Swarm

      Очень непривычно просыпаться просто так, самостоятельно. Не потому, что тебя пинает машина сайла, и не потому, что браслет передавливает руку и вибрирует. Потому что выспался. И я на самом деле выспался — нет сковывающей тело свинцовой усталости, и желание умереть уже не такое острое. Хотя как всегда — болят локти, спина, зудит содранная кожа. Боль в заднице уже настолько привычная, что внимания не отвлекает. И умереть тут вполне можно, не обязательно, как Принц — вешаться. Вон, бритва лежит, два взмаха и булькай себе кровью лежи.       Хотя Принц почему-то единственный, у кого хватило духу с собой покончить. По крайней мере в Улье. Снаружи, говорят, такое постоянно. А что же нас держит здесь?       Гравитация в норме, значит, Улей уже перелетел на новое место и укрепился. Если прислушаться, можно расслышать отдалённый стук — идёт строительство очередного высокого столба неясного предназначения.       У зеркала верчу лезвие так и эдак, ловлю на него отблеск. Ловким взмахом веду по коже — бреюсь. Машина внимательно следит, ползая внизу, под раковиной.       Не любопытство и не просто привычка у нас, не людей уже. Хоров. Тогда что? Страх? А чего бояться, когда всё, что осталось своего, — только жизни? Мы целиком проданы и подчинены: и время, и тела, и свобода слова. Ничего не осталось. А мы цепляемся. Вроде как «личности».       Трогаю камень на ошейнике. Ну и что это за срань? Знак особого расположения сайла? Или метка элитной шлюхи?       Умываюсь, вытираю полотенцем лицо, бросаю взгляд в зеркало. Белая длинная прядь снова свисает на сторону, намокла. Всё-таки срезать? Не из-за неё меня сайл приобрёл, а потому что я «стандартная единица». Пусть будет. Она что-то вроде напоминания о том, сколько прошло времени. Четыре чёртовых года, и теперь эту прядь уже можно спокойно за ухо заправлять. И косичку заплести джедайскую, только у них как-то ближе к затылку они были.       Криво усмехаюсь и едва не пугаюсь собственного выражения лица. В Улье мало кто из людей улыбается. Хотя вот Принцесса — да, счастлив, ненормальный, со своим синим сайлом. Белоснежка Владу — ещё как улыбается, хоть тот этого и не видит. А Красотка — мастер фальшивых улыбок и смеха, ей так легче работается. У меня же причин нет.       Комбинезон оказывается висящим и почищенным. Если это сделала машина, то она может дотягиваться так высоко, как я и не думал. Трогает меня ходильной ножкой, настойчиво.       — Ну чего тебе, Индикатор?       Обзываю сайлову машину именем зверюшки из мультика далёкого детства, хоть цвет она и не меняет.       Покормить меня собралась, предлагает снова кусок питательной замазки. Выглядит так точно так же.       Но вот на вкус напоминает рулет с яйцом и укропом, поэтому съедается на раз. Откармливать меня что ли взялись?       Книги, несмотря на все заверения сайла, мне так и не привезли, полки сиротливо белели пустотой. Но инопланетяне эти никогда не лгут — книги обнаруживаются, к тому же гигантскими стопами, но не в моей комнате, а как только из неё выхожу — в общей.       И там же меня встречает сайл-хозяин, внимательно осматривает своими непроницаемо-чёрными глазами. Соображаю, что камень надо из-под комбинезона выправить и продемонстрировать. Сайл осмотром остаётся доволен и предпринимает приказную попытку со мной познакомиться:       — Единица. Имя.       — Алекс, — громко и чётко отвечаю, глядя инопланетянину прямо в глаза, в среднюю пару.       — Алекс — нужный помощник, — объявляет мне сайл. — Алекс — эксперимент.       Больше ничего не поясняет, только отмечает светом по полосе, чтобы я подошёл к нему. И это то самое «подойди», включающее в себя раздевание и коленно-локтевую. Только вот сайл меня не ждёт, а уходит в одну из боковых комнат. Иду за ним, приказ есть приказ.       Комната — едва не больше всего остального сайлового дома, свет ослепительный, как в больнице. На больницу это и похоже: повсюду оборудование, какие-то неподвижные машины неясного назначения, трубки и коробки на стенах. Слышится неровный гул, то нарастающий, то вновь затихающий. Нерешительно останавливаюсь в центре комнаты, не зная, что делать дальше.       Сайл подсказывает, тем же неизменным оттенком цвета. Вздыхаю, тяну застёжки комбинезона в стороны. Половая жизнь у меня теперь будет каждый цикл, похоже, тварь эта насекомоподобная пока не наиграется, не успокоится.       Но подходит ко мне, молча ожидающего своей участи в привычной позе, глядя в пол, не сайл. Машина. Не та, что зеленоватая, моя — она легла, поджав ножки, поодаль. Другая. Больше, угловатей и в целом какая-то пугающая, когда смотрю на неё снизу-вверх. Что, очередное извращение изобрели?       