Звёздный принц

Аарон пришел в себя на потрепанном кресле в медотсеке, слабо понимая, что случилось. Последним, что он помнил, был выстрел, донесшийся им в спину, когда они уже практически въехали на Астрею. Капитан, прикрыв глаза, сосредоточился на ощущениях, пытаясь понять, не пострадал ли он от той случайной пули, но боли в его теле не было, хотя некие странные ощущения все-таки присутствовали. Услышав негромкие приближающиеся голоса, Рон открыл глаза и постарался принять вертикальное положение. Это, впрочем, ему не особо удалось — по всему телу растекалась какая-то томная слабость. — Да-да, я понимаю, то есть «звездный принц» спровоцировал… — дальше было не разобрать, но голос Джеймса звучал обеспокоенно. В противовес ему, голос отвечающего на расспросы казался на редкость спокойным и рассудительным. Капитан понял, что на вопросы медика отвечает Гел. Несколько мгновений капитан вслушивался в его голос, который стал уже почти привычным, анализировал в собственные ощущения… и ничего не понимал. От одного только тембра, от спокойной уверенности, которую он излучал, сердце его заходилось от какой-то неясной сладкой боли. Нетерпение скручивалось внутри него тугой пружиной. Чувство было похоже на жажду, которую срочно требовалось утолить. Рон приподнялся с кушетки, не обращая внимания на соскальзывающие с рук проводки каких-то медицинских приборов, которыми был обвешан. В одной из глянцевых панелей отразились его сияющие лазурью глаза, но он не успел ни испугаться, ни спохватиться, поскольку двери медотсека распахнулись, впуская в палату Гела, и все вокруг, кроме него, утратило какое-либо значение. Хейз буквально вцепился взглядом в появившегося на пороге молодого человека, не замечая Джеймса, который вошел следом, и чувствуя, как доселе смутные и неопределенные желания довольно быстро обретают форму и конкретизируются. Аарон со стоном потянулся к нему. Капитану было уже наплевать, что руки его опутывают чуткие проводки каких-то сложных медицинских устройств, что рядом с Гелом стоит Джеймс. Весь мир сконцентрировался для него в одной точке, и этой точкой был Гел. — Значит так, капитан, — бодро начал медик, отходя к монитору и проверяя показания Аарона. Гел присел на край кушетки рядом с Роном, которому стоило больших усилий сдержаться и не придвинуться к нему поближе. Сознание застилала мутная и сладкая пелена. — Вы оба попали в малю-ю-ю-юсенькую аварию. Джеймс говорил, подбирая максимально простые слова, которые капитан только и мог осознать. Да и вся ситуация тоже была весьма безыскусной — финальным выстрелом им в спину снайпер прошиб багажник Ронова гравицикла, тот самый, в котором под ворохом одежды был спрятан флакон «звездного принца». Ангар моментально заполнил легкий голубоватый газ, которым можно было одурманить сотню людей, а не только их с Гелом. Гела, к счастью, наркотик все еще не брал, так что из них двоих пострадавшим оказался только капитан. Пока Гел герметизировал склад, чтобы никто еще не надышался, кто-то из команды отнес беспамятного Рона в медицинский отсек. Эта история объясняла странные ощущения Рона. Вернее, ощущения были вполне понятными и естественными, но вот их внезапность объяснить до этого момента было трудно. Только теперь Рон по-настоящему понимал действие «звездного принца». Это был не наркотик, как утверждал Джеймс, не афродизиак, как подозревал он сам, будучи несколько раз пойманным Гелом, влияние голубого газа было совсем иного рода. Это была концентрированная любовь. И сейчас Рон любил Гела, любил с такой силой, что с трудом мог дышать, страдая от невозможности прикоснуться, вынужденный сидеть смирно и слушать умствования Джеймса вместо того, чтобы забраться к единственному важному человеку на колени, взять его лицо в руки и наконец-то сделать хотя бы самое малое, чего ему сейчас хотелось, — поцеловать. Гел поймал его страдальческий взгляд и, кажется, все понял — по крайней мере, придвинулся ближе и успокаивающе провел ладонью по его волосам, все еще заплетенным в косу. Аарон подался за ласкающей его рукой, подставляясь и на миг обретая возможность концентрироваться на происходящем. Пока Гел прикасался к нему, все вокруг было правильным, можно было даже терпеть бухтение медика. Гел грустно улыбнулся ему и накрыл своей теплой ладонью его руку, переплетая пальцы. Кивнул в сторону Джеймса, предлагая все-таки послушать и услышать того. — Как мы уже выяснили из анализа крови Гела, действие «звездного принца» заканчивается очень быстро, уже завтра ты будешь в полнейшем порядке… — Джеймс замялся, и Рон, сосредоточившись, услышал в этом секундном промедлении какое-то но. — Но… — нетерпеливо выдохнул он, ощущая, как от близости Гела, от запаха Гела, от ощущения биения пульса Гела в нем нарастает совершенно определенный жар, от которого волоски на шее вставали дыбом. — Но, — медленно и тягуче начал Гел, перехватывая нить разговора и прямо отвечая на голодный и нетерпеливый взгляд Аарона, — ты не должен сопротивляться его действию, иначе сойдешь с ума. Рон хмыкнул, облизывая пересохшие губы. Как будто по нему сейчас было видно, что он готов сопротивляться. Гел истолковал его реакцию по-своему. — У