Глава 13: Нира
14 апреля 2020 г., 22:35
Лисса провела в поместье еще несколько счастливых часов, после чего около пяти утра все-таки оставила дочь. Они давно так много не разговаривали, и женщина в кои-то веки чувствовала себя полной. Самая важная частичка паззла заняла свое законное место, и дышать сразу стало легче.
Она ушла не сразу. Какое-то время она провела на крыше, любуясь звездами. Когда Василиса заснула, она в последний раз заглянула в комнату — полюбоваться безмятежным ребенком — и тихо спустилась из башни. Что-то тянуло ее в этот дом, а интуиции Лисса привыкла доверять.
Нерейва почти ничего не изменила со времен ее детства. Иногда взгляд цеплялся за новый снежный шар или за фотокарточку в рамке, но в основном все было до боли знакомым. Мимо дверей к башне матери Лисса шагала особенно тихо: не хотелось искушать судьбу. Так, ни о чем не думая, она шла, подолгу не задерживаясь нигде, кроме оранжереи. Тут уж, в силу профессии, она не удержалась и осмотрела пару только-только пробившихся росточков, с укором подмечая, что земли растениям не хватает. Да, матушка никогда не уделяла этому месту достаточного внимания. Это просто чудо, что оранжерея до сих пор живет.
В дальнем углу комнаты, по периметру увитая папоротником, пряталась в тени дверь. Лисса слабо припоминала, куда ведет этот проход, но точно сказать не могла — то ли в мастерскую Родиона Хардиуса, то ли сразу к библиотеке. Сердце тревожно ёкнуло, и женщина, внимательно вслушиваясь в тишину, шагнула к двери.
Галерея встретила ее мрачной полутьмой. Две черные свечи догорали свои последние минуты, и колыхания огня заставляли лица на портретах выглядеть зловеще. Лисса сделала пару неуверенных шагов вперед, не вполне понимая, что привело ее сюда.
— Люмос.
Маленький огонек застыл на кончике ее темной, жилистой палочки, которую Лисса держала на уровне лиц изображенных. Василиса тепло улыбалась со своего холста, иногда водя туда-сюда своими сапфировыми глазами. Свет палочки попал ей точно на переносицу, отчего девочка тут же попыталась свести глаза вместе. Лисса тихо рассмеялась и двинулась дальше.
Стоило ей приблизиться к портрету матери, как шар света заметно разросся, вытаскивая из тьмы добрую половину галереи. Женщина зажмурилась и отвела палочку подальше от своего лица. Нерейва на портрете тоже была недовольна тем, что прямо ей в лицо тычут таким ярким люмосом, и сильно сощурилась. Когда палочка оказалась на безопасном расстоянии, Нерейва быстро проморгалась и с интересом посмотрела на дочь. Лисса поежилась. Нарисованная копия приемной матери была чуть старше самой Лиссы, что сильно мешало воспринимать ее как ту матушку, которую ей пришлось знать всю жизнь. Портрет еще несколько секунд изучал стоящую перед ним женщину, после чего Нерейва, лихо подоткнув мешающую прядь, достала из-за рамы листок, перо и аккуратно вывела на нем короткое послание. Закончив, она развернула лист исписанной стороной к Лиссе.
«Не мешай».
Лисса оскорбленно поперхнулась. Она зло покосилась на мать, после чего вернула все еще ярко горящую палочку к лицу Нерейвы.
— Вы все пытаетесь втянуть ее в ваши семейные интрижки, — Лисса говорила полушепотом, но вкладывала в слова всю бурлящую в ней ярость, — только чтобы окончательно отмыться от истории с ее рождением. А о ней кто будет думать? Ты? — она подвела кончик палочки еще ближе, так что свет буквально впитывался в холст. Нерейва с портрета перестала делать вид, что она настоящий человек, и холодно, не моргая, смотрела точно в глаза дочери. — Боюсь, ты сама не понимаешь, на что ее обрекаешь. И я буду вмешиваться до тех пор, пока могу хоть как-то ей помочь. Ни ты, ни Нортон меня не остановите.
Не дождавшись от нарисованной матери никакой ответной реакции, Лисса разочаровано покачала головой.