И да, и нет — машина резко, с силой тычет мне в губы манипулятором, до крови, я ойкаю, и тут же под языком мне царапнули. Зажмуриться не успеваю, как меня ожидает резкий укол в угол правого глаза. Пытаюсь встать, защититься — и тут же похожая судьба настигает мой член — под крайней плотью как щёткой провели. И тут же что-то входит и моментально покидает мою многострадальную жопу. Странно выглядящая машина резво удаляется.       Чувствую себя персонажем мультика, которого ограбили в течении пяти кадров. В некотором смысле так оно и есть — у меня взяли анализы. Большего не требуется, сайл подходит ко мне, растеряно стоящему на коленях, и командует голосом:       — Встань. Одевайся.       Покорно слушаюсь, немного путаясь в застёжках комбинезона. Дылда, выходит, был прав — я нужен сайлу всё-таки для каких-то исследований, а роль секс-куклы — как у всех, по совместительству.       — Мне работать надо? — нерешительно спрашиваю, сроки уже поджимают.       — Нет, — категорично отзывается сайл. — Алекс будет помогать. Подожди. Скоро пойдём.       Отворачивается к одной из своих машин, заносит над ней дополнительную лапу тёмно-шоколадного цвета. В норме у этих насекомообразных четвёртая пара конечностей прячется под крупной чешуёй на груди, а у самок, как я заметил, и вовсе отсутствует. Зато работая со своими механизмами, эти инопланетяне иногда здорово напоминают людей — у них есть и «руки», и головы склоняют так же точно. Иногда даже кончик языка-щупальца высовывают.       Постояв немного и поозиравшись, решаю, что не будет ничего дурного, если я немного тут поброжу — если это запрещено, сайл меня остановит. Вот что они всегда делают, так это разъясняют правила поведения и предупреждают. Правда, всего один раз, повторных курсов для тормознутых не бывает. Не понял — пеняй на себя.       Ходить не возбраняется, хотя сайл и начинает следить за мной последней парой глаз, а моя личная машинка не отстаёт ни на шаг. Но трогать я тут ничего не собираюсь — не зная, как механизм работает, лучше руки в него не совать. И зная — тоже. Не для моего разумения тут всё спроектировано, я так, на горящие огоньки и блескучие шарики полюбуюсь.       Машина, что собрала у меня анализы, с ними же и работает — что-то переставляет, выдвигает подобия ящиков, берёт оттуда какие-то тонкие пластинки и перекладывает их туда-сюда.       Не моё это — лаборатории, физика и химия, и в школе не удавались, и в институт я едва поступил, чуть не завалил по баллам, на собеседовании вывез. Очень уж хотелось лечить зверей всяких. А сейчас я сам всего лишь подопытный кролик.       Сайл подкрадывается сзади, пока я наклонился, изучая какую-то причудливую, но совершенно непонятную объёмную проекцию, и чуть не испугал, потянув зацепом за плечо.       Оборачиваюсь. У глаз инопланетянина ясный и становящийся привычным приказ «пойдём». Но без подтекста.       На этот раз мы переходим не просто в другое помещение — выходим из жилья вообще. Моя машинка семенит за мной, сайл же что-то на ходу переключает на передатчике, устроенном между чешуй на груди.       Мы минуем боковой опоясывающий коридор и выходим в большой зал. Тут всегда бродят несколько сайлов, иногда десятки. Данный момент не исключение. Тут и Архивариусы, которые живут совсем рядом, и несколько сайлов-Строителей: они лежат недалеко друг от друга, меняя цвет полос под глазами — общаются. Конечно, цвет — это только вспомогательное средство, как у людей — жесты. Все сайлы — Рой, и обмениваются мыслями и мнениями телепатически.       Бродят здесь и помощники: один человек, с которым я и шапочно не знаком, так, видел пару раз, две разноцветных размазни, похожие на игрушки-«лизуны», и ещё странное парное создание, парящее в воздухе около одного из Архивариусов — что-то среднее между рыбой-луной, бочонком и воздушным змеем.       С «лизунами» можно хоть как-то общаться, они понимают формы — у Влада, до того, как он ослеп, выходило поддерживать с ними контакт рисунками, сейчас он тоже пытается, но скульптуры — это медленно, Белоснежка хочет научить его рисованию песком или чему-то подобному. Ну и, конечно, все надеются на Дар от сайлов, что должен излечить все-все болезни и раны.       А вот с этими летающими нет контакта. Как и с белой комковатой слизью, которая, тем не менее, передвигается довольно шустро, и с длинными голубыми угрями-лентами — их я и видел-то всего пару раз, и то в банках — водные это существа. Светофор и Атлас ещё пытаются пообщаться со странными сущностями, похожими на большие ― больше сайлов ― кучи листьев, но издавать хотя бы отдалённо похожие звуки, что и они, не научились и через передатчик. Что-то там мастерят, усовершенствовать пытаются, и сайлы им посильно помогают. Хотя Атлас ещё довольно мал, чтобы понимать сложные формулы, а Светофор легко может перепутать провода или что посерьёзнее — он полный дальтоник, для которого мир — чёрно-белый, как старинное кино.       