Swarm

      Лыжные очки не очень-то и нужны, сайлы идут крупной рысью. Мой меня усадил на спину вовсе не так бережно, как синий — Принцессу, и никаких «люверсов» у него в пластинах не имеется, поэтому и едва зажившая жопа болит, и чуть ли не припадать к загривку твари приходится. Свалиться как-то не хочется, хотя не разобьюсь — по меркам обычной скорости сайлов мы еле тащимся. Возможно, их дома повреждены слишком сильно и не поспевают. Или так надо. Но отгородиться от пронзительного весеннего солнца я бы не отказался, плохо видно, где мы всё-таки едем. Хотя что тут разглядывать — поля полей и дороги, которые постепенно сплетаются в одну въездную трассу. Запустение чувствуется в каждом неубранном сугробе и покинутом посту дорожной службы. Как будто смотришь детализированный фильм об апокалипсисе — сайлы бегут уже неслышно, а домики выбрали другой путь и отстали. Где-то в груди возится неуютный страх, особенно когда углубляемся в переплетение окраинных улочек. Разглядывая заброшенные убогие домики, я просто пытаюсь отвлечься от довлеющей громады Столпа.       Он совсем рядом, уже видно, что это гигантская, как небоскрёб, полированная стела. Без окон, без каких-то архитектурных деталей. Инопланетная, инородная конструкция. Бело-серебристая, сама по себе похожая ещё и на космический корабль.       А город — словно и не город вовсе, покинутая деревня. В чём была задумка конструировать Столп именно здесь? Не в крупном мегаполисе, где его увидят и будут пользоваться какими-то услугами множество людей? Вблизи он ещё огромнее, давяще, неуютно. Пока рассматривал его и заграждения вокруг, мало чем отличающиеся от колючей проволоки на военных базах, заметил, что мы уже не одни. Вот мелькнула одна тень, вторая…       — Маску надень.       Принцесса произносит это слишком громко, я вздрагиваю. Да. Тишина. Заброшенная, мертвящая, нехорошая тишина угрюмо висит над городком. Послушавшись, сдёргиваю с рукава маску, напяливаю. Душновато в ней, но хотя бы всё видно. Сайлы поравнялись, замирают. Принцесса оказался совсем рядом, поэтому спрашиваю его совсем тихо:       — Ну и что мы собираемся здесь делать?       — Странно, — качает головой он в ответ. — Жителей должны были оповестить заранее. Но никто не пришёл.       — Ник, — опасливо зову его по имени. — Мне кажется, что никто и не придёт.       Смутное чувство неправильности происходящего сменилось стойким ощущением близкой опасности. Словно нас заманили в ловушку. Сайлы тоже видимо забеспокоились, чуть опустили морды — так им лучше видно, что происходит вокруг.       — Вздор, — Принцесса заявляет это довольно безмятежно. — Сейчас пойдём в Столп и всё узнаем.       Перебросил ноги на сторону и легко спрыгивает со спины сайла. Тот заботливо тычется краем морды Принцессе в плечо.       — А почему пойдём-то?       — Потому что мы в двери Столпа верхом на сайлах не протиснемся. Там всё очень точно рассчитано.       Ник произносит это почти восторженно, сайлы его восхищают решительно всем, дай только ему волю, будет распинаться про их «сообразную методичность» бесконечно. Ещё и таблетку сожрал, подействовала. Меня бы взяло, гомеопатия какая-то.       Но раз надо идти, значит, надо. Посмотреть на Столп изнутри интереснее, чем всякие проповеди читать. Ещё б и импровизировать пришлось. Рассказывать, как Лупа и Пупа в бухгалтерию ходили, только имена заменить на Пророка и этого, Повелителя Звёзд.       