— Я ее не отдам. Не Нортону, — Нерейва продолжила хранить молчание, и женщина тяжело вздохнула. — Нокс.
Обе свечи догорели. Лисса осталась в полной темноте, не считая слабых проблесков луны из высоких окон. Ей нужно было отойти подальше в лес, чтобы Нерейва не смогла заметить ее присутствия, но случившийся разговор вывел ее из равновесия. Плюнув портрету под ноги, она со злым довольством трансгрессировала в Хогсмид.
***
Находясь дома, Василиса в честь праздников могла вставать с кровати тогда, когда ей заблагорассудится, но в этот раз ото сна ее пробудил почти забытый звон колокольчика. Немало удивленная, она резко поднялась и дернула за веревку, останавливая ужасный звук. Рядом ее ожидала записка: «Завтрак уже подан, госпожа Огнева ждет». Василиса перечитала крючковатые слова дважды, чтобы до нее наконец дошел смысл. И только потом вспомнила — сегодня она должна приехать на первый урок к отцу. Воодушевления это осознание не придало ни капли, но зато девочка тут же окончательно проснулась. Это было утро пятого дня в новом году, и оно настало предательски скоро. Девочка отчаянно боялась даже думать о поездке в Черновод, однако оказаться перед фактом ее неизбежности оказалось еще хуже. За завтраком Нерейва оказалась молчаливой. Она то и дело поглядывала на часы на стене и почти ничего не съела. На ней было одно из самых строгих ее платьев, и обычно это не означало ничего хорошего. Василисе снова вспомнился черный шкаф из библиотеки… И она снова не стала про него спрашивать. Пару раз девочка пыталась снова его найти, но библиотека будто бы решила над ней посмеяться. Сколько бы времени она не провела у той самой стены, она оставалась гладкой и не собиралась являть миру свои тайны. Фестралы, запряженные в их повозку, чувствовали нервозность обеих пассажирок, так что поездка вышла не из приятных. Их довольно сильно мотало, и Василиса старалась смотреть строго на горизонт, чтобы ее не стошнило. Она неустанно перебирала пальцами витиеватый кулон в виде еловой ветки, который вручила ей Лисса после рассказа о Резниковой. От трения украшение стало теплым, и Василиса на самом деле смогла уловить еле заметный еловый запах, исходящий от него. Он навевал мысли о бескрайнем лесу вокруг поместья Нерейвы. Когда стали слышны отдаленный звуки волн и шорох прибрежной гальки, девочка остро ощутила пробежавший по спине морозец. Отцовский замок подарил ей уйму детских впечатлений, и ни одно из них не вызывало у нее желания с радостью возвращаться в это место. Черновод всегда сулил ей только в несколько раз возросшую раздражительность отца да бесконечные проделки Норта с Дейлой, которым, естественно, в родных стенах не устроят никакой взбучки. У парадного входа их, к удивлению обеих прибывших, ожидала только Нира. Женщина была одета довольно просто, позволив себе, кроме свободного домашнего платья, небрежно распущенные волосы без единой заколки. — Добрый день! — Нира радостно их приветствовала и жестом пригласила пройти внутрь. — Прошу простить Нортона, его задерживают в министерстве. Какие-то очередные проблемы с бумажками, — она виновата пожала плечами. — Могу предложить вам чашку кофе, чтобы скрасить ожидание? — Ты очень любезна, дорогая невестка, — довольно сухо и безучастно ответила ей Огнева-старшая, — но я бы предпочла заняться своими личными делами на время василисиных занятий. — Ты уезжаешь? — против воли в голове девочки явно слышались нотки страха остаться одной. Нерейва ласково потрепала макушку внучки. — Не волнуйся, я вернусь и заберу тебя. Все пройдет замечательно, — добавила она тише, чтобы Нира не могла услышать. А Нира старалась и не смотреть в их сторону, чтобы не потревожить гостей. Василиса заметила, что при этом мачеха держится совершенно спокойно: ее глаза не бегали в поисках какого-нибудь объекта для наблюдения, она не нервничала и не дрожала. Просто ждала, когда маленькая семейная сцена завершится. Нерейва вернулась в повозку, и фестралы сразу