Но с сайлом мы не налаживать межрасовые контакты пришли. По крайней мере, не с другими инопланетянами — движемся вдоль входов в домики тех Архивариусов, которые кочевали раньше. Теперь сбор важной информации о планете и людях завершён, только машины этим заняты. Останавливаемся у двери, такой же, как все остальные, но почему-то кажущейся смутно знакомой. Поворачиваю браслет на руке, смотрю на карту Улья. Так и есть, это дом Принцессы. Мы к нему в гости? Но почему не входим?       Раздумываю, спросить своего сайла об этом или нет, как на вопрос находится ответ — к нам торопится Северин. Выглядит невыспавшимся и помятым, но, тем не менее, как всегда гладко выбрит, причёсан и пахнет свежестью с нотой цитруса. Одеколон?       — Доброго цикла. Что, всё готово?       Мой сайл светит полосами о согласии, и тут же их цвет перетекает в лилово-бирюзовый и тусклый. Но не гаснет. Вот это уже сложно, ни разу такого не видел. Дылда по моему растерянному лицу всё понял и пояснил:       — Чтобы ни происходило, веди себя тихо и меньше двигайся.       Приказ весьма настораживающий, но в присутствии Северина мне как-то спокойней. Если будет происходить что-то травмоопасное для меня, он предупредит сайлов. Ну, наверное. Но не зря же в руках планшет — работать будет.       Дверь пускает моего сайла сразу, мы с Дылдой входим за ним, машинка не отстаёт. И если бы не приказ о молчании, я бы точно не сдержался.       Зрелище открывается тут же, с порога, в центральной комнате. Синий сайл-хозяин держит Принцессу к нам спиной, прижимая к нагрудной чешуе «руками», обвивая языком. А ещё — беззастенчиво трахая. Чёрный, длиннющий член, покрытый слизью, проскальзывает внутрь задницы Ника легко, и без труда выскальзывает оттуда. Так что не все сайлы одинаково скучны в плане секса.       Сам же Принцесса — вцепился в пластины сайла, широко развёл ноги в попытке его обхватить и, повернув голову на бок и закрыв глаза, громко, несдержанно стонет.       Не сразу понимаю, что это вовсе не от боли — Ник на самом деле ловит кайф, как последняя протраханная шмара, от огромного хуя сайла, что без усилий таранит его задницу, входя полностью. А ещё от языка, которым синий сайл его всего обвил, как тёмной верёвкой, и судя по недвусмысленным движениям, кончиком его — надрачивает Принцессе только так, хоть мне этого и не видно.       Мерзко до тошноты, гадко, но… глаз не оторвать. Это как созерцать вскрытое, препарированное тело — болезненное любопытство и осознание собственной извращённости.       А ещё синий сайл нас видит, зажёг полосы приветствием. И это всё было спланировано, чтобы… чтобы что?       — Помнишь? Тихо и не шевелись, — вдруг напутствует меня Северин шёпотом в самое ухо.       И через секунду понимаю, зачем это сказано — он беззвучно расстегнул две липучки внизу моего комбинезона, и запустил руку под него.       Шумно выдыхаю и едва не нарушаю запрет — тонкие, длинные пальцы Дылды нащупали мой, к стыду, уже неплохо привставший член.       Пробую всё-таки освободиться, но Северин встал позади и притянул меня к себе спиной, сжал плечо.       — Смотри, — прошептал.       И скользнул пальцами по члену сверху-вниз, сдвигая кожу.       Я хотел бы отвернуться, зажмуриться — но на меня неотрывно смотрел синий сайл. Три пары фиолетовых, немигающих глаз изучали меня. А трахать он продолжал Принцессу, причём всё быстрее и неистовей. Северин прижимался и дрочил мне так, как я бы и сам не смог — жёстко, уверенно, почти до боли приятно. И за нами всеми наблюдали мой сайл и машинка.       Первым кончил Ник. Закричал хрипло, попытался укусить синего сайла за чешую или «руку». Для этих существ укусы — это нежность, Принцесса знал об этом, и почти тут же получил награду — полные кишки вязкой прозрачной слизи, свидетельство оргазма и у сайла.       Я, впрочем, отстал на какие-нибудь мгновения и не застонал только усилием воли, но чудом не потерял равновесие — Северин поддержал.       — Это… и что здесь происходит? — громко и гневно поинтересовался Принцесса у всех нас.       Его сайл уже отпустил, аккуратно поставив рядом с лужицей натёкшей слизи. Ник тяжело дышал, раскрасневшийся, потный, с поблёскивающим на груди камнем, со свежими царапинами на животе и бёдрах, со слизью, текущей по ногам и едва опавшим членом.       Ответил ему первым Северин, и то только после того, как протянул к машинке, покорно держащей его планшет, ещё и перемазанную моей спермой ладонь:       — Эксперимент.       И улыбнулся, глядя на меня. А я заметил то, что ускользало от внимания ранее. У Северина точь-в-точь такие же глаза, что и у моего сайла. Чёрные, бездонные, не сулящие ничего хорошего. Бездна, которая смотрит в ответ.