Мудак

— Я уничтожу ее! — кричит Чимин, когда Юнги снова запирается с ним в пустом классе, прижимает к стенке, упираясь в шикарную задницу своим стояком. — Я уничтожу эту херню, которая связывает нас. Ненавижу. — Оу? Серьезно? Малыш Минни решится на такой отчаянный шаг? — Юнги одной рукой заламывает Чиминовы за спину, второй опускается на пах парня, сжимая его член через ткань школьных брюк. — Ты же в курсе, что это сделает тебя ничтожеством. Закроет все двери. Тебя никогда не возьмут на престижную работу, с тобой никогда не заведут семью… Ты будешь никем.       Чимин дергается и понимает, что тело не слушается. Черт бы побрал эту особенность соулмейтов. Юнги с удовольствием пользуется своей доминантностью, заставляя Пака терпеть все эти приставания. Он даже сопротивляться не может, с ужасом ожидая, что Мин выкинет в следующий раз. — Зачем ты это делаешь, Юнги? Мы ведь истинные… Неужели тебе совсем плевать на это? — Я не верю в истинность, Чим, прости. Я верю только в хороший секс. — Юнги расстегивает наконец ширинку брюк и медленно проводит рукой по всему члену Чимина. Тот зажмуривается и ногтями царапает стену, пытаясь сдержать стон. Как никак нормального секса у него еще никогда не было, а Мин красивый. Если б таким мудаком не был, Чимин точно бы запал. Только вот сейчас его член с головой не дружит, поэтому спустя всего пару секунд твердеет в руках старшего. Юнги смеется, глядя на то, как краснеет младший и за какие-то три минуты доводит его до оргазма. Разворачивает к себе и впечатав спиной в стену смачно размазывает Паковскую сперму ему же по лицу. — Когда-нибудь на твоем лице будет моя сперма, мышь. — Вытирает дочиста ладонь об волосы парня и выходит из класса. Чимину хочется рыдать. Потому что это далеко не первый раз. Ему уже кажется, что проще было бы дать Юнги, чем терпеть все эти унижения. Но старший никогда не посягал на его девственность, за что в глубине души, где-то очень-очень глубоко, Чимин был ему благодарен. Это давало повод думать, что у его истинного есть хоть капля человечности.

