Глава 27: Доказательства
5 декабря 2022 г., 13:00
Полупрозрачная хижина встретила ее в мягком полуденном свете. Василиса снова оказалась в лаборатории, но была там одна: ни Хардиуса, ни юных Родиона с Астрагором там не оказалось. Однако из глубины дома доносились глухие звуки, как если бы кто-то двигал книги по деревянной полке, и Василиса направились к ним.
В библиотеке, которую исследовали Ник, Диана и Маар, было очень чисто. Василиса шагала вдоль слегка светящихся шкафов и не могла не заметить, в каком идеальном порядке стояли книги: корешки очищены от пыли, везде торчат алфавитные указатели, некоторые издания запечатаны в особый красноватый переплет. Василиса уже видела такой в библиотеке деда — он помечал так самые важные экземпляры своей коллекции.
В центре комнаты, где имелось свободное от шкафов пространство, Василиса остановилась. Здесь была обустроена небольшая читальня с тремя креслами, столиками и скромными лампами для вечернего чтения. У стены же пристроился четвероногий резной стол, по обе стороны от которого прямоугольные куски стены покинули свои законные места и открыли потайной проход.
Долго Василиса не думала и тут же юркнула в открывшийся лаз. Ничего подобного никто из друзей не рассказывал — значит, кинжал вновь помогал ей добраться до двойного дна семейных тайн!
Внутри оказалась небольшая комнатка, заставленная сверху донизу разнообразными склянками. Правда, плескалось в них что-то странное и завораживающее, напоминавшее перламутровые маленькие вихри. В комнате находились уже знакомые Василисе лица: сам Хардиус Огнев, нервно перебирающий бесконечные флаконы в поисках нужного, и его старший брат, отец Родиона Огнева. Хардиус благодаря своему небывалому росту спокойно дотягивался до полок у самого потолка, его брат же занимался тем, что безучастно наблюдал за поисками.
— Однажды твои воспоминания обнародуют, и нас всех упекут в Азкабан, — с доброй усмешкой заметил старший Огнев.
— Ничего подобного! — Хардиус, не отвлекаясь, погрозил старшему брату пальцем, второй рукой продолжая штурмовать шкаф. — Я, возможно, опережаю наше время. Поверь, в будущем мои открытия окажутся чрезвычайно полезными! Даже твой Родион это видит и постоянно просит чему-нибудь научить, так почему ты не можешь поверить в меня?
Старший Огнев задумчиво цокнул.
— Я политик, к сожалению или к счастью. И я знаю, как печально заканчиваются судьбы неугодных Министерству ученых…
— Нашел! — Хардиус и ухом не повел на предостережение брата. Он наконец нашел то, что искал — пузатый флакон сиреневого стекла. — Совсем память дырявая стала, не помню, что бросал в Аконитовое зелье месяц назад.
— Готовишься к полнолунию?
— И чрезвычайно рад, что держу все в виде воспоминаний! — уже из библиотеки ответил Хардиус. — Твоя писанина в дневниках отнимает уйму времени, мне же достаточно пары секунд, чтобы навсегда запечатлеть любое событие самым доскональным образом!
Отец Родиона лишь покачал головой и тоже шагнул в сторону библиотеки. Как только оба выхода из хранилища воспоминаний захлопнулись, на секунду вокруг Василисы стало непроглядно темно. Когда она в следующий раз открыла глаза, то снова оказалась в лаборатории. Братьев Огневых видно нигде не было, но зато за чисто прибранным столом вразвалку сидели два парня в форме Слизерина — Родион Огнев и Астрагор Драгоций.
Сразу два видения, — догадалась Василиса, смело подходя ближе к столу. — Как же много я пропустила за этот месяц!
Волна разочарования захлестнула девочку. Хотя она была благодарна Норту за возвращение Зубка, теперь Василиса видела, что разлука с кинжалом непростительно замедлила их расследование. И все из-за того, что проклятый отец не желал оставить Зубок ей.
От дальнейших нелестных слов в его адрес Нортона-старшего уберег завязавшийся между будущими соперниками разговор. Василиса даже потрясла головой, чтобы наверняка вытряхнуть из нее все лишнее и не упустить ни слова. Как же хорошо, что Норт оставил ее одну в никому неизвестной каморке! В этот раз ее точно никто не разбудит раньше, чем она услышит самое главное.
Первым заговорил Астрагор: он прекратил бесцельно перекатывать между пальцами небольшой грузик для измерения веса и обратил свой черный взор на Родиона. Сейчас, в подростковом обличье, глаза Драгоция не внушали Василисе ужаса — они скорее настораживали таящейся в них неизвестностью. Но сам Астрагор выглядел почти доброжелательно в своем зеленом свитере, плеч которого касалось несколько особо длинных, давно не стриженных рыжих прядей.
— Никогда бы не подумал, что профессор Огнев — оборотень, — поделился он, внимательно наблюдая за реакцией Родиона. Юный министр скрывать неудовольствия от разговора не собирался, и сразу же нахмурил густые светлые брови.
— Это должно было остаться семейной тайной. Учитывая заслуги дяди…
— Я ведь и не говорю, что это умаляет его заслуги, — пожал плечами Астрагор. — Скорее впечатлен тем, как хорошо он это скрывает.
Родион еще сильнее нахмурился. Этот худощавый хмурый парнишка никак не вязался с тем харизматичным Родионом Огневым, которого Василиса привыкла видеть.
— Он лучший ныне живущий зельевар! Его Аконитовое зелье не дает сбоев… Почти никогда.
Астрагор насмешливо вскинул бровь.
— Тогда нам повезло, что ему на пути попались единороги, а не студенты школы, — он все еще неотрывно следил за каждым изменением в лице Родиона. — Судя по их состоянию, семьям пришлось бы отправлять весьма печальные новости.
— Не говори так! — сорвался на вскрик Родион и резко встал со своего стула, принявшись ходить вдоль стола. — Дядя никогда не причинит вреда человеку, даже если его разум будет подавлен в полнолуние. Он специально ушел в Запретный лес. Поверь, укусить и сделать кого-то оборотнем — худший его страх.
— А мы теперь возимся с единорогами, — Астрагор наконец положил грузик в коробку к остальным, освобождая и переплетая между собой свои длинные пальцы. — И все же нам повезло: мы можем позаимствовать у них немного крови для экспериментов.
Родион отрицательно покачал головой.
— Дядя не станет, — уверенно сказал он. — Иначе придется раскрывать, откуда мы получили кровь. Лучше всего вылечить их и вернуть обратно в лес.
— Один ведь все равно скоро помрет, — настаивал Астрагор. — Почему не пустить его еще теплую кровь в дело? Сам подумай, ведь мы давно поняли, что это самый верный путь к эликсиру жизни. Не будь профессор таким упрямцем, давно бы создали его.
— Убивать единорогов — преступление, — не поддавался на уговоры Родион. — Мы, конечно, замели следы, но вдруг опоздали? Кто-то из кентавров мог видеть дядю и доложить об этом в школу. Нет, уж лучше найдем другой способ, чем окажемся бессмертными узниками Азкабана.
