Василиса Огнева и Тайна красного цветка

      Дубовая дверь зала заседаний была слегка приоткрыта, и подле неё дежурил хмурый седовласый маг, грозным взглядом отпугивая нежелательных любопытствующих. Он бы и Василису не пустил дальше порога, если бы над ней с тихим шелестом не завис бумажный самолётик с министерским штампом. Заметив его, девочка сердито хлопнула ладонью по бумаге, и дедовский посланник беспомощно распластался на полу.       Помещение более всего походило на древний амфитеатр, щедро сдобренный современными улучшениями: у скамей появились спинки и мягкие подушки, камень заменили тёплым деревом, свечи надёжно стояли в тяжёлых, витиеватых канделябрах. Василиса заметила Нерейву, сидящую недалеко от входа на задних рядах, и направилась к ней. Конечно, она с удовольствием бы вернулась к друзьям, но чернявая макушка Грозы маячила слишком близко к судейской трибуне. А привлекать лишнего внимания ей совсем не хотелось.       — Как прошло? — еле слышно и с тенью озабоченности на лице поинтересовалась Огнева-старшая.       — Могло быть и лучше, — буркнула Василиса и посчитала, что на этом тему можно закрыть. — Как дела здесь?       — Могло быть и лучше, — усмехнулась бабушка.       Василиса закатила глаза и впилась взглядом в центральную трибуну. Она была в разы скромнее судейской и предназначалась для дачи показаний свидетелями, и за ней в данный момент стоял Астрагор Драгоций. Его сухая, но высокая фигура была затянута в черный матовый камзол. В зале стояла звенящая тишина, и Василиса сделала вывод, что мужчина совсем недавно закончил свою речь.       — Уже звали наших?       — Да, Нортон соизволил выслушать Марка и старост седьмого курса, но на этом, видимо, суд и ограничится, — Нерейва пожала плечами. — С каждой минутой это всё больше похоже на цирк…       — Но ведь это нечестно!       Нерейва улыбнулась краем губ.       — Это политика, милая Василиса.       «Нет, это абсурд», — сердце девочки застучало быстрее от этой мысли. Ей вдруг пришло в голову, что, если отцу захочется, чтобы директором стал Астрагор, он запросто сможет сделать это вопреки всему. Она тысячу раз прокляла деда за то, что тот задержал её! А заодно и отца за то, что он так долго шепчется со своими коллегами.       Судейская коллегия наконец закончила переговоры, и мужчины и женщины вернулись от трибуны Нортона-старшего к своим местам. Сам Огнев выглядел вполне довольным, хотя прочесть это довольство на его лице могли лишь близко знавшие его люди. Нерейва с интересом разглядывала сына, силясь понять, какую гадость для мира он приготовил в этот раз.       — Мистер Драгоций, мы благодарим вас за честно высказанное мнение, вы можете занять свое место в зале, — Астрагор равнодушно кивнул и направился к скамье, где расположилась незнакомая Василисе компания из двух молодых людей и девушки. — Мы готовы удалиться для вынесения окончательного приговора, но, согласно правилам, я вынужден спросить — все ли присутствующие в этом зале сказали то, что должны были сказать?       Василиса с подозрением оглядела отца. Выглядело это откровенной издевкой, учитывая то, что он не спросил половину старост. Однако, к её большому удивлению, ни Гроза, ни Диана, так ратовавшая за справедливость, никуда со своих мест не сдвинулись. Наоборот, насколько она могла рассмотреть со своего места, девочки низко опустили головы.       — Почему никто из школы не просит слова? — обратилась девочка к Нерейве. — Им ведь дают такой шанс!       — Твои дорогие друзья, увы, здесь на правах сторонних свидетелей, показания которых выслушиваются лишь при желании главного судьи, — со смешком ответила бабуля. — Им это весьма популярно объяснили до начала заседания.       — Ну и к чему тогда этот вопрос?       Глубокое расстройство накрыло Василису моментально. Она не знала, как шел процесс до её появления, но настрой старшей Огневой не предвещал ничего хорошего. А интуиции своей опекунши девочка привыкла доверять. Впрочем, сама Нерейва вдруг взяла до того покоившуюся на коленях палочку и, встав, оправила своё платье.       — Помнишь, о чем я всегда тебе твердила, Василиса? — спросила она, повернувшись к внучке. — Что своего присутствия где бы то ни было лучше не выдавать раньше времени. Мне казалось, что ты хорошо усвоила этот урок, разве нет?       