Stalker

Nf — If You Want Love

Тэхён сидит в кабинете врача психотерапевта и рассматривает свои ботинки. Его пальцы живут отдельной жизнью, расковыривая едва успевшие зажить заусенцы. Тэхён чувствует, как начинает печь пальцы ног из-за того, что пробившийся сквозь неплотные занавески яркий солнечный луч нашел пристанище именно там. Он двигает ногой чуть в сторону, замечая оставшееся на полу пятно света, переводит взгляд на врача, с тихим шелестом листающего его медицинскую карту, и осматривает помещение, в котором оказался. Здесь приятного персикового оттенка стены, пара шкафов, с аккуратно стоящими на них книгами. Тэхён присматривается и удивляется, что те отсортированы по авторам и разделам в медицине, к которым относятся, ведет взглядом дальше, натыкается на полку с разными медикаментами и небольшим ящиком с перчатками и вновь возвращается к своим ботинкам. Ему ужасно скучно. Он не видел Чонгука вот уже два дня с тех пор, как его привезли в эту клинику. Просил, умолял медсестру дать ему с ним увидеться, та лишь вежливо кивала и уходила, оставляя его просьбу без внимания. Здесь было строго-настрого запрещено видеться с кем-либо из близких или родных, считая, что это может навредить лечению. Тэхён на это лишь фыркал и уходил в свою палату. Вчера вечером, не выдержав наблюдать в своем окружении лишь людей в белых халатах, он заперся в ванной комнате и не вышел на ужин, проревев, сидя на унитазе, около часа. Спустя ещё полчаса, ему в дверь постучалась медсестра и попросила выйти и поесть, добавив при этом, что принесла его любимый молочный шоколад. Перед этим он был бессилен, поэтому, заставив себя выползти из ванной и заполучив в свои руки любимое лакомство, он снова залез на многострадальный унитаз и принялся, размазывая слезы по щекам, закусывать свои всхлипы шоколадкой. Чонгук в первый же день передал ему телефон с одним из санитаров, вещи и пару апельсинов, Тэхён хранил их про запас. Толку в этом телефоне было никакого, потому что зарядку к нему Чонгук передать забыл, и через полчаса бесчисленных Тэхёновых попыток поймать хоть какую-то сеть в пределах его палаты, он был заброшен в дальний угол ящика прикроватной тумбочки. Тэхён скучал. Прокручивал в голове воспоминания их последней встречи, вспоминал его слова, мягкий голос, коричневые радужки, чувствовал, как по телу разливается приятное тепло и хотел увидеться ещё раз, хоть на пару секунд, запомнить, уловить заботу в его глазах, тонуть, чувствовать себя нужным. И в то же время понимал, что ему нужно справиться самому, что нужно быть сильным ради Чонгука, что он не заслуживает его, что тот, пусть и может помочь с чем угодно, сейчас он сам должен справиться со своими внутренними демонами. И он попытается, потому что теперь ему есть ради кого.

«Если ты хочешь любви, нужно пройти через боль».

Тэхён чувствует, как выдергивает из собственных мыслей голос врача, вновь задающего вопрос о его состоянии, думает, что на этот раз он должен ответить честно. — Это тяжело объяснить. Сейчас мне кажется, что все в порядке, но это лишь потому, что я стараюсь не задумываться. Когда я вспоминаю свои чувства, эмоции, мысли в тот момент, я словно снова во все это возвращаюсь, словно мое шаткое равновесие относительно устойчиво до того момента, как это состояние снова не поглотит меня, — он делает глубокий вдох, озвучивая свои мысли, и продолжает, — Я не могу этому сопротивляться. Будто не я живу с эмоциями, а они со мной. Тэхён смотрит на врача, чувствует на себе его внимательный взгляд, цепляется ногтями в подлокотники кресла, ощущая, как, словно приливами, на него вновь накатывает. — Я с ними не справляюсь. Когда мне грустно — я ощущаю себя песчинкой в мире без единого лучика света, когда мне больно — это просто непереносимо, словно агония, она охватывает тебя враз, и ты не можешь ей сопротивляться. Даже скорее не не можешь, а не знаешь как. И ещё это всегда страшно. Откашливается, улыбается непонятно чему и вновь продолжает. — У меня не первый год с этим диагнозом. Раньше, если я чувствовал, что меня снова накрывают болезненные эмоции — я просто пил таблетки, с ними я не чувствовал вообще ничего, и это тоже было страшно. Словно ты не чувствуешь не только эмоции, вызванные расстройством, но и свои тоже, от этого какая-то пустота внутри. До лечения и госпитализации ещё было чувство, будто это не я, словно смотришь на себя со стороны и не осознаешь, что это ты, так было немного легче. Потом это ощущение ушло, не знаю, может, из-за того, что я начал принимать таблетки. — Сейчас что-то изменилось?