— За бессмертие можно и придумать, как сбежать. А образцы цветка у нас не бесконечные…
На лице Астрагора промелькнула едва заметная улыбка, когда после его слов Родион наконец перестал шагать туда-сюда и задумчиво замер. В голове его незримо сражались желание защитить секрет дяди и наконец прийти к успеху в их бесконечных экспериментах с Алым цветком. Ведь материал и правда заканчивался, а когда будет созвано новое цветение, никто предугадать не мог.
— Я могу поговорить с ним, — неуверенно предположил Родион. — Если один из единорогов умрет своей смертью, это развяжет ему руки. Нужно только дождаться, тогда дядя станет сговорчивее.
Астрагор ничего не ответил. Но на дне его черных глаз засверкал нехороший огонек только что родившегося плана.
Прозрачный мир схлопнулся. Василиса снова почувствовала под собой холодный пол подземелий Хогвартса, на которым без чувств лежала. В реальном мире видение заняло не больше пары секунд — в воздухе еще колыхались пылинки, взлетевшие от василисиного падения. Но вставать девочка не торопилась. Тишина и холодящие спину каменные плиты помогали ей осмысливать увиденное.
Что ж, судьба явно не жаловала Хардиуса Огнева… Узнай кто-то из чистокровных семей о том, что один из Огневых был оборотнем, у отца было бы в разы больше проблем с той же мамой Лауры: леди Рольф никогда бы не приняла такого пятна на репутации семьи. В сравнении с дедом Василиса могла по праву считать себя абсолютно безобидной семейной проблемой! Вот только радости ей это осознание не добавляло. Она начала догадываться, почему на самом деле Хардиуса Огнева выгнали из Хогвартса, стерев навсегда его имя из истории школы. И сердце ее сжималось от осознания, что собственный племянник профессора явно приложил к этому руку. Пусть даже и под влиянием Драгоция.
Поразмыслив еще немного над увиденным, Василиса все-таки поднялась на ноги. Надеясь без проблем найти выход из подземного лабиринта, она методично выбирала из волос застрявшие там комки пыли и думала, что грядущая вылазка в хижину может стать их последней. Если Хардиус Огнев действительно хранил все результаты своих исследований в виде воспоминаний (и все они сохранились в хижине), никакая статья из «Огнем цветущего папоротника» им не нужна — они получат самый надежный из возможных источников! И справятся с Астрагором Драгоцием в считанные дни.
***
Нортон Огнев очень не любил, когда его срочно отрывали от дел. Да, он занимался предвыборной кампанией Астрагора по собственной воле, однако это не означало, что Драгоций получил его в свое личное пользование. Принудительная трансгрессия в Хогсмид была расценена Огневым-старшим как оскорбительная: в конце концов, он не был обычной пешкой вроде Елены. Верховный чародей Визенгамота был фигурой, с которой стоило бы считаться. Дом Драгоциев в Хогсмиде сильно уступал фамильному Змиулану. Если Замиулан достаточно отражал своих хозяев и был темным, сырым и неуютным, то этот двухэтажный коттедж мог бы принадлежать любой магической семье. Данное наблюдение наводило на мысли, что дом далеко не всегда принадлежал Астрагору. Первый заместитель министра ждал гостя у самого входа. Укрытый деревом коридор встретил Нортона мягкой тишиной, которую пришлось нарушить для раздраженного замечания: — Я бы предпочел получать приглашения, а не быть призванным. — Виноват, — без тени сожаления бросил Астрагор и развернулся в сторону лестницы. — Однако дело видится мне достаточно срочным, чтобы позволить себе эту наглость. Огнев нахмурился. Астрагор редко злоупотреблял властью в отношении приближенных. Могло статься, что повод действительно заслуживал крайних мер. Мужчины в молчании поднялись к круглому холлу с расходящимися из него одинаковыми дверьми темного дерева. Мягко ступая, Астрагор приблизился к одной из них. Сухая старческая ладонь легла на ручку, и хозяин дома услужливо пропустил гостя вперед. — В моей библиотеке скрыто много магических тайн, — неспешно начал разъяснять ситуацию Астрагор. — И мне бы хотелось, чтобы некоторые из них были сокрыты особенно тщательно. Рок лично работал над тем, чтобы к запретному для моих племянников и гостей сектору никто не добрался. И я был весьма удивлен, обнаружив в магической защите несколько трещин. — Тебя ограбили? — Нортон не смог сдержать полуулыбки. Его позабавила мысль о том, что кто-то решился вломиться в дом будущего министра и даже сумел что-то из него вынести. Астрагор коротко кивнул. — В сущности, вынесли всего одну вещь. В отрыве от других улик она даже ни о чем не скажет похитителю… Но гораздо интереснее то, кто именно пробрался в хранилище. — Вы обнаружили магический след? — Да, и много. В одном из них без труда читается моя племянница Захарра, с остальными разбирается Рок. Однако еще один след я все же сумел вычислить самостоятельно. Нортон вопросительно поднял брови, и Астрагор приглашающим жестом вскинул руку. В тусклом свете свечей красным отблеском сверкнул рубин в перстне, и Огнев-старший хмуро поджал тонкие губы. Он шагнул ближе к высоким резным дверям, которые не раз открывал во время совместных с Драгоцием дел, и сосредоточился. Произвел нужные пассы палочкой и… — Василиса?! Астрагор был доволен произведенным эффектом. — Полагаю, остальные следы принадлежат их друзьям. Очень удобно, что Рок ведет у них трансгрессию, поиск имен не займет много времени. — Что они вынесли? — Один из набросков статей о наших давних экспериментах с твоим двоюродным прадедом. Нортон раздраженно выдохнул. — У нее и правда талант совать нос туда, куда не следовало… Вся в мать. — Это весьма полезное качество, — педантично возразил Драгоций. — Конечно, когда оно не касается возможности раскрытия некоторых моих хвостов в столь деликатное время. — Думаешь, они ищут на тебя компромат? — Думаю, что да. И хотя я не верю, что они смогут собрать воедино эту полузабытую историю, было бы полезно в этом удостовериться. Огнев-старший напряженно думал. Он не знал, насколько хорошо установилась связь между Зубком и Василисой и как именно кинжал ее проявляет. Даже с условием, что Зубок вовремя был передан Норту подальше от опасно любопытного носа дочери, была велика вероятность, что Василиса что-то раскопала о Хардиусе Огневе. — Я позабочусь об этом, — Нортон не хотел, чтобы Астрагор вмешивался в их семейные дела, касающиеся Стального Зубка. С него было достаточно. — Если будет что-то критичное, сотру память. — Будь с ней аккуратнее, — иссушенные губы первого заместителя приподнялись с одного уголка. — Твоя дочь ценна для нас всех. Побереги ее. — И с каких же пор наследники Огневых так высоко ценятся? Март набирал обороты. Снег