Василиса потупила взор, вспоминая, каким образом прознала о неполадках в министерстве насчет их нового директора. Нерейва только коротко рассмеялась на это.       — Не робей, мы еще попробуем дернуть твоего отца за нос, когда он того совсем не ожидает. Как всё-таки хорошо, что твой дед так вовремя попросил доставить тебя к нему! — на секунду губы волшебницы изогнулись в ехидной улыбке. — Прошу тебя быть готовой.       — К чему? — девочка резко подняла голову, но Нерейва уже степенно спускалась по лестнице, на ходу водя вокруг себя палочкой. Василисе открылась преинтересная сцена: чем ближе к центру амфитеатра подходила бабушка, тем чаще косился в ее сторону Нортон, и, стоило ей ступить на площадку перед трибуной, вся фигура его дрогнула.       — Ваша честь, у меня есть, что сказать уважаемой коллегии, — наслаждаясь эффектом, произнесла Нерейва Огнева.       Только сейчас, рассматривая обалделые глаза присутствующих, Василиса поняла, что произошло. Похоже, что предусмотрительная и знающая своего сына Нерейва предпочла провести все заседание не только в стороне, но и окутав себя заклинанием невидимости. «Твой дед так вовремя…». Судя по всему, отец был уверен, что и матушка задержалась в кабинете министра. В конце концов, он прекрасно знал, как не любила Нерейва оставлять Василису наедине что с ним, что с Родионом Хардиусом.       — Госпожа Нерейва, — ледяным тоном приветствовал он, — мы и не знали, что вы тоже изволили прийти.       — Разве могла я иначе? Я, конечно, не декан, однако, полагаю, Астариус уведомил вас, что желал бы видеть меня в качестве одного из своих свидетелей.       — Вот именно, вы даже не декан, — попытался возразить Нортон, но Нерейва грубо его оборвала.       — На данный момент я являюсь профессором школы Хогвартс, в которой в былые времена преподавала более десяти лет и даже возглавляла один небезызвестный факультет, — отчеканила она, — и, кроме этого, имею весьма приличное место при министерстве. Разве мое слово не будет иметь веса?       Нортон раздумывал около минуты, прежде чем, игнорируя бешеный взгляд Елены Мортиновой, благосклонно махнул рукой на трибуну.       — Говорите.       Нерейва проследовала к предложенному месту и, легко оперевшись на деревянную стойку, начала:       — Благодарю. Моя речь не будет долгой, и в самом начале мне хотелось бы заверить уважаемое собрание, что я глубоко уважаю обоих представленных кандидатов, вам это известно. Но я так же глубоко убеждена, что действительно занять этот пост должен лишь один из них, — она остановилась, вслушиваясь в повисшее молчание. Краем глаза женщина приметила, что Василиса спустилась с вершины амфитеатра вниз, ближе к действию. — Тот, кто бо́льшую часть своей жизни посвятил этой школе, знает самое ее сердце, понимает истинное предназначение преподавания и образования. Конечно, я говорю о профессоре Астариусе.       — Подобные высказывания мы уже слышали и до вас, — с долей удовольствия заметил Нортон-старший.       — Это правда, — ничуть не смутилась Нерейва, — но никто почему-то не упомянул, что всех этих качеств напрочь лишен господин Драгоций. Он, бесспорно, весьма талантливый политик и одаренный волшебник, но разве может он руководить детьми?       — Он возглавляет огромную древнюю семью, матушка, не забывайтесь.       — И посмотрите, где учатся его дети — в Хогварстве, а не на дому, — припечатала Огнева. — Даже я, уже энное количество лет не возглавляющая древнюю, с ваших слов, семью, занималась воспитанием внучки самостоятельно дома. Почему этим не занимался Астрагор Драгоций, так желающий заниматься детским образованием?       Василиса остро почувствовала, что бабушка позволила себе высказать настолько спорное утверждение, что напрягся каждый в этом помещении. Она опасно балансировала на грани оскорбления, и, судя по лицам сопровождавшей Астрагора свиты (сам он остался равнодушным), они склонялись к тому, что оскорбление все же состоялось. Астрагор, властным движением запретив кому-либо из троих сопровождающих встать, поднялся сам.       — Разрешите, на ваш вопрос я отвечу сам, — Нортон только кивнул. Василисе показалось, что отец в большом замешательстве, как в случае чего решить назревающий конфликт. — Вы весьма предусмотрительно опустили слово «огромная» в отношении вашей семьи, госпожа Огнева. Я просто физически не могу воспитывать одновременно такое количество племянников, которыми располагаю. Только поэтому они и обучаются в школе.       — Какая чушь, — Нерейву аргумент не убедил совсем. — Все ваши племянники достались вам от ваших детей. Бремя воспитания наследников вы могли бы делить с ними.       — Вы ошибаетесь, — Астрагор криво улыбнулся самым краешком своих тонких губ. — Воспитание наследников — слишком ответственная задача. Хотя откуда вам знать…       — Мой источник знаний сидит в третьем ряду справа от вас.       В ужасе замерев, Василиса, еле дыша, изо всех сил старалась не отвернуться от устремившихся в ее сторону взглядов. Они были разные: у кого-то любопытные, у кого-то злобные, но хуже всего было выносить один-единственный — сверлящий взгляд серо-зеленых глаз отца.       — Шестнадцать лет моей жизни вложены в эту девочку, — насладившись эффектом, продолжила Нерейва. — Заметьте, все это время я занималась почти исключительно ее обучением. И никакого карьерного роста в министерстве.       — Кто эта девочка? — Василиса смогла наконец отвернуться от отца и теперь смотрела на Астрагора. — Если мне не изменяет память, Василиса, ваша старшая. Разве она наследница?       — Наследники Огневых еще не были объявлены, — тихо, сквозь зубы ответил сам Нортон Огнев. На него было страшно смотреть: обычно до последнего хранившее равнодушие лицо перечеркнула гневная гримаса, и коллеги по судебному заседанию с огромным удивлением изучали состояние начальника. Заметив внимание в свою сторону, мужчина с резким выдохом вернулся в рабочий режим безразличия. — Кажется, дамы и господа, мы отошли от темы.       Нерейва, бросив взгляд на Василису, с готовностью возразила:       — Нет, ваша честь, мы только к ней подошли. На своем примере, уважаемая коллегия, мне хотелось показать, что значит заниматься образованием и воспитанием своих наследников — самого ценного, что есть в любой семье волшебников. Это значит отбросить свои собственные амбиции и посвятить себя детям. В то время как Астрагор Драгоций отправлял одного за другим племянников в Хогвартс и рос до должности первого заместителя министра, профессор Астариус все время был в стенах того же Хогвартса, обучая юных Драгоциев. И не только их — все молодое поколение волшебников, все наше будущее наследие. Если у вас еще остались сомнения, кто же должен занять пост директора — что ж, кажется, я пришла сюда напрасно.       Василиса с восторгом смотрела на свою бабушку. Астрагор перестал пристально исследовать ее лицо, как только услышал свое имя в речи Нерейвы, и с девочки наконец спало оцепенение. Она очень хотела увидеть реакцию других студентов на прозвучавший монолог, но теперь их загораживала судейская трибуна, а вставать и привлекать к себе еще больше внимания Василиса не посмела. Среди заседателей пошли шевеления, некоторые из них, склонившись друг к другу, тихо обсуждали произошедшее. Нортон Огнев, в последний раз окинув мать долгим, пристальным взглядом, объявил, что коллегия готова удалиться для вынесения приговора.       Как только судьи ушли, послышались шумные вздохи. Никто никуда не подрывался, остерегаясь расшевелить сгустившееся напряжение. Нерейва с неприкрытым превосходством окинула взором всех присутствующих по кругу и вернулась к внучке, ступая по камню удивительно тихо. Вслед за ней поднялся Астрагор и устремился к обеим Огневым, так что Василиса решила воздержаться от крепких объятий с бабушкой, но поспешила встать и ненароком спрятаться за ее высокой фигурой.       — Должен признать, вы здорово меня обыграли, — мужчина говорил тихо, со свистом. От его говора у Василисы пошли мурашки по шее. — Ваша манера даже напомнила мне небезызвестную Лиссу Огневу в ее лучшие годы в министерстве. Кажется, она тоже была вашей воспитанницей? Приемной дочерью, как я помню?       Василисе совершенно не нравился этот колкий внимательный взгляд, каким Астрагор снова ее одарил. А упоминание матери — и подавно.       — Это было давно, — Нерейва не была настроена продолжать обмен любезностями. — Она предпочла покинуть нашу семью.       — Да, пренеприятнейшая страница в ее биографии, я уверен, — с понимаем кивнул Астрагор и снова поднял глаза к старшей Огневой. — Признаться, я был удивлен — даже разочарован! — когда она оставила нас в министерстве. У девушки был явный талант, а она предпочла похоронить его за письменным столом в Хогвартсе. Вы же сами знаете, что хороший политик в нынешние времена на вес золота.       — Уверена, письменный стол Хогвартса ее не разочаровал. Если вы позволите, я бы хотела остаться наедине со внучкой, — с улыбкой прервала сожаления собеседника Нерейва.       — Прошу прощения, — Астрагор склонился в поклоне, — не буду вам более мешать. Желаю вам успехов, юная Василиса, — кивнул он и девочке и степенно удалился.       Как только Астрагор отошел достаточно далеко, Василиса судорожно сжала сухую бабушкину ладонь.       — Почему он говорил о ней? — она старалась говорить как можно тише.       — Потому что чертовски умен и снова что-то задумал, — Нерейва легонько сжала ладонь внучки в ответ. — Но не думаю, что нам стоит беспокоится. Вряд ли сейчас.       Женщина выглядела весьма спокойной, и после недолгого изучения лица Нерейвы Василиса этот факт приняла и даже сама немного остыла. Ей хотелось отыскать глазами Лиссу, но она ужасно боялась дать этому «чертовски умному» человеку повод подумать над чем-нибудь еще. Девочка старалась не поворачиваться в астрагорову сторону, но ее не покидало чувство, что он продолжает на нее смотреть.       Дверь зала, в который удалились судьи, с шумом открылась, и коллегия в полном составе вереницей проследовала на свои места. Последним шел Нортон, и по его лицу исход дела, увы, Василиса прочесть не смогла. Все присутствующие встали, а Василиса покрепче ухватилась за бабушку.       — Суд вынес окончательное и не подвергающееся обжалованию решение, — спокойно начал свою речь Нортон-старший, попутно беря в руки пергамент с печатью. — Учтя все показания, в том числе сторонних свидетелей, рекомендацию от прошлого директора и мнение судейской коллегии, на пост директора школы чародейства и волшебства Хогвартс назначается профессор Астариус с сопутствующим отстранением от должности декана факультета Гриффиндор. Суд предписывает назначить нового декана названного факультета сейчас, в присутствии всего собрания. Профессор, вы готовы?       Астариус поднялся со своего места. Его губы тронула мягкая улыбка, и он аккуратно положил руку на плечо сидящей рядом Лиссы.       — Да, ваша честь. Моим преемником станет профессор травологии, Лисса Огнева.       — Благодарим вас за содействие, — ни один мускул не дрогнул на лице Нортона. Нерейва же успела заметить, что глаза сына стали больше обычного отливать сталью. — На этом дело объявляется закрытым. Благодарим всех за участие, все свободны.       Судейская коллегия с быстрым поклоном головы удалилась, Нортон Огнев предпочел удалиться вместе с ней, чем сильно разозлил и без того еле сдерживающую себя Елену Мортинову. Еще секунду в зале висело молчание, но, не выдержав, профессор зельеварения все же издала отчаянный звук разочарования и с громким стуком каблуков по камню выбежала из зала. По весьма близким к правде предположениям Нерейвы — прямиком в кабинет к главному судье.       Общее замешательство первым преодолел не кто-нибудь, а Астрагор Драгоций. В этот раз вместе со свитой покинув свое место, он мерным шагом приблизился к Астариусу и протянул руку. Рукопожатие под многочисленными внимательными взглядами состоялось, и первый заместитель министра от лица себя и всей своей семьи сердечно поздравил бывшего конкурента, пожелав ему успехов на новом месте. Профессор благодарно кивнул в ответ, и представительство Драгоциев покинуло амфитеатр.       Стоило им уйти, как к Астариусу вереницей потянулись люди для более искренних поздравлений, а староста школы, широко улыбаясь и светясь всем своим веснушчатым лицом, зычно свистнул и начал хлопать. Аплодисменты подхватили многие, и вскоре мрачный зал судебных заседаний утонул в непривычной для него атмосфере радости. Слегка лишними на таком празднике жизни себя ощущали разве что старосты Слизерина, но они быстро нашли свое утешение в гордой компании друг друга.       Лисса Огнева, отныне являющая деканом Гриффиндора, сидела подле Астариуса с закрытыми от счастья глазами и иногда аккуратно утирала рукавом слезы. Она не слышала и не ощущала бушевавшей вокруг бури, мысль ее могла фокусироваться только на одном: она стала деканом. Деканом факультета, где учится ее дочь. Деканом, как и ее матушка.