Сборник разных ситуаций

      Франкенштейн, проснись!       Он почти смог открыть глаза, когда услышал чей-то голос.       — Я слишком много потратил ресурсов, чтобы вы так безалаберно его потеряли! Этот проект должен оставаться без сознания! Я ясно выражаюсь?       Решив всё-таки оглядеться, пленник поднял голову, чуть мотнул, скидывая длинные светлые волосы с лица, и немного поморщился: от резкого движения заболела голова.       Прямо на него смотрел Кромвель.       — Вас весьма сложно было поймать, директор Ли, — проговорил учёный, оглядев прикованного к вертикально стоящему столу мужчину. Франкенштейн чуть улыбнулся, но промолчал.       — Надеюсь, что вы понимаете, для чего вы тут, — не огорчился игнорированию со стороны собеседника Кромвель. — Я надеюсь взять у вас столько данных, сколько только смогу.       Пленник чуть склонил голову, с интересом оглядев лабораторию, пожал плечами, насколько было возможно в его ситуации. Чуть наклонив голову, чтобы волосы скрыли лицо, он заблокировал свои способности, подстраиваясь под человека.       — Это вам не поможет, директор, — хмыкнул учёный Союза. — Моя аппаратура сможет считать ваш уровень даже при… что? Что?! Какого дьявола?       — В-всё было сделано правильно, доктор Кромвель! — пролепетал один из ассистентов. — Подопытный серии «Р» может подойти разве что для улучшений. Никаких д-данных!       Франкенштейн чуть улыбнулся, снова склонил голову, одним только взглядом спрашивая: «Ну? Что дальше, док?»       Доктор Кромвель дёрнул губой, сжал листы бумаги, потом и вовсе отшвырнул их в сторону. Со столика взял шприц.       — Надо ослабить его организм. Поддерживайте ему жизнь. Он должен быть без сознания всё, я повторяю: всё время! Ясно?       Франкенштейн не слушал своего пленителя. Полностью расслабившись, он создал только один узкий, почти незаметный канал, по которому сила сможет подпитывать его тело. Брать измором его придётся долго. Очень и очень долго.       Мимолётная боль в руке, и он уже медленно погружается в забытьё.       Франкенштейн, проснись.       Глаза не желали открываться. Он не чувствовал течения времени. В своём сне он ничего не чувствовал. Не было снов, мыслей, ничего.       Только голос.       Франкенштейн, где ты? Проснись.       Открыв глаза, он вдруг понял, что никто не спешит усыпить его вновь. Осторожно повернул голову: ассистент, что должен следить за ним, спит. Даже обидно как-то! Встать не получается, слишком мало сил.       Впрочем, когда это его останавливало?       Осторожно, чтобы не сбить писк аппаратуры, сел, отключил себя от проводов, молясь, чтобы не было сигнализации.       Молитвы были услышаны. Может, зря он не верит?       Поднялся, взял подготовленный шприц и вколол содержимое своему надзирателю. Кажется, надо было удовольствоваться меньшей дозой, но сейчас он не стал думать об этом.       Комната плыла перед глазами, но Франкенштейн, шатаясь, всё-таки добрел до компьютера. Надо позвать помощь. Сам он ни за что не доберется. Сколько же ему вкололи этой дряни? На столе лежала небольшая папка.       «P-00»       Из интереса полистал. Данных крайне мало, но по приписке понятно, что они просто ждали, пока он не ослабнет до такой степени, что не сможет сдерживать силы. Конечно, не зная его возможностей, сложно было бы выбрать нужные данные. Франкенштейн хмыкнул, положил документы на место, и в это же время ему, наконец-то, ответили.       — Шеф! Наконец-то! — радостно заголосил Тао, едва появившись на экране. Позади него виднелись остальные и, главное, мастер.       — Слишком громко, — прохрипел учёный, прижав пальцы к виску. Хакер мгновенно замолк, но смотрел радостно.       — Где ты, шеф? Мы немедленно тебя заберём, — взялся за дело М-21.       — Не знаю, — Франкенштейн огляделся в поисках воды, не нашёл. — Попробую выбраться наружу.       — Я уже определил твоё местоположение, — тише, чем обычно, проговорил Тао. — Скоро будем!       Кивнув, Франкенштейн жестом остановил вознамерившегося отключиться Тао, помолчал, собираясь с силами.       — Объект Р-00. Удали все данные обо мне из Союза, — голос не желал подчиняться, но, судя по глазам Тао, он читал по губам. — Неважно как. Никаких сведений не должно быть.       — Понял, сделаю, — серьёзно кивнул аналитик. — Но это займёт время, шеф.       — Справлюсь, — кивнул учёный, отключаясь. Хотелось бы пообщаться ещё и с мастером, но времени действительно было мало.       Развернувшись спиной к компьютеру, Франкенштейн глубоко вздохнул и подчинил копьё, что уже чувствовало себя царём в его теле, не поглотив только из-за того, что в сон вгоняли и его тоже. Позволив оружию покрыть его тело, Франкенштейн криво улыбнулся и пошёл к выходу, одним движением руки, посылая несколько копий в баки с горючим.       Взревела пожарная тревога, кабинет почти мгновенно объяло пламенем. Учёный улыбнулся. Веселье только начинается!              Прибывшие на вертолете модифицированные нашли шефа в окружении агентов. Картина была презабавной: напротив Франкенштейна два десятка агентов, боявшихся приблизиться к молчавшему и, казалось бы, расслабленно стоявшему пленнику.       Только одно существо в мире знало, что любая атака может быть решающей. Поэтому Кадис Этрама ди Рейзел не стал ждать приземления: спрыгнул, оказавшись прямо перед своим помощником, но атаковать не спешил. Франкенштейн поклонился, пошатнувшись. Заметив благородных, Такео и М-21 чуть улыбнулся:       — Вы долго.       — Решили дать тебе размяться после трёхмесячного сна, — разъяснил ситуацию М-21 перед тем, как перейти во вторую ипостась. Такео молча перезарядил пистолеты.       Он спал ТРИ месяца?!       Битва была недолгой. За время отсутствия одной из самых мощных единиц, модифицированные и благородные были вынуждены сами отбиваться от Союза, стараясь оградить Рейзела от траты сил. Многому научившись, они стали сильнее и хитрее. Поэтому тем же утром Франкенштейн находился в своей лаборатории, где уничтожал последствия влияния Союза на его организм.       — Франкенштейн, — тихо позвал его Рейзел, подходя к столу. Учёный тут же поднялся и поклонился.       — Со мной всё будет в порядке, мастер. Судя по записям, скопированным Тао, они ничего сложного не успели сделать, ожидая моей слабости и доктора Кромвеля, но он не сумел приехать вовремя, удерживаемый успешными контратаками наших ребят…       — Прости меня, — перебил его ноблесс, глядя так, словно действительно провинился. Франкенштейн от удивления потерял дар речи, попытавшись одними только широко раскрытыми глазами спросить: «За что?!» Ведь это он пропал, оставив их одних! Они подвергались опасности из-за его отсутствия!       — Тебя не было три месяца, — продолжил Рейзел. — И теперь я понимаю, что ты чувствовал все эти восемьсот двадцать лет. Прости меня, Франкенштейн.       Их связь, приглушенная из-за действия наркотика, снова в порядке, и учёный чувствовал, как волновался благородный за своего помощника, насколько тосковал и как корил себя в том, что не смог ничего сделать, не смог найти.       Прямо как он сам, когда пропал мастер!       Франкенштейн склонился перед мастером, припав губами к руке. Он ничего не сказал.       Им не нужны слова, чтобы понять друг друга.