Хмыкнув, пытаюсь осторожно спуститься, чтобы не подвернуть ногу опять и не обрезаться об сайловы пластины. Неожиданно он сам приходит на помощь — обхватывает языком и осторожно ссаживает на землю. И меня ещё кое-что настораживает. Запах. Снова то ли бензин, то ли какая-то смола или машинное масло. Или я себя накручиваю, мало ли что в городишке случилось — кто-то топливный бак продырявил, магазин автозапчастей неподалёку разгромили…       Принцесса, тем более, уже обошёл одну из загородок, образующих собой что-то похожее на простой лабиринт, и сайлы пошли следом, храня загадочное молчание. Пару раз обернувшись, не замечаю ничего подозрительного и, глубоко вдохнув, выдыхаю. Хватит параноить. Даже если тут действует какая-то террористическая ячейка, в которой состояла Лу, не могут же тут все поголовно быть опасны? Скорее уж просто проигнорируют нас. И правильно сделают.       — Блядь! — ругается Ник неожиданно громко и отчаянно.       Сайлы его от меня закрывали, не видно, что там произошло с ним, но он прижимается спиной к ограждению, и держится за колено, прижатое к груди. Слышу сухой щелчок, не могу понять, откуда. Что-то сильно толкает меня в плечо с громким хлопком. Досадливо его потираю, пальцы неожиданно скользят. Смотрю на них, сглатываю. Чёрное, бурое и скользкое, склизкое. Кровь?       Второй хлопок раздаётся почти тут же, но уже искрами по кристаллической шкуре сайла. Он меня прикрыл, как тут же понимаю — от пули. Вот не нравился мне город! Голова жутко кружится, становится трудно дышать и поле зрения сужается до узкого туннеля со смазанными стенками. Пытаюсь закричать, но лицо словно онемело, а ноги ватные. Губы нестерпимо чешутся, сглотнуть вязкую слюну невозможно. Паника. Паника нарастает. Пока не получаю как следует по лицу. Больно!       А ещё плечо как прижигают чем-то, так болит. Шиплю, зажимаю. Сайл загораживает меня, расправив пластины. Живой щит, ни одна пуля его не пробьёт.       — А… Мэлло где? — выдыхаю.       Ник, ударивший меня, потирает руку и шипит:       — Нас тут чуть не убили, придурок! Где-где, отрезает голову киллеру! Дай, что у тебя там с плечом.       Дёргает мне балахон с треском. Не хочу, но всё же смотрю. Дыра. Натуральнейшая дыра с окровавленным мясом. Кажется, вижу кость. Ник, дёрнув балахон ещё раз со всей дури, отрывает у него рукав и тут же, смяв его, притыкает мне к спине. Оскаливается:       — У тебя тут так, царапина. Сзади разворотило. Что только за пуля была…       Как бы отвечая на его вопрос, мой сайл шкрябает что-то на растрескавшемся асфальте языком-плетью и протягивает нам деформированный комок металла. Чувствую, что тошнит только сильнее, покачиваюсь, опираясь о кристаллический бок твари. Ладонь пронзает болью. Опять порезался.       — Сожри её нахуй, — рычит на сайла Принцесса. — нам надо к Столпу двигать, и быстро!       — Нет, — не соглашается сайл.       Его искусственный голос звучит безразлично и сухо. Но сам монстр защищает нас. Причём не только Ника, как часть Роя. Но ещё и меня. Хотя вроде как помощником числюсь, и очень может быть, что скоро моя полезность кончится, вместе со мной.       — Какой, нах, «нет», если «да»! — бушует Принцесса. — Алекс сейчас умрёт, бля!       — Опасно. Единица Роя в опасности. Архивариус. Приоритет.       — Это ты про себя, что ли? — уже беленится Ник, но неожиданно угрюмо затыкается: — А. Я.       Спорить с сайлами бесполезно даже ему, а мне почти всё равно уже. Холодно только и слабость жуткая. Всё-таки Лу была в чём-то права…       Ощущаю себя как после телепортации — кажется, на секунду только глаза прикрыл, уже лежу непонятно где. Но тут уютно и тепло, а ещё совсем не тихо. Звуки напоминают гудение механизмов Улья или домов сайлов, но глуше и в них больше механического лязганья. Как будто где-то за городом идут поезда, и звук далеко разносится в морозном утреннем воздухе — едва различимый, почти приятный. Сажусь. Плечо болит так, что хочется немедленно умереть, даже жопа постеснялась о себе напоминать. Зато на мне больше нет ни дурацкой маски, ни уродского балахона, плечо аккуратно перевязано чистейшими бинтами. А ещё одеяло у меня самое обыкновенное, не спальник. И кровать самая обыкновенная, простая деревянная. И мебель такая же — разномастная, чистенькая. Осторожно опустив ноги на тёплый пол, встаю. В комнате нет окон — очень странно. Сайлы, например, любят дневной свет, чтобы он везде проникал. Здесь же тускло от единственного светильника, для них — как темнота. Испытываю чувство, похожее на облегчение. Пока не ощущаю вес камня на ошейнике. Чудес не бывает, как и пробуждения от тяжёлого кошмарного сна. Хотя всё же небольшое произошло — для меня кто-то оставил еду.       