Глава 8: После всего
19 ноября 2019 г., 00:06
Атмосфера всеобщей радости казалась Нерейве Огневой забавной, но не более. Победа Астариуса, безусловно, ее радовала, но она слишком давно знала Астрагора, чтобы подумать, что тот оставит это просто так. Что-то да будет.
Оглянувшись, женщина поняла, что упустила момент, когда Василиса перекочевала к своим подругам. Три девочки что-то обсуждали с серьезными лицами, и Нерейва не стала им мешать. Мельком кивнула Астариусу в качестве поздравления и покинула зал заседаний.
Подвал, в котором находились все судебные залы, всегда был самой нелюбимой частью Министерства для Нерейвы, которая в молодости проводила здесь значительную часть рабочего дня, практикуя при разбирательствах. Сейчас же она ни за какие деньги не согласилась бы отсидеть тут дольше, чем того требуют обстоятельства. По этой причине переход до первого уровня министерства и занял у нее максимально короткое время.
Коридор первого уровня, как бы намекая на близость кабинета министра, пестрил комфортом и роскошью. Подле каждого кабинета непременно располагался диван, а мимо то и дело проезжал столик, заполненный пустыми чашками из-под кофе. Еще только выйдя из лифта, старшая Огнева приметила знакомый силуэт на одном из диванчиков. Интуиция опытную волшебницу не обманула: подойдя ближе, она увидела Елену, с весьма грустными видом распивающую стоящую на ближайшем столике бутылку шампанского.
— Не пустили? — Нерейва участливо цокнула языком. — Что тут поделать, руководящие чины вечно заняты…
— Будьте так любезны, оставьте меня в покое, — прошипела в ответ Елена и осушила бокал. — Вас тут совсем не ждали!
Нерейва расхохоталась.
— Думается мне, меня все же ждали несколько больше вас. Желаю приятного вечера, — усмехнулась она и спокойно вошла в кабинет.
Табличка «главный судья» вполне себя оправдывала. Кабинет и вправду мог принадлежать лишь судье, и только главному: над отделанным золотом рабочим столом высилась внушительного вида скульптура с чашами древних весов. Около упомянутого стола толпилось человек шесть, почти все они были знакомы Нерейве. Это были члены судейской коллегии, носившие важную приставку «старшие». Вместе с Нортоном, именно эти шестеро людей решали самые важные судебные дела. Приметив вошедшую, один из мужчин учтиво склонил голову в поклоне.
— Госпожа Огнева, рады видеть вас в добром здравии, — приветствовал он.
— Благодарю, Овидий, столь же рада видеть вас. Я не помешала вашему собранию?
— Нет, — ответил матери Нортон. Вид у него был весьма усталый, — мы как раз закончили и решили отметить завершение сегодняшнего дела бокалом вина. Присоединитесь?
Сдержав улыбку, Нерейва вежливо отказалась. Мужчины взяли по бокалу со стоящего недалеко от главного судьи коридорного столика и подняли привычный тост во славу правосудия. Между ними завязался будничный разговор, в котором приветствовавший Нерейву уже седовласый Овидий поделился последними успехами старшего сына, работавшего в министерстве в отделе тайн. Коллеги с радостью поздравили его, а один из присутствующих внезапно обратился к Нортону с вопросом:
— Кстати, Нортон. Кажется, сегодня в зале была твоя старшая дочь. Я, честно говоря, даже и забыл про нее, уж извини, — он виновато потупил взор. — Возможно, говори ты о ней почаще, я бы не проштрафился.
Нортон пресно улыбнулся.
— Обещаю, что лишать тебя премии за это не собираюсь.
Мужчина весело хмыкнул, но вопрос, видимо, показался ему весьма занимательным.
— И все же, почему ты совсем о ней не говоришь? Про твоего сына наслышан весь отдел, а вот о дочери — ни слова.
— Она является воспитанницей моей матери, — кивнул Нортон в сторону присевшей на один из трех диванов Нерейвы. — Мы с ней почти не видимся.
— Не думал, что ты так серьезно подходишь к воспитанию наследницы. Упек подальше от всех, еще пожестче Драгоция выйдешь! — хохотнул сотрудник.
— Как я уже отметил на заседании, наследник Огневых еще не объявлен, — дискуссия вокруг Василисы начинала откровенно надоедать Нортону, а ехидная улыбочка на лице матери невероятно раздражать. — Коллеги, благодарю за работу, однако теперь мне необходимо заняться семейными делами. Жду вас всех завтра с готовыми отчетами.