в Хогсмиде совсем сошел, и деревушка готовилась облачиться в зеленые цвета. Нортон Огнев стоял на окраине деревни, бездумно рассматривая чернеющую вдали Визжащую хижину. Все это могло бы быть совпадением, и Василиса просто схватила первое, что нашла в запретном секторе, но Огнев-старший даже не рассматривал такой возможности. Учитывая тягу Василисы к раскрытию тайн, про Хардиуса Огнева ей должно было быть известно уже многое. Значительно больше, чем указано в дневнике Нерейвы. Матушка была легка на помине: со стороны деревни серебристой молнией скакала крепкая кобыла. Нортон дождался ее, чтобы услышать второе за ночь требование срочно явиться — теперь в Хогвартс. — Какая удача, — Нортон устало потер переносицу, — я почти на месте. И кто только надоумил Василису так глупо попасться Астрагору на глаза? Нерейва встретила сына у ворот школы. Уведомлять о прибытии Нортона кого-либо из преподавательского состава не выходило в ее планы, так что она решила лично проводить его до своих покоев, минуя главный вход в замок. — Ты быстро добрался, — заметила Нерейва, тихо ступая по холодной земле. — Был на прогулке неподалеку. Нерейва смерила его подозрительным взглядом, но от уточнений воздержалась. Комната профессора защиты от темных искусств была неярко освещена парой толстых свечей на столе у дивана. Но и их света хватало, чтобы вытянуть из темноты изящную женскую фигуру, с ног до голову одетую в черное. — Мендейра, — вместо приветствия обронил Нортон. — Неожиданная компания для срочного разговора, матушка. — И тебе доброй ночи, — хмыкнула девушка. — Давненько мы не встречались лично. — Присаживайся, разговор будет долгим, — Нерейва и сама разместилась подле своей подопечной, оставляя сыну одно из двух кресел. — Я бы хотела видеть здесь и отца, но его появление скрыть куда сложнее твоего. — Дед разучился заметать следы? — За дедом пристально следят Драгоции, — Нерейва недовольно расправила одну из складок своего платья. — Войт прекрасная ищейка, от него даже отцу не так просто ускользнуть. Нортон сделал вид, что не заметил укорительного тона матери. — Боюсь, новости, которые я хочу сообщить, тебя не обрадуют, — не дождавшись от сына раскаяния, продолжила Нерейва. — Но Астрагор явно положил глаз на нашу Василису, и у меня есть одна очень плохая догадка относительно его причин. Нортон молчал, ожидая продолжения, и тогда вступила Мендейра. — Ваша матушка была крайне озабочена перспективой Астрагора Драгоция в качестве директора школы, вот почему мне пришлось оставить Хогвартс в этом году, — Мендейра говорила легко и свободно, но ее красивое лицо выглядело очень озабоченным. — Мне удалось выяснить настроения судей Визенгамота, и мы успешно провернули назначение Астариуса… Однако этот интриган вздумал забрать приз побольше. — Подумать только, проморгал шпионку в собственном зале заседаний, — Нортон без сил откинулся на спинку кресла. — Теряю хватку. — Скорее слишком уверен в себе, — с ухмылкой поправила Мендейра. — С постом министра оказалось сложнее: вы чудно спелись, и в Министерстве стало просто невозможно что-то разнюхать. Но удача была на нашей стороне! Один из студентов Хогвартса разоблачил кое-какие махинации Мортиновой с учебниками, так что в департаменте образования все вверх дном поднялось. Господин министр любезно предоставил мне возможность заглянуть к ним на огонек, и мне удалось побеседовать с их главой, Лизой Мортиновой. Чертова Лиза, — выругался про себя Нортон-старший. — Вижу, с ней ты довольно близко знаком, — Мендейра с удовольствием отметила напрягшиеся скулы Огнева. — Признаюсь, разговорить ее было трудно. Но в том, что она вообще стала меня слушать, исключительно ваша с Астрагором вина: нельзя же так откровенно использовать женщину, не давая ей ничего взамен. — Она не из тех, кто просит. — Зато из тех, кто помнит. Пришлось затронуть одну давнюю историю, и разговор пошел как маслу. На этот раз Нортон вслух помянул Елену на чем свет стоит. Вечер нравился ему все меньше и меньше с каждой новой возникающей из ниоткуда проблемой. Настолько, что мужчина начинал терять свою дежурную безразличность. — Так или иначе, Мендейра выяснила, что помимо замалчивания нарушений Елены Лиза была в курсе и других дел. В частности, этот несчастный проект по волшебным растениям, с новостью о котором ты ворвался ко мне в кабинет, был далеко не случайным. — Хочешь сказать, Астрагор собственными руками подсунул Василисе повод заинтересоваться Хардиусом Огневым? — Причем здесь это? — изумилась Нерейва. — Драгоций не идиот, чтобы подавать компрометирующие его истории на блюдечке с золотой каймой. В этом проекте Мортинова по собственному желанию назначала пары. Угадай, с кем оказалась Василиса. — Можем мы пропустить эту детскую игру? — Ответ не так уж сложен — с Фэшем Драгоцием. Согласно плану Астрагора, мальчишка должен был втереться ей в доверие, а там и дядюшка мог бы взяться за дело. К счастью, насколько мне известно, Фэш облажался. — И зачем ему весь этот цирк? — Полагаю, Астрагор разузнал некоторые подробности обрядов ордена. И пытался подобраться к Василисе, чтобы в нужный момент… воспользоваться ее преимуществом в свою пользу. Мендейра перестала быть недвижимой статуей и засобиралась покинуть в прошлом принадлежащие ей самой покои. — Думаю, с этого момента мне не стоит присутствовать, — Мендейра коротко кивнула Нерейве. — Если смогу сделать для вас что-то еще, буду ждать письма. Она ушла быстро, сопровождаемая тишиной. Нортон заговорил лишь тогда, когда дверь за Мендейрой закрылась. — Она ведь знает, что Стальной Зубок хранится у нас? — Договор этого не запрещает, — холодно отрезала Нерейва. — В детали она не посвящена. — Я думаю, ты права насчет Астрагора, — Нортон сомкнул веки, сосредотачиваясь. — Он знает, что Василиса стала хозяйкой искры. — Но откуда? — Я не знаю. Прямо перед твоим приглашением я был у него, и он недвусмысленно намекнул на свою осведомленность. — Даже если он что-то разнюхал, то должен был заподозрить Лиссу, — вслух рассуждала профессор. — Если только Василиса лично не встречалась с его рубиновым перстнем. Горловой рык невольно вырвался изо рта Нортона. — Дурная девчонка! — подлокотники кресла опасно заскрипели, сжатые его сильными руками. — Она как раз недавно пробралась в дом Драгоциев в Хогсмиде и даже вынесла оттуда одну из статей за авторством прадеда. Я уверен, тогда они и встретились. Во все остальные разы мы лично сопровождали ее в его присутствии. — Почему мой давным-давно почивший дядя всплывает каждый раз, как мы говорим о Василисе?! — Нерейве искренне надоело возвращаться к этому, по ее мнению, совершенно не относящемуся к делу вопросу. — Зачем он ей, черт возьми? И как она узнала, что дядя был связан с Астрагором? — Мне искренне хотелось бы продолжать винить в этом ее мать, — недовольно признался Нортон-старший. — Но думаю, что это глупая оплошность Елены. Сама того не зная, она подсунула ей тему с Алым цветком, а уж Василиса не смогла пройти мимо семейной неурядицы с незаслуженно забытым профессором. Огнев-старший был зол. Зол настолько, что, окажись перед ним сейчас Василиса, он лично позаботился бы о том, чтобы нежеланная дочь навсегда забыла о нормальной жизни и оказалась снова заперта подальше от чужих глаз. На этот раз — в одном из подвалов Черновода. — Эти несносные малолетки ищут досье на Астрагора, — немного успокоившись, закончил свою мысль Нортон. — Так что прадед, по-видимому, покинул уготованное ему забвение. Нерейва закрыла лицо руками. — Ох, Василиса, — не отрывая рук, еле слышно проговорила она, — что же еще ты успела натворить?***