меня есть некоторый опыт обращения с этой дрянью, потому со мной и не случилось ничего страшного в тот раз, — он явно имел в виду день своего появления на Астрее, — но ты — совсем другое дело. Аарон вздрогнул, как от пощечины, — слушать об «опыте» Гела было физически больно, пожалуй, впервые в жизни он ощущал такую всепоглощающую ревность. Ревность и жажду прикоснуться и обладать. Он выдернул пальцы из теплой ладони Гела, успев оценить недоумение в его глазах. Впрочем, он сделал это с чисто практической целью — чтобы удобнее было срывать с кожи многочисленные датчики, которые на него прицепил Джеймс. — Я надеюсь, ты не планируешь запереться в своей комнате? Это может быть крайне опасно! Твои синаптические связи… — Джеймс смерил начавшего подниматься Рона встревоженным взглядом. Ни о каких синаптических связях Аарон думать сейчас не желал. Он вообще не хотел ничего и никого, кроме Гела. Прижаться, ощутить, вдохнуть пьянящий аромат его кожи полной грудью. Не дослушав медика, он спустил ноги на пол и шатко поднялся, с трудом привыкая к вертикальному положению. Ему, впрочем, и долго его сохранять не было необходимости — требовалось всего лишь дойти до собственной каюты. — Да, я планирую запереться у себя. И планирую пристрелить каждого, кто вздумает меня побеспокоить ближайшие сутки, — холодно подтвердил капитан, надевая на себя ставшую привычной за последние десять лет маску безразличия. Окинул холодным взглядом все так же встревоженно глядящего на него Гела и протянул ему руку: — Ты идешь со мной, или мне поискать другую компанию на этот вечер? В конце концов, он был взрослым человеком, чтобы ни перед кем не отчитываться ни за свою личную жизнь, ни за свой выбор, который, похоже, он уже сделал. Он не успел заметить боль, плеснувшуюся в глазах Гела.

***

Как они добрались до каюты, Аарон практически не помнил. Он вообще ни о чем не мог думать, кроме как о Геле, которого по-прежнему держал за руку, увлекая за собой к своей каюте. Коридоры Астреи были сумрачны — ночью включалось слабое энергосберегающее освещение — и сейчас, как никогда, похожи на лабиринты. Даже сейчас, находясь под действием «звездного принца», он не мог себе позволить прижаться к Гелу в коридоре, где в любой момент мог появиться кто-нибудь из команды, но только он сам знал, каких усилий ему это стоило. Коридоры были пустынны, основная часть команды уже спала, вокруг было так тихо, что Рон слышал учащенное дыхание Гела, следующего за ним, ощущал, как от предвкушения пробегают мурашки по его спине. Несколько десятков метров до каюты показались ему космической милей. Впрочем, Рон получил свою награду за пережитые мучения сразу же, как за ними захлопнулась дверь, а замок пискнул сигналом блокировки. Впечатывая своего растерявшегося спутника в дверь спиной и решительно прижимаясь к Гелу, мужчина наконец позволил своим желаниям вырваться на свободу. Перед глазами стояло хмельное марево, голова слегка кружилась, так что Рон жадно впился в его губы, до дрожи в пальцах стискивал рубашку на его боках в тщетной попытке добраться до кожи. Гел отвечал ему, мягко поглаживая его спину через тонкую ткань одежды, но это было как-то неубедительно, слишком ласково, слишком неторопливо, он будто смаковал момент, нарочито медлил, и это безумно злило! Рону хотелось больше: больше прикосновений, сильных и грубых, больше жадности в поцелуях… И существенно меньше одежды. Он уже практически потерял самоконтроль, перед глазами мелькали золотистые искры, а желание ощутить прикосновение кожи к коже было таким сильным, что практически причиняло боль. Пуговицы на рубашке Гела никак не желали поддаваться дрожащим пальцам Рона. Рон с трудом оторвался от его губ, уткнулся носом в плечо, жадно втягивая его запах. Зарычал, с трудом сдерживая злость на неугодный предмет одежды и свое нетерпение. Резкий рывок — и крохотные пуговички с рубашки запрыгали по комнате, зато ладонь Рона наконец-то смогла преодолеть барьер из ткани и прикоснуться к золотистой коже подтянутого живота Гела. Скользнула ниже и вновь наткнулась на очередной барьер — пояс его штанов. Рон нетерпеливо застонал, путаясь пальцами в завязках. — Тише-тише, — в голосе Гела слышалась мягкая улыбка, которая заставила Рона поежиться и резко вскинуть голову, вперившись взглядом в лицо нахала. Легко быть таким спокойным и рассудительным, когда кровь не закипает в жилах под действием «звездного принца», а сердце не бьется в горле часто-часто при одном взгляде в эти лучащиеся голубые глаза. Только сейчас Рон понял, что глаза Гела теперь сияют так же, как его собственные. Гел отвел его руку в сторону, принимаясь самостоятельно распутывать завязки на брюках, а Рон, отстранившись, завороженно следил взглядом за неспешными движениями его холеных длинных пальцев. Гел был прекрасен настолько, что у Рона перехватывало дыхание: растрепанный, с распахнутой на груди рубашкой, с закусанными алеющими губами… Он смотрел на капитана одновременно ласково и вызывающе, неспешно разоблачаясь. — Пошевеливайся! — нетерпеливо то ли прорычал, то ли простонал капитан, которого медлительность Гела буквально сводила с ума. — Хватит изображать из себя