«Если хочешь любви, нужно научиться меняться».

— Сейчас появилось желание бороться. Но я все ещё боюсь. Боюсь не справиться, боюсь остаться один, боюсь, что будет ещё хуже, боюсь сделать больно единственному человеку, которому я небезразличен. Но в то же время, если я не попробую, никогда не узнаю… — Тэхён продолжает про себя: «Вкуса его губ, его улыбки утром, когда он просыпается немного сонный, и солнце отбрасывает лучи на его сморщенный нос, его любимых вещей, музыки, что заставляет его душу танцевать, и тепло его руки, когда Тэхён случайно заставит их соприкоснуться, рассматривая их будущее завтра…»

«Если хочешь доверия, научись доверять сам».

Тэхён заходит в палату через полчаса, тихонько прикрывает за собой дверь, улыбается новым необычным для него мыслям, решает, что он будет бороться. Смотрит, как солнце, просачиваясь сквозь занавески, оставляет на полу причудливые узоры, подставляет ладошку, чувствует, как греет в центре светящийся ромбик, сжимает его в руке, обещает себе справиться. Видит на тумбе возле кровати маленькую крышку с таблетками разных форм и размеров, глотает не задумываясь, запивая водой из стакана, и слышит странный стук. Не понимает его источник, пробегается взглядом по комнате, не замечает ничего необычного, вновь слышит, как стук повторяется, и оборачивается к окну. Тэхёнова палата находится на первом этаже, поэтому вполне возможно, что стучат снаружи. Тэхён хмурится, слышит, как испуганно бьется внутри сердце, и одергивает занавеску, выглядывая во двор. Замирает весь, рассматривая стоящего на улице Чонгука. Тот в зеленой объёмной курточке и серой толстовке с капюшоном стоит под окном и улыбается. Машет рукой пару раз, прося жестами открыть окно, а у Тэхёна дыхание перехватывает от того, насколько он красивый. Он стоит, зависая на пару минут, рассматривает его, потом, спохватившись, наконец дергает за ручку, ежась от прохладного воздуха, тут же ворвавшегося внутрь. Чонгук на несколько секунд скрывается из обзора, наклоняясь и нашаривая что-то под ногами, а потом поднимает двумя руками большую спортивную сумку и толкает на подоконник к Тэхёну. — Переодевайся и вылазь. Я подожду тебя здесь, — и добавляет, пару раз оглянувшись по сторонам, — только давай быстрее, боюсь, как бы нас охранники не заметили. Тэхён безбожно тормозит, когда вытаскивает из сумки серую теплую толстовку, джинсы и кроссовки, надевает спешно, едва справляясь с трясущимися руками, так и норовящими что-нибудь выронить, запихивает сумку с его больничной одеждой под кровать и садится на подоконник, испуганно оглядываясь на Чонгука. Он даже не предполагал, что тот решится на это, но совсем не против увидеть его снова. Чувствует на толстовке его запах, теряется во всём этом, ощущает сзади руки, аккуратно придерживающие за поясницу и не дающие упасть, перевешивает ноги и, задержав дыхание, соскакивает на твердую почву. Та, еще слегка влажная после дождя, прогибается под подошвами. Тэхён вдыхает прохладный воздух, прикрывает глаза, замечая сбоку пытающегося закрыть окно Чонгука, обещает себе запомнить этот день навсегда. — Нам повезло, что у них нет решёток на окнах, — выдыхает рядом Чонгук, — Я посчитал, что через два часа у вас будет обход, нужно будет вернуться к этому времени. Он оглядывается на замершего Тэхёна, рассматривает его дрожащие ресницы, бережно обхватывает своей ладонью его холодные пальцы и тянет за собой. — Пойдем.