Ночь на пятницу далась Василисе трудно. Девочка постоянно просыпалась и засыпала, ныряя в очередной тревожный сон. Еще никогда она так не радовалась тому, что рядом зашевелилась встающая с рассветом Гроза: теперь и она могла без подозрения покинуть смятую от непрекращающихся переворачиваний кровать. Записывая за диктующей Лиссой особенности работы с цапнем*, Василиса размышляла о том, стоит ли ей обсудить увиденное прошлым вечером с мамой. С одной стороны, Лисса могла бы вспомнить еще какую-нибудь подробность о Хардиусе, но с другой… Василиса помнила, как рассердилась Лисса, увидев Зубок в комнате дочери на Черном озере. Учитывая мнение матери относительно советов кинжала, упоминать о своей «дружбе» с Зубком девочке не хотелось. Но как без этого начать разговор? Не запомнив о цапне ничего, кроме его способности моментально отращивать враждебно настроенные к магу корни, Василиса все-таки покинула кабинет травологии вместе с друзьями. Волновать маму историей о Зубке она сочла не самой удачной идеей. — Нам нужно срочно собраться, — шепотом сообщила Василиса друзьям, пока они шли в отдалении от других студентов Гриффиндора и Слизерина. — Лучше прямо сейчас! — Откуда такая срочность? — Захарра с прищуром оглядывала подругу. — Ты что-то выяснила? — Да! Если поторопимся, успеем разобраться с Астрагором еще до каникул! — Тише ты! — шикнул на нее Лешка. — Полно же людей вокруг! Ты еще погромче крикни, что мы что-то против него замышляем. — Я приведу Фэша, — уже оглядываясь по сторонам в поисках брата, заявила Захарра. — Рознев, с тебя остальные! У них сейчас заклинания, так что дуй на четвертый этаж. — Будем ждать вас в учебном зале, — стукнула кулаком по ладошке Гроза. — Не задерживайтесь! — поддакнула Василиса. Василиса с Грозой прождали недолго: Драгоции появилась спустя всего пару минут после их собственного прихода, Лешка же привел оставшихся членов их импровизированной группировки еще через четверть часа. Все трое отчаянно зевали после часового кряхтения профессора Мандигора и с удовольствием свалились на свободный диванчик. Приветствия друг друга звучали сегодня так вяло, будто каждый из ребят сильно сомневался, стоит ли ему посещать это внеплановое собрание. Фэш так вообще привычно сидел как можно дальше от остальных на излюбленном стуле, демонстративно игнорируя косые взгляды Лешки в свою сторону и всем своим видом показывая, что пришел только потому, что не хотел сегодня препираться с Захаррой. — Прошу вас не спрашивать, откуда я все это знаю, — затараторила Василиса, когда все присутствующие успокоились. — Но у меня есть основания полагать, что мы упустили самое важное при осмотре хижины. Дело в том, что Огневы… имеют особые отношения с воспоминаниями. Ничего не спрашивайте! — замахала руками девочка, увидев вытянувшиеся и скептичные выражения лиц друзей. Но не объяснять же ей, что бабуля с папулей хранят в тайне от магического сообщества формулу Изъятого воспоминания! — Просто поверьте, что это так. Как я уже говорила, у Хардиуса Огнева были некоторые проблемы с рассудком, и я думаю, что он боролся с ними, сохраняя все свои наработки в виде воспоминаний. Нам нужно срочно вернуться в хижину и найти их! Семь пар глаз неотрывно следили за тем, как Василиса Огнева стремительно краснеет от захватившего ее волнения. — Погоди, — неуверенно кашлянул Рознев, — я вообще ни слова не понял. С чего ты это взяла вообще? — Я ведь сказала, — Василиса заерзала на своем стуле, — это семейная заморочка. — Ты никогда о ней раньше не говорила… — Все, сказанное тобой, звучит как набор странных фактов, — подтвердила Диана. — Даже если Огневы питают слабость к сохранению своих воспоминаний — Хардиус жил больше пятидесяти лет назад! Откуда тебе знать, что это не новая привычка твоего отца? — И с какой бы стати твоя семейка оставила воспоминания без присмотра в хижине, — вставил свои пять копеек сомнений Фэш. К огромному удивлению Драгоция, в такт его словам согласно кивали и Маар с Дианой. — Хотя я до сих пор не понимаю, как они умудрились оставить в ней остатки цветка без единого охранного заклинания… Да и как хранение собственных воспоминаний лечит больной рассудок, извини, тоже не понимаю. — Ты что-то скрываешь? Лешка задал свой вопрос неожиданно прямо. Настолько неожиданно, что Василиса своими глазами увидела, как предательски порозовел кончик ее носа. И смолчать она не могла — иначе не миновать новой ссоры. Но что она могла сказать? Что волшебный кинжал, который вручил ей отец, показывает ей видения о родственниках? Фэш (да и Захарра, чего уж таить) сразу же скажет, такому доверять нельзя: Нортон-старший мог как угодно зачаровать Зубок, чтобы тот нашептывал Василисе нужную ему историю. И никакие доводы о том, что Василиса сердцем чувствовала искренность общающегося с ней артефакта, ей бы не помогли. — Я знаю, что звучу подозрительно, — начала она, тщательно выбирая слова. — Но прошу вас мне поверить. Вы знаете, с недавних пор я стала наследницей своей странной и не самой приятной семьи. И это… Это позволяет мне узнавать немного больше о ее прошлом. Клянусь, то, что я сказала — правда. Мы и так уже знаем, что Астрагор вместе с моим дедом и Хардиусом использовали в своих экспериментах кровь единорогов. Нам осталось найти доказательства, что он был причастен к их смерти! И они могли сохраниться нетронутыми, как и цветок, — Василиса не удержалась от взгляда в сторону хмурящегося Фэша. — Нужно только их достать. — Допустим, что это так, — недоверчивый тон Фэша неприятно резал Василисе по ушам, но она терпеливо его выслушивала. — Но вы никогда не думали, что все трое могли быть