Глава 24: Николь
12 мая 2021 г., 13:44
Примечания:
Рада снова продолжать эту историю. Надеюсь, вы тоже.
Переписка Мендейры и Нерейвы Огневой на протяжении последних месяцев выглядела печально однообразно: Нерейва советовала воспитаннице заглянуть к тому или иному человеку в министерстве, а Мендейра исправно присылала отчет о том, что и в этот раз уцепиться за ниточку нечистых делишек Астрагора Драгоция ей не удалось. Родион Хардиус сердечно обеим сочувствовал, но с каждым днем все меньше и меньше мог быть им полезен. Влияние Драгоция в министерстве разрасталось, как нефтяное пятно на поверхности воды, и доживающий последние месяцы на своем посту министр Огнев и вовсе предпочел заняться устройством собственного ближайшего будущего, оставив женщин наедине с их миссией.
В это утро на подоконнике ее номера в «Дырявом котле» Мендейра нашла почтовый конверт с министерской печатью. Сам министр приглашал волшебницу для короткого визита в своем кабинете, обещая парочку «вероятно интересных ей новостей». Долго ждать Родиону не пришлось — Мендейра стояла у нужной двери уже через четверть часа.
— Проходи, — галантно пригласил ее внутрь Огнев. — Успела позавтракать?
— Не извольте беспокоиться, — скептически осмотрела министра Мендейра. — Лучше перейдем сразу к делу.
Родион неодобрительно цокнул языком и все же наполнил одну из двух чашек крепким душистым чаем. Сделав один глоток, он неторопливо начал:
— Одна из немногих моих оставшихся пташек донесла до меня занятную весть. По личной просьбе самого Астариуса Хогвартс внезапно запросил полное обновление всей учебной литературы по предмету зельеварение. Согласись, это удивительно — учебный год в самом разгаре. Обычно этим щепетильным вопросом занимаются в июле–августе.
Мендейра разочарованно вздохнула.
— Мало ли, что Мортинова сотворила со своей макулатурой, господин министр. Вряд ли Астрагор занимался такой мелочью, как школьные книжки.
— Нет-нет-нет, ты торопишься, дорогая, — аккуратно балансируя чаем, замахал свободной рукой Родион. — История совсем не так проста. Как выяснилось, причина замены — множественные самовольные исправления в учебниках, не одобренные министерством. Что тоже немало меня удивило! Проверкой используемой литературы каждый год должен заниматься один из сотрудников отдела магического образования.
— Кажется, кто-то плохо выполнял свою работу, — хмыкнула волшебница.
— Да-да, причем с поразительным рвением, — закивал Огнев. — Судя по допросу, он даже не появлялся на пороге кабинета профессора Мортиновой, в то время как с профессорами Диарой Дэлш и Лиссой Огневой имел затяжной конфликт относительно дополнительно используемой ими литературой. Поразительная избирательность!
Смутное подозрение замелькало в мыслях Мендейры. Она хорошо помнила молодого мальчишку, настырно врывающегося в ее кабинет с требованием моментально предъявить все отчетности. И еще лучше она помнила, с какой неприязнью профессорский состав обсуждал его визиты на ближайшей планерке, пока Елена надменно отмалчивалась.
— Возможно, тебе известно, кто возглавляет отдел магического образования?
— Старшая Мортинова, — кивнула Мендейра. — Насколько я знаю, они в очень плохих отношениях.
— Когда это мешало семье работать заодно? — хитро подмигнул ей старик. — Видишь ли, Лиза Мортинова всегда была образцовым и прилежным сотрудником. Когда я пришел, она уже была первым в истории министерства двадцатипятилетним главой отдела образования. На нее посмотришь и в жизни не заподозришь, что такая смолоду уставшая от жизни женщина будет за кадром проворачивать авантюры.
— Думаете, она помогала Елене скрывать халатность?
— Предоставлю возможность выяснения подробностей тебе, — Родион еще разок хлебнул из чашки и быстро настрочил пером небольшой текст на листе пергамента. — Госпожа Мортинова примет тебя в качестве моего секретаря. Забери у нее бумаги насчет замены учебников, за остальную твою деятельность в ее кабинете я не в ответе. Главное, донеси до меня бумаги! Жутко интересно, что они там насочиняли.
Мендейра с коротким кивком приняла в руки записку с подписью и печатью, подтверждающими ее статус посланника министра. Ее слегка раздражал тот факт, что Родион Огнев решил использовать ее в качестве курьера, однако ради первого возможного успеха она была готова играть по его правилам. Не так-то просто возглавить целый отдел министерства в двадцать пять «смолоду уставшей» женщине. По крайней мере, без чьей-то посторонней помощи.
Уровнем выше того, где обитал министр, было куда более людно, и Мендейре пришлось пробираться к нужному кабинету через быстро снующих туда-сюда министерских работников. Лишь словив десятый по счету косой взгляд в свою сторону девушка сообразила — ее черное в пол платье с головой выдавало в ней гостью министерства. Наскоро исправив эту мелочь в ближайшем женском туалете, Мендейра наконец постучалась к Мортиновой-старшей.
— Войдите, — глухо откликнулись с той стороны.
Елизавета Мортинова пугающе сильно походила на свою младшую сестру. Но в то же самое время она была будто бы ее тенью: светлые волосы не могли похвастаться густотой, голубые глаза потускнели до бледно-серых, под глазами залегли немыслимые для Елены темные круги. Уставшая, измотанная жизнью — Родион был прав, именно такое впечатление она и производила. Мендейра боялась даже представить, что пережила эта женщина, чтобы к сорока годам настолько выгореть и истлеть.
— Добрый день, — слабо улыбаясь от грустных мыслей, поздоровалась она. — Я Мендейра, секретарь министра. Он просил забрать у вас кое-какие бумаги.
Елизавета окинула ее пристальным взглядом.
— Впервые о вас слышу, — сухо изрекла она после того, как закончила осмотр.
— Я тут совсем недавно, — Мендейра протянула Мортиновой принесенный с собой пергамент. — Пока только и делаю, что ношу документы.
Длинные сухие пальцы пробежались по строкам, написанным Родионом. Мендейра покорно выжидала, параллельно соображая, как бы ей повернуть разговор в нужное русло. Однако Елизавета успела раньше:
— Разве вы не преподавали в Хогвартсе? — насмешливо изогнула тонкую бровь она. — Признаться, неожиданный карьерный рост для профессора защиты от темных искусств.
Мендейра зло выдохнула, проклиная себя за названное имя. Конечно, глава отдела магического образования в курсе штата преподавателей Хогвартса! Безобидный вид сестры Елены расслабил Мендейру сильнее, чем она бы того желала.
— Не будете против, если я присяду?
— Зависит от того, о чем пойдет разговор.
***
Ответ Нортона-старшего на василисины предложения по сокращению расходов Черновода девочка получила немногословным письмом после занятия у Рока Драгоция. Лютик прытко влетел в открытое окно спальни и, сбросив свой небольшой груз, важно уселся на перекладине кровати Захарры. Нахохлившийся домовой сыч с удовольствием принял из рук девочки хранившиеся специально для него абрикосовые косточки, а Василиса принялась за изучение отцовского послания. Размашистым почерком было выведено, что Василиса справилась с заданием сносно, однако могла бы принять во внимание характер поместья. Нортон считал, что резиденция наследника обязана производить достойное впечатление, а не уподобляться хижине горных отшельников, живущих у озера. От досады девочка даже стукнула себе по коленке. Отшельники, значит! Далее отец сообщал, что завтрашнее занятие отменяется, так как супруги Огневы отбывают в поездку для подготовки приема на будущей неделе. Василисе следовало ознакомиться с полным списком гостей, приложенном к письму, и вместе с Нортом прибыть в Черновод вечером следующей субботы. В самом конце была приписка о том, что Нерейва отказалась от участия в мероприятии и сборами девочки вместо нее займется Нира. — Что у тебя там? — ласково поглаживая мягкое оперение Лютика, спросила со своей кровати Захарра. — Новый поклонник? — Нет, отец, — раздраженно вздохнула Василиса. — Завтра я остаюсь в школе. — Это же просто здорово! Хоть не одной мне и Грозе придется торчать весь день в библиотеке под надзором Фрезер с этими ее алхимическими книжками. — А Лешка и Ник? — возмутилась Гроза, чуть не поставив кляксу на домашнем задании Астариуса. Единственным ее утешением от перспективы листать скучные научные труды было то, что на это обречена вся компания! Захарра весело фыркнула, верно истолковав разочарование однокурсницы. — Они везунчики! Профессор Броннер пригласил их на какой-то свой супер-эксклюзивный урок по уходу за тварями из Запретного леса. Так что будем справляться без них. Под угрозы Грозы напроситься на такой же эксклюзивный урок к Селестине Василиса медленно размышляла о своей судьбе на предстоящем приеме. Бабушка, конечно же, отказалась принимать участие в чествовании Астрагора, это она прекрасно понимала. Волновало ее другое — сможет ли она справиться с дурацким приемом без ее поддержки. Василиса тряхнула головой. Ну правда, что она как маленькая! Летом ее ожидает магическое совершеннолетие, а она все еще боится жить без одобрения Нерейвы! Список фамилий гостей в точности повторял ранее представленных друзей семьи Огневых. К большому своему сожалению, среди имен она нашла Мортинову и Марка с Маришкой, приглашенных вместе с родителями. То-то радости будет болвану Норту… Узнав, что Василиса останется в школе вместо урока в Черноводе, Диана пришла в настоящий восторг. Она методично рассадила трех своих подопечных (Гроза все-таки пришла, хотя и выразительно хмурила свои черные брови) и раздала каждой по порции книг, посетовав на то, что даже Маар сбежал под предлогом собрания с командой. Вчетвером девочки справились довольно скоро, однако никакой добротной подсказки так и не сумели найти: Хардиус в основном просто выделял интересующие его куски об эликсире жизни, даже не о камне. Когда Диана грустно подвела итог их собрания, Гроза сердито захлопнула свой последний фолиант и с гулким топотом покинула учебный зал, удаляясь, скорее всего, с целью выпустить пар на ближайшем безобидном дереве. Неделя потянулась невыносимо