Stalker

Olafur Arnalds - I Could Have Stopped It

Чонгук не помнит, как добирается до дома, не помнит, как стягивает с себя пропахшие больницей вещи, как встает под душ, как зажмуривает глаза до белых пятен под веками. Не чувствует, как стекающая в слив вода превращается в обжигающе горячую, как покрывается красными пятнами кожа, замечает, только спустя несколько долгих секунд, когда рецепторы начинают вопить, посылая в мозг сигналы, заставляя очнуться и выкрутить на полную мощь холодную. У Чонгука внутри пугающая пустота. Он думать ни о чем больше не может, кроме тэхёновых темных радужек, кроме гулкого ничего, разрастающегося в груди с каждым шагом все дальше и дальше от него. Его будто на цепь посадили, а ключ спрятали где-то там, на дне тэхёновых глаз. Эта цепь давит, обжигая нутро, каленым железом проходится по всем его внутренностям, заставляя тянуться туда, к его кровати, у его ног, просить, молить, требовать позволить остаться. Для Чонгука это дико, безумно пугающее. Он такого не чувствовал ни с кем и никогда, и оттого так страшно. Страшно навредить, сказать что-то не то, сделать больно и страшно потерять, не видеть никогда больше эти темные радужки, не тонуть, в них растворяясь. У Чонгука до сих пор его лицо перед глазами. Он выходит из душевой кабины, хватает лежащее рядом махровое полотенце и с силой вжимает в свое лицо. Трёт изо всей силы, не переставая, но Тэхён из головы не выходит. Он сидит где-то там, в подкорках, вытатуированный под его веками, прекрасный до боли. Прошло около часа с тех пор, как Чонгук вышел из его палаты, а он уже безумно скучает. Он подходит к раковине и медленно опускает полотенце, вглядываясь через зеркало в свои покрасневшие и уставшие глаза. Сам невольно пугается от того, как взгляд мечется по лицу, дикий, обжигающий, он затягивает за собой туда, в темноту, где на дне, в самой пиковой точке сидит его лицо, его глаза. Пугается оттого, что понимает — не уйдет. Он оттягивает пальцами мокрые прядки у лица и закрывает глаза, и под веками тут же всплывает его образ, словно Тэхён таким образом ему мстит, словно не он недавно ни одним словом не позволил ему остаться, ни одним взглядом не показал, что он ему нужен. У Чонгука внутри буря. Он нормально не спал уже несколько дней, его тело ломит от усталости, а глаза закрываются при каждом шаге. Он вовсе не железный и не «идеальный», как сказал Юнги, ему хватило бы простого намека, но Тэхён ему этого шанса не дал. Чонгук терпеливый в принципе, он подождет. Потому что он понимает — без Тэхёна теперь как-то пусто, потому что если Тэхён позволит, он готов ждать сколько угодно. Он выходит из ванной комнаты, завернувшись в махровое полотенце. Кожу все ещё слегка покалывает от горячей воды, но холодный воздух в квартире её немного остужает. Достает из полки с черными толстовками одну самую верхнюю — Намджун говорит, что они все у него одинаковые, но Чонгук так не считает, он натягивает её на ещё слегка влажное тело и узнает в ней свою любимую, с красной нашивкой на груди. Ерошит волосы, слегка подсушивая полотенцем и идет собираться на тренировку. Упражнения всегда позволяли ему приводить мысли в порядок. Успокаивать измученное сознание. Чонгук считает, это потому, что когда тело работает — мозг отдыхает. В голове проносится мысль, Чонгук ухватывает её и просит себя не забыть. «Нужно вечером позвонить той медсестре, узнать, как там Тэхён». *** Тэхёну больно. С тех пор как ушел Чонгук эта боль только разрастается, тянет его на дно, в пучину собственных страхов и ненависти к себе. Тэхён понимает — легче не станет, потому что если Чонгук для Тэхёна все, то