далриусийку, у тебя все равно не получится — щупалец маловато! Справившись со шнуровкой, Гел повел плечами, сбрасывая рубашку на пол, и, сделав шаг вперед навстречу Рону, позволил штанам скользнуть вниз вокруг его бедер. Аккуратно переступил через одежду на полу и замер в полушаге от подрагивающего от возбуждения и нетерпения любовника, который уже с трудом держал себя в руках. Гел ласково провел ладонью по его щеке, принимаясь раздевать и его тоже, отстраняя путающиеся и мешающие руки Рона и ласково что-то приговаривая. Рону пришлось приложить нешуточные усилия, чтобы понять смысл слов. Сейчас даже любовь к Гелу отошла на второй план, оставив на месте себя потрясающе сильное возбуждение. — Тише, все нормально, подожди, сейчас, секундочку, — Гел ласково поглаживал уже трясущегося от желания Рона, стягивая с него последние вещи. Замер на секунду, снова глянув так тоскливо, что Рону захотелось навсегда прогнать это унылое выражение с его лица, — я не так представлял себе наш первый раз. Рон рухнул на кровать, вольготно откидываясь на подушки, глянул на Гела из-под ресниц и прикусил губу. — Гел, — выдохнул он, медленно проводя кончиками пальцев по своей груди вниз от шеи и до низа живота, — мы осуществим любые твои эротические и романтические фантазии немного позже, когда моему мозгу уже не будут угрожать необратимые последствия. Одарив Гела томным взглядом, Рон похлопал по кровати рядом с собой и приглашающе развел колени. Молодой человек не заставил себя упрашивать больше, жарко навалился сверху, стискивая капитана в чувственном объятии. Рон плавился под его прикосновениями, ощущая эту тяжесть чужого тела сверху как самое правильное, что случалось в его жизни. Гел, подхваченный силой его желания, с трудом оторвался от его губ. — Я обещал быть под тобой, если захочешь, — начал он, покрывая влажными поцелуями шею любовника, — но я не могу позволить тебе быть сверху, пока ты под «звездным принцем». Горячий бархат под пальцами и дурманящий запах, исходящий от Гела, будоражили, заставляя нетерпеливо кусать губы. Рон сдавленно рассмеялся, ощущая, как от возбуждения живот начинает тянуть томительной судорогой — это из-за такого пустяка Гел сейчас медлил? Рон сдавил бедрами его бока, зарылся пальцами в его светлые волосы и потянул, заставляя взглянуть на себя. — Значит, я возьму тебя в следующий раз, — недоумевая от глупости Гела, постановил Рон, — а сейчас, будь добр, трахни меня уже! И Гел откликнулся на призыв, прижимая его к себе, оглаживая пальцами его бедра и кусая губы в страстных поцелуях. Глаза Рона застила мутная пелена сладкого возбуждения, ощущения захлестывали густой волной, заставляя полностью терять над собой контроль. Все тело Рона трепетало от предвкушения. Неожиданно Гел отстранился и куда-то исчез, вырвав тем самым из горла капитана недовольный то ли стон, то ли всхлип: — В столе, — хрипло выдохнул он, страдая от секунд промедления, каждая из которых казалась Рону бесконечностью. Все тело горело, желание пульсировало на грани с болью, и проникновение прохладных влажных пальцев, толкнувшихся в глубину его тела, отозвалось внутри сладостным томлением. Дразнящие мягкие прикосновения пальцев Гела внутри и снаружи заставляли Аарона нетерпеливо ерзать, пытаясь форсировать события, но Гел был непреклонен, его голубые глаза тускло сияли уже привычной синевой, но взгляд их был серьезным и немного встревоженным. Дернув его за волосы, Аарон притянул парня к себе для жесткого поцелуя, он уже сейчас был практически на грани. — Давай, Гел. Трахни меня уже! — выдохнул капитан ему в губы, вцепляясь в его спину ногтями. И Гел снова покорился его жажде, потому что не покориться было бы свинством с его стороны. Ощущения от проникновения были практически забытыми: давление, боль, ощущение наполненности. Капитан часто задышал, пытаясь расслабиться, пальцы с силой стиснули многострадальные ребра Гела, но стоило тому замереть в неуверенности, Рон повел бедрами, вынуждая того двигаться. — Гел, пожалуйста… я хочу тебя, ну же… — простонал Рон. И Гел вновь послушался, однако движения все равно оставались сдержанными и осторожными. Глухо застонав, Аарон запрокинул голову, окунаясь в сплошной водоворот эмоций и ощущений. — Быстрее… Боль постепенно отступала, пока не стала чем-то совершенно незначительным, зато и без того сильное возбуждение нарастало все больше. Рон видел, скольких трудов стоило Гелу сдерживаться, чтобы не навредить своему любовнику, как он кусал губы, сдерживая свое собственное нетерпение, — это было приятно, это возбуждало, но Рону все равно хотелось большего.  — Давай же, а то я позову кого-нибудь еще, — рявкнул Рон, нетерпеливо царапнув ногтями кожу на плечах Гела. И Гел ускорился, нависая над ним, буквально вбивая его в кровать своими сильными размашистыми движениями. Капитан, в уединении своей каюты впервые за этот вечер получивший возможность не скрывать свои стоны, даже и не пытался сдерживаться. Он отдавался так упоенно, так стремился навстречу и стонал так сладко, что не оставалось никаких сомнений в том, получает ли он удовольствие от происходящего. Ему хотелось больше, сильнее, резче, и Гел давал ему это, приподнимая его бедра и вколачиваясь жадно и жарко. Обжигающее прикосновение нежных пальцев, обхвативших его член, стало последней каплей. Рону хватило нескольких уверенных движений сильной руки, чтобы подступить к порогу удовольствия, — жалобно всхлипнув, он дернулся, едва ли не выгибаясь дугой. Удержав бьющегося в экстазе любовника, Гел сделал еще несколько рывков и замер, тесно прижимаясь к разгоряченному влажному телу. Некоторое время Аарон пребывал в вязком, словно кисель, мареве. Тело было тяжелым и непослушным, но желание далеко не ушло. Он чувствовал, как Гел устраивается рядом, как крепко его обнимает, прижимая к себе. — Ну и что ты творишь? — выдохнул молодой человек, утыкаясь носом в плечо капитана. — У нас еще целая ночь впереди… Мягко и пьяно улыбнувшись, Рон приоткрыл глаза, облизнул губы и скользнул рукой по торсу Гела, обводя пальцами линии мышц и, судя по всему, бессовестно наслаждаясь процессом. Оторвав взгляд от идеального золотистого бархата, капитан посмотрел на молодого человека со странной смесью нежности и желания: — Ммм, а тебя хватит на всю ночь? — в глазах Аарона вспыхнули лукавые искорки, и он потянулся к Гелу за поцелуем. — Какой ценный член экипажа… Успокоился Рон уже потом, ближе к утру, когда восходящее солнце показалось из-за планетоида, над которым зависла Астрея, спрятавшись в метеоритном поясе, сбивающем с толку все радары возможных преследователей. Первые лучи бросили узкую полосу света через находящиеся под потолком иллюминаторы, высвечивая гибкую фигуру Рона, бесстыдно оседлавшего бедра своего любовника. Лазурное сияние его глаз постепенно угасало, что, впрочем, не заставляло его прерваться. Слишком хорошо ему было сейчас, слишком сладко, несмотря на то, что наркотик уже терял над ним свою власть. Гел под ним. Внутри него. Руки Гела, любовно оглаживающие вереницу мелких шрамов на его животе. Размеренно покачиваясь и выдыхая сдавленные стоны, Рон склонился вперед, упираясь руками в грудь Гела, пристально вглядываясь в его глаза, ловя с его губ каждый вздох. Никто из них не считал, на какой заход они пошли сейчас, но, судя по угасающим искрам «звездного принца» в глазах Рона, этот раз должен был стать последним. Тягучие плавные движения бедер медленно подводили их обоих к оргазму. Гел не отрывал от него полупьяного восторженного взгляда, а Аарон даже вспомнить не мог, когда в последний раз кто-то брал его, глядя с таким обожанием. И было ли такое вообще? Было ли хоть с кем-нибудь так, как сейчас, когда он готов был достигнуть пика, даже не прикасаясь к себе? Захлебнуться удовольствием только лишь от ощущений внутри себя, от ласковых рук, от прикосновения которых по коже расходились мурашки. И от безграничного обожания в глазах любовника. Когда ладонь Гела скользнула в его давно выбившиеся из прически волосы, заставив довольно прижмуриться и окончательно растрепав остатки косы, Рон тряхнул головой, позволяя темной волне волос рассыпаться по его плечам и спине. Распрямившись и отводя назад плечи, он чувствовал пульсацию плоти Гела внутри себя, и сердце готово вырваться из груди от безграничного счастья. Глядя Гелу в глаза, Аарон взял его ладонь, скользнувшую по его, Рона, щеке, и мягко прикоснулся к ней губами. Он не знал, насколько прекрасен сейчас: в робких лучах рассвета, с зацелованными губами и алеющами на шее засосами, с саднящими коленями. Он не знал, но увидел это в глазах Гела за секунду до того, как тот притянул его к себе для поцелуя. Привычный мир взорвался и кончился. Аарон с трудом приоткрыл глаза в середине дня по корабельному времени. Голова гудела, как после недавней попойки, если не хуже. А стоило сделать неловкое движение, стало понятно, что гудит и саднит повсюду, в самых странных и неожиданных местах. У Аарона Хейза болело все тело, такого «похмелья» после секса у него не было даже в юности, когда он мог позволить себе многое. Он потянулся и осознал, что постель пуста. Впрочем, бряканье со стороны небольшого пищеблока в углу его каюты давало знать, что Гел все еще поблизости. Рон не был уверен, что рад его присутствию, и поплотнее запахнулся в плед, которым непонятно когда оказался укрыт. Память услужливо подбрасывала ему картинки минувшей ночи, к сожалению, ничуть не стертые из памяти действием афродизиака. Несколько минут он просто смотрел перед собой и вспоминал прошедшую ночь. Несмотря на изрядную дозу наркотика, он помнил все. Что он творил, что они творили вместе, как же сладко и правильно все это было… за все те три года, которые Аарон потратил на все возможные пороки в юности (да и за последующие десять лет тоже), такой ночи у него не было никогда. Неудивительно, что покупатели готовы отвалить за этот афродизиак такие деньги… Только вот… Рон был не уверен, что все дело было в наркотике. Неожиданно в голову закралась мысль: если «звездный принц» каждый раз действует таким образом, то сколько же раз и со сколькими у Гела было… так? Ведь тот признавался, что пользовался принцем не раз и не два. А это значит… С силой закусив губу, Аарон усилием воли подавил острый приступ ревности. И сам испугался своих эмоций, тут же попытавшись заглушить их. С глухим стоном