скучно. На защите от темных искусств Нерейва начала практические занятия по освоению Патронуса, но у Василисы выходило из рук вон плохо. Специально для урока кабинет был избавлен от мебели, профессор расставила шестые курсы Гриффиндора и Слизерина подальше друг от друга и продемонстрировала необходимый пасс палочкой. Недолгая отработка завершилась предложением поэкспериментировать со своими светлыми воспоминаниями, чтобы вызвать хотя бы бестелесный Патронус. Нерейва бродила среди студентов, поправляя их руки и, если они соглашались, помогала выбрать наиболее подходящий момент радости для заклинания. Делиться сокровенным отваживались далеко не все, но Огнева-старшая и не настаивала. Для Василисы час прошел особенно мучительно. Она никак не могла сосредоточиться ни на чем светлом и радостном в своей жизни и только часто искала взглядом бабушку. Нерейва ни разу не подошла к ней, в то время как Лешка удостоился целых двух ее визитов. Девочка чувствовала только все больше растущую обиду, и до Патронуса, давней ее мечты и надежды, что ее защитником будет кто-то такой же большой и надежный, как кобыла бабушки, ей совершенно не было дела. После занятия Лешка отвел Василису в сторону, чтобы их никто не услышал. — Профессор просила передать тебе кое-что, — вполголоса сообщил он. — Она сказала, что дает тебе шанс разобраться во всем самой, поэтому не вмешивается. Что это значит вообще? У вас там все в порядке? Василиса крепко сжала ладошки в кулаки. — Все в порядке, — не глядя на друга, сказала она. — Просто семейное недопонимание. — Что, и с ней тоже? Я думал, у вас только с отцом так! Рознев был сильно удивлен состоянием Василисы, но надавить на нее не решился. Сама же Василиса постаралась взять себя в руки, чтобы Лешка не беспокоился из-за нее понапрасну — она с усилием улыбнулась и махнула головой в сторону парящих лестниц. — Мы разберемся, не волнуйся. У тебя ведь тоже бывают ссоры с мамой? — Да, но в основном из-за того, что я снова забыл написать ей письмо о том, как прошла неделя, — кивнул мальчишка. — У вас же точно другой случай! Василиса неопределенно пожала плечами и ничего ему не ответила. Их уже ждал Миракл на другом этаже замка, и тема очень удобно сменилась на бег и общее нежелание опаздывать на трансфигурацию. После травологии в пятницу Василиса вновь хотела задержаться у Лиссы, чтобы обсудить предстоящий прием отца, но вновь наткнулась на внимательный взгляд Резниковой. В этот раз подле слизеринской отличницы с хитрым прищуром дежурил Марк, и Василиса, гордо вздернув нос, вылетела из теплицы в числе первых. К утру субботы Василиса была такой злой и недовольной, что на трансгрессии у Рока вновь не смогла попасть в его обруч. Даже помощь Маара, трансгрессирующего уже вполне уверенно, ситуацию не спасла, и после занятия Василиса сразу сбежала в комнату, чтобы «успеть собрать вещи к отъезду». Гроза с Захаррой догадались, что сейчас подруге лучше дать время побыть одной, и вся комната была предоставлена Василисе до самого вечера. Уже перед выходом девочка вспомнила о хранящейся в ее шкафу синей бархатной шкатулке. Василиса аккуратно извлекла ее и, погладив шершавую поверхность коробочки, положила к остальным вещам. Лучшего мероприятия для фамильного украшения, на котором отец собирался проверить ее подготовленность, не могло и существовать. Оставалось надеяться, что Норт еще не успел обзавестись наследной побрякушкой. К своему ужасу у повозки кроме господина Эрна и Норта Василиса встретила и Марка с Маришкой. Троица тихо разговаривала, отойдя подальше от сопровождающего, но Эрна их беседа и не интересовала. Увидев Василису, он кивнул ей вместо приветствия и пригласил всех пассажиров занять свои места. — Пока тебя не было, Норт поделился интересным фактом, — Марк по-хозяйски развалился напротив девочки, оставив Норту меньше половины всего сиденья. — Ведь это твой первый выход в свет? — А тебе какое дело? — буркнула девочка, стараясь сесть как можно дальше от Маришки. Впрочем, Резникова занималась тем же. — Должно быть, ужасно волнительно, — слащаво продолжал Марк. — Мы могли бы дать тебе пару советов. Василиса насмешливо подняла брови. — Например? — Ну, для начала никому не навязывайся. Тебя, в отличие от Норта, почти никто не знает из высших кругов, так что это было бы просто невежливо. — Что ж, в таком случае всеми скучными разговорами с напыщенными взрослыми может заняться Норт, — Василиса махнула рукой в сторону брата, буквально светившегося от похвалы Марка. — А я как следует отдохну и займусь ужином! — И выставишь себя невоспитанной плебейкой, — надменно фыркнула Маришка, подбирая подол юбки к себе поближе. — Чему тебя только учили! — Уж точно не манерам, — довольно хмыкнул Марк. — Увы, но тебя ждет провальный вечер и серьезный выговор от господина Огнева. Смирись. Судя по тому, с каким злорадным выражением лица сидел Норт, он все рассказал своему драгоценному Марку об угрозе отца запретить Василисе общаться с друзьями, если вечер пройдет плохо. От этой мысли девочка почувствовала, что вся недельная злость в ней закипает от негодования, и знакомый жар на щеках и ушах уже был на месте. И как только Норту хватало ума болтать все Ляхтичу! — У тебя о-о-очень ценные советы, — сквозь зубы выдавила она. — Но я, пожалуй, доверюсь своему плебейскому воспитанию, пока ты будешь крутить хвостом перед отцом или Еленой. Кстати, долго его отращивал? Марк подозрительно прищурился. Он машинально провел рукой по стянутому на затылке хвосту своих пепельных волос, и вместо него успела ответить Маришка: — Марк прав, шансов у тебя никаких. Профессор Мортинова хотя бы умеет себя показать, пока ты грубишь и распускаешь старые сплетни! — Наверное, долго, — пропустила ее комментарий мимо ушей Василиса. — Мы, девчонки, понимаем, чего стоит отрастить приличный хвост! — Ты и твой хвост никому тут не нужен, — злобно прошипел Марк и грозно навис над девочкой. — Рыжие-бесстыжие приносят одни беды… Кстати, от кого достался такой интересный цвет? Василиса вмиг растеряла весь свой запал и нервно сглотнула. Нет, конечно, Марк не мог знать про Лиссу, что за глупости! Но сознание, как назло, участливо подкинуло девочке воспоминание с последней травологии. Василиса на секунду перевела взгляд на брата и с удивлением обнаружила, что Норт смертельно побледнел и глядел на нее с самым настоящим страхом в зеленых отцовских глазах. — От фамилии, — выдавила наконец Василиса, твердо смотря в глаза слизеринцу. Ни за что он ничего не узнает! — Это Норт — чистокровный Огнев, а не ты, дурочка, — весело хмыкнул Марк, чувствуя себя хозяином положения. — А вот твои корни вызывают вопросы… — Так ты спроси сегодня у нашего отца, — подкинула идею Василиса. — Уверена, тебе он тут же все выложит! А ты потом нам с Нортом расскажешь, идет? Марк удивленно вскинул брови. Даже Маришка, до этого неотрывно следившая только за однокурсником, неуверенно перевела взгляд на Василису. — Ты что, даже не знаешь, кто твоя мама? — Нет, — коротко ответила Василиса. — И знаете, это не ваше дело. Она намеренно отвернулась к окну, выискивая среди облаков очертания Черновода. Ей жутко не хотелось продолжать разговор, потому что она не знала, сможет ли снова выдержать напор самоуверенного Ляхтича. Да и все еще бледный от ужаса Норт (который, хвала Мерлину, ничего и не знал о Лиссе) уверенности не внушал. Марк с Маришкой обменивались странными взглядами, и парень даже уже вознамерился снова что-то сказать, но не успел — повозка начала приземление. Как только кони твердо встали на земле, Василиса первой выскочила наружу, нос к носу столкнувшись со спешившей за вещами Азалией. — Василиса, следи за тем, куда идешь, — сделал ей замечание Нортон-старший, пока Азалия недовольно кривила лицо и стремительно приближалась к полному сходству с горгульями на стенах Хогвартса. Василиса вежливо извинилась, что, впрочем, рассердило Азалию еще больше. Впредь девочка решила больше никогда не нарываться на контакт с этой женщиной. — Мы так рады, что вы доехали без происшествий, — тем временем с улыбкой приветствовала гостей Нира. — Марк, Марина, ваши родители просили приютить вас до своего приезда, госпожа Азалия покажет вам комнаты и поможет с вещами. Гости кивнули, и Азалия повела их к дому, негромко рассказывая, где найти главные залы. Норт нервно смотрел друзьям вслед, но послушно обнял мать и, получив от Нортона-старшего короткий кивок, направился в ту же сторону. Нортон-старший проводил его внимательным взглядом и, так ничего больше и не сказав, сам удалился внутрь поместья. — Твоя комната тоже готова, Василиса, — Нира ловко взяла девочку под руку и повела ее внутрь поместья. Поначалу Василиса сильно смущалась близости мачехи, но Нира держалась так легко и непринужденно, что это чувство быстро прошло. От Ниры пахло свежими полевыми цветами, почти как от Лиссы. К тому же, она была невысокой, и Василиса ощущала себя рядом с ней почти на равных. — А вот и Зеленая комната, — Нира приоткрыла свободной рукой дверь и подтолкнула девочку внутрь. — Мы думали, что здесь будет жить Николь, когда подрастет, но она уже присмотрела себе другое местечко. Располагайся! В любое время, когда решишь остаться у нас — она твоя. Василиса в восторге осмотрела небольшую круглую комнату, утопающую в зеленых оттенках. Среди зеленых штор, покрывала и обивки стула выбивался только небольшой букет свежих васильков, стоящий у приоткрытого окна. — Я ведь тоже только гость, — тихо проговорила она, любуясь цветами на фоне тихих волн прибоя. — Не волнуйся, в Черноводе достаточно комнат, чтобы одну выделить только для тебя, — мягко улыбнулась Нира. — Хватит тебе отсиживаться в гостиной! Чувствуй себя, как дома. — Спасибо! Василиса неуверенно топталась у пушистого коврика, не зная, что ей еще сказать. К счастью, после негромкого стука в комнату вошел господин Эрн с василисиной сумкой, оставил ее у камина и быстро покинул помещение. Вслед за ним ушла и Нира, предупредив, что пришлет за ней кого-нибудь