Carpe diem

Пик разъедающей внутренности горем, поражающей самые жизненно – важные органы, правды, ударившей словно смерч по болезненному омеги, миновал. Раздавленный Ким несколько день ходил словно утонувший в собственном внутреннем мире. Слезы, застывшие на его глазах, никогда не стекали по впалым щекам, оставив след от чистейшей обреченности бедной души, они вытекали куда-то внутрь бесследно. Но этим вечером чувствовались изменения. Он до сих пор сохранял вид предельно сломленного душевно человека, реагировал на обычные процедуры, сквозь которых проходил последние месяцы сотни раз, слишком холодно и весьма отстраненно, но было нечто иное в его пустом взгляде. Проблеск надежды. Вполне удовлетворяющий начавшего теряться в волнении альфу. Просьба Кима об горячей ванне с пеной Чонгук не смел проигнорировать. Впервые за время, затерянное в стенах больницы, он искреннее нуждаясь, просил чем - то ему обеспечить. Исполняя пожелание младшего сам, альфа, находил необъятное наслаждение. В просторной, хорошо освещенной ванной комнате ВИП – палаты, медленно раздевая омегу перед зеркалом, пока ванна заполнялась теплой водой, альфа в полной мере сумел разглядеть плачевность состояния пары. До этого Чонгук прекрасно видел и порой даже слышал мучения в болезненных стонах омеги, но сейчас смотря на этот кошмар - следы происшествия на слабом теле пары, - его по – новой охватила злость. Из-за проблем с питанием, связанных с выбитой челюстью и травмированными зубами, не дававшими ему есть нормальным образом, Ким исхудал до выпирающих ребер и позвонков. Широкие повязки на кисти, на плече, проходящая через всю грудную клетку и на ноге, для снятия которых этой ночью Чонгук получил позволения от лечащего врача Кима, выставляли напоказ повреждения на чужом теле. Когда альфа аккуратно избавился от них, слой за слоем убирая бинт, показались ужасающие видом шрамы от операций, или оставленные спицами от фиксаторов конечностей. Нежная, новая, болезненно чувствительная кожа на этих места была еще розового цвета. Альфа давил в себе стойкое желание оставить трепетные поцелуи на этих местах. В ванную погружая слабое тело, дрожащего от усталости Тэхена, альфа искреннее боялся надавить больше, чем требовалось и сломать одну за другой кости под плотью младшего. Настолько искалечено и хрупок был тот. Ким успевший устать этими незначительными движениями, сразу откинулся на спинку ванны, прикрывая глаза с тревожно трепещущими ресницами. Его маленькие, костлявые кисти, которых одолевала продолжительная дрожь, слабо схватились за бортики, подстраховывая себя от внезапного ныряние под воду. — Температура воды нормальная? Не горячо? — заботливо, прикладывая к голосу больше нежности, спросил альфа, присаживаясь рядышком с ванной. Омега не сразу подоспел ответом, немного собравшись силами, он тяжело поднял голову и открыл глаза, следом рот, но вовремя опомнившись, лишь покачал головой медленно. — Дай знать если она остынет, ладно? — продолжил альфа, погрузив одну руку в воду, медленно прикасаясь к оголенному плечу, старательно не беспокоя участок ср следом от операции. Ким, долго смотря ему прямо в глаза медленно, мелко кивнул головой. Вот так вот сидя на полу больничной ванной комнаты, аккуратно прикасаясь к телу омеги под пеной и водой, Чон осознал, как он полюбил заботиться о младшем. Такого раньше с ним никогда не происходило. Для него в мире не существовало ни единого существа, который удостоился бы его особого внимания и причастности. В голову пришли картинки из памяти, как он готовил любимый горячий шоколад омеги, как оставлял светильник на ночь, как сам того, не осознавая ездил в любимое омегой кафе в другой конец города ради кофе перед занятиями, как искреннее любил улыбку младшего и всеми силами старался, чтобы она чаще появлялась на его устах. Чон осознал, как сильно был влюблён в пару, что это открытие даже удивило его. Чонгук внимательно следящий за омегой, сразу заметил изменившийся взгляд младшего, когда тот опустил глаза на собственную кисть, на которой были отчётливо видны следы от спиц. Омега, немного собравшись всем телом, сев более ровно, поднес кисть ближе к лицу. Его глаза, смотрящие так испуганно, что ребра альфа сжались до еле слышного треска от боли при виде них. Тем временем Ким аккуратно придерживая травмированную руку другой, мягко касался к новой кожице, будто в неверии. — Она болит? — обеспокоенно разрушил тишину Чон. Его рука мягко коснулась запястья младшего, привлекая внимание того. — Я… — ужасный, режущий слух хрип вырвался из груди Кима. Тот моментально замолчал. Он мог через силы издавать хоть какие-то звуки, но доктора все поголовно запрещали изнывать и без этого деформированных голосовых связок. Это было делом привычки, не иначе. Со временем младший должен был отучиться от этого, но сейчас он выглядел настолько потерянно каждый раз не способный произносить слово. — Все хорошо, — опустив руки под воду, погрузив в пену, уже шепотом произнес омега. — Немного странно… когда заживает, — на грани слышимости, сказал он. — Скоро все останется в наших воспоминаниях, — успокаивал альфа. Медленно поливая находящиеся за пределами воды костлявые плечи омеги. — Все заживет. — Остается только надеяться, — глухо шепнул младший в ответ. — Спасибо, — в конце, неуверенно, отводя взгляда, добавил он. — Спасибо тебе, что был и продолжаешь быть сильным. Спасибо за то, что не оставил меня одного, — сердечно, с придыханием от переполнявших чувств, произнес тоже шепотом альфа. — После выписки я заберу тебя к себе, возможно, если ты согласишься, полетим в Соединенные Штаты для регистрации нашей связи. Я где-то разузнал, что это самый быстрый вариант. Там же можем расписаться и надеть эти парные кольца молодоженов. Знаешь такие из белого золота, — не унимался он, мягко массируя предплечья омеги под водой. Сокровенно делился планами на будущее. На их совместное будущее. — Там подойдет к концу твой цикл, помнишь ты обещал, что проведешь течку со мной? Так, мы может снова построить новое гнездо. У меня кровать широкая… — Перестань, — устало, со слезами на исхудавших щеках, судорожно, но слабо цепляясь за кисть старшего под водой, прошептал омега. Это отчаяние волнами, исходившее от него, плотным полотном легло на альфу, сковывая. — Я все выполню, а от тебя требуется только одно… — под тихий плач Кима, сказал Чонгук. — Не смей отпускать руки. Этой ночью после ванны, после долгих латаний повязок, высушив волосы омеги, Чонгук уложил пару в теплую постель. Измотанный Тэ заснул сразу же, даже не дождавшись вечернего обхода медсестры с его медикаментами, что пришлось будить его для этого. Когда все осталось позади, Чонгук молча смотря на мирно спящего омегу, просидел долгое время.