причастны к смерти тех единорогов? Это ведь было их общее дело. Что, если мы найдем доказательства того, что нынешний министр в компании своего заместителя и дядюшки намеренно изловили для себя двух коняшек? Василиса крепко сжала кулаки. Перед глазами у нее так и висело лицо молодого Астрагора, явно задумавшего приблизить смерть священного животного, пока Родион твердо стоял на том, что никто из Огневых не станет брать кровь раненых коней до их естественной смерти. — Я знаю деда, — уверенно возразила она. — Он не стал бы этого делать. — Очень наивное убеждение, — не отступал от своего Фэш. — Был бы он таким святошей, ни за что бы не стал министром. — Но ты ведь все равно предпочитаешь его Астрагору! — воскликнула оскорбленная до глубины души Василиса. — Да, дед может быть далек от идеала, но убийство единорога — это уже слишком. При всех своих недостатках Огневы еще не переступали таких граней! Готов ли ты сказать, что Астрагор Драгоций тоже может провести эту черту?! Василиса тяжело дышала. Если бы кто-то сейчас захотел спросить, почему она так уверена в своих словах, она бы вряд ли смогла ответить. Собственная фамилия часто была девочке в тягость. Она знала, что многие ее родственники не были самыми приятными на свете людьми, а хорошими она могла бы назвать только Нерейву и Лиссу, в которой не было ни капли огневской крови. Но Василиса отдала бы жизнь за убеждение, что никто из Огневых не нарушил бы священного запрета. Тем не менее, ее пылкая речь возымела успех. Ни Фэш, ни Захарра, успевшие печально переглянуться, не могли ответить на заданный вопрос. — Что ж, — подал голос Маар, — если все, что нам остается, это довериться Василисе, то я готов. Мы столько бьемся над этим расследованием, что упускать шанс наконец его закончить было бы преступлением. — Это не отменяет того факта, что ты нам чего-то недоговариваешь! — Рознев гневно подскочил с подлокотника около Ника, на котором сидел. — Василиса, я знаю тебя с самого детства — ты не умеешь обманывать. И с каких пор ты защищаешь семью? Они же ничего для тебя не сделали! Если отец тебе угрожал, и ты поэтому молчишь — кивни, и мы придумаем, что с этим сделать! — Леша, никто мне не угрожал… — Тогда у тебя даже нет причин обманывать! Это ведь еще хуже! Лешка завис над вжавшейся в стул подругой. Деваться Василисе было некуда, и все, что она могла, это до последнего не отводить глаз. Больше никто из ребят не покинул своего места, но Василиса всем телом чувствовала, что каждый из них ждал ее решения. — Хорошо, — Василиса набрала в грудь побольше воздуха, — я расскажу. Но вы должны дослушать до конца. Лешка вернулся к Нику. Собравшись с мыслями, Василиса неожиданно для самой себя начала очень издалека — с того самого Рождества, проведенного с Нерейвой в их доме на озере. Рассказала о том, как впервые нашла в библиотеке шкаф с дневниками своих предшественников, как получила странный подарок. О том, как бабушка стала часто сговариваться с отцом, об их ссоре (опуская из истории Лиссу) и о том, как кинжал начал показывать ей видения. Она в подробностях описала все, что увидела в пересказе Зубка. Сказала и о Норте, который так вовремя вернул ей артефакт. Друзья слушали ее в тишине. Говоря, Василиса чувствовала, как ей не хватало этой исповеди. Из нее будто уходили накопившиеся тревоги и падал груз знания, которое она бережно хранила ото всех. И еще она поняла, что до слез соскучилась по бабушке. Даже если Нерейва и соглашалась с отцом, она делала это только для ее, Василисы, защиты. Какая же я глупая, — сдерживая подступающие слезы, подумала Василиса. — Она ведь с ума, наверное, сходит! Когда она закончила, в закутке стало мрачно тихо. Все напряженно обдумывали услышанное. Первым, конечно же, заговорил Лешка. — Почему ты ничего не рассказывала? — Мне не хотелось впутывать вас в семейные проблемы, — вытирая все-таки вырвавшуюся наружу слезу, ответила девочка. — Мы охотимся на Астрагора. Хардиус Огнев не ваша проблема. — Но ведь мы могли бы помочь, — сидевшая рядом с Василисой Захарра осторожно сжала ладошку подруги. — Тем более, что это одна и та же история. — Все она делала правильно, — буркнул со своего места Фэш, моментально получив порцию ошарашенных взглядов. — Как он выглядит, этот твой Зубок? Голос Василисы дрогнул. — Небольшой кинжал с черной ручкой, в лезвие вставлены сапфиры. — Так я и думал, — Драгоций озабоченно нахмурился. — Тебе крупно повезло, что ты понятия не имеешь, что это за побрякушка. — Ты-то откуда это знаешь?! Захарра покинула Василису и метнулась к брату, застыв перед ним в воинственной позе. Василисе хотелось сделать то же, но для верности еще и потрясти Фэша, требуя объяснений. — Слушайте, мне нельзя об этом распространяться, — сложил на груди руки Фэш. — Но я постараюсь объяснить так, чтобы обойтись без последствий. Давайте мыслить логически: вся эта история крутится вокруг Алого цветка, так? Честно говоря, я не думал, что это будет иметь отношение к делу, но раз так… Вы ведь все уже знаете сказку? Коллективный кивок был Фэшу ответом. — Маг из сказки разделил цветок на семь частей. Мы с вами знаем, что Хардиус Огнев вместе с Родионом и Астрагором имели в своем распоряжении образцы цветка. Значит, он точно прорастал после написания сказки. И для этого нужно… — Чтобы кто-то собрал вместе крестражи, — закончила за него Диана. — Значит, у Хардиуса Огнева были все семь! Фэш скривился. Василиса тоже нахмурилась, понимая, что легендарный цветок и правда должен был каким-то образом оказаться в руках Огневых. — Да, для цветения нужны все семь крестражей. Логично также, что все крестражи, в которых хранится частица цветка, должны были стать могущественными артефактами. — Ты что, хочешь сказать, что кинжал Василисы — один из крестражей? — Да, Броннер, именно это, — выгнул бровь Драгоций. — И если бы Василису удосужились посвятить в семейный секрет, ей было бы строжайше запрещено распространяться о нем, чтобы не привлекать охотников за цветком. Видимо, хотели поберечь дочурку. Ты молодец, что до последнего молчала. Василиса закашлялась. Похвала Фэша звучала не сильно-то обнадеживающе, учитывая, что она все равно в итоге проболталась. — Погоди, умник, — подозрительно сощурился Рознев. — Напомни, откуда ты все это знаешь? — Я что-то тоже не уловила, — Захарра обиженно надула губы. — Не припоминаю, чтобы дядюшка проводил лекцию о крестражах последнего Дара смерти! — Тебе и не проводил, сестричка. А я больше не скажу об этом ни слова, чтобы не сгореть заживо! Ни капли не заботясь о пристальном внимании, обращенном к нему, Фэш надменно встал со своего стула и обернулся