из слуг, чтобы провести Василису на ужин. В комнате сильно пахло морем. Василиса не стала разбирать свои немногочисленные вещи, а сразу направилась к высокому, в потолок, окну. Комната оказалась расположена в одном из многочисленных шпилей Черновода, и из нее открывался потрясающий вид на побережье. Василиса не могла не улыбнуться, заметив интересную тенденцию: что на Черном озере, что в башне Гриффиндора, что здесь из окон ее комнат открывались потрясающие виды на природу. Девочка просидела на подоконнике до самого прихода госпожи Фиалы. Приятная кареглазая женщина представилась няней и пригласила ее к ужину. Она вела Василису парадными коридорами, видимо, по просьбе Ниры, чтобы девочка хоть немного познакомилась с поместьем. Иногда Фиала называла залы и комнаты, мимо которых они проходили, а также интересовалась, не нужно ли Василисе чего-нибудь в комнату: зубной щетки, полотенец или вазы пряников. Василиса вежливо от всего отказалась, но про себя подумала, что няня нравится ей куда больше злобной Азалии. Возможно, Норту с Дейлой в детстве не повезло, и за ними присматривала именно она, пока Фиала занималась самыми младшими. Тогда становилось понятно, почему близняшки выросли такими несносными. За овальным столом, накрытым белоснежной скатертью, собралось все большое семейство Огневых. Нортон-старший восседал во главе стола, по правую руку от него сидели Нира, Эрик с Ноэлем и Николь, а напротив них — Норт, Марк и Маришка. Василисе оставили место напротив самой младшей Огневой на радость Норту, оказавшемуся напротив матери и слева от отца. Но Василиса была рада. Николь всегда ей нравилась, а Маришка, сидевшая по соседству, в присутствии отца и Ниры точно будет держать себя в руках. Ужин прошел спокойно и даже весело. Нира, как она это умела, вела легкую беседу весь вечер, обсуждая с гостями их успехи в учебе, домашних питомцев и планы на будущее. Василиса в разговор не вмешивалась, предпочитая играть в гляделки с семилетней Николь, но с удивлением узнала, что Маришка хотела бы после Хогвартса попасть во французскую академию Шармбатон, где когда-то училась и ее мама, а Марк твердо намеревается начать карьеру в министерстве. Да и не где-нибудь — в отделе мракоборцев. — Мракоборцы проводят строжайший отбор в свои ряды, — вмешался Нортон-старший, до этого тоже хранивший молчание. Василиса вообще заметила, что отец в этот вечер почти ни с кем не разговаривал. — Если хочешь к ним попасть, нужно готовиться уже сейчас. — Да, я уже этим занимаюсь, — Марк склонил голову в быстром поклоне. — Отец оплатил курс на следующий год, и я тщательно готовлюсь к ним. — Уверен, что хочешь быть именно мракоборцем? Скажем, будь у тебя возможность занять любой пост, что бы ты выбрал? Марк задумчиво вздохнул. Пока парень раздумывал над вопросом Нортона-старшего, Эрик и Ноэль, и без того скучающие от магических разговоров, затеяли складывать из салфеток самолеты и макать их носы в соусы к поданной курице, чтобы после ужина отправить за шиворот старшему брату. Николь выразительно косила глаза на шалость мальчишек, и Василиса изо всех сил старалась сдерживать рвущийся наружу смех. — Может быть, я бы хотел попасть в отдел тайн, — подал голос Марк, спасая Эрика и Ноэля от пристального взгляда их отца. — Одно другому не мешает, — хозяин дома провел рукой по едва заметной щетине. — Можно начать в одном месте, чтобы позже появиться в другом. — Как наш прадед? — встрял Норт, почувствовав легкую зависть от отцовской заинтересованности будущим Марка. — Он же начинал как обычный изобретатель, а стал министром магии. — Или как Астрагор, — согласно кивнул Марк. — Он тоже по молодости начинал с науки. После упоминания имени Астрагора Драгоция в столовой ненадолго воцарилась тишина. Было видно, что Нире не нравится внезапно всплывшая тема политики, но в этом вопросе она всецело доверяла мужу. Нортон-старший же продолжал неспешно потягивать вино из своего бокала, вновь погрузившись в собственные мысли. Убедившись, что он не собирается продолжать разговор, Нира объявила, что дети свободны. — Норт, покажи друзьям дом, — попросила она сына. — Марк с Мариной так давно у нас не были, уверена, ты найдешь, чем их занять. Норт согласно кивнул и, откланявшись перед отцом, повел своих туристов в глубины Черновода. Нортон-старший тоже закончил трапезу и после сухой улыбки жене удалился в свой кабинет. Уход отца дал зеленый свет мальчикам, и они, наспех спрятав свои снаряды за спинами, бросились в ту же сторону, куда уходил Норт. — Николь? — позвала девочку Нира, когда за столом остались только трое. — Покажешь Василисе причал? Девочка согласно кивнула. Она вывела Василису на задний двор коротким, неприметным путем — совсем не теми роскошными коридорами, которыми вела Василису Фиала — и, глубоко вдохнув вечерний свежий воздух, поспешила к деревянному помосту, уходящему с песчаного берега прямо в море. Василиса не торопясь шла следом, с восторгом оглядывая открывающийся взгляду пейзаж. Николь присела на самый край помоста, опустив ноги над тихо колышущейся водой. Чуть правее, у более узкой части настила, можно было рассмотреть толстые деревянные столбы и привязанные к некоторым из них небольшие лодки. — Почти как у Хогвартса, — хмыкнула Василиса, вспоминая, как везли через Черное озеро первокурсников еще в сентябре. Николь мечтательно прикрыла глаза. — Поскорее бы отправиться туда, — негромко призналась она. — Черновод хороший, но тут ужасно скучно. — И на какой факультет ты хочешь? Василиса задала вопрос скорее в шутку, но Николь крепко над ним задумалась. Ее светлые, как у матери, брови, напряженно сошлись к переносице, пока девочка находилась в поисках ответа. — Наверное, я еще не знаю, — наконец сказала она, все еще задумчиво хмурясь. — А ты? Где ты учишься? — На Гриффиндоре, — улыбнулась Василиса. — Но у меня есть друзья и с других факультетов. — И чем они отличаются? — Эм… — подобно Николь, Василиса и сама вдруг встала в ступор перед вроде бы простым вопросом. — Мы очень разные, да, но все равно хорошие друзья. Ник, например, учится на Хаффлпаффе, и он самый добрый человек из всех, кого я знаю. А вот Диана — староста Рейвенкло, и она талантлива во всем, от учебы до бальных танцев. — А Слизерин? — продолжала выпытывать Николь. — Норт часто говорит, что все его однокурсники такие же, как и он, но я не верю. Не могут быть все такими же занудами, как он с Дейлой. Василиса с удовольствием рассмеялась. Николь нравилась ей все больше и больше, и ее детская простота казалось ей очень милой. — Норт, конечно, полный болван, но он точно мечтает стать таким же важным, как отец. Думаю, Норт все-таки прав: Слизерин как раз для таких ребят. Николь немного подумала над сказанным, болтая ногами над прозрачной водой. А Василисе вспомнился Фэш Драгоций, считающий себя самым умным и поступающим только по-своему. — Не думаю, что это для меня, — снова заговорила Николь. — Я бы лучше что-нибудь мастерила, как дедушка. Василиса тревожно окинула взглядом сестру. Она хорошо помнила разговор с Родионом Хардиусом, когда он сказал, что с удовольствием назначил бы Николь наследницей вместо нее, Василисы. Предательский укол ревности все-таки коснулся ее сердца, но девочка постаралась заглушить непрошеное чувство. — Он часто здесь бывает? — Сейчас нет, — грустно покачала головой Николь. — Поэтому мне и скучно. Эрик и Ноэль всегда вдвоем, и я чувствую, что им тяжело общаться со мной. Так что я почти всегда одна. Василиса сочувственно вздохнула. Кому, как не ей, было знакомо чувство полного одиночества в собственном доме? — Не бойся, это пройдет. Ты пойдешь в школу, и все будет просто замечательно. И у тебя это случится не в шестнадцать лет, — добавила про себя она. Николь внимательно изучила улыбающееся лицо Василисы, прежде чем согласно кивнуть. Больше девчонки не разговаривали, в молчании наблюдая за красным закатным солнцем, медленно уползающим за горизонт.***
Первое утро в Черноводе началось у Василисы с резкого вскрика от боли. Ее тревожный утренний сон нарушил свалившийся ей на голову огрызок яблока, своей палочкой вверху сильно оцарапав ей бровь. Девочка вскочила с кровати и нервно начала протирать глаза, не понимая, что происходит, однако все быстро встало на свои места: из соседней башни доносился довольный смех Норта, прекрасно различимый благодаря настежь распахнутому василисиному окну. Так и выяснилось, что в отцовской обители они с братцем были ближайшими соседями. Осторожно ощупывая свежую ранку, Василиса с громким стуком захлопнула раму, впредь пообещав себе больше так не попадаться. Дом полностью погряз в подготовительной суете. Почти сразу после пробуждения Василисе принесли в комнату завтрак, который ей пришлось съесть полностью под пристальным взглядом няни, и с последним глотком чая девочку сопроводили в небольшую уютную залу на первом этаже. В комнате на одной из двух трибун уже стоял заспанный и недовольный Норт, примеряющий свой костюм на вечер. Вокруг него порхала Нира и высокий седовласый портной, кивающий на замечания хозяйки и кое-где подкалывая ткань прямо на мальчишке. Сам Норт от процедуры был не в восторге, но старательно терпел, пока Нира не останется полностью довольной его комплектом. Та же участь постигла и Василису. С примерки брата с сестрой развели обратно по их комнатам, оставив до обеда наедине с собой. Василиса с удовольствием прогулялась бы к причалу и подышала воздухом, чтобы успокоить нервы, однако госпожа Фиала мягко напомнила ей о подзабытом списке гостей, небрежно брошенном на полку камина. Хоть и со вздохом, но Василиса приняла свою судьбу и села за повторение регалий и должностей приглашенных. Семейные четы Ляхтичей, Резниковых, Чаклош и Рольфов дались ей весьма просто: это были обычные магические семьи, детей которых она к тому же знала. Шестеро старших советников отца тоже не были проблемой, их главным титулом являлся их пост в Визенгамоте, а уж про Елену или Мандигора и говорить было нечего. Остальные