Не самую изысканную — жидкий суп, остывший и подёрнувшийся плёнкой жира, стакан чая и… хлеб. Чувствую, что сейчас вот-вот расплачусь. Четыре чёртовых года я не видел ни крошки нормальной жратвы, один раз только Принцессе пиццу делали, так то когда было. И есть-то жалко, еда как экспонат или святыня в ореоле прошлого, разве что прикоснуться…       — Вы ешьте, ешьте, вам полезно.       Оборачиваюсь. Близок к тому, чтобы неистово уверовать в бога. Потому что вижу не иначе, как Богоматерь, в светло-синих целомудренных одеждах, с ликом столь чистым и светлым, что… а, нет. Это просто девушка, которая теперь прислуживает в Столпе. Хотя, судя по её радостной улыбке и внешности вообще, тут не обижают и кормят. Не подходит. С сожалением понимаю, что даже если она самолично перевязывала мою рану, теперь — боится. Потому что совсем не от хорошей жизни среди мужчин девушки приходят в Столпы по всему миру. Она боится, что такой одичавший, раненый, потрёпанный и полуодетый парень, как я, нападёт. Сколько раз её насиловали сайлы? Уверен, что ни разу, наши женщины их никогда не интересовали, кроме как в качестве инкубатора. А мужчины? Одного с ней биологического вида? Не знаю и не хочу знать и задумываться об этом.       — Да, спасибо, — киваю.       — Спа-си-бо, — как эхо, но по слогам отзывается девушка. — Этот новый бог нас спасёт?       Вроде бы не шутит. И молодая ещё, не старше меня уж точно. Не знаю, что тут в Столпе ей говорят, и какая тут вообще обстановка, всё-таки рядом один из сайлов постоянно. И я помню, о чём говорил Принцесса.       — Нет. Спасаться вы будете сами, а он — человек.       — Как и вы, Пророк. Вы ешьте. Ещё что-нибудь нужно?       — А где остальные?       — Я вас провожу, но сначала поешьте.       Похоже, она так и будет стоять у меня над душой. Служанкой ко мне приставили, что ли? Но отказываться от еды не буду однозначно. Отвернувшись, сажусь на кровать снова, чуть придвигаю столик — больше в этой маленькой комнатке мебели нет, так что девушке приходится стоять, но я её не заставляю же!       Суп, несмотря на то, что очень холодный, вкусный, хоть и точно не мясной. Ну да, мясо у местных жителей в достатке ещё нескоро появится. Интересно, коровы одичали? Или их волки съели и дикие собаки? В хлебе тоже чего-то будто не хватает, но я уже конкретно выделываюсь, потому что это однозначно пища богов. Таких, божков уровня Ника-Принцессы, и всё-таки. Хотелось бы растянуть удовольствие, но это выше моих сил. А ещё добавки попросить. Но вдруг я их объедаю, или…       — Больше вам есть будет вредно для здоровья, Пророк.       Как будто мои мысли прочитала, а ещё не перестала меня звать дурацкой этой кличкой или должностью. Хотя звучит солиднее, чем Бездушный, так что я не против. И не подумал о том, что после нескольких лет на концентратах сайлов подумает мой желудок об обычной еде, это да. Ничего хорошего, наверное — почти тут же завозилась изжога, и я поспешил всё запить жидкостью, оказавшейся каким-то видом компота или очень бледного фруктового чая — точно там были какие-то ягоды и листья. В общем, питаться так можно, и хорошо бы, если такую еду могли позволить себе все люди, а не только в Столпе. Но что-то мне подсказывает, что та же Лу давно ничего подобного не ела. Что вообще могло сохраниться из продуктов? Какие-нибудь крупы разве что. Хвалёные консервы, банками с которыми так любили грузить героев всех постапокалипсисов разные авторы, — давно биологическое оружие, после первой же недели жары. Корма для животных и те должны были уже кончиться. Кто-нибудь, интересно, помнит, как выращивать зерно?       — Тогда отведи меня к Нику… Принцессе… чёрт, к Повелителю звёзд, короче!       — Разумеется, — девушка почтительно чуть приседает. — Не желаете ли сначала облачиться?       Средние века какие-то. Ну, в общем, в них человечество и оказалось, и я сейчас вроде дворянина. Покои, конечно, не роскошные, как и еда, но всё это прислуживание, почёт и лексикон…       — Да, я оденусь, — соглашаюсь.       Ещё чего не хватало похваляться своими новыми ранами и шрамами. Странно, вроде бы чуть не умер, и рука по ощущениям обуглилась, распухла вчетверо и однозначно отвалится, но я спокоен. Всё-таки можно считать, что боевое ранение. Которое, к тому же, заслужил. Пророк чего я? Нового мира на руинах старого? Зачем вообще ввязался, пусть бы Дылда… странно передёргивает. Почему-то тошнота подступила к горлу, как только я представил безобразную, кровоточащую рану на худом долговязом теле Северина. Прямо рядом с другими, глубокими, ровными и загадочными шрамами. Я всё время забываю, что отнюдь не единственный, на ком ставят эксперименты сайлы. Дылда мог от такого ранения и погибнуть запросто, и получить необратимые повреждения рук, одну из которых я, как озлобленный дурак, грозился сломать. А если бы сломал? Кто помогал бы Белоснежке и Нику? Кто поможет мне? Сомневаюсь, что под бинтом рана хотя бы минимально обработана, куда там быть зашитой. Слишком уж сильно болит и жжёт. Быстрее отсюда, найти Принцессу и сайлов.       Натягивать балахон одной рукой не очень удобно, а девушка помогать вроде бы и дёрнулась, но вдруг остановилась, закусив губу. Страшно. Ещё бы. Я и сам справлюсь. Балахон, кстати, другой, больше подходящий мне по размеру, не рваный и не пропитанный кровью. Маску игнорирую. Я не намерен больше скрывать лицо. В безликий образ легче стрелять.       Облегчённо вздохнув от того, что я справился, девушка охотно отворяет передо мной дверь, так же легко поклонившись. Заученно. Наверное, в Столпе и без нас с Ником тоже есть своя элита, которой нужно прислуживать. Всё закономерно. Даже у сайлов, живущих Роем, есть всякие сословия, человеческое же общество ничему не переломить.       Очень высокий потолок в светлом коридоре. Стиль сайлов узнаётся в минимализме, но в то же время открытого пространства больше, всё как-то белее и разнообразнее, что ли. Двери есть, опять же, обычной прямоугольной формы, для людей, и даже на некоторых есть опознавательные знаки. Обернувшись на захлопнувшуюся за спиной, вижу на ней странную дугу. Не то скобку, не то схематическую чашу. Может, улыбку или недорисованную рыбу первых христиан — знаки понятны только тем, кто давно здесь живёт.       Девушка идёт по коридору бесшумно и не оборачиваясь, не проверяя, иду ли я за ней. После Улья пустота и гулкое эхо здесь кажутся необычными и немного зловещими. Слишком уж я привык к постоянно снующим туда-сюда сайлам и их помощникам из множества комических рас. Причём тех, кому в принципе подходили одинаковая атмосфера и давление — Принцесса много интересного порассказал про маяки и то, что же, точнее, кого сайлы ищут и зачем. Так что удивляться особо нечему — если бы человечество начало завоёвывать дальний космос, тоже бы выбирали для себя подходящие планеты для заселения или завоевания, или хотя бы выкачки ресурсов. В случае сайлов — ресурсы в основном мы, люди. Зачем искал и помечал планеты неуловимый Крылатый Рой – загадка даже для них. Ну это если доверять Принцессе, конечно.       