к друзьям спиной, чтобы изучить стоящие в окружающих диваны шкафах книги. — Час от часу не легче, — почесал макушку Ник. — То видения, то крестражи… — Так, — обернулась ко всем Захарра, — отставить панику! Понятия не имею, что все это значит и откуда Фэш столько всего знает, ну и плевать. Главное, что Василиса права — у нас есть шанс наконец разобраться с Астрагором! — Только если Огневы не уничтожили воспоминания родственника. — Фэш, ты обещал молчать! — прикрикнула на брата Захарра. — От тебя так значительно меньше вреда. А нам надо срочно выдвигаться в хижину! — Опять пойдем ночью? — предложил Маар. — Не обязательно, — Фэш проигнорировал толчок в бок в исполнении сестры и развернулся обратно лицом ко всем. — Завтра у нас трансгрессия с Роком. Он говорил, что все-таки добился от Астариуса разрешения на тренировку на территории школы. И прямо сейчас, — парень быстро выглянул в поисках библиотечных часов, — учителя должны снимать запрет на трансгрессию. — Хочешь сказать, мы можем просто перенестись? — Хочу сказать, что я гораздо полезнее, когда разговариваю! Захарра не успела второй раз стукнуть брата: Фэш уже исчез в трансгрессионном переходе. Успешный пример Драгоция заставил всех моментально последовать за ним: Захарра ухватила за руки Диану с Ником и Лешкой, Маар же крепко сжал ладошки Грозы и Василисы, подбадривающе ей улыбнувшись. Девочка сжала ладонь друга покрепче, благодаря и за помощь в трансгрессии, и за безоговорочную поддержку одновременно. Визжащая хижина стояла там же, где ребята в последний раз ее оставили — мрачная и нетронутая. По очереди материализующиеся друзья наперегонки бросились к обветшалому зданию, к удивлению своему застав Фэша снаружи, а не внутри. Драгоций методично бросал в сторону хижины небольшие камни, подобранные у собственных ног. — Ты чего не заходишь? — подпрыгивая на месте от возбуждения, поинтересовался Лешка. — Ждал ключи, — Фэш перестал бросаться камнями и подтолкнул вперед Василису. — Открывай проход, Огнева! Василиса покрутила у виска пальцем и первая распахнула скрипучую дверь. Библиотека нашлась сразу и оказалась даже хорошо сохранившейся: хотя шкафы местами подгнили и полки подкосились, книги стояли на них хоть и косыми, но стройными рядами. Даже алфавитные указатели местами сохранились и не рассыпались от времени. Кресла в импровизированной читальне выглядели сильно хуже: обивка почти полностью с них сползла, выставив наружу неприглядные чехлы прохудившихся подушек. Но Василису все это интересовало мало — она проскочила мимо кресел к заветной стене с потайной дверью. Обшарив пространство вокруг предполагаемых проемов, она обнаружила небольшой рычажок за левым светильником, потянула за него, и двери со скрипом поехали в стороны, сопровождаемые удивленными вздохами. Василиса будто и не покидала своего видения: комната была в точности такая же, какой показал ее Стальной Зубок. Воспоминания теснились на полках, еле помещаясь на них, и красиво поблескивали от попадающего на них света от Люмоса Василисы. Она принялась водить палочкой между скляночками, прикидывая, как бы среди их великого множества выбрать нужную. К счастью, почти на всех сохранились ярлыки с краткими описаниями содержимого. — Ищите что-нибудь про единорогов! — отдала команду вошедшая в каморку Диана. — И будьте осторожнее, ничего не разбейте! Ввосьмером ребята быстро обыскали добрую половину шкафов, то и дело случайно тыча друг другу в глаза Люмосами. Повезло Грозе: она победно вытащила мутно-белый флакон из одного из дальних шкафов. — Тут целая коллекция про единорогов, — доложила она. — С какого начнем? Диана пару мгновений изучала выстроившиеся в ряд разномастные бутыльки, водя над ними палочкой. — Думаю, этот один из последних, — она достала темную склянку с высоким горлом. — Начнем с него? Омута памяти ни в комнатке, ни в библиотеке обнаружено не было. Нутром Василиса чувствовала, что логичнее поставить волшебную чашу недалеко от хранилища воспоминаний, но не могла сообразить, где она была спрятана. Только спустя с десяток минут напряженного обдумывания, пока друзья вверх дном переворачивали библиотеку, в ее голове будто щелкнуло — ведь у входа стоял пустой стол! Столешница гладко блестела под пальцами девочки. Исследовав каждый ее сантиметр, Василиса нашла едва заметное углубление, кругом идущее по всей поверхности. Она надавила с одного края, и сферическая с обратной стороны часть столешницы приподнялась, открывая под собой руническую кайму омута, из которого шел мягкий серебристый свет. — Здесь! Василиса определила крышку на одно из ближайших кресел и откупорила найденный флакон. Сама она еще ни разу не вытягивала воспоминания, поэтому со страхом замерла, наблюдая за легким дымком у горлышка. Почти не дыша, кончиком палочки газообразный поток потянула Диана и окунула его в содержимое чаши. — А дальше что? — почему-то шепотом спросила она. Ребята теснились вокруг чаши, не решаясь что-либо предпринять. — А бывают коллективные просмотры воспоминаний? — Нет, Лазарев, не бывает, — цокнула языком Захарра. — Но мы можем быть первыми, кто их изобретет! — И как нам поместиться в этой малюсенькой чашке? — недоверчиво тыкая пальцем в светящую массу, решил уточнить Ник. — Расширим ее, — Диана нервно дернула палочкой. — Энгоргио! Стоило чаше начать расширяться, дети с визгом принялись от нее отскакивать. Однако это было напрасно: Диана хорошо контролировала заклинание, и омут увеличился ровно настолько, насколько было необходимо. — На счет три, — пряча палочку, скомандовала Диана. — Приготовьтесь! По команде старосты Рейвенкло все дружно окунулись лицами в омут и кувырком провалились в бездонную прозрачную глубь. С удивлением разглядывая яркий мир воспоминания, ребята помогали друг другу подняться с пола. Это был кабинет директора Хогвартса, лучше всего знакомый Розневу и Грозе. — Что-то новенькое! — радостно резюмировал он. — А то от Хижины уже мутит порой. — Твои видения такие же, Василиса? — поинтересовался Маар, проводивший эксперименты над столом директора. Ладонь, как бы он ни старался, не могла коснуться лакированного дерева. Василиса мотнула головой. — У меня обычно все полупрозрачное… И немного светится. А тут все такое настоящее! — И очень чопорное, — фыркнула Гроза. — У Фатума никогда в кабинете не было так чисто. А тут, смотрите-ка, на столе ни пылинки! Даже перо в шкаф убрали. Интересно, к которому директору мы попали? — Уж точно не к тому, кто назначил бы тебя старостой, — хохотнул Рознев, благоразумно прячась за спиной Ника. — Не после наших выходок! Пока Гроза раздумывала над справедливым наказанием