капитан уткнулся носом в подушку, пытаясь отделаться от навязчивых мыслей. В себя его привел звук приближающихся шагов. В поле его зрения показался Гел, который держал что-то в руках: — Я примерно представляю, как ты себя чувствуешь сейчас, так что приготовил кое-что… — Гел неловко протянул любимую Ронову кружку с… коррисом? От неожиданности капитан даже попытался принять сидячее положение, но с тяжелым стоном рухнул обратно на кровать. Все тяжелые мысли будто выжгло солнцем и разметало ветром, от одной только близости Гела потеплело на сердце, а его забота и вовсе будто укутывала в мягкий кокон. Рон не любил быть слабым, но теперь, когда Гел забрался в кровать рядом с ним и, усевшись, подтянул его к своей груди, позволяя облокотиться на себя, заключая в кольцо своих рук, он был готов пересмотреть свои воззрения. В теплом объятии Гела было на редкость уютно, он спиной чувствовал, как приподнимается от размеренных вдохов грудь его любовника, а теплое дыхание ласково касается шеи. Аарон аккуратно взял в руки кружку, случайно — а случайно ли? — скользнув пальцами по пальцам Гела. Подняв голову, чтобы их взгляды встретились, Рон утонул в лазурной глубине глаз Гела — в них плескалось такое количество нежности, что сердце как-то особенно сладко защемило в груди. Смущаясь своей несдержанности, Аарон не устоял и все-таки протянул руку, чтобы мягко взъерошить его и без того растрепанную золотистую шевелюру. Ему понадобилось несколько долгих секунд, чтобы сосредоточиться на напитке, который он стискивал в пальцах. Сделав первый медленный глоток, капитан облизнулся и скосил взгляд на своего любовника: — Брасса не хватает, — резюмировал он с видом тонкого ценителя в ответ на выжидающий и любопытный взгляд Гела и не сдержал нежной улыбки, когда тот деланно-тяжело вздохнул над своей ошибкой. На самом деле Рон придирался, только бы не растаять окончательно — он прекрасно понимал, что ради него Гел хранил в памяти рецепт еще с того раза… — Так точно, капитан, — отрапортовал Гел, вскидывая ладонь ко лбу в военном приветствии. Рон поморщился и повернулся к нему вполоборота со строгим видом. Насколько он вообще мог быть строгим после проведенной вместе ночи любви, память о которой до сих пор отзывалась глухим эхом во всем его теле. — Будь я твоим командиром, я сказал бы, что руку к непокрытой голове не прикладывают, — шепнул он, скользя губами вдоль подбородка Гела, — но сейчас я для тебя просто Рон. — В следующий раз я не ошибусь, Рон, — поцеловав его в уголок губ, лукаво констатировал Гел, вновь прижимая Аарона спиной к своей широкой и теплой груди. — Так-то лучше, — довольно кивнул мужчина, возвращаясь к напитку. Вместе с коррисом, который согревал и бодрил тело, от этого взгляда лазурных глаз, который он чувствовал затылком, от этих прикосновений, от этой нежности между ними, по телу Аарона разливалось приятное тепло, окутывая душу умиротворением. Он сейчас не был капитаном Астреи, человеком, который должен быть сильным для блага своих людей и своего корабля, решительным, уверенным и холодным. Он был просто Роном, молодым мужчиной, греющимся в утреннем тепле объятий любовника, оттаивающим под солнечным теплом чужой ласки и заботы, которое разгоняло все тучи. На душе у него было светло и спокойно. — Капитан Хейз, — из переговорника зазвучал голос старпома. — К нам приближается корабль, на нем отметки «Звездного Каравана», вероятно, это наши покупатели. — Да, Уилл, я скоро буду, — Аарон и сам понимал, что чересчур расслабился и пора было возвращаться в реальный мир к реальным проблемам. Рон неохотно выбрался из-под одеял, на ходу заплетая волосы в косу, бросил последний наполовину смущенный, наполовину сожалеющий взгляд на свою смятую постель, избегая смотреть на Гела, и поспешил скрыться в душевой. Зеркало в душевой отразило его таким, каким он видеть себя не привык: встрепанным, растерянным, но непростительно счастливым. Или удовлетворенным. Определяться с терминологией он не стал: собственный довольный вид выбивал его из колеи, а сейчас ему требовалось быть собранным. Его кораблю нужен был не счастливый Рон, а строгий капитан Аарон Хейз. Когда Рон покинул ванную комнату, в его каюте уже было пусто. Умом он понимал, что Гел отправился к себе, чтобы переодеться, — от той одежды, в которой он был вчера, мало что осталось, но сердце все равно уколола какая-то неясная тоска. *** Когда привычно холодный капитан вышел к стыковочному отсеку, где должна была состояться встреча с покупателями, здесь уже собралась практически вся команда: кто-то представлял собой огневую мощь Астреи, кто-то был здесь, чтобы помочь покупателям перенести на их корабль ящики с хрупкими флаконами. Не было только старпома и Гела — один сейчас находился на мостике, руководя сближением двух кораблей, а другой, скорее всего, еще приводил себя в порядок после этой бурной ночи. Даже Иден был здесь: сидел на одном из ящиков, полуприкрыв глаза и привалившись спиной к стене с плазматической винтовкой на сгибе локтя. Судя по запаху, распространявшемуся по помещению, до всеобщего сбора он усиленно пил что-то весьма алкогольное. Рон недоуменно вскинул бровь и вопросительно