двинулись в путь. Василиса в последний раз глянула вслед удаляющемуся экипажу и повернулась к Нире, готовая войти в отцовский дом. Нира провела ее коротким ходом ближе к башне Нортона-старшего, в преддверие которой располагалась небольшая гостиная с чайным столом. Против воли девочка любовалась изысканными интерьерами, наполнявшими замок, хоть и ощущала их чужеродность. Здесь все было гораздо более вычурным, чем в ее родном поместье. — Располагайся, дорогая, — Нира указала на одно из мягких кресел, а сама принялась порхать над уже готовыми чайниками и чашками. — Нортон обещал прибыть как можно скорее, но, думаю, мы с тобой можем приятно провести это время. — Спасибо вам, — сказала Василиса, принимая горячую чашку терпко пахнущего напитка. — Ох, Василиса, давай договоримся — с этого момента мы с тобой общаемся на «ты», хорошо? — Василиса удивленно посмотрела на Ниру, не вполне понимая, к чему это. — Я знаю, обычно мы проводим ужасно мало времени вместе, но, учитывая новые обстоятельства… Как я полагаю, наши с тобой встречи станут регулярными. — Я даже не знаю, — в смятении пробормотала девочка. — Да, я буду здесь раз в неделю, но… — Не волнуйся на мой счет, если ты об этом, — Нира улыбнулась своей привычной теплой улыбкой. — Мы ведь не чужие люди друг другу, из одной семьи. Да и ты уже выросла из того возраста, когда к каждому взрослому нужно обращаться только на «вы». Договорились? Василиса смотрела на свою мачеху и ощущала что-то между восторгом и чувством вины. Учитывая ее последний разговор с собственной матерью, теперь она с трудом понимала, как Нира смогла принять ее так тепло. Девочка не чувствовала ни капли лукавства в ее просьбе — Нира говорила исключительно искренне, и это очень подкупало ее, Василисы, доверие к ней. — Хорошо, — кивнула она, улыбнувшись. — Замечательно! Не хочешь немного перекусить? У нас сегодня готовы любимые пряники Николь, они на самом деле очень вкусные. Может, попросить принести? Василиса отрицательно качнула головой. Она приметила на одной из полок противоположной стены фотографию отца с Нортом, и к ней вернулась нервозность относительно предстоящей встречи. Так что даже самый вкусный на свете пряник она бы сейчас не осилила. Нира, кажется, уловила настроение девочки и давить на нее не стала. Наоборот, переведя взгляд на то же фото, она завела разговор еще более неожиданный, чем просьба перейти на «ты». — Не стоит так бояться своей новой судьбы, Василиса, — начала она, не отрывая взгляда от снимка, на котором Нортон-старший похлопывал по плечу светящегося от гордости сына. — Я провела подле Нортона долгие восемнадцать лет и могу сказать тебе от всего сердца, что этот его выбор — самый правильный. — Что вы… ты имеешь в виду? — с запинкой уточнила девочка, во все глаза смотрящая на оставшуюся совершенно спокойной Ниру. Женщина убрала прядь русых волос за ухо и повернулась лицом к девочке. — То, что и говорю, — улыбнулась она. — Вне всяких сомнений, я ужасно рада, что Норт станет частью великой истории. Но, если быть откровенной, я боюсь, что для него это окажется слишком большой ношей. Именно поэтому я так настаивала, чтобы Нортон взял тебя ему в помощь. — Норту? — полушепотом переспросила Василиса. Нира утвердительно кивнула. — Кроме того, это честный компромисс, разве нет? — продолжила Нира, добавляя в свою кружку еще кофе. — Как ни крути, старший ребенок в этом поколении Огневых все-таки ты. Василиса так и замерла, со всех сил сжав руками еще теплую чашку. Нира продолжала выглядеть спокойной и непринужденной, но Василиса не могла поверить, что так оно и было на самом деле. В конце концов, это очень, очень щепетильный семейный вопрос. Заметив, что девочка в смущении притихла, Нира вновь одарила ее улыбкой, хоть и более скромной. — Удивительно, но, кажется, ты единственная, с кем я еще никогда не обсуждала этот вопрос, — с некоторой грустью сказала она. — Семья — дело ужасно сложное, это правда. Но, как бы там