для Лешки, дверь кабинета резко распахнулась, заставив присутствующих замереть от неожиданности. В комнату вошли двое. Первый, с длинными седыми и слегка курчавыми волосами явно был директором — его выдавала парадная мантия и хозяйский внешний вид, будто все, окружающее его, полностью ему принадлежит. Второй мужчина оказался высоким светловолосым профессором средних лет, в глазах которого застыли ужас и слезы. — Это Хардиус! — голос Василисы дрогнул. — Какой хилый, — сочувственно оглядела профессора Диана. — И это он — оборотень? — Внешний вид обманчив, — возразила Захарра, хотя и ее шоколадные глаза наполнились сочувствием. Директор стремительно проследовал к своему месту и сел в кресло, держа спину убийственно ровно. — Я вас слушаю, профессор Огнев. Выкладывайте ваше срочное дело. Хардиус, заплетаясь ногами, присел на стул напротив. Он весь скукожился, будто пытался спрятаться от начальника. — Я должен раскрыть одну тайну, которая вам не понравится. В свое оправдание хочу заверить вас, что тайна эта хранится моей семьей от всего мира, именно поэтому я не мог раньше сказать о ней. — Не томите, Хардиус. Раз вы решились на такой шаг, обратного пути нет. Профессор гулко сглотнул. — Дело в том, что… Я болен. Болен ликантропией еще с юношества. Директор грозно поднялся со своего места, опираясь руками на стол. Они дрожали то ли от напряжения, то ли от охватившего его гнева. — Хотите сказать, все это время в школе преподавал оборотень? Под моим началом?! — Прошу выслушать меня, профессор Диппет, — быстро забормотал Хардиус, не поднимая на директора испуганных глаз. — Я полностью контролирую болезнь не первый десяток лет… — Немыслимо! Разве вы не думали о безопасности детей? О репутации школы? Что, если в Министерстве станет известно об этом? Или вы надеетесь на защиту вашего брата? Поверьте, она вам ничего не даст. А мне вместе с вами будет уготована камера в Азкабане! — Уверяю вас, я никому не причинил бы вреда! Разве за годы моей работы в школе известен хоть один случай нападения оборотня? Директор Диппет замялся. Недовольно нахмурившись, он сел обратно в кресло. — Я знаю этого Диппета, — шепотом произнес Маар. — Предшественник Фатума, жутко строгий тип. — При нем еще сохранялись телесные наказания, — пренебрежительно добавила к описанию Диана. — Доисторический подход… — Астрагор тоже использует телесные наказания, — фыркнул Фэш. — Как видишь, мы с Захаррой спокойно это переживаем. — Говори за себя! Лучше неделю сидеть в подвале, чем напороться на его наказания. — Тише! — шикнул на разболтавшихся Рознев. — Ваш Диппет созрел на речь. Друзья притихли. Директор же, почесывая недлинную седую бороду, медленно заговорил. — Вы правы, профессор. Ни один ученик или сотрудник школы не пострадал за время вашего нахождения в Хогвартсе. Но должен признаться: если бы вы сообщили о вашем недуге при приеме на должность, вам в ней было бы отказано. Школа не может брать на себя такой риск. Теперь же за вашими плечами лежат годы усердной работы, научные открытия, известность среди коллег… Только эти факторы вкупе с тем, что вы зарекомендовали себя как безопасный представитель носителей вашей болезни, я позволю вам продолжать преподавать. Правда, под пристальным наблюдением, уж простите. Как я уже сказал, школа не может себе позволить такого риска. Хардиус, не веря своему счастью, наконец оторвал полные слез глаза от столешницы и принялся стирать капли с впалых щек. — Я бесконечно благодарен вам, профессор! — Принимаю вашу благодарность, — кивнул Диппет. — И благодарю вас в ответ за честность. Надеюсь, что это единственная тайна, доселе мне о вас неизвестная. Хардиус снова сжался и спрятал взгляд. Директор настороженно сложил вместе руки. — Хардиус? Профессор накрыл лицо руками. Вскоре он заговорил, но слышно его стало еще хуже из-за того, что ладони накрывали и его рот. — Я полностью контролирую свою болезнь, — бормотал он. — Полностью! Мои зелья против нее идеальны! Никогда не укушу человека, профессор, никогда! — Перестаньте говорить еле слышно, Хардиус, умоляю вас, — голос директора стал жестким, — и скажите, в чем дело. — Но я старею! — вскричал Огнев, отрывая руки от красных глаз. — Моя память страдает, профессор, я стал забывать элементарные вещи. Даже… рецепт Аконитового зелья, которое готовлю столько же, сколько себя помню. — Вы все-таки кому-то навредили? — повысил голос Диппет. — Отвечайте немедленно! На секунду Хардиус перестал хныкать, и в позе его появилась твердость. — Никому в этой школе, — отрезал он. — Но в последнее полнолуние я забрел в Запретный лес… Я не мог контролировать себя идеально, профессор, но я ушел так далеко, как смог. Туда, куда ночью не ступите даже вы. Но, — Хардиус снова стал больше похож на ребенка, — так глубоко в Запретном лесу пасутся единороги… Оба мужчины замерли. — Вы ранили единорога? — Двух, — почти неслышно сознался Хардиус. Мистер Диппет что-то неразборчиво буркнул и призвал палочкой вдвое сложенную газету. Газета появилась в руках мага будто бы из ниоткуда — в темноте, царившей по углам, терялась полка, с которой она соскочила. — Знаете, профессор, воистину никогда не угадаешь, что готовит тебе предстоящий вечер. Не чаял я уже разобраться в одном скверном слухе, прокравшемся в Хогвартс, но вы здорово мне помогли. Директор передал газету Хардиусу. С большим трудом, но у него все-таки получилось развернуть еще хрустящий, новенький выпуск Пророка. — Разве следующий выпуск не завтра? — Редакция прислала мне экземпляр до печати, надеясь удовлетворить собственные выгоды. К счастью, вы подоспели вовремя, и сову к ним я отправлять не буду. Вы ведь прочли название первого заголовка? Лицо Хардиуса побледнело. — Да-да, «единороги на прицеле», какая чушь, — невесело усмехнулся директор. — Видите ли, Хардиус, в ночь — теперь, как мне вспоминается, это и правда было в полнолуние — вашей вылазки в Запретный лес я получил известие от школьного лесника. Весьма неприятное — что кентавры видели двух тяжело раненых единорогов. К сожалению, засечь виновника они не успели. К тому времени, когда на место прибыл наш лесник, кони исчезли, как и любые следы на километры вокруг. Профессор Огнев вжал голову в плечи. — Неудивительно, что вам удавалось скрывать свою болезнь все эти годы, — продолжал Диппет. — Более тщательного сокрытия следов я давно не видел, если видел вообще. Я желал надеяться, что кентавры обознались, и никаких раненых единорогов не было, но один из репортеров Пророка, к несчастью, встретился с лесником в Дырявом котле. Он выполнял мое поручение, должен был закупить кое-что в Косом переулке, и