***

      Юнги не помнит, когда это началось, но он бесился неимоверно, если Чимина смел обижать кто-то помимо него. Все в школе уже уяснили, что Пак — личность неприкосновенная. Хотя сам Юнги не скупился на унижения. Мин не очень хорошо понимал, что с ним происходит, но уже как полгода никого к мальчишке не подпускал. Стоило только кому обидеть Чимина, Юнги просто взрывался, и в жизни обидчика наступал тотальный пиздец. В какой-то момент Мин и вовсе поймал себя на мысли, что ему жаль Пака. Удивившись самому себе пытался отогнать эти эмоции подальше вглубь сознания. Не получалось. В конце концов мальчишка занял практически все мысли брюнета, и мало-помалу он даже смирился с этим. Юнги долго думал над происходящим и все-таки решил, что это их дебильная связь. Подколы и издевательства в сторону младшего уже не приносили былого кайфа, оставаясь больше привычкой. И в какой-то момент Юнги решил попытаться прекратить все это, и, возможно, только возможно, потому что прекрасно понимал что это маловероятно, наладить с соулмейтом отношения.       Юнги сидел в вип-зоне клуба заливаясь очередной порцией алкоголя, когда среди танцующих мелькнула знакомая пепельная шевелюра. Проморгавшись, Мин еще раз посмотрел в ту сторону, желая убедиться, что глаза его не подводят. Не подвели. По среди танцпола танцевал Чимин, вот только… в обнимку с каким-то левым парнем. Юнги и так выдержкой не отличался, а тут и вовсе с катушек слетел. Почему-то решив, что раз он хочет помириться, то Пак должен с распростертыми объятиями к нему кинуться. И вообще, у него уже есть истинный. Пробираясь сквозь толпу, скидывая с себя чужие руки, пытающиеся утянуть в очередной грязный танец с продолжением в Чилл-ауте, он мало помалу приближался к своей цели. Через несколько секунд прижимая к себе спиной вырывающегося мальчишку. — Юнги, отвали от него, он не с тобой пришел… — перекрикивая музыку говорит Чиминовский спутник. Юнги про себя отмечает, что возможно когда-то его уже видел. — Да ну? С тобой что ли? А это он тебе показывал? — Мин дергает соулмейта на себя и задирает рукав кожанки, оголяя татуировку с огромными буквами. Незнакомец удивленно переводит взгляд с тату на Чимина и обратно, Пак стоит опустив взгляд в пол, не зная что сказать. Он бы убежал давно, только вот злющий Юнги блокирует все его попытки. — Чим, ты конечно извини, но с этим бешеным я связываться не буду, — отсалютовав младшему, несостоявшийся кавалер скрывается в толпе.       Паку страшно. Не то что страшно, а холодок по спине, поджилки трясутся, и в глазах темнеет. Он таким злым Юнги вообще не помнит. Да, тот всегда мудаком был, но эти флюиды всеобъемлющей агрессии практически материальны. А еще Чимин чувствует стойкий запах алкоголя, и это пугает вдвойне. Чимин через силу сопротивляется, когда Юнги тащит его в направлении к туалетам, шипя не дергаться. Впихивая младшего внутрь, подпирает дверь и надвигается, пугая до чертиков. — Ну что, Минни? Члена в заднице захотелось? Решил в шлюху поиграть? — Юнги, это не твое дело… — Да ну? А мне казалось, если кто-то ебет моего истинного, это мое дело. Значит как мне дать, так мы гордые, а как с каким-то хером лобызаться — это ты первый, блять. Шлюха.       Юнги сплевывает на пол и подходит, резко сокращая расстояние, разворачивает Чимина лицом к зеркалу и облокачивая на край раковины, без лишних слов стягивая со слабо брыкающегося Пака джинсы вместе с боксерами. Мин ловит в зеркале испуганный взгляд младшего и пожимает плечами, как бы говоря, что раньше думать надо было, а теперь уж извините. В следующую секунду сжимает чиминовскую челюсть проталкивая пальцы тому в рот. — Поработай язычком, детка, как-то я не подумал взять смазку с собой в клуб, так что вся степень твоего комфорта зависит от тебя.       У Пака медленно начинается истерика, и если бы Мин не стопорил его этой дебильной доминантностью, он давно бы рыдал в голос. А сейчас… сейчас ему ничего не остается, как смачивать слюной чужие пальцы. Посчитав, что этого достаточно, Юнги убирает руку от лица парня и опускает к его заднице, аккуратно массируя сжатое колечко мышц. Ебать Чимина нерастянутым не хочется, хотя крышу рвет знатно. Мин засовывает палец всего на фалангу, и ловит в зеркале чиминовский взгляд. Мелкий до побелевших костяшек сжимает раковину, а в глазах такая паника, будто он сейчас отключится. Юнги палец из него вытаскивает и резко к себе разворачивает. — Ты че, целка что ли? — Д-да…       «Да ну еп твою мать», — орет в голове Юнги. Старший конечно подонок, но кое-что святое еще осталось. Вот только он все еще зол и своего упускать не хочет. Юнги рычит и хватает Чимина за волосы, опуская на колени. Тот скулит от боли и страха, ибо Мин пугает его жутко. Юнги быстро справляется с брюками, освобождая возбужденный член и упирается им в губы Пака. Тот голову пытается отвернуть, но Юнги ему нос зажимает и вскоре младшему просто не хватает воздуха, в открытый рот тут же проникает Миновский член. Юнги снова хватает Чимина за волосы и смачно ебет, буквально заталкивая член в глотку. Он получает какое-то садистское удовольствие от вида зареванного Чимина, стоящего на коленях и давящегося его, Юнги, членом. Он не выдерживает долго, кончая глубоко в глотку своего истинного, заставляя дергаться сильнее. За волосы сняв рот Чимина с члена, усмехаясь наблюдает как тот судорожно хватает воздух и закашливается. Мин вытирает член о волосы младшего и выходит из туалета. А в Чимине что-то ломается. Уже окончательно.

***

      На дрожащих ногах Пак заходит в квартиру, не утруждая себя складыванием вещей, раскидывает их по пути в ванную. Ему мерзко. Больно саднит горло. Но это ни в какое сравнение не идет с той болью, что твориться у него внутри. Чимин до последнего верил, что Юнги просто притворяется мудаком, на самом деле таковым не являясь. Верил, ровно до того момента, как головка чужого члена не уперлась в горло. Вспоминать противно. Он не хочет этого помнить. Он ничего не хочет. Единственное, возможно, сделать все, чтобы избавиться от своей связи с этим человеком. Чимин набирает ванну, лезет в нее, на секунду расслабляясь в теплой воде. Парень хватает первую попавшуюся тряпку, оказавшуюся его футболкой и сжимает на ней зубы, соседи не виноваты, что судьба так пошутила над ним. Следующие полчаса, крича сквозь ткань, он лезвием срезает кожу, на том месте, где когда-то была красивая татуировка с такими ненавистными инициалами. Вода в ванной быстро окрашивается в красный. В глазах темнеет, слишком много крови. Чимин всегда ее боялся, и сейчас держится из последних сил. Любуясь несколько секунд на собственный шедевр, улыбается. Он свободен теперь. Остался последний штрих. Чимин закрывает глаза и с нажимом ведет лезвием вдоль вены. Глаза он больше не открывает.

***