гости, даже Драгоции, с которыми она имела несчастье пересекаться, наотрез отказывались осесть в голове Василисы, как бы она ни пыталась запомнить, в каком порядке отец рекомендовал им откланиваться. Но она раз за разом перечитывала имена и поражалась, откуда у Астрагора набралось столько именитых сторонников. Когда список окончательно ей наскучил, Василиса решила снова попробовать вызвать Патронус. По ее задумке вне стен Хогвартса, где ничего не напоминает ей о ссоре с бабушкой, успех должен был быть ей обеспечен, но… На деле оказалось, что чужие стены чужого дома действовали на нее тем же удручающим образом. Попытки ее так и остались тщетными, пока в комнату не постучались. Госпожа Фиала осторожно внесла приготовленное платье и принялась за василисины волосы, тщательно вычесывая каждую прядку. Вручив няне отцовскую заколку и наконец надев платье, девочка осталась довольна своим отражением. Расстроило девочку только то, что Нира добавила и на ее платье вышивку, которую она видела утром на костюме брата. Теперь они с Нортом будут похожи на двойняшек, а этот факт сильно расходился с ее желаниями! В большой зале все уже было приготовлено. Норт заметно волновался и не отходил от Огнева-старшего ни на шаг, тогда как сам хозяин дома был абсолютно спокоен. Он с едва заметной улыбкой кивнул жене, бросил секундный взгляд на Василису и попросил всех приготовиться к приему. Василиса почувствовала, что к ее нарастающему недовольству добавляется и мандраж: она молилась о том, чтобы ничего не напутать с именами гостей. Успокаивало лишь то, что Норт выглядел совсем неуверенно и плохо, и девочка постаралась взять себя в руки. Первыми в зал вошли Резниковы и Ляхтичи. Супруги Резниковы смотрелись вместе сказочно гармонично! Фариэлла грациозно вышагивала подле мужа, мило с ним воркуя, и ей в точности вторила дочь, шедшая под руку с Марком позади взрослых. Семейство Ляхтичей на фоне этой идиллии выглядело очень разрозненным: Ляхтич-старший, дед Марка, шел впереди и иногда вмешивался с сальной шуткой в разговор Резниковых, пока его сын с женой устало и молча шагали следом, явно желая миновать торжественное приветствие. Марк с гордой миной на своем аристократическом лице выслушивал щебетания Маришки и бросал в сторону Василисы колкие взгляды, в любую секунду готовый обеспечить ей полный провал. Василиса и сама вздернула повыше нос, чтобы наглый слизеринец понял, что сегодня ему ничего не светит! — Мы рады, что вы нашли время для нашего небольшого бала, — с улыбкой приветствовала гостей Нира после мужа. — Мы бы ни за что не отказались увидеть столько знакомых лиц, — красиво улыбнулась Фариэлла, обнимая хозяйку. — Убери буквально пару человек из списка, и это настоящая встреча однокурсников! Микка, скажи, это ведь просто невероятно — мы закончили Хогвартс почти двадцать лет назад! Василиса заметила, как госпожа Ляхтич нервно повела плечом, а стоящий подле нее супруг осторожно сжал ее тонкий локоток. — Да, это удивительно, — все так же нервно хмыкнула она и поправила один из своих светлых локонов, — как после стольких лет наши дороги все еще неустанно пересекаются. Женщины принялись обмениваться многозначительными взглядами, пытаясь сказать друг другу глазами то, чего не могли сказать в этой зале вслух. Что подразумевало это действо, сказать было сложно, однако картина из трех старательно переглядывающихся блондинок, в прошлом девчонок с одного курса, показалась Василисе забавной. — Ну-с, а теперь ваши дети учатся вместе, — прервал странную паузу Ляхтич-старший, выразительно поднявший свои седые брови так, чтобы Микка этот жест не пропустила. — Судьба благосклонна к вашей дружбе, дети мои. — Или наши отцы вовремя озаботились нашими браками, — хитро улыбнулась Фариэлла, послав мужу игривый взгляд. — Что ни говори, а кровь обязывает нас вовремя принимать стратегические решения. — Неужели и ты выдашь дочь замуж уже в девятнадцать? Но Фариэлла ничуть не смутилась и даже успела заговорить раньше, чем в разговор вновь вмешался дед Марка. — Марина вольна в своих действиях, — пожала плечами она. — Но она моя дочь, и знает, что дóлжно. Под пристальным вниманием всех присутствующих Марина стушевалась еще больше. Она постаралась улыбнуться матери, но было видно, что перспективу свадьбы уже через три-четыре года она пока не рассматривала. Василиса сочувственно ей улыбнулась, за что тут же получила надменную гримасу в ответ. Беседа перестала нравиться всем. Мужчины предпочитали в этот спорный разговор не влезать, но между Миккой, Фариэллой и Ляхтичем-старшим определенно нарастало напряжение. Марина с Марком держались в стороне, но после заявления матери настроение у Резниковой резко ухудшилось, а Марк всем своим видом показывал, как ему стыдно за разговорившуюся Микку. Он даже сделал пару шагов в сторону, оказавшись вместе с Мариной ближе к деду, чем к родителям. Нортон-старший верно истолковал затишье перед бурей и предложил продолжить разговор несколько позже, когда все будут свободны от официальной части приема. Крайне недовольные друг другом гости охотно разошлись. — Отец, — обратился к Нортону-старшему Норт, пока никто из других гостей еще не успел подойти к чете Огневых. — Мне ведь не придется жениться так скоро, да? — Норт, мы это обсуждали, — последовал раздраженный ответ. — Однако при необходимости это может случиться и скорее, чем вы того ожидаете. Норт нервно сглотнул. Тон отца ему не понравился, и от дальнейших расспросов братец отказался. Василисе оставалось лишь надеяться, что ее свадьба не будет рассматриваться отцом как повод отослать ее подальше от собственного дома… Следующими прибыли профессор Мандигор с Еленой под руку, что последнюю крайне раздражало, но отказаться от правил этикета в этот вечер она не могла. На счастье Ниры с Василисой, эта двойка предпочла не задерживаться для долгих разговоров. Одновременно с шестью старшими советниками Визенгамота в зал вошли еще два семейства, Рольф и Чаклош. Ярис прибыл лишь в компании хмурого отца, и они оба весьма скромно и быстро прошли мимо хозяев, затерявшись в глубине зала. Семья Лауры любезно пропустила вперед советников, которые ограничились деловым приветствием, и только после них подошла ближе. — Нира, ты, должно быть, настоящее сокровище для мужа, — говоря комплимент, госпожа Рольф выглядела холоднее снега. Черные длинные пряди, обрамляющие ее лицо, почему-то напомнили Василисе картинки дементоров из учебника по ЗОТИ. — Без роптаний стоишь подле сына и приемной дочери, оставив без внимания двух других своих одаренных детей. У Василисы прошел мороз по коже. Мама Лауры выглядела не старше самой Ниры, даже наоборот — из-за природной тонкости и изящности черт она бы спокойно сошла за старшекурсницу Хогвартса. Но то, как она говорила и какой отстраненной и безучастной выглядела, делало ее похожей на женщину, живущую на этом свете добрую сотню лет. Взгляд ее темных карих глаз пугающе походил на взгляд Нортона-старшего. Этот взгляд и вернул ее к предмету разговора, будто снеся огромной волной назад к берегу. Она не могла поверить, что можно прилюдно намекать Нире на то, что кого-то из детей она любит больше, при этом даже не упоминая Эрика с Ноэлем! — Простите, леди Рольф, — все же опустившись в поклоне, обратилась к женщине Василиса. Она надеялась, что звучит при этом не слишком грубо, и благодарила Мерлина за то, что вспомнила, что обращаться к ней Нортон велел исключительно как к «леди», — но подобный дипломатический ужин не пришелся бы по душе ни Дейле с Николь, ни нашим братьям. Упоминание мальчишек заставило леди Рольф раздраженно выдохнуть, а Нира мягко сжала василисино плечо, намекая, что дальнейшие переговоры намерена вести самостоятельно. — У нас с Нортоном много детей, Амелия, — улыбнулась она. — Но у них разные нужды и обязанности, поэтому здесь лишь двое. — Не стоит мне намекать, что я не знаю, каково это — иметь большую семью, — строго поглядела на хозяйку госпожа Рольф. — Даже будучи единственным ребенком и имея единственную дочь я всегда знала, как должна быть организована семейная иерархия. — И как же? Хотя в голосе Нортона-старшего сквозила явная ирония, он смотрел на гостью предупредительно, желая, чтобы она осознавала последствия сказанного. Видимо, это подействовало, потому что леди Рольф слегка приподняла один из уголков своих тонких точеных губ и сказала: — Думаю, мы вас немного утомили. Господин Рольф облегченно приобнял жену и, поблагодарив за приглашение, потянул ее к остальным гостям. Лаура кидала Василисе виноватые взгляды, но от родителей отходить не смела. Когда они отошли достаточно далеко, Нира устало и протяжно выдохнула. — Вы давно с ней знакомы? — тихонько спросила Василиса. — Амелия училась двумя курсами старше, — разравнивая пальчиком складку на переносице, пояснила Нира. — Была старостой своего курса, школы и считала себя главной на Рейвенкло, чуть ли не самим деканом. Мы все ее недолюбливали, — усмехнулась женщина своим давним воспоминаниям, — но после того, как деканом назначили Диару Дэлш, ее однокурсницу, Амелия стала совсем невыносимой. Не сердитесь на нее, для этой женщины нет ничего важнее статуса. — Можно подумать, без Дейлы с Николь тут прямо не с кем поговорить, — сложил на груди руки Норт. — Это унизительно! — У Рольфов другие традиции, — успокаивала Нира сына. — И у них всего лишь одна дочь. — Все равно это неприятно, — гнул свое мальчишка. — А ты зачем приплела Эрика с Ноэлем? Они даже не волшебники, что бы они тут вообще делали? Василиса оторопело смотрела на тыкающего в нее своим тонким пальцем брата, но не успела сказать ни слова в ответ. Вместо нее Норт впервые на ее памяти получил от матери крепкий подзатыльник, сопровожденный изумленным вздохом самого Норта. — Эрик и Ноэль такие же твои братья, как и Дейла с Николь — сестры! — возмущенно воскликнула женщина. — Норт, я очень в тебе разочарована! Семейная ссора прошла незаметно для остальных, но все четверо участников остались под глубоким