посмотрел на Джеймса. Медик только руками развел — он сделал для здоровья Идена все возможное и привел в порядок его тело. Целительство душевных ран было не в его компетенции. К счастью для Рона, Джеймс был занудой, но никак не болтуном, и поскольку был единственным, кто в курсе произошедшего вчера с капитаном, тот мог не бояться никаких слухов и сплетен. Джеймс свято хранил тайну чужой личной жизни. Оглядев собравшихся и не найдя глазами Гела, капитан принялся просчитывать варианты развития событий. Он не был склонен доверять столь внезапно вновь объявившимся покупателям: вчерашнее происшествие могло быть как случайностью, так частью какого-то сложного плана, скорее всего, включающего в себя отсутствие платы команде Астреи. Поэтому, когда по залу разнесся шумок включившегося динамика, Рон насторожился — он ждал любых вестей, даже не особо приятных. Прокашлявшись, переговорник выдал: «Говорит Уилл Сандерс, пилот второго ранга торговой конфедерации. У нас запрашивает разрешения на стыковку корабль «звездного каравана» — Линдер J179. Они передали верный код идентификации заказа, так что это точно наши покупатели». — Разрешение на стыковку даю, — кивнул Хейз, сосредоточенно глядя на плазменный экран, показывающий процесс стыковки судов, — настраивай шлюз и спускайся сюда, у нас нет лишних рук. — Стыковка состоится через пятнадцать галактических минут, — отозвался механический голосовой интерфейс корабля. — Так точно, капитан. Одно только но… — голос Уилла, даже прошедший через стирающие все эмоции динамик, стал неожиданно смущенным, — я хочу принести извинения связисту Идену Муру, которого несправедливо обидел несколько дней назад. Иден, прости меня. В голосе Уилла слышалось искреннее раскаяние, но Иден даже бровью не повел, все так же методично прикладываясь к бутылке. В зале воцарилась тишина, разбавляемая только механическим скрежетом где-то в сердце Астреи, — старушке срочно требовался ремонт. Никто не говорил ни слова: все ожидали реакции Идена, но тот молчал. Не дождавшись ответа, старпом оборвал связь, механическое шуршание затихло. Аарон только и мог, что мысленно ругнуться, — он предполагал, что этот остолоп разобрался с проблемой еще вчера, пока их с Гелом не было на корабле. Все эти любовные дела были сейчас, перед началом сложных переговоров, категорически неуместны, и Рон это понимал, а вот Уилл с Иденом, кажется, нет. Аарону тоже было непросто — мысли то и дело своевольно возвращались к вчерашнему, но он упорно старался держать себя в руках, чтобы не оглядываться на дверь каждый раз, когда кто-то входил или выходил из помещения. Он ждал Гела, он хотел увидеть его сейчас, хотел взять его за руку, хотя и понимал, что никогда не позволит себе этого сделать прилюдно. Через жизнь Рона как будто прошел метеоритный поток, разрушив все, что тот с таким трудом строил. И у этого метеоритного потока было имя. А ему, Рону, срочно требовалась новая точка опоры. Уилл появился в дверях первым. Он практически уже пересек помещение, направляясь к шлюзу, который нужно было вручную настроить перед посещением гостей, когда в спину ему донеслось «слабак». Уилл вздрогнул, но не остановился и не обернулся, так что догнавшему его Идену пришлось с силой дернуть его за рукав, чтобы заставить посмотреть на себя. Уилл поморщился — вид огромного синяка, расплывшегося на скуле Идена, явно вызвал в нем новую волну вины и сожалений. — Я тебя уважал, — только сейчас по тому, как связист пошатывался, стало понятно, что тот уже порядочно выпил к середине дня. — Прости меня, прости меня, пожалуйста, — если у кого и были сомнения, что Уилл говорит искренне, теперь их не осталось бы даже у самого прожженного циника. Уилл был толковым старпомом, неплохим пилотом, сильным мужчиной, но не самым чувствительным парнем. Но сейчас на его лице было написано столько раскаяния и тревоги за друга, что дрогнуло бы самое каменное сердце. Иден старательно избегал встречаться с ним взглядом. — Заткнись! — резко оборвал его Иден. — Ты был мне старшим братом, человеком, на которого я хотел равняться во всем. Я гордился твоей дружбой… Уилл молчал, готовый покорно выслушать любые оскорбления, чтобы искупить свою вину. Пальцы его огромных рук нервно подрагивали. — …и пускай я сглупил! — Иден неловко обнял себя за плечи, поднимая взгляд на старпома. Старпом стоял перед ним окаменело, с состраданием глядя на разрывающегося от страданий юного связиста. — Пускай я позволил себе понадеяться на нечто… иное, я — просто маленький идиот в вашей суровой закаленной команде. Наивный и влюбленный идиот. Уилл помотал головой из стороны в сторону, будто отрицая сказанное взбешенным Иденом. — Зато ты, ты — вполне сформировавшаяся сволочь! — ломкий голос Идена начал срываться на крик. — Мало тебе того, что ты сотворил?! Ты теперь хочешь выехать за мой счет? Публично покаяться, вернуть себе расположение команды, нашу дружбу?! Да пошел ты к черту! Мне такие друзья не нужны и нахрен! Звук пощечины разнесся по залу неожиданно звонко. И снова вокруг повисла тишина и неподвижность, которую прервало только весьма своевременное появление Гела. Тот выглядел не менее встревоженным, чем большая