ни было, ты, Василиса, ни в чем и ни перед кем не виновата. Тем более передо мной! — она подсела ближе и осторожно положила свою тонкую теплую ладонь Василисе на колено. Девочка буквально кожей почувствовала, сколько же спокойствия и уверенности излучают ее серые глаза. — Прошу, оставь в прошлом любые свои сомнения относительно меня. Уверяю, что не держу на тебя ни капли обиды и так же, как и для своих детей, хочу для тебя только лучшего. Василиса неожиданно для себя почувствовала явную влажность в глазах. Нира все еще говорила от всего сердца, девочка это чувствовала, и эти слова растрогали ее до глубины души. Как ни крути, определенную долю вины перед этой прекрасной, никогда плохо к ней не относившейся женщине она все равно чувствовала. Эти же слова позволили ей наконец освободиться от нее. — Спасибо, — еле выговорила она, стараясь не сорваться на всхлип. — Вы заслуживаете большего, чем мой отец. Нира легко рассмеялась и потрепала Василису за щеку. — Ты просто плохо его знаешь, — заверила женщина. — Надеюсь, в ближайшее время это изменится. Василиса не была уверена ни в том, что это на самом деле произойдет, ни в том, что сама хотела бы этого. Ее сердце все еще согревали слова мачехи о том, что у нее к внебрачной дочери собственного мужа нет никаких претензий. Да и новость о том, что Нира не уверена в благонадежности Норта в качестве наследника, приятно щекотала ее гордость. Вряд ли Нира придерживалась того же мнения о сыне, что и Василиса, но сама мысль все равно была ужасно приятной. В ее голове что-то щелкнуло. А не волнуется ли Нира за сына потому, что наследование подразумевает вещи потяжелее, чем условная ответственность?.. Спросить об этом Василиса не успела, да и не стала бы. На одном из широких подоконников замерцал серебристый силуэт, бесшумно опустившийся на темное дерево отделки. Заметив гостя, Нира в спешке выхватила свою карамельного цвета палочку и провела над светящимся образом несколько пассов, после чего он исчез, и подробно рассмотреть что-либо у Василисы не получилось. — Нортон ждет тебя, — сообщила женщина, пряча палочку обратно. Она в последний раз ободряюще улыбнулась девочке и указала в сторону одной из дверей. — Удачи, Василиса. И помни, мы с тобой на «ты»! Василиса нервно сглотнула. — Спасибо, — тихо поблагодарила она и навалилась на тяжелую дверь. Подъем по лестнице занял у нее некоторое время, которого с лихвой хватило, что Василиса успела до дрожи разволноваться. Может, компанию одного отца она еще и могла стерпеть, но свидание с Нортом превращало положительный исход в невозможный. Кабинет отца встретил ее прохладным воздухом из настежь раскрытого окна. Сам Нортон-старший неторопливо искал что-то среди кучи книг на полках, пока на диване, нервно вжавшись в него, уже сидел Норт, а у самого окна в непринужденной позе расположился никто иной, как Астрагор Драгоций. — Добрый день, Василиса, — кивнул ей первый заместитель министра с еле заметной улыбкой. От удивления проглотив язык, девочка не нашлась, что ответить, и так и застыла на пороге. На секунду повернувшись в ее сторону, отец лениво дернул рукой в направлении дивана с Нортом. — Присаживайся, мы скоро закончим. Василиса медленно прошла до указанного места и опустилась на мягкие подушки. Смущенные присутствием столь важной персоны, ни она, ни Норт никак на свое близкое соседство не отреагировали. Нортон и правда довольно скоро нашел нужный ему переплет и вручил своему посетителю, после чего Драгоций, послав странно долгий взгляд Василисе, с кивком трансгрессировал из башни. — Что ж, — на выдохе протянул отец, глядя на оставшееся пустое место. — Полагаю, мы можем начинать. Он проследовал ближе к брату с сестрой и, подвинув ближе к их дивану тяжелый деревянный стул, расположился на нем. Он цепким взглядом осмотрел обоих, после чего, сложив руки вместе, с отстраненным выражением лица произнес: — Что ж, ситуация у нас не самая очевидная. Норт недовольно фыркнул