впечатлением. Василиса никогда прежде не видела, чтобы Нира была искренне разозленной, да еще и на любимого Норта! Нире это ощущение было тоже непривычно и неприятно, и она отчаянно пыталась поскорее вернуться к своему добродушию. Получалось не очень хорошо — слова Норта действительно сильно ее ранили. Сам Норт пребывал в доселе неизвестном ему шоке, застыв на месте с взъерошенными после подзатыльника волосами. Нортон-старший оставался самым невозмутимым, но даже он с удивлением переводил взгляд с жены на сына. И хотя Норт ждал, что отец как-нибудь его защитит, он так ничего по этому поводу и не сказал. Несчастный парень остался один на один со своей оплошностью. После того, как все немного успокоились, тяжелые двустворчатые двери вновь распахнулись. На пороге показался темноволосый с проседью мужчина, одетый в очень плотный темный костюм с высоким горлом. Супруги Огневы при его появлении тревожно переглянулись. Нортон-старший оставил их, чтобы встретить гостя у самых дверей и лично сопроводить его к семье. — Дражайший тесть, — приветствовал его Нортон, отвесив короткий кивок. — Дражайший зять, — с ухмылкой вторил ему мужчина и большим пальцем расправил густые седые усы. — Давно же я не бывал в вашей обители. — Вы сами любили твердить, что дети обязаны самостоятельно справляться с браком. — И до сих пор на этом настаиваю, — твердо кивнул отец Ниры. — Но видеть внуков желаю все же значительно чаще! — Ваша воля, — холодно улыбнулся тестю Нортон-старший, подводя его к сыну. — Вот и мой старший сын. Василиса из-за спины Ниры наблюдала, как дед Норта грубовато, но с любовью хлопает того по спине и плечу, из-за чего Норт время от времени сотрясался, как молодая березка. Однако брату разговор доставлял огромное удовольствие: после ссоры с матерью он с охотой делился с дедом всем, о чем тот спрашивал, а мужчина в ответ благосклонно хвалил Нортона-старшего за такого удалого внука. Наговорившись, мужчина шуточно поклонился Норту и потребовал, чтобы ему наконец дали обняться с дочерью. Василиса видела, как замерла в ожидании Нира, и сама вдруг ощутила, что знакомство с родными мачехи может обернуться ей неприятностями. Когда отец и дед Норта повернулись к ним, Василиса вышла чуть вперед и послушно опустилась в поклоне, как и требовалось. — Здравствуйте, господин Бернштейн, — поздоровалась она и попыталась улыбнуться как можно милее. Мужчина, тянувшийся навстречу дочери, замер. Вблизи оказалось, что глаза его были серыми, как грозовое небо, и вместе с напряженно сведенными вместе бровями их взгляд не обещал Василисе ничего хорошего. — Она тоже здесь, — чуть охрипшим голосом констатировал господин Бернштейн. — Да, — согласился Нортон-старший. — Василиса и Норт оба стали наследниками. — Я слышал об этом, — все больше хмурясь, продолжил мужчина. — И свое мнение ясно выразил в своем личном письме, дражайший зять. — Я его внимательно изучил, — снова спокойно согласился отец. — Мое решение осталось прежним. — Но это оскорбительно! — возмутился господин Бернштейн. Василиса не знала, куда ей себя деть и почему ее присутствие так огорчает отца Ниры, но деваться ей было и некуда. Так же, как и самой Нире, закусившей красноватую губу и с мольбой глядящей на отца. — Нортон, я понимаю, почему девочка осталась в твоей семье, но ставить мою дочь рядом с твоим внебрачным ребенком — верх неуважения ко мне и к ней в первую очередь! — Отец, — попыталась остановить его Нира и взяла мужчину за руку. — Все в порядке, тебе не нужно так беспокоиться. — Нет, дорогая, ничего не в порядке, — сжав маленькие в его огромных ладонях руки дочери, возразил ей господин Бернштейн. — Ты слишком добра к своему супругу и этому несчастному ребенку, но я не позволю оскорблять тебя у всех на виду! Нира с сожалением прикрыла глаза. Гость распалялся все больше, и в их сторону начали оглядываться другие присутствующие, так что Нира попросила ее извинить и трансгрессировала из зала, захватив с собой отца. Василиса осталась наедине с собственным отцом и братом. Норт бросал в ее сторону самодовольные взгляды, гордый тем, что в этот раз вновь оказался любимым сыном и внуком. Василисе так сильно хотелось ударить его в нос, что даже сжатые до боли кулаки затряслись, но Нортон-старший предусмотрительно прикрыл сына собой. — Зря ты назвал меня наследницей, — горько ощущая вкус обиды во рту и глядя отцу в глаза, зло призналась девочка. — Если это оскорбляет даже членов семьи. — Я буду в тебе очень разочарован, если ты позволишь этому факту взять над тобой верх, — безучастно ответил Нортон-старший. — Так или иначе, ты бы все равно с этим столкнулась. — Вряд ли господин Бернштейн так бы меня ненавидел, продолжи я сидеть взаперти у бабушки, — возразила ему Василиса, еще больше обиженная после ответа отца. — Вам всем так было очень удобно! Нортон резко оставил Норта и подошел к ней, положил тяжелую руку на ее плечо и внимательно изучил лицо дочери. В этом взгляде не было ничего отцовского, только холодное любопытство и неприязнь. Пытка кончилась, и он наклонился к ее уху, чтобы никто не услышал его слов, но Василиса была уверена, что этот момент навсегда останется в ее памяти. — Василиса, худшая черта, которую ты унаследовала от своей матери — жалость к себе, — изрек он, совершенно ошарашив таким заявлением Василису. — Меня просто восхищает, с каким упорством ты уверяешь себя в том, что все, на что я обрек тебя, назвав наследницей, приносит тебе и окружающим одни лишь несчастья! — Но это так и есть, — выдавила девочка, пребывая под впечатлением от ситуации и упоминания матери. — Нет, — раздраженно качнул головой отец и отступил от нее, после чего добавил еще жестче: — Просто прекрати жалеть себя. Он развернулся к Василисе спиной и спокойным шагом вернулся на свое прежнее место рядом с Нортом. Глядя на его прямую фигуру, девочка все острее и острее ощущала, насколько же далеким оставался для нее отец несмотря ни на что. В последнее время ей казалось, что из-за частых встреч он хотя бы немного оттаял к ней, хотя бы на чуть-чуть! Но этот разговор ясно дал ей понять, что Нортон-старший все еще видит в ней лишь младшую копию Лиссы, обиды на которую он точно никогда не забудет. В дверях снова показался господин Бернштейн, в этот раз в компании дочери, и Василиса поспешно вытерла с обеих щек слезы. — Юная леди, я должен принести свои извинения, — спокойно, но без тепла в голосе обратился к ней отец Ниры. — С моей стороны было неуместно начинать столь личный разговор в такой далекой от приватности обстановке. — Все в порядке, — продолжая думать об отце, ответила на извинения Василиса. Говорить с ненавидящим ее человеком было последним, чего она сейчас хотела. — Рад, что мы это уладили, — так же отстраненно продолжил господин Бернштейн. — Я бы хотел поговорить с вами чуть позже. Могу рассчитывать на вашу благосклонность? — К-конечно, — с запинкой согласилась девочка. — Благодарю, — кивнул мужчина. — Теперь же оставлю вас. И он ушел. Василиса, почти не дыша, смотрела на его чуть сгорбленную удаляющуюся спину и не знала, как ей теперь относиться к этому человеку. Он все еще считал ее присутствие оскорблением, или передумал?.. Прибывшую делегацию семьи Столеттов, одной из древнейших представителей магической аристократии, Василиса едва ли вспомнила бы. Словно в тумане, она присела перед дочерью главы семьи, Зарри Столетт, и ее мужем, которые сердечно просили прощения за отсутствие матери. Чуть позже мимо них прошли еще трое, отец с дочерью и внучкой. Даже мыслями находясь далеко от ужина, Василиса видела, что этой троице нахождение на приеме было приятно даже меньше, чем супругам Ляхтичам или господину Чаклошу с сыном, однако все делали вид, что совсем этого не замечают. В реальность девочку вернули вездесущие черные, как у ворона, глаза, моментально нашедшие ее среди уже довольно людного зала. Астрагор Драгоций вместе с другими членами своей семьи явился неожиданно, как гром среди ясного неба. Все присутствующие благоговейно притихли, и только Василиса чувствовала на лбу капельки пота от устремленного на нее взгляда, но сдаваться и отворачиваться и не думала. Пока героев вечера приветствовали Нортон-старший с Нирой, Василиса к большому своему удивлению среди свиты первого заместителя министра увидела не только Фэша, имя которого было в списке гостей, но и Захарру! Девочка была одета в очень странное платье и блузку с широким ажурным воротом, из-за чего напоминала одного из призраков Хогвартса времен средневековья. Теперь Василиса поняла, что имела в виду Захарра, когда говорила о «викторианских сарафанах». Заметив на себе взгляд подруги, Захарра широко ей улыбнулась и скорчила рожицу, потрясающе похожую на нервно застывшего перед Астрагором Норта. Василиса еле сдерживала смех, а вот Захарра получила незаметный, но крепкий подзатыльник от Рока, также прибывшего вместе со своим отцом. — Рад видеть твоих наследников в добром здравии, — когда с официальными приветствиями было покончено, Астрагор развернулся и к Норту с Василисой, опустившихся в поклонах. — Делают ли они успехи? — Пожалуй, так, — кивнул ему Нортон-старший. — Я смотрю, и ты прихватил с собой побольше молодых? Под пристальным взглядом Огнева-старшего Захарра вжала голову в плечи, но Астрагора вопрос не тревожил. — Решил, что единственной моей племяннице не помешает наконец выбраться в свет. Ведь хозяева не против? Нира уверила его, что в их доме только рады принимать друзей, и наконец-то громко объявила, что ужин состоится в течение десяти минут. Всех пригласили в соседнюю комнату чуть поменьше, сплошь уставленную диванами, чтобы домовики успели убрать фуршет и накрыть длинный, будто выдолбленный из хрусталя праздничный стол. Гости разбились компаниями, а Василиса и моргнуть не успела, как на нее налетела Захарра. — Василиса, этот ваш Черновод — просто с ума сойти! — выпалила она, с восторгом оглядывая стены комнаты. Это была одна из тех гостиных, где коралловое происхождение поместья особенно хорошо