часть экипажа, одновременно переживая и из-за Идена, и из-за близящейся встречи с космическими разбойниками. — Я что-то пропустил? — мягко поинтересовался он, опуская руку на плечо Идена. Аарон, не отрывающий от этой сценки пристального взгляда, ощутил острый укол какого-то неприятного чувства, которое, впрочем, тут же развеялось, стоило их с Гелом взглядам пересечься. В глазах молодого человека, как только он увидел Рона, снова разгорелся этот дурманящий лазурный блеск. — Ничего, что было бы важно, — Иден улыбнулся его заботе, но в глазах его по-прежнему плескалась тоска. — До стыковки осталось две минуты, — вновь раздался холодный металлический голос Астреи. Уилл охнул, вспоминая, что так и не открыл шлюз, и сорвался с места. Жизнь на корабле постепенно начала отмирать — все поспешили занять свои места для встречи с чужаками. Никто из команды не был готов к тому, что случилось потом, когда двери шлюза с протяжным ржавым стоном расползлись в стороны. Команда покупателей-наркоторговцев мало того что была экипирована лучше, чем любой человек из команды капитана, но еще и обладала неплохой воинской выучкой и дисциплиной, что тут же и продемонстрировала. Солдаты, облаченные в бронежилеты из анорцита, каждый из которых стоил дороже двигателя Астреи, повинуясь жестам своего предводителя, мигом рассыпались по помещению и заняли ключевые точки для обстрела в случае непредвиденных обстоятельств. По спине капитана Хейза скользнул холодок: если разгорится схватка, беды не миновать. Оставалось только уповать на сомнительную честность торговцев. Представитель и вожак этой шайки головорезов вышел вперед, умеренно вежливо кивнув капитану и полностью проигнорировав оставшуюся часть экипажа. — Мы пришли за товаром, — без всяких приветствий начал он. — Удивительно, ведь нам вчера не удалось его вам показать, — сухо отозвался капитан Хейз, вкладывая в свои слова определенный подтекст: этим бандитам, несмотря на все их вооружение и выучку, вчера не удалось отбить товар у одного только Рона. Впрочем, сейчас, взятые в кольцо солдатами, они мало что могли противопоставить. — Мы вполне удовлетворены увиденным. Приступим? — выказывая признаки нетерпения, отрезал мужчина. — Галактион Диелл Тер-Хаул, ты пойдешь с нами добровольно, или нам пристрелить парочку человек для острастки? Аарон нахмурился, пытаясь сообразить, что происходит. Вздрогнул, ощутив движение за спиной, но упершаяся в лоб стоящего рядом Уилла яркая точка лазерного прицела не дала ему дернуться с места. Лишь когда Гел с миролюбиво поднятыми руками прошел мимо него, направляясь к вожаку пиратов, Хейз хотя бы понял, к кому тот обращался. Впрочем, все происходящее по-прежнему оставалось загадкой как для него, так и для всего остального экипажа Астреи. В наступившей тишине шаги Гела разносились по ангару удивительно звонко. — В заказе шла речь о «Звездном принце»… — начал Рон, во рту которого пересохло от напряжения. Он кивком головы указал на ящики с ядовитым газом. — И вы привезли нам его, — кивнул пират, а потом, вглядевшись в вытянувшееся от непонимания лицо капитана, откровенно расхохотался, — вы что, думали, что нам нужны эти никчемные коробки? Да из крови этого парня можно синтезировать столько «принца», чтобы купить половину вселенной, нахрена заморачиваться с уже готовым! — Кэп, успокойся, все нормально, — Гел, казалось, нимало не напуганный поведением покупателей и их требованиями, спокойно замер подле вожака пиратов. Аарон сделал шаг вперед к нему, но упершийся ему в грудь алый луч вынудил замереть. — Нормально? Нормально?! Какого хера происходит? — сорвался Рон, и в голосе его было столько отчаяния, что Гел вздрогнул и виновато взглянул на него. Ему было больно видеть страдания капитана. — Позвольте я вас представлю, — с ехидцей начал пират, — Галактион, известный под прозвищем Звездный принц. Озабоченный изобретатель одноименного наркотика. Гел поморщился, опуская руки и элегантно оправляя свой сюртук. — Я никогда не смог бы его «изобрести», мое участие сводится только к куче мучительных экспериментов над моей кровью. Откуда столько пафоса у всякого космического мусора? Кто-то из банды замахнулся было на него прикладом, но был остановлен резким взмахом руки их главаря. Сердце Рона пропустило удар и вновь заколотилось как бешеное, он чувствовал себя загнанным в угол зверем. — Вот и правильно, — прокомментировал Гел эти нехитрые телодвижения, — вас наняли, чтобы доставить меня Голденбруку в целости и сохранности. Вот и везите. — Гел, — не обращая никакого внимания на пиратов, позвал Рон. Ему так хотелось, чтобы Гел посмотрел на него, чтобы позволил понять происходящее, — Гел, скажи мне, что происходит? Гел взглянул на него, и в его лазурных, моментально засиявших «принцем» глазах плеснуло целое море вины. — Не стоит бояться, со мной все будет нормально, — тщательно подбирая слова, начал молодой человек, стараясь, чтобы голос его звучал мягко и успокаивающе, — мы скоро увидимся снова, обещаю. И пускай его слова были обращены будто ко всему экипажу Астреи, взгляд его был обращен только на побледневшего и напряженного капитана. — Еще кто-нибудь желает выступить? — ехидно