и, вспомнив, что ненавистная сестра сидит ближе полуметра от него, постарался отодвинуться подальше. Василиса лишь закатила глаза, подумав о том, какой же Норт ребенок. — Я бы попросил вас в моем присутствии держать нейтралитет, — строго предостерег отец, смотря при этом исключительно на Василису, чем сильно ее задел. — С этого дня вам, хотите вы того или нет, придется работать вместе. К вашему, как я могу судить, сожалению, эта миссия на всю оставшуюся жизнь. — В смысле? — не понял Норт и даже подался вперед, не веря своим ушам. — Мы теперь должны постоянно сотрудничать? — Именно так, сын. — Но ты говорил… — скосив глаза на Василису, Норт неожиданно замял свою мысль. — Извини, отец, продолжай. Василиса почувствовала, как уши ее становятся красными. Ей абсолютно не нравилась перспектива работать с братцем, но еще больше ей не нравилось то, что отец что-то ему уже успел обещать! Она гневно сложила на груди руки и намеренно уставилась в окно, тщательно игнорируя серо-зеленые глаза отца. Нортон-старший некоторое время наблюдал за происходящей сценой. Норт, догадавшийся, что сболтнул лишнего, снова вжался в диван, надеясь, что отец простит ему эту оплошность. Он видел, что Василисе с трудом дается ее гневная стойка, но не стал дожидаться, когда девочка сдастся. — Надеюсь, наши следующие встречи мы будем начинать несколько приятнее, — он поудобнее устроился на своем стуле. — Сегодня я собирался поговорить с вами об очень общих вещах и дать задание. Для начала, покажите свои палочки. Василиса нервно дотронулась до длинного кармашка, расположенного у правого плеча ее свитера. Норт без раздумий протянул отцу свою теплого коричневого цвета палочку, простую, как самая обычная указка. Отец несколько раз провел над ней ладонью и вернул обратно сыну. — Странно, — задумчиво протянул он, — пока никаких изменений… Василиса? Девочка уже извлекла свою палочку, но пока вертела ее в собственных руках. — Что ты хочешь узнать? — Я не собираюсь ее у тебя отбирать, — с усмешкой заверил Нортон-старший. — Видишь ли, с вступлением в наследство, как я и говорил, ваша сила будет расти. В некоторых случаях та палочка, которая подходила ранее, может оказаться не подходящей для возросшего магического потенциала. — И что, у Норта все в порядке? — У Норта в принципе весьма приличная палочка, — с ноткой гордости сообщил отец. — Каштан с волосом единорога — хорошая комбинация, несколько раз уже встречавшаяся у Огневых. Я хотел убедиться, что и твоя окажется пригодной. Василиса, в последний раз пробежав пальцами по знакомой поверхности, наконец протянула свое сокровище отцу. Нортон-старший, едва приняв палочку, не смог скрыть удивления. Он со всех сторон осмотрел слегка витую у основания черную, как смоль, палочку и требовательно обратился к дочери: — Что за дерево? Она довольно увесистая. — Это черное дерево, — Василиса старалась говорить уверенно, чтобы не выдать бешено колотящегося сердца. — Внутри волос единорога. Норт в очередной раз не сдержался от смешка, на этот раз с недовольной ноткой. Отец же, не обратив на него внимания, проделал над палочкой те же пассы и вернул хозяйке. — Все… нормально? — на всякий случай уточнила девочка. — Да, — коротко ответил отец. — Двигаемся дальше. Пока Василиса пыталась понять, что означает реакция Нортона, тот успел пройтись до своего стола и прихватить оттуда две увесистые на вид книги. — Время оглашения наследников выбрано не просто так, — сообщил он, снова возвращаясь на стул. — За год до семнадцатилетия… В семнадцать лет большинство юных волшебников заканчивают школы и начинают самостоятельный путь. В вашем случае крайне важно, какой путь изберете вы. Ребята застыли. Конечно, оба они знали, что вряд ли старшим детям Огневых позволят заняться изготовлением волшебных палочек или открытием своего уютного заведения в Хогсмиде. Огневы исторически были знаменитыми изобретателями и деятелями министерства магии, так что их наследники должны