просматривалось в ярких жилках камня и причудливых узорах древних окаменелостей. — Наш Змиулан больше похож на древнюю тюрьму, а это какая-то сказка. — Я все равно больше люблю наш дом на озере, — пожала плечами Василиса и внезапно остро затосковала по бабушке. — Он скромнее и уютнее, а тут все будто напоказ. — Брось, ты просто привыкла там жить, — махнула рукой Захарра. — Хотя в гости на ваше Черное озеро я бы тоже наведалась! Правда, что у вас там личная целая деревня маглов, служащих вам?! Василиса от души расхохоталась. — Деревня там есть, но они живут сами по себе, — отсмеявшись, сказала Василиса. — Так и знала, что Рэт соврал! — зло топнула ногой подруга. — Ну ничего, я ему это еще припомню. — Это вон тот кудрявый? У Захарры сам собой открылся от удивления рот. — А ты откуда знаешь?.. — Отец давал полный список гостей, — вздохнула Василиса, вспоминая размашисто и плотно исписанный пергамент. — Тебя, кстати, там не было. — Ты что, не рада? — оскорбленно отвернулась от нее Захарра. — Конечно, рада! — Василиса крепко сжала ладонь подруги в знак искренности. — Но это было неожиданно, если честно. — Я и сама не знала, — призналась девочка, покачивая их соединенные руки. — Дядя в последний момент сказал, что я тоже еду за хорошие успехи в учебе. Наверное, это за то, что мы обыграли Слизерин? Он давно обещал мне что-то приятное, если Фэш наконец продует. Стоило Захарре вспомнить о дяде, и он, будто услышав это, обернулся к девочками. Вороновы глаза цепко осмотрели обеих, задержавшись на застывшей Василисе, а после Астрагор вернулся к своему разговору. Вместе с ним на близко стоящих креслах расположились Рок, Нортон-старший и Овидий Агаров, один из отцовских старших советников. Судя по тому, что остальные пять к обсуждению приглашены не были, он пользовался доверием Нортона больше других. Оставшиеся Драгоции тоже были неподалеку. Войт и Рэт, как два стражника, стояли позади Астрагора — они точно могли слышать беседу старших, но ничего не комментировали. Фэш находился в поле зрения дяди, но вальяжно расположился у самого камина, далеко от говорящих, и хмуро по очереди буравил взглядом всех четырех мужчин. — А почему Фэш не подошел? — спросила Василиса, когда поняла, что единственный раз, когда Драгоций удостоил ее хотя бы взгляда, был на входе, пока они вынужденно отвешивали друг другу поклоны. — Не знаю. Я его звала, но он в ответ только огрызнулся, — Захарра театрально плюнула в сторону братца. — Видимо, общество студентов Слизерина ему сегодня приятнее! Фэш и правда стоял в компании белокурой девочки, прибывшей вместе матерью и дедом. Согласно отцовскому списку, это была Катерина Серебрякова, внучка единственного достоверно известного хранителя пророчеств из отдела тайн. Однако ее дед давным-давно оставил должность и больше десятилетия уже сидел на принудительной пенсии, уволенный из министерства за то, что разгласил свои обязанности в самой секретной организации страны. — Она еще учится в Хогвартсе? — Василиса заинтересованно осматривала девчонку, пытаясь припомнить ее коротко стриженную и жутко кудрявую макушку в коридорах школы, но никак не могла этого сделать. — Ага, выпускается в этом году, — кивнула Захарра. — Насколько я знаю, она единственная, с кем Фэш нормально разговаривает на факультете. Резникова ее просто ненавидит! Марина в самом деле обращала на окружающих ее людей столько же внимания, сколько на пыль в воздухе, но старательно метала в Серебрякову ледяные взгляды. Надо было отдать девчонке должное — Катя ей в ответ только краем губ улыбалась, оставляя Резникову безоружной и растерянной. В дверях гостиной показалась Азалия, кивком сообщая хозяйке, что к ужину все готово. Нира торжественно пригласила всех возвращаться в залу, и гости неспешно потянулись навстречу еде и напиткам. Для Василисы это был самый волнительный момент вечера. Она знала, что Нира рассаживала гостей по рангу при министерстве или вне его, но даже намека не получила о том, с кем ей придется соседствовать на протяжении всего ужина. Девочка напряженно наблюдала за тем, как отец, Нира и Астрагор занимают места в центре длинного полупрозрачного стола, как взрослые рассаживаются вслед за ними, оставляя детям места по краям, и не смогла поверить своему частью, увидев, что ее соседкой станет Захарра! Ей досталось самое крайнее место, а по левую руку от Василисы сел Александр Драгоций, муж Зарри Столетт, по виду вполне приятный молодой человек. Напротив Захарры оказался не проронивший за весь вечер ни слова Ярис, напротив Александра — мать Катерины, Алина, а вот напротив Василисы, зло хмурясь и перекатывая желваки, присел смотрящий в пол Фэш. И что за муха его укусила? — никак не могла понять Василиса настроя парня. — Его будто насильно тут держат… Нортон-старший поднял бокал за здоровье Астрагора, объявив, что сегодня все гости собрались не ради политики, но как давние друзья, связанные долгой историей. Он упомянул, что ценит деяния своего деда, но является достаточно самостоятельным, чтобы понимать, что министерству нужен новый лидер. Василиса с Захаррой на это угрюмо переглянулись, но послушно выпили предложенный им яблочный безалкогольный пунш, который, по мнению Захарры, следовало назвать компотом. На столах появились горячие блюда, и все с энтузиазмом принялись за еду. Пока Василиса набирала себе мясной салат, к ней неожиданно обратился Александр Драгоций. — Рад, что мы оказались соседями, — тепло улыбнулся ей он, вогнав девочку в краску. — Признаться, мы наслышаны о тебе, Василиса, но я бы хотел лично узнать тебя получше. — Александр, поосторожнее, — погрозила ему красивым пальчиком жена, сидящая сразу после старшей Серебряковой. — Я ведь еще здесь! — Не волнуйся, дорогая, ты — единственное, от чего я никогда не откажусь, — парень игриво подмигнул довольно улыбнувшейся жене и снова повернулся к Василисе. — Передать тебе что-нибудь? — Н-нет, спасибо, — растерялась Василиса. — Твое право. Знаешь, чем занимается наша семья? — Извините, а вы о какой конкретно? Александр тихо рассмеялся. Улыбка тронула и губы его жены, и госпожи Серебряковой. — После свадьбы супруги неизбежно сближаются лишь с одними родителями, — сказала Алина, и в ее зеленых глазах, окруженных светлыми ресницами, заплескалась тоскливая грусть. — Возможно, любят обоих, но всегда есть те, к семье которых эта пара присоединяется. — Мы пытались избежать этого, сохранив свои фамилии, — согласно кивнул Александр, — но где мы в итоге оказались? В Платановой долине, рядом с моей чудесной тещей и еще сотней Столеттов. — И вы не скучаете? — Скучаю. И тепло вспоминаю родной Змиулан. Я ведь в нем вырос… — Вы сами отказались от него, — внезапно вклинился в разговор Фэш, — и сами выбрали Столеттов, так что не делайте вид, будто так сложилась судьба. На Фэша обернулись все, кроме Яриса, скучающе водящего вилкой по своей тарелке. Парень продолжал смотреть строго в пол, не притронулся ни к одному из приборов, и Василисе даже показалось, что его потряхивает. Девочка повернулась к Захарре, надеясь, что та знает, что происходит с братом, но Захарра глядела на него с тем же недоумением. — Боюсь, юный мой родственник, отказались все-таки от меня, — Александр продолжал мягко улыбаться и говорил очень спокойно. — Наши семьи не слишком дружны, это всем известно, но кое в чем ты прав. Когда пришло время делать выбор, я сделал выбор в пользу любви. Зарри хотела что-то добавить к речи мужа, но Александр отрицательно покачал головой. Его слова возымели на Фэша некоторый эффект: парень поднял на него свои пронзительные голубые глаза, и они пару минут молча изучали лица друг друга. После этого Фэш кивнул то ли Александру, то ли каким-то своим мыслям, но без слов принялся за еду. Василиса облегченно выдохнула. Ей совсем не хотелось, чтобы за ее краем стола произошел скандал, пока с другой стороны в компании Марка и Маришки прекрасно проводил вечер Норт. Девочка случайно бросила взгляд в сторону Серебряковой, но, заметив застывшие в ее глазах слезы, поспешила уставиться в свою тарелку. Остаток ужина прошел приятно легко. Александр рассказывал о Платановой долине, где Столетты в диких условиях выращивали единорогов и гиппогрифов, которых в долине было даже больше, чем в Запретном лесу Хогвартса. Он также интересовался Василисиными увлечениями и успехами в школе, с удовольствием слушал пересказ Захарры о том, как девчонки сквозь тернии и слезы подружились на поле для квиддича, и даже попытался разговорить Яриса. Парень вежливо ответил на вопросы, но уж очень апатично, и от него быстро отстали. Не трогали только Фэша, который довольствовался свободой от болтовни и смотрел куда угодно, но не на Василису. Она не знала, как это нужно было понимать, но планировала разобраться со странным поведением Драгоция как-нибудь после и не в присутствии отца. Спустя с десяток тостов за здравие и светлое будущее Астрагора и опустошение энного количества бокалов вина, супруги Огневы сочли ужин случившимся, и пригласили желающих остаться для светских бесед и тихих танцев. Приглашение приняли почти все, кроме Яриса с отцом и обеих Серебряковых, сославшихся на домашние и рабочие дела. Нира любезно их проводила, а остальные вновь вернулись в коралловую гостиную. Пока Василиса выбиралась из-за стола, она и не заметила, что осталась в зале одна. У дверей в гостиную ее ожидал отец Ниры, протягивающий ей руку для сопровождения. Василиса боязливо ухватилась за нее, и они вдвоем направились в глубь дома, подальше от чужих ушей. Пройдя несколько коридоров в молчании, мужчина остановился у высоких витражных окон, в которых виднелось неспокойное море. Он поглубже вздохнул, прежде чем начал говорить. — Я не уверен, что кто-то из близких вам взрослых провел с вами этот разговор, Василиса, поэтому считаю себя обязанным заполнить этот пробел. Вы, конечно, еще очень юны, и в обстоятельствах своего рождения ничем не виноваты, но вы должны понимать, что будете жить с этим всю свою жизнь. Василиса