Stalker

На улице пасмурно. Ветер гоняет пожухлую листву по стадиону, разметает аккуратно собранные кучки листьев, растаскивает их, бросает Чонгуку прямо под ноги. Он бежит, не обращая на них внимания, в наушниках звучит приятный женский голос, Чонгук вспоминает, что слышал эту песню в какой-то видеоигре. Это его уже черт знает какой круг, он сбился со счета после первого десятка. В груди бешено стучит сердце, легкие будто сжали в тиски, а голова кружится от избытка кислорода. Он скидывает спадающий с неё капюшон, холодный ветер тут же лижет его вспотевшую шею, встрепывает мокрые волосы, приносит секундное облегчение. Он вдыхает морозный воздух, чувствует, как он заполняет его легкие, и переходит на шаг. В голове ни одной мысли, а перед глазами вновь его лицо. Наверно, это не пройдет уже никогда, но Чонгук в принципе и не против. Где-то вдалеке одинокий луч, прорвавшийся сквозь пелену затянувших небо сероватых облаков, растворился в окружающем город тумане и скрылся за крышей одной из многоэтажек. Чонгук прикрывает глаза, подставляя ветру свое лицо, и проходит ещё один круг по стадиону. Ветер забирается под толстовку, холодит разгоряченную кожу, резким порывом сбрасывает из его уха один наушник. Чонгук чувствует, как замерзают пальцы на ногах, вслушивается в завывания ветра и, нахмурившись, идет к корпусу. Серое двухэтажное здание находится в десяти метрах от стадиона и одним своим видом навевает тоску. Чонгук окидывает охранника на первом этаже безразличным взглядом, достает из уха второй наушник и, собравшись выключить музыку, замечает уведомление о сообщении. Тэхён. И тут же замирает с занесенной ногой на первой ступеньке. «За что он извиняется?» Он прочитывает сообщение уже пятый раз и все ещё не может понять, что тот имеет в виду. Он же не думал, что Чонгук обиделся и больше никогда не придет? Потому что пока что его сообщение больше похоже на прощание. Чонгук вздыхает и поднимается дальше в раздевалку. Кажется, ему стоит сегодня навестить Тэхёна и, наконец, поговорить нормально. Смеркается. Чонгук заходит в раздевалку, включает свет, сразу же обращая внимание на висящие на стене часы. Похоже, что его тренировка слегка затянулась. На улицах уже зажгли придорожные фонари. Чонгук подходит к окну, рассматривая свое отражение в мутном желтоватом свете. Где-то вдалеке мерцают огни мегаполиса, светящие ярким неоновым светом. Он прикрывает глаза, вспоминает его лицо, мягкие черты которого даже за такое короткое время прочно въелись в память. От этого внутри расползается какое-то приятное тепло, заставляет хотеть тянуться туда, ближе к нему. Он вытаскивает из брошенной им на одной из скамеек сумки джинсы и пару чистых носков, переодевается, зашнуровывает на ногах любимые поношенные конверсы и, прихватив с собой сумку, вылетает из раздевалки, чуть не забывая закрыть дверь оставленным ему ключом. В голове бьется желание вновь его увидеть, убедиться, что все в порядке и, может, хотя бы этим успокоить тревожно колотящееся сердце. Он выходит на улицу, поежившись от пробирающегося под толстовку холодного ветра, взъерошивает одной рукой влажные после тренировки волосы и, устало вздохнув, идет в сторону больницы. Мышцы ощущаются ватными, а к икрам словно привязали невидимые гири, Чонгук думает, что эта тренировка вымотала его больше обычного. Особенно, учитывая то, что за последние несколько дней он нормально не отдыхал. У него и так на отдых всегда оставалось не много времени, но тут стремительно ворвавшийся в его жизнь и мысли Тэхён и вовсе это отобрал. Чонгук усмехается, понимая, что, возможно, сам это допустил. В это время на улицах довольно шумно, учитывая, что сейчас выходные, город превращается в разворошенный улей, состоящий по большей части из спешащих по своим делам, громко переговаривающихся людей. Чонгук надевает наушники, замечая, как стоящий в пробке неподалеку от него автомобиль начинает неистово сигналить, перестраиваясь. Музыка не помогает, он морщится, предлагая себе чуть-чуть потерпеть и сворачивает с тротуара у главной дороги, проходя чуть дальше, во дворы. Спустя несколько долгих минут, обойдя ещё одну многоэтажку, он, наконец, видит выросший за поворотом забор, окружающий больницу. Пройдя по периметру чуть дальше, он входит в главный корпус, сразу же направляясь к стойке регистрации. За ней стоит знакомая ещё со вчерашней ночи девушка. «Видимо, смена еще не закончилась, — решает Чонгук». Она переговаривается с облокотившимся на стойку пожилым врачом. Чонгук ждет, пока разговор закончится, думая, что будет невежливо их прерывать и, когда