Ганнибал и Уилл. Русская версия.

Уилл втолкнул любимого в дом, придав ему ускорение смачным шлепком по заднице, зашёл следом и захлопнул дверь. Ганнибал замер на придверном коврике, с любопытством осматривая тёмную прихожую, которая оказалась больше его квартиры. Хотя дом снаружи был каменным и мрачным, внутри всё было отделано деревом, которое наполняло воздух приятным ароматом и каким-то деревенским уютом. Уилл грохнул рукой по выключателям, пихнул Лектера, усаживая его на кушетку, и опустился перед ним на колени.  — Давай сюда свои лапки, — с улыбкой сказал оперативник, снимая со своего гостя туфли и нацепляя тапочки. — Ну, как тебе мой особняк? — На первый взгляд он довольно большой. Не знал, что в полиции такая высокая зарплата, что можно приобрести такой дом, да ещё в черте города.  — Это я на премиальные отхватил, — рассмеялся Уилл, сбрасывая ботинки и начиная подниматься на ноги. — Я отжал его у одного коммерса за добрую услугу.  — Отпустил какого-то ублюдка? — немного нахмурился Ганнибал, подходя к зеркалу, доставая маленькую расчёску и приводя волосы в порядок. — Понимаю, каждый крутится как может.  — Ещё раз такое скажешь, всеку без предупреждения, — хмыкнул Грэм, обнимая любимого и с наслаждением вдыхая его потрясный парфюм. — Есть различия между уродом, и "случайно оступился". Просто статья оказалась чуть ли не пожизненная - наркотики в особо крупном размере, там сроки от двадцати пяти лет, а пацан был скорее в заблуждении, чем реально виноват. Я всё проверил и помог мальчику перейти из обвиняемого в свидетели. Я не отпускаю мразоту, Ганнибал, и не смей так обо мне думать.  — Прости, Уилл, — извинился Лектер, целуя его руку и поворачиваясь. — Ну что ж, показывай свой дом, раз уж я здесь. Оперативник радостно улыбнулся и потащил любимого на экскурсию. Он что-то трещал, не переставая, рассказывая то про знакомого дизайнера, то про как он заебался жить в ремонте, и во сколько всё это вылезло, но Ганнибал его слушал лишь краем уха, рассматривая интерьер. Не то чтобы он согласился сюда переехать, но зная своего упрямца, он уже понял, что Уилл будет добиваться своего всеми доступными способами. Они осмотрели зал с настоящим камином, обеденным столом и огромным угловым диваном, заглянули в кладовки, потрогали огромную ванну с джакузи, и оказались на просторной кухне, оборудованной самыми лучшими примочками. Двухкамерный холодильник, варочная поверхность вместо плиты, встроенная духовка с функцией гриля, здоровенная вытяжка и прочая требуха.  — Тебе нравится? — откровенно волнуясь, спросил Уилл, тоже осматриваясь по сторонам, как будто это была не его кухня. — Если что-то напрягает, то можешь переделать всё так, как захочешь. Деньги у меня есть.  — Здесь всё очень гармонично, — сказал Ганнибал, благоговейно трогая каменную столешницу. — Мне нравится.  — Я уже вижу, как ты в одном фартучке на голое тело делаешь мне отвар для горла.  — У тебя проблемы с горлом? — вздрогнул Лектер.  — Пока нет, — мечтательно ответил Уилл, подло начиная свою акцию по совращению любимого. — Но уверен, что начнутся, особенно после того, как ты будешь трахать меня туда по полночи. Я бы даже сейчас попросил, после того, что ты сделал со мной в машине, но пока у меня нет таких трав. Полки почти пустые.  — Уилл, — мгновенно покраснел Ганнибал, опуская реснички. — Иногда ты не понимаешь границ своих игр. Я просил тебя следить за языком. Я не перееду к тебе, мне очень нравится свой дом, тем более ещё есть Миша, и я не хочу подвергать его такому стрессу.  — Прям не кот, а принцесса на горошине, — рассмеялся оперативник, бросаясь на шею своему доктору и целуя его в нос. — Я ведь не отстану и заставлю тебя силой, если понадобится.  — Хотелось бы на это взглянуть.  — Раз хочешь, значит взглянешь, — предвкушающе оскалился Уилл, ласкаясь к любимому. — Пойдём, Ганнибал, я покажу тебе второй этаж. Там есть спальня с огромной кроватью, увидев которую, ты сразу же передумаешь. У меня уже спина болит от твоего скрипучего дивана, где я сплю почти на тебе. Ты хоть осознаёшь ширину своих плеч? Я уже дважды просыпался на полу и не мог попасть обратно. Лектер недовольно шмыгнул, не желая слушать о своей бедности и гордо задирая подбородок, но тут же был схвачен и бесцеремонно потащен наверх. Уилл уже даже не скрывал своё волнение. Он постоянно останавливался, чтобы поцеловать любимого, хватал его руки, щупал крепкую попку Ганнибала и говорил, не замолкая.  — Здесь десять минут до центра, и до работы ехать совсем ничего, — вещал Грэм, размахивая руками. — Никаких пробок, раз и приехал. Я за двадцать минут добираюсь.  — Рад за тебя, — добродушно отвечал Ганнибал, спотыкаясь о первую ступеньку. — Это очень удобно.  — Дом тёплый, плюс своё отопление, — доходчиво объяснял Уилл, резко останавливаясь. — Здесь так уютно в холодное время года. Намного лучше, чем в квартире.  — Замечательно, — кивал Лектер, врезаясь в любимого. — Я уверен, это здорово.  — А воздух! Какой здесь воздух! — возбуждённо кричал оперативник, забывая, что сам дышит им только через фильтр сигареты. — В городе такой смог, а тут такая красота.  — Не спорю, — соглашался доктор, обруливая Уилла и поднимаясь дальше. — Свежий воздух — залог крепкого здоровья.  — А кухня! Видел какая большая.  — Потрясающая. Не кухня, а мечта.  — Мы будем здесь так счастливы вместе.  — Ты будешь здесь счастлив.  — Мы, любимый, мы, я ведь всё равно не отвяжусь.  — Уилл…  — Ганнибал… Они добрались до второго этажа и замерли около одной из дверей, которых там оказалось аж целых четыре. Наглая морда оперативника уже немного перекосилась, недовольная упрямством Ганнибала, и шумно выдохнув, он угрожающе прищурился, так, что остались лишь узкие щёлочки, и нервно поджал губы.  — Ладно, любовь моя, вернёмся к этому позже, — процедил Уилл, распахивая дверь в свою спальню. — Но сначала посмотри, от чего ты отказываешься! Лектер заглянул в комнату, где действительно была королевская кровать, и внимательно всё осмотрев, он ласково улыбнулся, скромно опустив блудливые глазки.  — Ты прав, спальня шикарна, Уилл, и мне почему-то кажется, что это единственное место, где не поработал твой дизайнер.  — Как ты догадался? — удивился Грэм, тоже заглядывая в свои хоромы. — Всё так плохо?  — Нет, но я вижу здесь тебя, — тихо сказал Ганнибал, поднимая руку и легонько касаясь его щеки. — Простота в оформлении, практичная мебель, немного агрессивные цвета и совсем неуместные торшеры с бахромой на современных тумбочках. Одна картина голой женщины на стене чего стоит, и всё твоё бунтарство сквозит через всю спальню. Это самое живое место в этом доме, и я с радостью буду проводить здесь время.  — Спасибо, — быстро заморгал Уилл, громко сглатывая и морщась от боли в горле, — и я надеюсь, что это будет каждую ночь. Пойдём, я покажу тебе твою комнату. Лектер успел удивлённо приподнять брови, как его снова схватили за руку и потащили в соседнюю спальню. Оперативник распахнул дверь и завёл любимого внутрь. Там было всё оформлено как и везде — дорого, стильно и приглушённо.  — Я много думал и решил, что ты не откажешься от собственной спальни, — нерешительно сказал Уилл, не сводя глаз с любимого и наблюдая за его реакцией. — Я не дурак, мы разные люди, и здорово, что есть возможность иногда отдыхать друг от друга. Если я смотрю фильм на планшете, а тебе захочется почитать, или просто отдохнуть, то ты всегда можешь уйти сюда. Можешь хранить здесь личные вещи и документы, я ни к чему не притронусь без твоего разрешения.  — Раз ты не дурак, Уилл, то понимаешь, почему я отказываюсь от переезда, — серьёзно сказал Ганнибал, присаживаясь на кровать и смотря него грустными глазами. — Я хочу сохранить нашу любовь, а не разрушить наши жизни. Можно скрывать наши отношения, но если мы съедемся, то это очень быстро всплывёт, а я этого не допущу. Я стану гирей на твоей шее, которая лишит тебя общения со всеми друзьями и родными. К тебе должны приходить гости, приезжать отец, могут зайти соседи, и всё равно это будет не жизнь, если я буду прятаться от них по углам и сдёргивать свои трусы с сушилки при их появлении. Как долго ты сможешь скрывать сожителя в доме, куда все привыкли приходить без предупреждения?  — Мне никто не нужен, кроме тебя, — отчаянно закричал оперативник, бросаясь на пол и прижимаясь к ногам любимого. — Как ты этого не понимаешь? Я разорву все связи, никто сюда не придёт, это будет только наш дом.  — Я этого не позволю, — нежно сказал Лектер. — Не надо ничего менять, ведь нам так хорошо сейчас.  — Мне похуй, что ты там себе придумываешь, и я не хочу смотреть, как ты пытаешься сделать себя невидимкой, — зарычал Уилл, начиная откровенно трястись. — Почему ты так себя обесцениваешь? Я люблю тебя и хочу жить с тобой. Я устал, понимаешь, устал ездить сюда, чтобы переодеться, мне надоело красться к тебе через подъезд и прятать цветы под курткой, бояться стонать и громко кричать, ведь стены очень тонкие, и все всё услышат. Хватит смотреть на меня так, как будто я вот-вот прозрею и брошу тебя к чертям собачьим. Я чувствую себя палачом. Что с тобой не так? Почему ты не хочешь быть просто счастливым?  — Просто счастливым? — горько усмехнулся Ганнибал, даже не пытаясь утешить любимого. — Думаешь, я не вижу, что ты вытворяешь? Ты не гей, Уилл, и тебе только кажется, что ты готов. Но это не так. Ты бунтарь и максималист, склонный к саморазрушению. В тебе глубоко заложено чувство справедливости, которое с трудом выдерживает повальную убогость реальности, и это толкает тебя на самосуд и даже на вынесение приговоров.  — О чём ты говоришь? — испуганно спросил оперативник, прижимая руки к груди. — Не будь я таким, разве оказались бы мы в одной постели?  — Именно так, — улыбнулся Лектер, согреваясь в воспоминаниях их первой ночи. — Ты похож на карающего ангела с весами справедливости в руках, но очень плохо понимающего настоящую ценность вещей. Ты легко убиваешь маньяка, который ел девушек, и так же просто позволяешь задушить парня, угрожающего твоим желаниям. Думаешь, я не понял, чего ты добивался в клубе? Ты себя не понимаешь, но я-то всё вижу. Я даже знаю всё, что ты собираешься делать и говорить дальше.  — И чего же? — злобно спросил Уилл, вскакивая на ноги и сжимая кулаки. — Ебать ты у меня умный. Всё он знает и понимает. Объясни тогда и мне, идиоту тупому. Ганнибал тоже поднялся и сложил руки на груди.  — Давай прекратим эту беседу, — покачал головой Лектер, тяжело вздыхая. — Если честно, то я устал и…  — Скажи, что думаешь, — прошипел оперативник.  — Я бы не хотел…  — Ты же знаешь, что мне плевать, чего ты там хотел или не хотел, — ядовито улыбнулся Уилл. — Я хочу знать, что ты там себе надумал. Я бунтарь, склонный к самоуничтожению? Давай, говори, какие ты там выводы наделал, психиатр драный. Что эта связь тяготит меня, и я намеренно хочу попасться? Толкнул тебя на убийство, чтобы мы стали равны, ведь я психопат, с наслаждением прикончивший маньяка? Неуравновешенный придурок, желающий разрушить свою и твою жизни? Что скажешь? Какие психиатрические завихрения ты применишь? Что я сам на краю обрыва и хочу упасть туда с тобой? Ганнибал задумчиво поджал губы, бросил грустный взгляд на любимого, и обойдя его, быстро пошёл к дверям.  — Ты куда? — закричал Грэм, бросаясь следом.  — Домой, — не поворачиваясь бросил Лектер, начиная спускаться по лестнице.  — Стоять, блять, — заорал Уилл, накидываясь на Ганнибала со спины и пытаясь его удержать. — Нет, не отпущу. Не уходи, пожалуйста. Не смей меня бросать.  — Отцепись, — проворчал Лектер, продолжая неуклюже спускаться с ним на спине. — Я ведь всего лишь просил иметь уважение к моим чувствам. Всё. Это всё, что я просил, а ты играючи чуть не разрушил то, что было между нами. Тебе весело? А мне вот нет. Ты прав, я вижу обрыв, на краю которого ты стоишь и не знаешь, что делать. Хочешь убивать? Хочешь, чтобы я убивал для тебя? Я готов, Уилл. Готов сделать всё, что ты захочешь, и полететь с тобой вниз, но только с тобой. Быть с тобой, умереть с тобой - запросто, но ты чуть не разлучил нас, а к этому я не готов. Твоё безрассудство чуть не стоило мне тебя. Из нас двоих не только ты эгоист. Ганнибал смог кое-как добраться до первого этажа, но Уилл повис на нём, мешая двигаться вперёд.  — Я понял, — захныкал оперативник, падая на пол и обнимая ноги любимого. — Понял, что происходит. Так выглядит твоя ярость. Ты рассержен моим поведением, прости, что я не понял это сразу. Я должен извиниться. Прости меня, Ганнибал, прости, я больше так не буду, только не бросай меня.  — Да я не собирался, — растерянно сказал Лектер, всё ещё пытаясь отпихнуть Уилла, который сжимал в объятиях его ноги. — Я никогда тебя не оставлю, но сейчас я хочу домой. Вечер затянулся, так много всего, я пережил настоящий испуг, чуть не потерял тебя навсегда и больше не могу это обсуждать. Не могу и не хочу. Позволь мне уехать.  — Нет, ни за что, — запричитал Уилл, поднимаясь и крепко обнимая любимого за шею. — Прости меня ещё раз. Я больше никогда не рискну нами в угоду своим демонам. Я так тебя люблю, Ганнибал, так люблю, и ты зря считаешь, что я не готов. Останься, я всё понял.  — Мальчик мой, — шепнул доктор, обнимая его в ответ. — Раз ты просишь, я никуда не поеду, но давай закроем эту тему.  — Да-да, конечно. Пойдём наверх. Уилл схватил Ганнибала за руку и упрямо потащил наверх. Минуя обе спальни, он без разговоров вломился в ванную, где стояла огромная душевая кабина и начал поспешно раздеваться. Лектер плюхнулся на кожаный пуфик, стоящий в углу, и закинув ногу на ногу, с весёлым любопытством наблюдал за любимым.  — Чего расселся? — хихикнул Грэм, эротично стягивая с себя майку. — Расчехляйся, пупсик.  — Зачем? — улыбнулся Ганнибал.  — Трахаться пойдём. Предпочитаю, когда ты чистенький.  — Прости, Уилл, но я никогда не моюсь вне дома. Я до омерзения брезгливый, и не полезу в чужую ванну, и уж тем более не возьму чужое полотенце. Зная твой образ жизни, я предпочту остаться немытым. Уилл замер на секунду, застыв со спущенными трусами, и хмуро посмотрел на свою вредину.  — Так, слушай сюда, истеричка, — сказал оперативник, скидывая труселя и отпинывая их в угол. — В моём доме уже полгода никого не было, и в душе моюсь только я один. Раз в месяц девочки из клининговой компании всё тут моют, а полотенце я дам тебе новое. Так пойдёт, или продолжишь выёбываться?  — Ты что, хранил мне верность все эти месяцы? — по-настоящему удивился Ганнибал, приподнимая светлые брови. — Верится с трудом, да и разве ты не знаешь, что новые вещи всегда стирают, прежде чем начинают ими пользоваться. Кто его знает, чем болен человек, который заворачивал его тебе в пакет. Если хочешь секса, поехали ко мне.  — Ага, уже на старте, — ответил Уилл, открывая двери кабины и включая воду. — Ты что, солнце моё, совсем с головой не дружишь? Это ж я, и полотенца здесь все мои. Снимай своё барахло, а то из душа холодной водой оболью, и дальше будешь выпендриваться в сырых джинсах. И что значит хранил верность? У меня давно стоит только на тебя. Немного помявшись, Лектер понял, что его действительно окатят водой, и начал медленно раздеваться. Грэм насмешливо следил за этим чистоплюем, складывающим носочки в аккуратную кучку. Когда Ганнибал остался голым, Уилл смущённо посмотрел на его член, как будто не веря, что этот вялый кусочек кожи, час назад разодрал ему глотку до крови. Заметив его взгляд, Лектер тоже смутился, и впервые за время их отношений, прикрыл свои гениталии ладонью. Этот жест — полного бессилия и незащищённости — сказал Уиллу намного больше, чем слова и поведение его любимого доктора. Широкоплечий, мускулистый, с сильными и накаченными ногами, Ганнибал выглядел как нерушимая каменная скала, и мягкий и чувствительный член, который оказался его слабым местом и реагировал только на мужчин, был не просто органом, которым писают и кого-то трахают. Полностью обнажённый мужчина, стоящий перед ним и стыдливо прикрывающий свои причиндалы, выглядел катастрофически слабым, и ебанутый на всю голову опер, резко поменял свои планы на вечер.  — Пошли в душ, — нежно сказал Уилл, залезая под воду. — Надеюсь моя мочалка не напугает тебя, и ты сможешь ею помыться. Кабина была достаточно большой, чтобы вместить их обоих, и они начали по-деловому мыться, занятый каждый своим делом. Грэм закончил первым, и выскочил на резиновый коврик, зная, что Ганнибал может проторчать здесь хрен знает сколько. Пока его пупсик плескался, он успел почистить зубы, высушить волосы и даже подровнять бороду. Достав из ящика несколько полотенец, Уилл завернулся в одно, оставив любимому аж целых три, пусть выбирает, и ушёл к себе в спальню, готовиться к жёсткому разврату. Лектер явился через полчаса, и застал его сидящим посреди огромной кровати.  — Привет, — улыбнулся Грэм, сгибая ноги в коленях и подтягивая их к своей груди. — Я тебя уже заждался.  — Привет, — моргнул Ганнибал, теребя краешек полотенца, висящего на узких бёдрах. — Я немного запутался в кранах, но всё-таки смог выключить воду.  — Сними полотенце и подойди, — приказал Уилл, чувствуя, что начинает возбуждаться. — Ты так красив, что я до сих пор не нагляделся на тебя. Лектер спокойно обнажился, бросая влажное полотенце на пол, но остался стоять на месте, как будто ожидая других указаний.  — Ганнибал, — тихо сказал оперативник, раздвигая ноги и откидываясь немного назад, упираясь ладонями в кровать. — Я знаю, ты попросил не возвращаться к этой теме, но ты же знаешь, я непослушный.  — Знаю, — усмехнулся доктор.  — Я ещё раз, уже десятый за вечер, прошу прощения за свою выходку. Что-то ёбнутое, упрямое и по-настоящему злокачественное, всегда мешало мне жить. Я тот, кто в детстве на спор мог схватить оголённый провод и перейти дорогу с завязанными глазами. Я всегда считал себя особым, самым умным и непосредственным, но ты запросто переплюнул меня, ошарашив своим поступком. Как будто я нашёл котёнка, милого и пушистого, с которым играл по вечерам и гладил по шёрстке, но, выйдя с ним на улицу, я понял, что реально затупил. Это оказался нихуя не котёнок, а самый настоящий тигр, с клыками и острыми когтями.  — Если это комплимент, то спасибо, — важно сказал Ганнибал, поправляя волосы. — Твоё безумие я увидел в первый же день и рад, что смог сегодня тебя удивить.  — Скорее не разочаровать, — честно сказал Уилл, падая на спину и смотря в потолок. — Я люблю тебя, мой милый доктор, и больше никогда не рискну нашим счастьем. Ты сила, ты мощь, ты вселенское спокойствие, и я всегда думал, что нет ничего прекраснее, чем трахать тебя, но что-то изменилось, и я не могу это игнорировать.  — Что изменилось? — взволнованно спросил Лектер, забираясь на кровать и усаживаясь между ног любимого. — Скажи мне, прошу. Грэм приподнялся на локтях и посмотрел Ганнибалу в глаза.  — Я ужасно хочу тебя выебать, любимый, — шепнул Уилл, раздвигая ноги шире. — Просто до ужаса, понимаешь? Хочу видеть, как ты покоряешься и прогибаешься подо мной, но появилось то, что я хочу ещё сильнее. Дай слово, что не откажешь мне.  — Даю, — тут же ответил Лектер, кладя ладони на бёдра любимого и начиная их поглаживать. — Я сделаю всё, что ты попросишь.  — Хорошо, — кивнул оперативник, снова падая на постель. — Тогда отлижи мне, пока я не начну просить о большем, а потом трахни так, чтобы я скулил от боли и наслаждения одновременно. Тогда мы оба получим то, что заслужили. Давай же, я не хочу больше ждать. Уилл подхватил свои ноги под коленями, прижимая их в животу, и тут же почувствовал губы любимого там, где до этого ещё никто не был. Он вздрогнул, просто не веря, что его тело, в котором он прожил тридцать пять лет, способно одарить его новыми эмоциями, и горячий язык Ганнибала, жадно сосущий и ласкающий его дырочку, вверг Уилла в состояние трясущейся сучки. Он чувствовал руки Лектера, которые всё сильнее впивались в его ягодицы, жаркое дыхание у себя между ног, пускающее возбуждающие мурашки по всему телу, и когда скользкий язык пробрался внутрь его задницы, он перестал себя сдерживать и громко заскулил. Это чем-то напоминало минет, когда каждое прикосновение приносит наслаждение, но казалось, что чего-то не хватает, как будто до самой чувствительной точки они ещё не добрались, а порхали где-то вокруг неё. Его тело захотело большего. Он извивался и вымученно стонал в руках любимого, раздвигал ноги всё шире и приподнимал бёдра, надеясь, что Ганнибал его поймёт и перестанет мучить этим недо-наслаждением. Всё было рядом, совсем рядом, и Уилл что-то бормотал, умоляя любовника уже добраться до этого странного места, пульсирующего и зудящего где-то внутри него. Когда к языку присоединился палец, который неторопливо, но упорно пробирался в его задницу, он импульсивно сжался, стараясь не закричать и не начать отпинываться от пугающего факта потери девственности. К первому пальцу присоединился второй, и чем глубже они втискивались в его девственную попку, тем, казалось, ближе подбирались к самому эпицентру наслаждения, всё ещё томящемуся внутри и требующему прикосновения и ласки. Уилл уже перестал думать о том, как он выглядит, о том, что он воет, как течная кошка, виляет задницей и пытается найти правильный угол проникновения. Лектер продолжал вылизывать его дырочку, неглубоко трахать уже тремя пальцами, помогая себе языком, и Грэм совсем потерялся в новых ощущениях. Тлеющее желание разгорелось в настоящую похоть, низ живота свело от возбуждения, скользящие в заднице пальцы рождали наслаждение, которое хотелось увеличить, и как можно скорее. Он был готов к предстоящему траху.  — Ганнибал, — захрипел Уилл, выгибаясь и цепляясь за простынь. — Я уже хочу. Пожалуйста, дай мне то, что я хочу. Возьми меня, я весь твой. Его тут же оставили в покое, он услышал, как любимый спрыгнул с кровати и начал рыться в тумбочке, и ещё раз мысленно себя подбодрил, уверенный, что быть выебанным и есть его желание. Его откровенно трясло и мотало, а вот руки Лектера не дрожали, что было возбуждающе и успокаивающе. Обычно именно Ганнибал скулил и вибрировал от страсти, но сейчас он действовал чётко, несуетливо и даже немного грубо. Уилл успел подумать, что они так ещё и не поцеловались, как Лектер вернулся, устраиваясь у него между ног, и резко дёрнул его на себя. Это было совсем не нежно, и поддавшись неясному страху, оперативник отчаянно дёрнулся в его руках. Ганнибал задрал его ноги, сгибая почти пополам, и навалился сверху, как бетонная плита, обездвиживая и вдавливая в матрас. Он снова запустил свои блудливые пальцы любимому в задницу, на этот раз добравшись до простаты, и несколько минут яростно трахал его рукой, пока Уилл не начал стонать и подмахивать бёдрами.  — Блять, Ганнибал, давай уже, — завыл оперативник, пытаясь обнять его за плечи. — Я готов, готов, хочу тебя, давай, уже можно. Ты делал это раньше?  — Да, не волнуйся, — потерянно шепнул Лектер, начиная пристраиваться к растянутой дырочке. — Прости, Уилл, сейчас будет немного больно. Не сводя глаз с места их соприкосновения, Ганнибал начал медленно протискиваться в любимого. Уилл рвано дёрнулся, совсем не ожидая такой боли, его эрекция тут же пропала, и он отчаянно закричал, как будто только что понимая, что в него попал чужой член.  — Ганнибал, нет, погоди, я передумал, — заголосил оперативник, охренело вытаращивая глаза и начиная вырываться. — Нет, я не хочу, не надо. Лектер бросил мутный взгляд на любимого и жёстко схватил его за руки.  — Молчать, — рыкнул Ганнибал, опуская голову и продолжая смотреть, как пропихивается его член в сжимающуюся задницу. — Не сейчас, Уилл, не мешай мне. Грэм дёрнулся сильнее, начиная кричать, но возбуждённый доктор его уже не слушал. Он схватил его за горло, пресекая вопли и кислород, навалился всем телом и вошёл на полную длину. Уилл затрепыхался, уже просто не понимая, как он мог на это подписаться, но взглянув на лицо любимого, почувствовал, как у него закружилась голова и вернулось то безумие, что толкнуло его на этот шаг. Ганнибал снова стал тем, кто спокойно душил опера в туалете клуба. Холодные, напряжённые глаза, мёртвый взгляд, сосредоточенное лицо, утратившее мягкость и нежность, и подрагивающие губы. Лектер убрал руку, давая возможность оперативнику глотнуть воздуха, навис над ним, загораживая от любимого весь мир, и посмотрел так, что Уилл не стал дожидаться, и толкнулся ему навстречу. Ганнибал упёрся ладонями в кровать, и сделав несколько пробных толчков, сразу же принял такой темп, что Грэм вообще перестал соображать.  — Блять… блять… меня ебут, — выкрикивал Уилл, цепляясь то за любимого, то за одеяло, стараясь не влететь башкой в спинку кровати. — Ебать… меня трахают… блять… Ганнибал… меня жарят прямо в жопу… блять… блять… меня ебёт моя же шлюха ... теперь я сам шлюха ... Лектер его не слушал, продолжая трахать с холодным остервенением, и Грэм обхватил его ногами и практически повис на шее. Комната наполнилась стонами Уилла, быстрыми шлепками и каким-то рычанием Ганнибала, который напирал всё сильнее и сильнее. Это продолжалось пятнадцать минут, и в конце концов, доктор кончил, просто рухнув на любимого. Оперативник облегчённо выдохнул, прижимая к груди своего убийцу, и в глубине души радуясь, что всё закончилось. Сам он так и не получил разрядку, всё это время находясь на грани