Stalker

Чонгук откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, вслушиваясь в тишину. Где-то на фоне этого едва угадывалось мерное дыхание спящего Тэхёна. Он сидел тут уже несколько часов, все время пытаясь найти ответы хоть на часть своих вопросов, но за что бы он в конечном счете не брался, везде его ждало разочарование. Крутя в пальцах тэхёнов телефон, он вспоминал, как пытался заглянуть даже в историю его гугл-запросов, но снова — ничего. Пусто. Этот парень мастерски подчищал за собой следы. Лежа буквально в метре от него, Тэхён сейчас был абсолютно недостижим и непознаваем. Чонгук загадки любил, но этот парень не давал покоя вот уже несколько дней, раздражая и без того уставшее сознание, забираясь в подкорки, заполняя все его мысли. Мимо снова пронеслась скорая, разрывая тишину, Чонгук уже не помнил какая по счету, остановился на втором десятке. Он перевел взгляд на Тэхёна, замечая из-под полуприкрытых век, как тот снова дернул ногой, стряхивая с себя покрывало и плед, которым Чонгук его накрыл, замечая посиневшие кончики пальцев и общую температуру в комнате. Подумал, что стоит сказать персоналу, чтобы те прибавили едва греющие батареи в палате на оптимальную температуру и мысленно себя обругал, понимая, что не имеет никакого права что-то решать и командовать. Что Тэхён, возможно, стоит ему проснуться выгонит его и посчитает его самоуправство неприемлемым, и что Чонгук с ним даже согласится. Но сейчас, пока тот спит и выглядит от чего-то столь одиноким, Чонгук не имеет права его бросать. Он вздыхает и идет поправлять сбившееся в кучу одеяло, расправляя и подтыкая им Тэхёна со всех сторон, чтобы тот больше не мог его стащить. Внутри Чонгука всё кричит, нутро обжигает, путая мысли, что так нельзя, что он этого делать не должен. Что не должен чувствовать это разрастающееся внутри тепло, заботясь о незнакомом человеке, что не должен заливаться краской от одного взгляда на его лицо, что это неправильно, черт возьми. Чонгук к такому не привык. Он вообще довольно закрытый человек и мало кого к себе подпускает, и что он вот так сидит и кому-то незнакомому помогает нонсенс. Намджун услышит — посмеется и прав будет, Чонгуку самому от себя смеяться хочется, но почему-то совсем не смешно. Он снова смотрит на Тэхёново лицо, словно мастерски скульптором выточенное, нереальное в лунном холодном свете, и чертыхается, аккуратно дверь за собой придерживая, решает выйти подышать. Холодный ночной воздух остужает взвинченные нервы, ложится приятной прохладой на горящие щёки. Чонгук делает несколько глубоких вдохов, кутается в куртку, одной рукой придерживая телефон и отмечая, что до ближайшего круглосуточного магазина идти около трех сотен метров и решает, что ему не помешало бы прогуляться. «Куплю ему апельсинов», — проносится в сознании и, как бы Чонгук не удивлялся этим несвойственным ему мыслям, соглашается и понимает, что и самому было бы неплохо поесть. Он выходит с территории больницы, отмечая приятную тишину и пустынность улиц. Чувствует влажность, конденсатом осевшую на куртке, когда проводит ладонью по влажному кожаному рукаву и слегка морщится. Откуда-то сверху капают мелкие капли дождя, разбиваясь о его обращенное к небу лицо и тут же высыхают, едва успевая стечь по разгоряченной коже. Чонгук идет по безлюдной улице, где-то вдалеке слыша сирену скорой помощи, отмечая, что ни в одной квартире окружающих по периметру дороги многоэтажных домов не горит свет, и это в какой-то степени придает ей особое очарование. Мелкий дождь все продолжает накрапывать, поэтому Чонгук, ежась, ускоряет свой шаг. Где-то сбоку ярко горит вывеска придорожной пиццерии, раздражая уставшие глаза, Чонгук отводит от нее взгляд и видит вырастающую из-за поворота неоновую надпись нужного ему магазина. Судя по горящему там свету, он действительно работает. Чонгук слегка дергает дверь слыша перезвон колокольчиков и проходит к полкам с продуктами, осматриваясь. Выдернув из стойки маленький целлофановый пакет, он складывает туда апельсины, решая, что, если Тэхён пробудет в больнице долго, а это скорее всего так, то ему стоит взять какие-то средства гигиены, потому что сам он скорее всего это сделать будет не в состоянии. Чонгук идет к полкам с бытовой химией, сгребая тюбик с пастой, одну мягкую щетку, потому что у Тэхёна скорее всего повреждены десна и ему будет больно чистить другой, несколько маленьких одноразовых бритв и жидкое мыло. Когда со всем этим покончено, он стоит ещё пару секунд у полки, раздумывая, все ли он взял, и почти у кассы выдергивает с полки один бутерброд, решая перекусить по дороге. Он выгребает покупки на ленту, всё еще вспоминая, что же он забыл, когда слышит чей-то знакомый голос, перебивающий гул собственных мыслей: — Привет, Чонгук. Юнги стоит за кассой и пробивает его покупки, абсолютно при этом не выглядя удивленным, в отличие от самого Чонгука. Он смотрит на знакомого и пытается сопоставить его образ в голове с картинкой реальности. На Юнги футболка с эмблемой магазина, он выглядит безумно уставшим, но переводит на