Дверь в его покои, как тут наверное, говорят, я бы и сам нашёл без провожатой. Потому что на ней весьма искусно нарисована многоконечная звезда, напоминающая чем-то вифлеемскую. История она же как, постоянно повторяется и повторяется. Символизм вечен, культ личности вечен. Хотя вера — она от беспомощности. Когда предполагаешь, что есть высшая сила, так и сам мелкий вроде бы, когда есть заповеди — свой ум не нужен, а в самых сложных случаях можно сослаться либо на кару божью, либо на то, что всё предрешено, либо на то, что богу было угодно создать тебя таким несовершенным. Удобно, но смешно, что вот этот шкет с раскрашенной мрачной рожей тоже метит в божки.       В комнате обстановка столь минималистична, что она точно не может быть покоями. Скорее уж кабинетом, причём большим и очень странным в чём-то. Стол высокий, как и стулья, стоящие только с одной его стороны, на одном из них как раз восседает Ник, сосредоточенно разглядывающий какие-то мятые и исчёрканные листы бумаги. С другой же стороны замерли сайлы, трое. Мэлло, мой и ещё один, незнакомый мне, зеленовато-алый. Тот, что обитает в Столпе, наверняка. Тоже с полосой архивариуса по пластинам. Он как раз добавляет одному из листов линий, отчего Принцесса болезненно морщится, трёт лицо и поэтому замечает меня.       — Алекс, ты как?       — Жить, увы, буду, — мрачно бросаю. — Не помешал?       — Нет, — возражает Принцесса. — Поможешь. Проходи, садись.       Покосившись на сайлов, подхожу поближе к столу, беру одну из бумажек в руки, верчу, разглядывая. Где-то я уже похожие разводы с циферками и прямоугольники видел.       — Новые псалмы сочиняете? Что это?       — Дай, — перегнувшись через стол, Принцесса отбирает у меня лист и кладёт на прежнее место. — Помогай, а не мешай.       Только окинув все листы за раз взглядом, и увидев, что именно чертит на них сайл, несколько забавно наклонив голову на бок, чтобы видеть всеми шестью глазами, догадываюсь, что это подробнейшая карта местности с нанесёнными поверх отметками и стрелками. Точь-в-точь как в каких-нибудь фильмах планируют боевые операции.       — С кем воевать собрались? — безмятежно интересуюсь.       Ник мрачнеет, хотя мне казалось, что больше уже невозможно, и тихо цедит:       — Не воевать. Уничтожать.       — Кого? — недоумевая, силюсь понять хоть что-то в закорючках на листах.       — У них осталось ещё примерно девять часов, чтобы выдать того, кто стрелял в тебя. Но… они люди.       Принцесса произносит это таким одновременно и отчаянным, и отрешённым голосом, что мне опять кажется, что он давно уже не считает себя человеком. Люди? И что?       Видимо, у меня вопросы на лице были написаны, потому что Принцесса шумно выдыхает, закрывая глаза, и слабо просит:       — Мэлло, скажи ему.       Синий сайл, до этого так же, как и остальные, изучавший план, смотрит на меня и поясняет приятным, хорошо поставленным голосом, причём по-русски:       — Нападение на единицу Роя карается смертью. Ник — Архивариус. Единица, — он легко склоняет голову в сторону моего сайла. — Тоже. Мэлло не нашёл. Хорам в городе предложили выдать нападавшего. Дали половину цикла. Ответа нет.       — И не будет, — слабо отзывается Ник.       — А что будет… когда время истечёт? — осторожно спрашиваю.       Понятно, что ничего хорошего, не зря Принцесса настолько бледен и у него подрагивают пальцы ещё перебинтованной руки, вновь потирающие переносицу.       — Ничего не будет, — отзывается Мэлло. — Кроме Столпа.       — И никого, — добавляет Принцесса, и его голос вздрагивает. — Тут легион боевых роботов, Алекс.       Приходится уцепиться за край стола, чтобы не шатнуться. Опять перед глазами зарево огня, рушащиеся здания, словно чувствую едкий и металлический запах, слышу хруст, отвратительный хруст человеческой плоти…       — И ничего… — шепчу едва ли громче, чем до этого говорил Принцесса.       — Ничего не изменить, — бесстрастно подтверждает синий сайл. — Не первый раз.       — У нас ещё девять часов, — сглотнув, с трудом произношу. — Это много.       — У «нас»? — переспрашивает Ник.       А я и не знаю, что задумал. Только оставаться перед этим гладким столом невыносимо.