тяжело сглотнула. Ей только показалось, что вечер она проводит успешно, как все вновь возвращается на круги своя. — С чем? — все же сумела задать вопрос девочка. — С тем, что вам всегда придется защищать себя. В шестнадцать лет хочется думать, что мир — открыт и добр, и если ты будешь хорошим человеком, то мир и другие люди тоже будут добры к тебе, но, как вы наверняка уже успели понять, это далеко не так. Вступив в наследство, вы вошли в игру чинов, принципов и лицемерия, и отныне должны четко знать, почему имеете полное право быть там, где вы находитесь, — он посмотрел на нее своими грозовыми глазами, и Василиса поняла, что ему искренне больно стоять рядом с ней — внебрачной дочерью мужа его любимой и единственной Ниры, не заслужившей такого. Но он строго и назидательно продолжил: — Будьте строги с собой и другими, не давайте повода усомниться в себе, как сегодня со мной. Не молчите, Василиса. Только так вы сможете оправдать несбыточные надежды вашего самонадеянного отца, пожелавшего убить всех зайцев на поляне, назначив двух наследников сразу. Надеюсь, я не обидел вас прямотой, но я думаю, что мой совет вам необходим. Василиса не знала, что и сказать. С одной стороны она чувствовала, что господин Бернштейн был прав. Василиса очень долго была спрятана от людей, и в теории знала, что окружение Нортона не лучшего о ней мнения, но, столкнувшись с ним сегодня, она не знала, что этим людям сказать. Да, я та, кто я есть, но я хороший человек? Леди Рольф даже слушать бы ее не стала. — Спасибо вам, — сказала она, чтобы поскорее вернуться к Захарре и обдумать слова мужчины без него. — Мне правда жаль, что все так получилось. — Вашей вины ни в чем нет, — мужчина похлопал сухой ладонью по руке Василисы и отпустил ее. — Я восхищаюсь добрым сердцем своей дочери, полюбившей вас несмотря ни на что. К сожалению, я на такое не способен. Я согласился с выбором Ниры, думая, что Нортон Огнев будет ей хорошей партией, но твой отец подвел нас. Господин Бернштейн сложил руки за спиной и направился обратно к гостиной. Василиса надеялась, что однажды сможет сделать что-то, чтобы этот человек перестал чувствовать боль, находясь рядом с ней. Если такое, конечно, возможно. Когда девочка вернулась в общую комнату, там уже звучала музыка и в середине кружили супруги Резниковы и Зарри с Александром, наслаждавшиеся обществом друг друга. Советники и старшие Драгоции вместе с Нортоном-старшим вновь сели все вместе и негромко вели о чем-то спор. Среди них Василиса рассмотрела еще и Мандигора с Еленой, Ляхтича-старшего и деда Катерины. В другом конце комнаты Нира беседовала с Миккой и Фалькором, а Норт наслаждался тем, что вокруг него собрались все приглашенные дети. Василиса не могла этого знать, но почему-то подозревала, что взрослые принудительно отправили детей в отдельный угол, и заслуги Норта в его «популярности» не было никакой. Она тоже решила присоединиться к ним, чтобы спасти Захарру и Лауру от его занудства, но на пути девочки встала тонкая фигура Амелии Рольф. — Есть минутка? Она рукой указала на ближайший диванчик, рассчитанный на двоих, и, не дожидаясь ответа, присела на него. Василисе ничего не оставалось, кроме как сесть рядом. Их неожиданная пара привлекла внимание Марины, и Василиса чуть не взвыла от сожаления. Теперь пристальное внимание от всех однокурсников ей гарантировано! — Я могла показаться тебе бестактной и бесчувственной, — заговорила Амелия, когда удобно устроилась на подушках, — но уверяю, что всего лишь желаю всегда точно знать, по каким правилам играет мой собеседник. — И все-таки это было невежливо, — нахмурилась Василиса, вспоминая их знакомство. — Нира любит всех нас, как никого другого. — На твоем месте я была бы чуть аккуратнее в выражениях, но ты права, это удивительно, — задумчиво поглядела в сторону Ниры леди Рольф. — Любит всех… Ты знаешь, почему ко мне следует обращаться «леди»? — Василиса виновато вжала голову в плечи. — Мой отец, граф Левитт, восходит корнями к старинной английской семье, связанной с королевским двором. Мы чтим память об этом, прося обращаться к нам в соответствии с нашим наследным саном, и до сих пор живем время от времени среди маглов, чтобы поддерживать титул. Ты знаешь, как наследуется титул и обязанности в таких семьях, как наша? — По старшинству? Амелия кивнула. — В наследство почти всегда входит старший сын, родившийся в браке. В нашем случае, раз Лаура одна, то все унаследует единолично. Ты понимаешь, о чем я? Василиса оглянулась на Норта, с жадностью наблюдающего за их разговором. Медленно, но верно, наводящие вопросы леди Рольф начинали ее раздражать, а это глупое лицо брата лишь подливало масла в огонь. — Что по вашей системе наследником должен был стать Норт? — предположила она. Амелия ждала продолжения, поэтому Василиса гордо добавила: — Но мой отец не граф, и дед говорил, что у нас наследником становится старший ребенок любого пола. Амелия вздохнула, расстроенная, что ей все-таки придется произносить вслух очевидное. Голос ее сразу же стал заметно строже. — Ты прослушала главную часть. Сын, родившийся в браке. У Василисы в мыслях тут же возник господин Бернштейн и его глаза-грозы. «Вступив в наследство, вы вошли в игру чинов, принципов и лицемерия…». Девочка еще раз оглянулась на Норта, который продолжал бесцеремонно пялиться, и, вооружившись своим лучшим лекарством от страха — злостью — недовольно возразила: — Это ваша семья и ваши правила, разве нет? Если титул обязывает вас к этому, то это ваш случай, а у нас ситуация гораздо сложнее! Огневы признают любую свою кровь, и раз уж так вышло, что я ее получила, я подчиняюсь воле отца и принимаю это наследство, хочу того или нет. А Нира поступает так, как велит ей сердце, и я всегда буду ей благодарна за это. Выговорившись, девочка глубоко вздохнула, возвращая воздух в легкие. Амелия выслушала ее тираду с пугающей полуулыбкой. — Твой настрой впечатляет, — снисходительно призналась она. — Но ты не можешь не знать, что все равно являешься нашим большим яблоком раздора. — Чьим? — близость матери Лауры на этом небольшом диване была ей неприятна. Василису не отпускала мысль, что она в любую секунду может достать откуда-то из кармана свою палочку. — Ты разве не заметила, что список гостей очень похож на другой известный список фамилий? Раскрою эту загадку — мы все здесь представители чистокровных семей. Даже несчастная Микка, увы, родилась с фамилией Чернолец, и оказалась против воли втянута в пару сомнительных историй. — И зачем вы мне об этом говорите? — Обычаи и законы чистокровных семей очень похожи на законы моей семьи с титулом. Порой они даже более жестоки. И как ты думаешь, как наша чистокровная компания относится к твоему публичному признанию Нортоном? Василиса раскраснелась окончательно, но совсем не от смущения. Огонь, полыхающий внутри нее от возмущения, вот-вот мог выплеснуться наружу прямо на Амелию Рольф, говорящую с ней, как с ребенком, да еще и не самым сообразительным. Она из последних сил сдерживалась от язвительного ответа и смогла разлепить губы только для следующего: — Не очень. Амелия оскорбленно отстранилась. — Нет, мы были в ярости, что человек, желающий иметь больше прав, чем остальные в нашем круге, позволяет себе публично признавать внебрачную дочь от неназванной матери! Тебе крупно повезло обладать магическим даром, поверь, иначе твой заносчивый отец давно бы покинул наши ряды. — Но Эрик и Ноэль ведь остались сквибами? — Еще одно пятно на репутации Нортона Огнева. Но это мы согласны списать на наследственность его жены. Бернштейны не так давно получили право зваться чистокровными, это могло сыграть свою роль. Амелия замолчала. Василиса чувствовала, что буквально пыхтит как паровоз, но поделать с собой ничего не могла. Как же она была благодарна Нерейве, что та растила ее вне понятий о чистоте крови! Нира была права, леди Рольф просто не видела ничего важнее глупых традиций. Девочка только никак не могла понять, как эта женщина могла быть матерью Лауры, ни разу не заведшей разговор об этом. — Дети всегда являются сюрпризом для родителей, — снова заговорила Амелия, заставив Василису вздрогнуть от неожиданности. — Твоему отцу досталось очень много неприятных. Ты не безнадежна, Василиса Огнева, но свое место под нашим солнцем тебе придется еще заслужить. Постарайся, иначе Нортону придется отплатить старые авансы самым неприятным для него способом. Женщина кивнула ей и покинула диван, вернувшись к низкому столику с десертами в компанию к мужу. Василиса пару раз сильно сжала пальцами обивку дивана, чтобы куда-то деть раздражение от разговора и забыть надменное выражение лица Амелии, желающей ей из кожи вон вылезть, чтобы чистокровное сообщество ее признало. И что значила ее странная угроза отцу? Одного Василиса понять не могла: как отец в таких жестких условиях остался на вершине волшебного мира. После разговора с Амелией складывалось впечатление, что Нортон Огнев должен был стать изгоем высшего общества, осужденными за каждый шаг своей семейной жизни. Но нет, вот же он: возглавляет предвыборную кампанию кандидата в министры магии, занимает высший судебный пост, принимает в своем доме Столеттов, Драгоциев и даже сумасшедшую леди Рольф и всем своим видом говорит лишь одно — так и должно быть. На Амелии желающие лично побеседовать с Василисой не закончились. Пару минут ей уделила госпожа Резникова, большую часть которых она посвятила тому, как великолепно ее супруг справляется с разведением крылатых коней всех мастей, даже самых редких. Из этого разговора Василиса узнала, что Маришка была неплохой наездницей, по крайней мере — в глазах своей матери. Двое братьев Фариэллы, старший и младший, также ненадолго покинули общество Нортона Огнева, чтобы спросить, как ей жилось целых шестнадцать лет взаперти. Перечить господам Фаворским, по совместительству старшим советника отца, было не очень гостеприимно, но и делиться сокровенным на потеху другим Василиса не собиралась. Поэтому