Присутствующие в шутку пожаловались на тяжкую жизнь старшего члена судейской коллегии, но, заподозрив тайное недовольство начальника, поспешили скрыться. Из-за двери после их ухода послышались удивленные возгласы и смех, и Нортон-старший с досадой покачал головой.
— Она все еще там сидит?
— Как преданный пес.
— Черт бы ее побрал! — Нортон поставил бокал на заботливо подъехавший столик и упал в свое кресло. — Сколько бы я ей не запрещал, она все равно приходит.
— Поберег бы жену, мой высокопоставленный сын, — хмыкнула Нерейва. — Нира и так ужасно чувствительная, а тут еще и все эти слухи…
— Думаешь, я этого не понимаю? Но Еленой невозможно управлять, ты и сама знаешь.
Нерейва не стала продолжать разговор, посчитав молчание знаком согласия. Тем более, что обсуждать Елену ей нравилось в более резких выражениях, а Нортон этого не любил. Некоторое время они провели, игнорируя существование друг друга, занятые собственными мыслями. К своему удивлению, Нерейва заметила, что общество сына не тяготит ее, как в былые годы. Раньше, еще до рождения Василисы, они на дух друг друга не переносили, а уж после — и подавно. Теперь же ощущение спокойствия рядом с Нортоном было для нее… любопытным.
Дверь с шумом отворилась, и в комнату широким шагом вошел Родион Хардиус, на лице которого застыла улыбка наивысшего самодовольства. Нерейва слегка вытянула голову и убедилась: Еленой у двери кабинета и не пахло.
— Право, стоит лишь выкинуть одну не самую пристойную шутку, и благовоспитанные леди тут же исчезают с поля зрения, — мужчина был весел и вряд ли собирался это скрывать.
— Должен признать, с каждым годом тебе все больше недостает манер, — Нортону не понравилась веселость деда. Хоть Елена и доставляла ему порой много хлопот, относиться к ней, как к хогвартской семикурснице, совершенно не стоило — запомнит. — Еще не надумал уйти в отставку?
— У меня впереди еще полгода, и в эти полгода я своего насиженного кресла покидать не собираюсь, увольте. Ну да что мы все обо мне! Нерейва, лучше скажи, как обстоят дела с нашим милым семейным праздником?
Недовольное лицо дочери Родиона Хардиуса смутить не могло, так что Нерейва, покинув свой диван, подошла ближе к мужчинам и взмахом палочки организовала себе небольшую доску. На ней красовались листы пергамента с многочисленной информацией, причем организована она была в духе конспекта студентки-отличницы — ровно, аккуратно, с подчеркиваниями и прочим добром.
— Если бы все проходило как обычно, хлопот было бы в разы меньше… — начала было волшебница, но, понимая, что сделанного уже не отменишь, со вздохом перешла к сути дела, — но и в таком режиме мы неплохо справляемся. Единственное, что меня категорически не устраивает — это количество гостей. Звать всю школу, всех детей от двенадцати лет — это полный абсурд, простите мне мое занудство.
— Мне бы тоже не хотелось превращать традицию в благотворительное мероприятие для каждой шавки, — согласился Нортон, подходя к доске и начиная изучать пергаменты. — Даже в таких масштабах — это все равно для избранных. Хотя с новым директором… могут возникнуть проблемы, я полагаю, — и он с намеком посмотрел на мать.
— Не пытайся сделать меня виноватой. Тем более, Астариус не станет вмешиваться, если все сделать правильно и без употребления слов вроде «шавки».
— У тебя есть идея? — изогнув в насмешке бровь, уточнил Нортон-старший.
— Хвала Мерлину, эти ужины делаю все еще я. И да, план у меня есть.