были соответствовать истории. — А Дейла? — выдавил вопрос Норт. — Дейла не связана с этим правилом особым статусом, — отрицательно покачал головой отец, — и вольна в выборе профессии. От вас же мы будем ждать чего-то стоящего. За этот год мы попробуем выбрать что-то подходяще вам по статусу и интересам, если это, конечно, возможно, — он с иронией приподнял бровь. — И да, хотел сразу сообщить: как наследников, прямой вашей обязанностью является вступление в брак и продолжение рода. — И я должен жениться в семнадцать лет? — с ужасом произнес Норт. — Нет, — Нортон-старший снова приподнял бровь. — Вы вольны в выборе времени, но ваш выбор избранника будет подвержен некоторой… критике. — А если я не захочу принять критику? Отец одарил Василису таким строгим взглядом, что у той появилось жгучее желание раствориться в воздухе. — Объект спора будет ликвидирован, — железно отрезал он. Девочка вжала голову в плечи. Тон отца был таким непреклонным, что никаких послаблений не могло и предполагаться. — Кроме того, что я уже сказал, у вас будет целый ряд обязанностей. Одна из важнейших — ведение семейного бюджета и контроль за расходами. Почти все поместья обслуживаются из одного общего кармана, так что эта работа довольно щепетильная, — Нортон кивнул на стоящий у дальней стены шкаф, битком набитый пергаментными свитками. — Как видите, отнимает довольно много времени и усилий. Придется так же навещать все имеющиеся поместья и поддерживать связь между всеми членами семьи, как — на ваше усмотрение. Воспитание и обучение будущего наследника, как понимаете, тоже ваша задача. — И как мы все это разделим? — прикинув масштаб работы, с сомнением поинтересовалась Василиса. — Думаю, это станет ясно в ходе вашей подготовки, — пожал плечами отец. — Как и с чем вы будете справляться. Брат с сестрой с презрением покосились друг друга. После такого заявления даже в Василисе проснулся бунтующий дух, который намеревался доказать Норту, что она ничуть не хуже него. Нортон тем временем протянул им книги, не имевшие на обложках никакой информации о своем содержании. — Ваше первое задание — подобрать ключ к этим книгам. Вам придется изучить ее от первой до последней строчки, так что приложите к этому усилия. — Она заперта на заклинание? — деловито осматривая вещь, поинтересовался Норт. Он уже успел пролистать ее страницы и с грустью обнаружил, что все они абсолютно пустые. Огнев-старший загадочно улыбнулся. — Проявите смекалку. На сегодня мы закончили. Василиса тут же подскочила с дивана, готовая ринуться из кабинета. — Я могу идти? — Матушка уже ждет тебя, — кивнул Нортон, равнодушно глядя на дочь. Прощаться Василиса не стала. Вылетев из парадной двери и отыскав глазами Нерейву, она пулей залетела в экипаж и вжалась спиной в знакомые темные подушки. — Господи, Василиса, что случилось? — в голосе старшей Огневой явно читалось беспокойство. Она забралась внутрь и, сев напротив, требовательно смотрела на внучку. — Ничего, — тяжело дыша, заверила ее девочка. — Просто поняла, как сложно находиться в этом доме. — Ты меня напугала, — со вздохом укорила ее Нерейва. — Я не хотела, — Василиса виновато потупила взор. — Просто в его присутствии я чувствую себя пустым местом. — Он это умеет, — с усмешкой согласилась женщина. — Не волнуйся, скоро научишься это контролировать. Как прошло чаепитие с Нирой? Василиса широко улыбнулась, вспомнив свой разговор с мачехой. — Замечательно. В дороге она еще раз прокрутила в голове их беседу, с радостью осознавая, что ощущение легкости ее не покинуло. Ей даже захотелось поскорее вернуться в Черновод, чтобы еще раз удостовериться в их новых отношениях. Нерейва завела разговор о продолжении учебы, и Василиса вспомнила, что в Хогвартсе ее должен ждать целый ворох новостей от Захарры, вернувшейся из Зимулана, и Дианы, так и не приславшей ответного письма. Краем сознания девочка отчего-то чувствовала, что настроена староста Рейвенкло исключительно серьезно.