поинтересовался главарь покупателей. — Нам уже пора вылетать. — Черт бы вас подрал! — завопил Иден, срываясь с места, чтоб наброситься на покупателей Гела с голыми руками. В грудь ему нацелился сразу же десяток алых лучей, но тот будто и не заметил их, продолжая свое продвижение. Капитан чужаков поднял руку, явно собираясь отдать приказ стрелять, но за секунду до выстрелов Уилл, бросившись связисту наперерез, сграбастал того в охапку, останавливая. — Ах ты гнида! Такой же гандон, как все они! — снова завопил Иден, пытаясь вырваться из железного кольца Уилловых объятий. Тот даже бровью не повел — удерживать миниатюрного связиста не было для него особой проблемой. Предводитель пиратов хмыкнул и опустил руку, алые точки скакнули и исчезли с груди связиста. Аарон судорожно пытался сложить все обрывки этого пазла, пока солдаты увлекали Гела за стыковочный шлюз, подгоняя неласковыми тычками в спину. Наркотик синтезирован из крови Гела, над ним ставили опыты, возможно, пытали, этим наверняка и объяснялись все странности, связанные с сиянием глаз Гела. Почему же он не сказал об этом сразу? Гел все это знал, но почему-то позволил сделке состояться, а сейчас был так покорен уводившим его покупателям. Сердце Рона сжалось от боли и ярости: он спас пленника с одного корабля и продал его на другой. Своими руками бросил в руки палачей единственного человека, который первый за долгие годы мог бы стать ему близок. — Я хочу отменить сделку! — голос капитана дрожал от с трудом сдерживаемой ярости. — Исключено, — главарь махнул рукой, отзывая своих солдат с позиций, — кредиты придут на Ваш счет через половину минуты. — На счет поступило пятьсот шестьдесят три тысячи среднегалактических кредитов, — отозвался механический голос Астреи. Вожак пиратов удовлетворенно кивнул и скрылся за дверями шлюза, которые с мягким шипением загерметизировались за его спиной. В ангаре после их ухода воцарилась такая тишина, что было слышно, как ворочаются мысли в головах каждого из членов экипажа. Для всех стало шоком то, что произошло. В том числе и для самого капитана. Вся эта история со «звездным принцем» превратилась в какой-то гребаный фарс, в результате которого получилось, что они продали члена экипажа в рабство. Отдали под опыты человека, который многим из них уже успел стать другом. Человека, которого они в общем-то случайно спасли, и если бы не наткнулись на него тогда, в самом начале, то всего этого вообще бы не случилось. Словно сговорившись, вся команда обернулась к своему капитану. Так оно и должно было быть: многие решения на корабле принимались сообща, каждый имел право высказать свое мнение. Но сейчас, когда перед ними стоял жуткий и страшный выбор, сделать его мог только капитан. Выбрать между кораблем, всем, ради чего работал десятилетие, между своим домом и последней памятью о семье, и чужаком, которого отдал в руки верной смерти. Капитан честно пытался разложить все по полочкам, взвесить все «за» и «против», но что-то мешало, подтачивало изнутри, погружая мысли в хаос. Не торговать разумными расами было незыблемым правилом, и все в команде поддерживали его. Сейчас они против воли нарушили собственный кодекс. А Астрея мало того что не выстояла бы против того корабля наемников в открытом бою, да и угнаться за ними вряд ли бы смогла — запаса прочностей двигателей после ремонта на Форнаксе хватило бы только на один переход до ремонтного дока. — Джеймс, — голос Хейза прозвучал в тишине резко и холодно, он прикладывал все усилия, чтобы вновь не сорваться на крик. — Да, капитан? — Направь на Тету запрос. Пусть пришлют нам всю известную информацию по «Звёздному принцу». Привлеки Грейса из Медицинского Совета, он мне должен, пришло время отдавать долги. Мне нужна абсолютно вся информация. Чтобы что-то решать, нам нужно больше сведений и немного времени. Придется подождать. Все согласны? Если кто-то и был против принятого Хейзом решения, то высказаться не решился. Никто не хотел снимать с плеч капитана ответственность за принятие этого решения. А сам капитан чувствовал себя как никогда хрупким. Он не мог принять никакого решения, пока не понял бы, кем на самом деле был Гел, какую роль играл в произошедшем и почему хранил свою тайну вместо того, чтобы просить о помощи. — Космические гандоны! — завопил ушедшим вслед окончательно утративший самообладание подвыпивший Иден, которого Уилл только сейчас выпустил из своей хватки. В двери шлюза ударилась початая бутылка кактусового вина, разлетевшись пенными брызгами и миллионами осколков. Гел успел стать юному связисту близким другом, и потерять еще и его сейчас, когда все и без того катилось к чертям, стало последней каплей для Идена. По щекам его заструились слезы, и он, пнув какой-то попавшийся на дороге ящик, поспешил скрыться. Похоже, он был за то, чтобы рискнуть всем и спасти Гела, и каждая минута промедления причиняла ему страдание. Капитан страдал не меньше, но не мог выражать свои чувства столь же открыто — сейчас кораблю как никогда нужен был лидер, а не раздавленный горем, утративший все ориентиры в жизни слабый человек. Аарон держал лицо, но в его душу ядовитой змеей вползала безысходность.