***
Еще немного подумав, Диана все-таки благосклонно кивнула. — Хорошо, я поняла, что была не права, — Василиса с Грозой во все глаза глядели на подругу, не веря, что она с таким спокойствием принимает их замечания. — Не стоило мне перекладывать обиду на Захарру сразу на всех, извините меня, — щеки ее слегка порозовели. Василиса широко улыбнулась и крепко обняла Диану. Чуть с меньшим энтузиазмом, но ее примеру последовала и Гроза. — Ничего страшного! Будет всем нам уроком на будущее, я думаю. — Ты все еще не хочешь обсудить это с Захаррой? Было бы здорово, если бы вы перестали убегать, только завидев друг друга. Это, извини меня, раздражает! — Гроза, уверяю, если Захарра сможет признать, что и она перегнула палку — я сама буду счастлива больше всех. Честно признаться, все это время мне было довольно одиноко, — девочка неловко заправила прядь черных волос за ухо. — Но должна же быть хоть какая-то справедливость! Мы обе виноваты. Василиса смутно подозревала, что признание ошибок вспыльчивой Драгоций дается несколько тяжелее, чем Диане, но ей хотелось бы верить, что все пройдет гладко. В конце концов, совсем законченной эгоисткой вроде сестрички Дейлы Захарра точно не была, в этом Василиса была уверена. Прошло некоторое время с тех пор, как на Астариуса обрушился шквал поздравлений, и сейчас волна заметно поутихла. Министерские сотрудники удалились по рабочим местам, а вся хогвартская свита уже была бы не прочь вернуться в замок. Вряд ли кто-то из них чувствовал себя комфортно в этом помещении, особенно после привычных школьных интерьеров. Василиса огляделась в поисках бабушки, но вместо этого случайно наткнулась на взгляд Лиссы. Женщина тепло улыбнулась ей самым краешком губ и поспешно отвела глаза, повернулась к Астариусу. Они что-то обсуждали между собой, а Василиса старалась подавить проснувшееся легкое разочарование. Ей было очень жаль, что она не может поздравить маму с такой победой. В зал с ленивым видом вошел молодой парень и, откашлявшись, пригласил всех на выход. Дойдя в его сопровождении до ожидающих их повозок, около них Василиса увидела Нерейву и Елену, стоящих так, будто совсем не замечают друг друга. Чуть поодаль стоял Нотон-старший с неизвестным мужчиной. Астариус быстро выразил благодарность главному судье за гостеприимство, и все быстро усадили свои уставшие тела на мягкие сидения. — Жаль, что мы не можем просто трансгрессировать хотя бы до Хогсмида, — буркнула Елена, искоса наблюдая, как Лисса усаживается рядом. — Подумать только, сколько проблем в дороге доставляют несовершеннолетние ученики. — Да бросьте вы, — весело возразил Миракл, — в таких поездках есть своя собственная романтика. Да и можно чудно провести время в хорошей компании! «Хорошая компания» дружно покосилась кто на кого: Елена не сдержалась и снова на секунду глянула на соседку, Лисса ответила ей тем же, а Василиса, Гроза и Диана получили взгляд исподлобья от Марка. Астариус хитро улыбнулся в усы, Нерейва же осталась единственной, кто игру в гляделки проигнорировал. Лешка, Ник и Захарра дежурили у подножия парадной лестницы. Со скрипом отворившиеся дубовые двери явили им уставшую чету деканов, позади которых плелись еще более уставшие старосты. Скромно потупив взор под взглядами учителей, Лешка украдкой помахал рукой идущим в самом конце девчонкам. Гроза приметила его первой, и троица подошла к ступенькам. — Ну что?! Как все решилось? — у Лешки аж уши были пунцовыми от волнения. — Астариус выиграл, — после такого долгого дня новость перестала сильно радовать Василису. — А Лиссу… назначили нашим деканом. У ребят, отсидевшихся в школе, разве что рты не открылись. Захарра недоверчиво сощурила глаза, но, поняв, что Огнева не шутит, сделала большие глаза. — Обалдеть, — на выдохе сказала она, — декан Гриффиндора — профессор травологии… — Да, честно говоря, звучит любытно, — кивнул Ник. — Но она вроде на Гриффиндоре и училась, так что… Ну, она в любом случае классная. Вам точно повезло! — Еще бы, — хмыкнул Лешка, не забыв послать многозначительный взгляд Василисе, — с Лиссой будет весело. Она не такая дотошная в дисциплине как Астариус. Это ведь можно будет выпросить больше тренировок! Василиса покачала головой. Она уже привыкла считать друга помешанным на квиддиче и даже