застывшего Чонгука взгляд и усмехается. — Пакет брать будешь? Чонгук моргает пару секунд и отмирает, кивая головой на вопрос. — Какого ты тут? — все ещё удивленно спрашивает Чонгук, перекладывая пробитые Юнги покупки в выданный ему пакет. — Работаю, — переводит Юнги на него взгляд, смотря, как на умалишенного. Чонгук в принципе и сам догадался, но это как-то настолько Юнги не соответствует, что даже в голове не укладывается. — А ты чего тут? — спрашивает парень за кассой, нажимая какие-то кнопки, когда Чонгук вставляет карту в терминал, и добавляет, — Ты же вроде в другой стороне живешь. Чонгук думает, откуда тот знает, но потом решает, что, может, Намджун рассказал и вздыхает, забирая свою карту. — В больнице был. — Кто-то заболел? — безошибочно выдает Юнги, кивая на покупки. Чонгук чертыхается, понимая, что сам себя выдал и кивает. — Вроде того. Юнги смотрит внимательно, протягивая чек, и неожиданно предлагает: — Может, пойдем покурим? Чонгук вспоминает, что вообще-то не курит, но зачем-то соглашается. Забирает чек, ждет, когда Юнги закроет кассу, стащит с головы кепку, отбрасывающую тень на лицо, и наденет валяющуюся тут же на стуле теплую толстовку, и тащится за ним к выходу. Юнги закрывает дверь магазина и садится на стоящую у входа небольшую скамейку, смотрит на замешкавшегося Чонгука и протягивает ему одну вытащенную из пачки сигарету. Чонгук узнает все тот же ментоловый винстон и усмехается, садясь рядом с Юнги. Аккуратно пристраивает на колени пакет и забирает сигарету. Юнги поджигает собственную сигарету, прикуривает Чонгуку и тут же глубоко затягивается, выдыхая дым в пустоту улиц. Скамейка стоит под навесом, поэтому тот забирает на себя едва начинающийся мелкий дождик и защищает от него сидящих парней. Где-то вдалеке брезжит рассвет, Чонгук затягивается и смотрит на расслабленного Юнги, решаясь все-таки задать вопрос. — Почему винстон? Юнги переводит на него взгляд, явно не ожидая этого вопроса, смотрит на сигарету в руке и выдает: — Пытаюсь бросить курить. Весьма распространенное заблуждение, что легкие сигареты не настолько вредны, сколько тяжелые, Чонгук на это лишь хмыкает и затягивается, думая, что сам курит в последнее время достаточно часто. Мятный вкус оседает на языке, никотин, отвыкнувшему от него организму быстрее дает в голову, и Чонгук выдыхает, неожиданно для себя расслабляясь. — На самом деле, мне вкус нравится, — неожиданно честно выдает Юнги и давит носком ботинка потухшую сигарету, — рассказывай. Чонгук вновь поворачивает голову к Юнги, замечая начинающий наливаться лиловым синяк на его щеке, и думает, что раз уж тот интересуется, то и он вправе услышать правду. — Давай сначала ты, — переводит взгляд на щеку, давая понять, что имеет в виду. Юнги на это вздыхает и откидывается на скамейку, закуривая ещё одну сигарету. — Нечего рассказывать, — он делает глубокую затяжку и, выдохнув, продолжает, — я работаю в ночную смену. В это время всегда придурков хватает, то алкашня припрется, то кто ещё похуже. В этот раз получил от какого-то пацана, — Юнги останавливается, ероша одной рукой волосы, — только хотел выйти покурить и тут прилетает слева. — И кто это был? — хмурится Чонгук. — Не знаю, он мне знаешь ли не объяснил, перед тем, как двинуть, — хмыкает Юнги, кажется, абсолютно не парясь об этой ситуации. Чонгук отчетливо осознает, что ему прилетает так не в первый раз и смотрит с какой-то даже долей сочувствия. Юнги затягивается ещё пару раз, прежде чем расправиться с сигаретой и переводит внимательный взгляд на Чонгука. — Твоя очередь. Чонгук смотрит, как облака вдалеке окрашиваются в бледно золотой, светлеют, слышит прерывистое дыхание Юнги, дающего ему время подумать, и почему-то выдает всё. Рассказывает о случайно встреченном пареньке, о его пугающих сообщениях и неожиданно возникнувшей заботе, о ситуации в которую попал и своих мыслях. Вываливает ворох опутавших его сознание проблем, нутром чувствует, как Юнги внимательно его слушает и закончив, облегченно выдыхает, откинувшись на скамейку. Ощущает, как становится чуть-чуть полегче, отпускает. Юнги молчит несколько минут, а потом вздыхает и качает головой, выдавая: — Откуда же ты такой идеальный свалился, — и улыбается искренне, встрепывая Чонгуку волосы. Чонгук в ответ на это тоже улыбается. — Почему это? Юнги оставляет вопрос без ответа, встаёт, стряхивая с джинс осевший на них пепел, и кивает Чонгуку. — Ему с тобой повезло, — вдруг выдает и, не давая Чонгуку опять спросить, что это значит, продолжает, — Если вдруг понадобится моя помощь, звони. Ты теперь знаешь, где я работаю, так что можешь заходить в любое время. Смотри, как бы там твоя спящая красавица не проснулась, — лукаво улыбается и подмигивает. Чонгук лезет в карман за телефоном, понимая, что уже скоро утро, и что он проговорил с Юнги достаточно долго, улыбается благодарно и кивает. Юнги смотрит ему вслед, думая, что ему тоже пора закрывать магазин, выдыхает, оставляя за собой ещё один тяжелый день и прикрывает глаза, сквозь ресницы всматриваясь в начинающий наливаться красками рассвет.