девушка отходит от него, возвращаясь к бумагам, спрашивает: — Простите, — зовет её Чонгук, — я друг Ким Тэхёна, он поступил к вам вчера после аварии. Могу я его навестить? — Да, конечно, — не отрываясь от бумаг, говорит девушка, — часы посещения до восьми вечера. У всех пациентов сейчас отдых, насколько мне известно. — Спасибо, — отзывается Чонгук и, перехватив поудобнее сумку, поворачивает к выходу. — Молодой человек, вы сказали, вы друг Ким Тэхёна? — Чонгук чуть ли не вздрагивает от неожиданного вопроса и поворачивается на голос, обнаруживая обратившегося к нему врача, минуту назад разговаривавшего с девушкой. — Да, — настороженно кивает Чонгук. — Дело в том, что я заведующий травматологическим отделением, — он остановился, прерываемый шумом расположившейся рядом парой с двумя детьми. — Думаю, нам стоит продолжить разговор в моём кабинете, если вы не против. Он развернулся и пошел вдоль коридора. Чонгук, догнав его в два шага, выровнялся и чуть нахмурился, не решаясь спросить. Его одолевало плохое предчувствие, но, приказав себе не поддаваться этому, он лишь тяжело вздохнул и пошел вслед за доктором. Шум постепенно стихал, они дошли почти до конца коридора и остановились возле одной из дверей. Чонгук краем глаза заметил рядом золотую табличку с написанными на ней инициалами и квалификационной категорией. Мужчина открыл дверь своим ключом и толкнув, пропустил замершего в нерешительности Чонгука первым. Он очутился в небольшом светлом кабинете со столом, заваленным кучей непонятных бумажек и папок, на стене висело бесчисленное множество грамот и наград. Чонгук пробежался по ним взглядом, не зная куда смотреть, и застыл посреди комнаты. Мужчина, включив свет, присел на кресло и, кивнув Чонгуку на один из стульев, который тот тут же занял, наконец произнес: — К нам часто поступают медицинские карты больных после того, как выясняется их имя и фамилия. Мы запросили карту Тэхёна, когда его имя появилось в базе данных, но из-за того, что он поступил к нам ночью, карту отправили только под утро. Обычно, карты поступают из места, где пациент последний раз проходил лечение. Карта Тэхёна, — он остановился, устало потирая переносицу, — была отправлена из психоневрологического диспансера. Чонгук напряженно вглядывался в лицо доктора, стараясь успокоить разрозненные, давящие на мозг мысли и справиться с подступающей паникой. В голову лезли самые страшные предположения, но он упрямо отмахивался от них. — Я заинтересовался этим и обнаружил, что несколько лет назад ему был поставлен диагноз, — тем временем продолжил врач. — Пограничное расстройство личности, если не вдаваться в подробности. Чонгук зажмурился. Перед глазами все ещё стояло сонное растерянное лицо Тэхёна. Все это просто не укладывалось в голове. «Как такое может быть? — обреченно пронеслось в сознании, и он вновь посмотрел на доктора, дожидаясь его объяснения». — В карте были также указаны координаты его отца, мы уже сообщили ему, что Тэхён находится у нас. Понимаете, это не шутки. Нам обычно нельзя разглашать информацию посторонним, но это напрямую может угрожать его здоровью, поэтому я хочу спросить у вас, — он внимательно посмотрел на Чонгука, — принимал ли Тэхён в последнее время препараты и посещал ли психотерапевта? Чонгук растерянно посмотрел на доктора. В голове все смешалось, и было откровенно страшно. За Тэхёна, за его состояние. Спутавшиеся мысли били по уставшему сознанию, приносили почти ощутимую боль. Как только до него дошла суть вопроса, он смог лишь тихо произнести: — Я не уверен… Доктор на это слегка нахмурился и устало откинулся на спинку кресла. — Медсестра дежурившая сегодня днем доложила, что он плакал почти все утро. Она зашла позвать его на обед, но он отвернулся и сделал вид, что её не услышал, а когда она вышла, то расслышала его рыдания через дверь. Похоже, что его состояние ухудшается. «Боже». — Я не специалист в этой области, но, насколько мне известно, люди с этим заболеванием существуют с постоянной болью, которую лишь слегка можно облегчить с помощью препаратов, они чувствительны к малейшим эмоциональным воздействиям. Он поступил после аварии, так что, думаю, это наложило определенный отпечаток… Чонгук судорожно втянул ртом воздух, понимая, как же чудовищно он был слеп. И насколько был не прав, оставляя Тэхёна утром одного. Стало по-настоящему страшно. Сзади скрипнула дверь и Чонгук повернулся, напарываясь взглядом на вошедшего в кабинет мужчину средних лет в строгом костюме. Доктор откашлялся, поднимаясь с кресла и протягивая мужчине руку: — Здравствуйте, Господин Ким.