Тэхён для Чонгука никто. Незнакомый странный парень, пишущий ему пугающие сообщения — вот он кто. Тэхёну жалость Чонгука не нужна, ему нужен сам Чонгук. Он переводит взгляд на правую руку, только сейчас замечая, что она вся бинтами перемотана. Аккуратные слои заканчиваются чуть выше локтя, а по центру висит маленькая марлевая веревочка, поддерживая руку в таком положении. «Кажется, сломана, — думает Тэхён отстранено, — упал неудачно». Но потом решает, что все же нет — удачно, потому что так Чонгук хотя бы не смог заметить те уродливые шрамы на его запястье. Он промаргивается, чувствуя как стекают по щекам две мокрые дорожки, они появились, как только Чонгук сделал шаг за порог и исчез в пустоте коридора. До этого Тэхён сдерживался изо всех сил, пытался не выглядеть перед ним ещё более жалким. Хотя, казалось бы, куда ещё. Без Чонгука Тэхёну пусто. У него до сих пор в голове его голос, самый приятный из всех, что Тэхён когда-либо слышал, его глаза, внимательно на него смотрящие, Тэхён под ними теряется. Он засел где-то там внутри, путает Тэхёну все мысли, заставляя думать, вспоминать, впитывать каждый его вздох, каждое слово, выбивать их клеймом на своем сердце. Он вытирает слезы одной рукой, приказывает себе собраться. Потому что пусть в этой жизни Тэхён счастья не заслуживает — его заслуживает Чонгук. Потому что пусть рядом с Тэхёном счастье невозможно, Чонгук должен быть счастлив и без него. И он будет. А Тэхёну будет достаточно этого знания. Тэхён подтягивает к себе коленки, укладывая больную руку на живот. В боку начинает стрелять постепенно разрастающейся болью, он думает, что это оттого, что действие наркоза проходит. Слышит, как кто-то стучится к нему в дверь и, увидев заглянувшую медсестру немного расстраивается, что это не Чонгук, но запрещает себе об этом даже думать. Молодая улыбчивая девушка с порога извиняется, что потревожила его покой и заходит в палату, подходя к какой-то панели на стене. Тэхён не может её разглядеть из-за ракурса. — Ваш друг попросил прибавить температуру, — она тычет пальцами в противно пикающую панель и, когда заканчивает с настройками, поворачивается к следившему за её действиями Тэхёну. — Он о вас так заботится. Повезло вам с ним. Тэхён смущенно кивает, позволяя появившемуся внутри теплу охватить его тело. «Чонгук о нем заботится». — Он с вами сидел всю ночь, пока вы спали, — продолжает девушка, не замечая застывшего сконфуженного Тэхёна. «Что?» Тэхён думал, что Чонгук подобрал его после аварии, но не думал, что это было так давно. В сознании проносятся воспоминания вчерашнего вечера и Тэхён понимает, что, действительно, машина его сбила куда раньше, а проснулся он в больнице уже ближе к утру. Выходит, что Чонгук на самом деле был здесь всю ночь. «Идиот, — думает Тэхён, — ты его даже не поблагодарил». Мысли внутри скребутся, разъедая внутренности, позволяя осознать свою ошибку. Тэхён даже не замечает, как медсестра выходит, тихонько прикрывая за собой дверь. Он думает только о Чонгуке и о том, как мысли о собственной никчемности затмили его мозг и позволили обидеть единственного важного ему человека. Решив, что он должен сделать хоть что-то, он по очередности свешивает ноги с кровати, морщась от боли в боку и, чуть ли не падая, подходит к столику. Телефон в руке холодный, но Тэхён даже не обращает на это внимания, тут же принимаясь печатать сообщение. Левой рукой это делать оказывается неудобно, поэтому приходится стирать исправлять по десять раз, но когда наконец удается, Тэхён тяжело вздыхает и нажимает кнопку отправить. Воскресенье 11:23 Спасибо тебе за все. Прости, что так и не поблагодарил.