она наспех придумала два сухих предложения, чтобы те услышали, что хотели: жилось невесело, но она не жалуется. — Твой отец так мало о тебе рассказывает, — пожаловался ей старший из братьев, Арлан. — Но это большая ошибка. Ты не представляешь, как много слухов порождают нераскрытые тайны! Пожалуй, этот жизненный урок был Василиске крайне хорошо знаком. К огромной радости девочки, после братьев Фаворских интерес к ее персоне среди взрослых окончательно угас. Почти все они снова вернулись в столовую для тайных переговоров, не забыв запечатать дверь заклинанием недосягаемости. От невозможности подслушать планы дяди очень страдала Захарра: она вдоль и поперек изучила предательски молчаливую дверь и вернулась на диван к Лауре с полным поражением. — Нечестно быть приглашенной на ужин, на котором собрались все ближайшие сторонники дяди, и не суметь узнать ничего важного! — жаловалась Захарра, пока Василиса присаживалась к ним. — Могли бы собраться без детей, это было бы не так жестоко. — Всегда можно узнать некоторые подробности дома, — Лаура явно скучала на празднике, раз согласилась выслушивать Захарру во время вынужденного отсутствия Василисы. — Да и мы ни на что не смогли бы повлиять. Лучше думать о нас самих, чем о тайнах наших родителей. Василиса с Захаррой обменялись подозрительными взглядами. — Разве ты не хочешь знать, зачем твоя мама помогает Астрагору? Или ты думаешь, что он будет хорошим министром?! — Нет и нет, — прямая челка Лауры колыхалась вслед за головой своей хозяйки. — Моя мама все равно получит то, чего хочет. Не хочу быть тем, кто ей в этом помешает. Лаура тревожно оглянулась на запечатанную от подслушиваний дверь и зябко обняла за плечи. Хотя Лаура всегда казалась ей сильной и независимой, сейчас Василиса видела в капитане сборной Рейвенкло только тревогу и страх. — Кажется, твой брат сегодня не в настроении, — перескочила с неприятной темы Лаура и махнула рукой в сторону хмурого, как Рок Драгоций, Фэша. — Болтовня Маришки скоро его взорвет. Почему Марк, Норт и Марина отсели подальше от их компании, Василиса понимала прекрасно. Норт был весь зеленый, почти в тон своего костюма, и хоть и пытался игнорировать наличие в комнате Василисы, все равно злобно стрелял в нее отцовскими глазами, ужасно злой за то, что (пусть и по неприятным причинам) она оказалась именитым гостям интереснее его самого. Марка этот факт тоже ужасно раздражал, потому что пропали все поводы для шуток, на которые парень рассчитывал с самого отъезда из Хогвартса. Из их недовольной троицы оправилась от расстройства только Марина: после отъезда Катерины она получила полный и безраздельный доступ к Фэшу. Однако почему Фэш решил отсесть от сестры, оставалось загадкой. — Надеюсь, так и будет, — мстительно сжала кулаки Захарра. — Будет знать, чью компанию предпочитать! По какой бы причине Фэш ни сел рядом со своими недругами, он точно об этом уже пожалел: кончики его ушей медленно краснели, а мышцы на лице напряглись так сильно, что прежде симпатичный молодой человек стал напоминать собственного дядю. Долго умы девочек поведение Драгоция не занимало, и остаток вечера они провели в разговорах о чемпионате по квиддичу. За прошедшие две игры лидировал Гриффиндор, затем шли Хаффлпафф, Рейвенкло и Слизерин, и Лаура имела большие планы на ближайшую игру со слизеринцами. Захарра не была с ней согласна, и вечный спор о том, чей факультет играет лучше, разразился между ними с нешуточной силой.***
После полуночи Черновод наконец покинули последние гости. Василиса, не чувствуя ног от туфель, брела по коридорам к Зеленой комнате, мечтая свалиться в кровать прямо так, в платье. Ее сопровождала Нира: женщина переживала, хватит ли сил у эмоционально измотанной Василисы благополучно преодолеть лестницы Восточной башни. — Ты большая молодец, — Нира ласково погладила девочку по голове. — Твой дебют вышел безукоризненным! — Я так не думаю, — грустно возразила Василиса. — Леди Рольф, кажется, теперь считает меня нахалкой. — Амелия любит оценить новеньких, — тихонько рассмеялась Нира. — Знала бы ты, какой разговор она мне устроила на нашей с Нортоном свадьбе… Легче девочке от ее слов не стало. Даже наоборот, от сегодняшнего вечера василисины мысли понеслись в заветное «а что, если»: а если бы за Нортона выходила Лисса, стала бы леди Рольф говорить с ней? Пальцы Ниры, все еще лежащие на голове Василисы, нащупали подаренную отцом заколку. Василиса не обратила на это внимания, мечтая о далеком, но женщина тут уже убрала руку. — Нортон рассказывал тебе, что это за украшение? Василиса нехотя отбросила сказочную картинку матери в роскошном свадебном платье и отрицательно качнула головой. — Ее передают по женской линии, от матери к старшей дочери или от свекрови к снохе. Нерейва вручила мне ее в день свадьбы, когда я тоже стала Огневой и согласилась продолжать традиции этой семьи. Василиса невольно остановилась посреди коридора, недалеко от лестницы Северо-Восточной башни. — Это была твоя заколка? — Василиса нашла украшение в волосах и сняла его, внимательно вглядываясь в переливы синих камней. — Я ни разу не носила ее после свадьбы, — Нира подошла к Василисе и тоже склонилась над заколкой. — Она предназначалась не моей дочери. В коридоре стало очень тихо. Огоньки свечей, что никогда не гасли, тревожно плясали от порывов ветра, которые просачивались в стены дома через окна. — Ты ведь знаешь мою маму? — почти неслышно спросила Василиса, боясь расстроить мачеху и закончить их разговор ссорой. — Мы были хорошими подругами, — когда Василиса решилась поднять взгляд от заколки, то обнаружила, что Нира грустно и отстраненно смотрит куда-то в сторону. — Но жизнь с нами всеми сыграла злую шутку. Как бы там ни было, — Нира резко тряхнула головой головой, — старшей дочерью в этой семье всегда будешь ты. Поэтому я и уговорила Нортона передать украшение тебе. Пока Василиса пыталась осознать услышанное, за дверью башни, около которой они стояли, послышался мягкий топот ног, бегущих вниз по лестнице. Нира тут же позабыла всю грусть, в которую погрузили ее разворошенные воспоминания, и широко и счастливо заулыбалась. Вскоре из-за черной в ночи двери показалась светлая макушка Николь. — Ну и почему же ты не спишь? — без тени упрека поинтересовалась у дочери Нира. Николь смущенно раскраснелась. — Я не могла уснуть. — Может быть, мы с Василисой можем тебе помочь? Николь часто закивала и ухватила мать за подол ее платья, торопя подняться наверх. Нира жестом позвала Василису следовать за ними, и девочке ничего не оставалась, как подняться в покои младшей Огневой. Эта башня была чуть больше той, в которой жила Василиса, и была вся усыпана игрушками разного толка. Тут были и мягкие плюшевые, и деревянные, под окном расположился батальон оловянных солдатиков, а на кровати лежала сшитая из разноцветных лоскутков летучая мышь. Нира принялась укладывать дочку, раскладывать вокруг ее белокурой головки подушки и с любовью поправлять пушистое одеяло. Василиса присела на край слишком большой для семилетней девочки кровати и вместе с Николь стала слушать сказку о фонтане феи Фортуны. Иногда Василиса брала в руки волшебную палочку и заставляла какую-нибудь из игрушек повторять за рассказом Ниры, чем приводила Николь в восторг. Однако долго восторгаться представлением у девочки не получилось: глаза ее то и дело сладко закрывались под убаюкивающими голосом Ниры. Когда Николь совсем перестала открывать глаза и стала дышать с тихим сопением, Нира осторожно встала с кровати. Василиса собиралась последовать ее примеру, но почувствовала, как маленькие пальчики сестренки еле-еле коснулись ее руки. — Идешь? — Нира уже открыла дверь и собиралась возвращаться в собственную постель. — Я… хотела прибрать игрушки, — Василиса обвела рукой наведенный ею во время сказки беспорядок. — Нечестно оставлять это Николь. Нира шепнула ей «Жду тебя внизу» и бесшумно закрыла за собой дверь. Стоило матери покинуть комнату, как мирно спящая Николь с трудом разлепила веки и повернулась на бок, чтобы получше видеть Василису. — Ты хотела что-то сказать мне? Николь утвердительно кивнула, шурша мягкой тканью подушки. — Я слышала разговор папы с Нортом, — пробубнила ей девочка. — Они ругались из-за какого-то кинжала с камушками, который не слушается Норта. Папа был очень злой, но почему-то на тебя. У Василисы сердце сжалось. Стальной Зубок! Ее законный подарок на Рождество, беспричинно отданный Норту. — Ты уверена, что отец злился на меня? — Да. Ты сделала что-то не так? Василиса и сама бы с удовольствием узнала, чем же провинилась перед Нортоном-старшим. Она ведь добровольно отдала Зубок, разве мог он просить от нее большего? — Надеюсь, что нет, — вздохнула Василиса. — Спасибо тебе, что рассказала. — Ты хорошая, — сообщила ей Николь, покрепче кутаясь в одеяло. — А игрушки оставь, я сама их утром расставлю. Нира, как и обещала, ждала Василису у входа в башню. Вид у нее был очень усталый, и Василисе стало стыдно, что она заставила мачеху ждать ее вместо того, чтобы позволить отойти ко сну. Но, как бы она ни возражала, Нира настояла на том, чтобы проводить Василису до самой Зеленой комнаты. — Я хотела кое-что тебе сказать, — сказала Нира, прежде чем покинуть Восточную башню. Василиса послушно перестала разбирать кровать и повернулась к женщине лицом. — Я знаю, что Нортон не любит, когда ты общаешься с матерью, но… Я рада, что ты его не слушаешь. Василиса неуверенно хмыкнула, удивленная признанием. — Даже такая бабушка, как Нерейва, не может заменить матери, — продолжила Нира. — Вы с Лиссой обе заслуживаете быть частью жизни друг друга. Василиса не сдержалась и импульсивно подскочила к Нире, чтобы обнять ее в знак благодарности. Никаких слов ей не хватило бы, чтобы сказать, как много значат для нее это признание. — Спасибо, — одними губами сказала Нире Василиса. — Доброй ночи, — легко коснулась ее волос губами Нира. Эта ночь в Черноводе подарила Василисе один из самых счастливых снов в ее жизни.
