правоохранительных органов в паре с юристом Системы. Чонгук, не находя в себе сил разбираться еще и с ними, позвонил своему адвокату, вывалив на его высокооплачевымые плечи всю эту муть с заявлениями, объяснительными и запуском уголовного дела. Ближе к рассвету ему поступил звонок от знакомого. Тот, теряясь в словах, бесконечно извинялся и просил простить, сердечно говорил, что все из-за незнания, что знал бы он причастность Чонгука к происшедшему, никогда бы даже пальцем не тронул парня. Чонгук не особо уловил суть сказанного, лишь назначил встречу. Сразу после звонка ему отправили видеозапись, где отчётливо было видно, как Чимин собственноручно вручал фотографию Тэ и пачку денег. Сжимая металлический корпус телефона и повторно пересматривая присланную запись, Чонгук яро хотел пересчитать все кости Пака, знатно испортившего жизнь Тэхена. И это непременно произойдет.

***

Хосока вывело из пучины небытия, горячие касания, током расходящиеся по всему болезненно чувствительному телу. Не с первой попытки он распахнул глаза, расфокусировано глядя на белый больничный потолок, с глазами застеленными невыплаканными слезами. При попытке приподняться у меня вырвался болезненный стон из потрескавшихся губ. Ни одна мышца не двинулась с его воли, но глаза поймали смутный вид на стоящего рядом с койкой альфу, но слух почему-то не уловил чужие слова. Голова раскалывалась от непосильной, изнывающей боли, что пульсацией расходилась от эпицентра – левого уха и легких, скованных ребрами. Будь немного в себе и сохранившим хоть каплю сил, омега расплакался бы от изнуряющей боли, но сил в его дряблом теле не осталось от слова совсем. Он только и мог прикрыть глаза с мелко дрожащими ресницами, пока позванные Чимином доктора толпились над его койкой. Следующее пробуждение произошло более терпеливо, Хосок даже не испугался от сковывающей все тело боли, лишь смиренно лежал, отдаваясь в ее хищные лапы, что кромсали его беспощадно. Следом становилось лишь лучше. Через несколько дней, Хосок, лишенный слуха, подал низкий голос, но ответ от Чимина он так не услышал, хотя губы шевелились в молве встревоженной. Тогда Хосок и понял, что жизнь его никогда не вернутся в прежнее состояние. До самой выписки из городской больницы омега не уловил даже глухого шороха постельного белья, на котором он провел долгие предолгие три дня. Он перенес операцию на среднем ухе, но слух даже частично не восстановил. Его наведал отец, с перекошенным лицом от злости, но глаза все же выдавали его волнения. Он о чем то просил или кричал, омега точно не скажет, но недовольство моего альфы он запомнил надолго. Чимин на листке бумаги написал об уголовном деле, открытого по отношению к его опекуну и попросил его подписать необходимые документы для суда. Хосок в ответ лишь слабо покачал головой, прекрасно зная, что отец альфы главный судья, с помощью которого Чимин мог навредить отцу без единого сожаления, но Хосок так поступить не мог. Им никогда не владела ненависть к родителю, и скорее всего никогда не станет. После выписки Чимин его забрал к себе, не позволив ему вернуться в отчий дом. После той встречи в больнице Хосоку не довелось увидеть отца. На его боязливо озвученный вопрос « Что с моим папой?», Пак коротко написал на клочке бумаги, что тот больше не попадется ему на пути. Ответом омега был крайне недоволен, но что-то высказать почему-то не рушился.

***

Экстренная операция закончилась в 5:38 утра. Чонгук до этого стоявший поодаль от двери, оперившись на стену, в миг из до мурашек пугающим всех вокруг парня с мрачным лицом, превратился в оживившегося человека, когда из операционной не вышла очередная медсестра, а сам хирург. Его усталый взгляд остановился на Чоне. - Вы и есть его альфа? Черт, за короткий срок длиной в несколько месяцев, Чонгука уже дважды довелось услышать подобную фразу в то время, когда за соседней стеной борясь за жизнь омега лежал на больничной койке. Челюсть свело от напряжения. Чонгук вновь попытался сосредоточиться на сиплом голосе доктора. -Да, - сорвано подал голос Чонгук. - Пациент миновал критическое состояние, сейчас его переведут в реанимационную, пока мы обсудим предстоящие мероприятия в моем кабинете, - сказал мужчина. – Не волнуйтесь, это не займет много времени. Скоро вернетесь к омеге, - уверил он, поймав расстроенные взгляд альфы. Доктор зашагал по коридору, ведя Чона в нужном направлении.