оргазма, и отдышавшись, Ганнибал устало поднялся и полез вниз. Без лишних расшаркиваний, он сразу же втянул в рот член любимого, заглатывая его целиком, и запихнул два пальца ему в задницу, агрессивно потирая простату. Уилл кончил почти мгновенно, едва не захлебнувшись в собственных криках. Новое, и какое-то незнакомое наслаждение чуть не вытрясло из него душу, и Лектер опустил его лишь тогда, когда он начал его отпихивать. Грэм растянулся на кровати, вытягивая затёкшие ноги, а Ганнибал так и остался внизу, уронив голову любимому на ногу и утыкаясь носом ему в яйца.  — Милый, — прошептал оперативник, спустя десять минут тишины. — Можно задать тебе нескромный вопрос?  — Попробуй, — тихо ответил Лектер.  — Извини, но я случайно не навалил там кучу? А то ощущение, что меня только что продрало после сильного запора.  — Нет, здесь всё нормально, — ответил Ганнибал, приподнимаясь и начиная целовать его ноги и живот. — Как ты себя чувствуешь?  — Слегка затраханным, — хихикнул Уилл, запуская пальцы в разлохмаченные волосы любимого. — Охуеть, меня трахнули в жопу. Уилла Грэма выебали. Пиздец. Если бы ты знал, сколько раз мне этим угрожали, и вот, пожалуйста, меня отодрали огромным членом, а я только скулил от счастья, как педик. Это просто пиздец.  — Ты не мог бы прекратить так говорить, — недовольно сказал Лектер, съёживаясь и обнимая его бёдра. — Мне это неприятно.  — Чего? — нахмурился оперативник. — Тебе не нравится, что я ругаюсь матом?  — Нет, Уилл, нет, мне нравится в тебе всё. Просто я сейчас совсем одурел от любви к тебе, и твои слова разрушают всю романтику.  — А, понятно. Тебе понравилось? Ганнибал поднял голову и заполз на любимого, начиная покрывать поцелуями его шею и подбородок.  — Да, Уилл, да, — забормотал Лектер, начиная волноваться и даже вздрагивать. — Я и не мечтал об этом. Ты восхитительный.  — Ты любишь меня? — улыбнулся оперативник.  — До одурения. До самого настоящего обалдения. Я люблю тебя больше всего на свете.  — Значит, ты переедешь ко мне? — зашептал Уилл, заглядывая в глаза любимому. — Я отдал тебе всё, что ещё не было твоим, или тебе опять мало?  — Уилл, я не могу…  — Я отдал тебе своё сердце, — рассерженно зашипел Грэм, хватая Ганнибала за волосы на затылке. — Я отдал тебе своё тело, все свои мысли и дурости, и теперь хочу, понимаешь, хочу отдать тебе свою свободу. Останься навсегда. Останься со мной, и мы вместе справимся со всем, что нам предстоит. Лектер испуганно сжался, не зная, что ответить, и Уилл тут же обнял его со всей силы.  — Всё, любимый, всё. Зная себя, я накладываю запрет на разговоры, но завтра мы продолжим. Давай ложиться спать, Ганнибал, у меня уже нет сил ни на что, кроме поцелуя и крепкого сна.  — Договорились, — сказал доктор, падая на подушку и притягивая к себе Грэма для поцелуя. — Спокойной ночи, любовь моя, и спасибо за эмоции, что ты мне сегодня подарил.  — Споки, пупсик, — ответил Уилл, пристраиваясь на его плече, — и не за что, обращайтесь в любое время дня и ночи. Через несколько минут Ганнибал засопел, улыбаясь даже во сне, и оперативник аккуратно слез с кровати, прошёл в ванную, где валялись его джинсы, и достал из кармана два обручальных кольца. Погладив их пальцем, он вернулся в спальню и спрятал кольца в свою тумбочку. Это был самый последний вариант, и, кажется, пришло время пустить его в ход. Лектер хорошо знал своего любимого, но даже он не был готов к такому повороту событий.  — Что ж, завтрашний день будет полон сюрпризов, Ганнибал, — подумал Уилл, проваливаясь в сон. — Тебе уже не уйти от меня, старый развратник. Надо будет, ногу прострелю.