не удивилась, что он в первую очередь подумал о том, чего бы такого провернуть для команды. Девочка почувствовала, как Гроза пихнула ее локтем в бок, и повернула голову. Диана и Захарра стояли молча, усиленно смотря в сторону друг от друга. За этим, нервно перебирая руками, следил Ник, не зная, что ему делать: с одной стороны ему очень хотелось поздороваться с Дианой, с другой — для этого нужно было обойти Захарру, чего он делать не хотел. Вся компания резко замолчала, и никто не понимал, как быть. Первым терпение кончилось у Рознева. Он смело шагнул вперед и положил руки на плечи «оппоненток». — Так, девчонки. Кажется, пришло время вам поговорить. Диана со вздохом перестала смотреть в пустоту и смело подняла голову. Захарра еще немного поразглядывала рельеф горгульи на стене, после чего тоже перевела взор на Диану. Около минуты они сражались в негласном поединке, после чего Захрра все-таки сдалась и быстро протараторила: — Да, возможно, я слишком резко высказала свою мысль. Мне очень жаль, я постараюсь больше так не делать, — она покосилась на старательно на что-то намекающего Лешку и сдалась окончательно. — Прости меня. — Ты тоже меня прости, — с улыбкой ответила Диана. — Кажется, я тоже кое-где перегнула. Ребят, вы тоже простите, что я вас так игнорировала. Ник счастливо растянул в улыбке губы, отчего староста Рейвенкло слегка засмущалась. Лешка, снова оказавшийся самым незаморачивающимся, ухватил девчонок под локти и провозгласил: — Хвала Мерлину, вы не оказались упрямыми ослицами! — девчонки в возмущении отвесили обнаглевшему капитану подзатыльники с двух сторон и вывернулись из его объятий. — Ау! Да ладно вам, я же в шутку! Могли бы хоть в полсилы по старой дружбе… — Мог бы по старой дружбе не называть свою охотницу ослицей, — надменно вздернув подбородок, невозмутимо отрезала Драгоций. — Да и старосту Рейвенкло, она тебя терпит уже шестой год, и, заметь, безвозмездно! Диана загадочно улыбнулась, но благодарно подмигнула Захарре. Василиса с Грозой, переглянувшись, с улыбками подхватили подруг под руки и двинулись вверх в сторону своих башен. Лешка шел следом за ними рядом с Ником, изредка возмущаясь, что оплеуха совершенно не соответствовала степени оскорбления уважаемых дам.***
Следующий день был внепланово объявлен выходным во время завтрака, что не могло не обрадовать студентов. Астариусу было необходимо разобрать весь завал с расписаниями, документами и прочим балаганом, который оставил после себя Дарос. Судя по тому, что Лисса в это утро завтракала подле Астариуса и после трапезы удалилась из Большого зала тоже с ним, профессор травологии заодно стала и заместителем директора. Василиса очень гордилась своей мамой и гадала, когда же сможет сказать ей об этом лично. Пыл обрадовавшихся внезапному выходному студентов в самом конце завтрака охладила Елена Мортинова. Она напомнила, что близится конец года — декабрь как-никак — а это означает близость контрольных по зельеварению и алхимии. — Так что, если вы планируете не задерживаться на своем курсе в течение двух лет, — елейным голоском подытожила она, — советую потратить этот день с умом. Успехов! В спину красиво покидающей зал Мортиновой недобро поглядывала большая часть жестоко обманутых учеников. Профессор, однозначно это понимая, совершенно не сменила своего прекрасного настроя и, демонстрируя тянущийся за ней ажурный шлейф платья, шагом от бедра скрылась в коридоре. Лешка только и мог что упасть лбом на стол и шепотом проклясть ненавистное зельеварение самыми страшными словами, которые только вспомнил. Василиса с сочувствием наблюдала за отчаянием друга. Хотя само зельеварение ей не особо нравилось, оно давалось ей несоизмеримо легче, чем не склонному к пониманию тонких химических процессов Розневу. Собственно, день друзья провели в своем укромном месте, но обложившись учебниками и тетрадками. Пожалуй, единственной, кто не особо корпел над гранитом науки, была Гроза, в разы чаще отвлекающаяся на домашку по прорицаниям, чем на изучение последствий ошибки в рецептуре напитка живой смерти. Ближе к вечеру, когда начало темнеть, Василиса внезапно вспомнила о злосчастном семейном ужине. В памяти всплыло изображение деда, настойчиво советующего заявить о себе. Легко говорить «заяви о себе», когда ты — Родион Хардиус, живая легенда волшебного мира. А что делать шестнадцатилетней Василисе, которая боится своего отца? Во время ужина нашедшая на девочку тоска никуда не делась. Настроение ухудшило еще и то, что по дороге до Большого зала ей попались Норт с Дейлой, воодушевленно что-то вещавшие своим друзьям со Слизерина. Василиса всем своим существом чувствовала, что веселый разговор идет о том же, что ее так гнетет. Конечно, их-то никто не заставлял бегать по ночам к домовым выяснять, почему они до сих пор не смогли нормально разгрузить доставленные продукты… — Кстати, Василиса, — слизав с вилки остатки пасты, Захарра обратилась к сидевшей напротив подруге, — а почему твои братик с сестрой ничего не делали для… ну, ты понимаешь, о чем я. — Традиции, — недовольно повела плечами Василиса. Для большего счастья ей, конечно, в этот вечер не хватало обсудить двойняшек. — Это… э, мероприятие на данный момент делает Нерейва единолично. Это что-то вроде привилегии. И меня туда привлекли потому, что масштабы резко увеличились. Пока Захарра усваивала полученную информацию, Василиса успела подумать, что кому-кому, а Норту с Дейлой бабушка бы точно не доверила организацию даже стирки своих носков. Сердце слегка согрела гордость за себя, но только слегка и очень ненадолго. От размышлений Василису и остальных студентов оторвал вкрадчивый голос директора. Астариус, дождавшись тишины, передал слово профессору защиты от темных искусств, а сам присел обратно на свое место. Нерейва Огнева вышла из-за стола и встала впереди. — Скорее всего, уважаемые студенты, вам известно такое событие, как Огневский ужин. Если нет, напоминаю: в конце года моя семья собирает в своем фамильном поместье самых видных волшебников и волшебниц, представителей Министерства магии и, конечно же, четверых самых способных учеников вашей школы, — она внимательно оглядела все четыре длинных стола. — Мероприятие это и так весьма занятное, но в этом году оно претерпело некоторые изменения. По ряду веских причин было решено провести наш ужин здесь, в Хогвартсе. По скамьям прошло некоторое шевеление. Подавляющая часть студентов были наслышаны об этом ужине, и подобная новость весьма взбудоражила их детские умы. Гроза, тронув Василису за плечо, кивнула ей на стол Слизерина. С некоторым удовольствием девочка оглядела недовольное лицо Марка, от уха которого мгновение назад оторвался Норт. Нерейва тем временем снова заговорила: — Пожалуй, самым главным нововведением на этот год стало то, что на наш ужин — хотя, в данном контексте это скорее будет бал — мы приглашаем не только четверых счастливчиков, но и многих из вас. Я попрошу послушать меня внимательно и ясно запомнить, кто именно приглашен, потому что никаких, — профессор с усилием повторила, — никаких подвижек в этом списке не будет. Итак, имею честь объявить, что гостями нашего маленького бала могут стать студенты четвертого курса и старше, помимо этого имеющие средний балл не ниже Удовлетворительно. Не ниже. Мы, безусловно, были бы рады принять всю школу, но, согласитесь, для одной семьи это слишком. Василиса, впервые услышавшая о таких условиях, слегка опешила. Она была уверена, что праздник делают на всю школу, и никак не ожидала, что бабушка введет такие ограничения. Она судорожно пыталась припомнить, была ли средней оценкой Лешки злополучная У… Но большой палец вверх от друга с противоположной стороны стола вернул ей боевой настрой. Нерейва уже почти раскланялась, как вдруг вернулась и слегка хлопнула себя по голове с аккуратно уложенными волосами. — Ах да, совсем забыла. Раз уж мы устраиваем бал, то вторым нашим условием для гостей является удовлетворительное владение бальными танцами. Подумайте хорошенько над своими способностями, прежде чем решитесь внести свое имя в список гостей. Он всегда будет здесь, в Большом зале, с завтрашнего дня, не забудьте записаться. Всем хорошего вечера, — и, мягко развернувшись на каблуках сапог, проследовала обратно к преподавательскому столу. Василису сильно пнули под столом. Она оторвалась от созерцания удаляющейся бабушки и вопросительно посмотрела на Лешку. Тот был красный как рак. — Что такое? Парень виновато вжал в себя плечи. — У меня это… с танцами не очень. Я бы даже сказал, полный швах.