был обманут ушлым журналистом. Результат вы сами можете видеть. — Разве нельзя как-нибудь сгладить это недоразумение? — Хардиус отложил злополучную газету от себя подальше. — Можно, — согласно кивнул директор. — Но сначала вы должны раскрыть мне дальнейшую судьбу обоих раненых вами лошадей. Сердце Василисы екнуло. Тяжело было смотреть, как Хардиуса Огнева бросает из радости в горесть на протяжении всего разговора. Девочке даже казалось, что если бы прапрадед высказал все сразу, ему было бы намного легче. Теперь же с каждой новой просьбой директора Диппета сказать правду Хардиус чах все больше и больше. Ему ведь не больше пятидесяти, — припомнила Василиса записи из дневника Нерейвы. — Но даже Родион выглядит лучше в свои девяносто… — Вы ведь знаете, я много лет тружусь над изготовлением альтернативного эликсира жизни, — руки Хардиуса мелко тряслись. — Я убежден, что философский камень — не единственный его источник. В последние годы в мои руки также попали образцы легендарного цветка папоротника, — директор раздраженно вздохнул. — И это не клевета! Я всего лишь вынужден предпринимать должные меры против похищения образцов, потому и скрываю их! — Да-да, это мне известно, — поторопил его Диппет. — Цветок стал замечательной заменой камню, почти идеальной, но ему явно не хватало компонента. Вплетать Дар смерти в зелья не так просто, как могло бы показаться. Я давно подозревал, что таким компонентом могла бы стать кровь единорога — сильнейшая целительная субстанция, возвращающая жизнь даже за секунду до гибели. Я делал запросы в Министерство, чтобы получить хотя бы каплю для исследования, но мне было отказано. — Припоминаю, — сказал мистер Диппет. — Боюсь, сложно верить на слово, что кто-либо держит в руках неуловимый Алый цветок без явных доказательств. — Мнение Министерства мне безразлично, — вздернул прямой нос Хардиус. — Мои научные коллеги знают, что я говорю правду — результаты исследований соответствуют теории. — Значит, вы решили пустить случайно полученную кровь в дело? — Я приложил все силы, пытаясь сохранить животным жизнь, — грустно покачал головой Огнев. — Но, когда один из коней погиб — да, мы взяли его кровь. — И что обнаружили? Профессор от волнения подскочил на стуле. — Это был наилучший результат! Клянусь собственным племянником, мы получили эликсир! Он был красным, как сам Алый цвет, от него так и веяло жизнью. К сожалению, это продлилось недолго. Не успели мы отойти от шока, как жидкость потускнела, став обычной водой. Директор напряженно думал. Его седые брови сошлись на переносице, круглые очки смешно оттопырились из-за этого. — Так вот зачем ему нужны были книги о камне, — воспользовалась паузой Диана, припоминая их штурм найденных в библиотеке фолиантов. — Он искал недостающий ингредиент. — Поверить не могу, что они правда создали эликсир, — покачал головой Фэш. — А я — что никто об этом не узнал, — вставил Маар, за что получил свирепый взгляд Драгоция. Тем временем директор Диппет закончил свои размышления. Он весь подобрался и медленно начал: — Если то, что вы говорите — правда, то это просто немыслимое открытие, Хардиус. Второй эликсир жизни, аналогов которому не существовало никогда, может быть открыт в Хогвартсе… Подумайте только, сколько в этом гордости! Ни одна школа не сможет соперничать с нами… — Но, профессор… — Я знаю, о чем говорю, — отрезал директор. — Хогвартс, несомненно, великая школа, но мы давно не выпускали из наших стен великих волшебников. Мне доводилось слышать, что уже Шармбатон позволяет себе нелестные высказывания относительно нас. Ваш эликсир может вознести нас до высот! К тому же, мы сможем оправдаться от клеветы Пророка. — Но как же быть с единорогами? — Хардиус совсем растерялся, не зная, радоваться ли воодушевлению Диппета. — Я подозреваю, что для действующего зелья необходима теплая кровь еще живого животного, а это весьма спорный с этической точки зрения вопрос. Директор чуть сбавил свой пыл. — Вы правы, этот момент весьма щекотлив и может не понравиться Министерству. Может начаться новая волна охоты на единорогов… Возможно, нам стоит привлечь Министерство к исследованиям, посулить часть славы и им, чтобы дело пошло проще. Верно ли я понимаю, что второй конь жив и здоров, и вы еще не пробовали использовать его крови? Хардиус кивнул. — Если позволите, я хочу лично осмотреть его и убедиться в этом. Перед вызовом Министерства следует удостовериться, что вы сказали правду, и Визенгамот встанет на вашу сторону. — В-визенгамот? Разве меня должны судить? — Это неизбежно, — вздохнул мистер Диппет. — Так или иначе, один мертвый единорог на вашем счету есть. Однако не волнуйтесь — я устрою все так, что вы будете оправданы. Хардиус зябко сложил руки вместе. — Идемте, профессор, — миролюбиво позвал Огнева директор. — Где же находится ваша лаборатория? И кто вам ассистирует? — Мои лучшие студенты, — промямлил Хардиус, вставая. Он оказался выше Диппета на полторы головы. — Племянник и Драгоций. — Хороший выбор, — кивнул Диппет. — Весьма перспективные студенты. Ник громко фыркнул в ответ на это. От грустной улыбки не сдержалась и Василиса — и правда, очень перспективные. Мир воспоминания смазался, растекся чернилами, вновь собираясь в цветовые пятна уже для другого пейзажа. Ребята увлеченно наблюдали, как растекшиеся вокруг них краски быстро вырисовывают перед ними Визжащую хижину. — Опять она, — недовольно буркнул Рознев. Мистер Диппет и Хардиус Огнев ступили через калитку, прошли по чисто выметенной тропе к двери. Эта хижина сильно отличалась от той, которую навещали дети в своем времени — она ровно стояла, хвастаясь начисто вычищенными и целыми стеклами окон. Однако до входной двери мужчины дойти не успели. Во дворе внезапно материализовался юный Родион Огнев в обнимку с громко блеющим и крепко связанным единорогом, от ужаса страшно раздувающим свои ноздри. — Дядя! — вскрикнул Родион, завидев изумленного Хардиуса. — Это все Астрагор!.. Астрагор Драгоций тоже материализовался неподалеку от сбежавшего от него Родиона. Не отвлекаясь более на внезапных гостей, которых Астрагор сразу после своего появления обездвижил неожиданно мощным Петрификус Тоталус Триа, Родион подскочил с земли и занял боевую стойку. — Что, решил без меня опробовать свежую кровь? — ехидно поинтересовался Драгоций, спокойно застывший напротив. — Кого ты обманываешь, Огнев? У тебя никогда не хватило бы духу. — А вот и хватило бы! — гневно возмутился Родион, отбрасывая со лба взмокшие светлые пряди. — Вот только это дядин эксперимент, и ты не можешь работать над ним без него! — Слабак, — презрительно сплюнул Астрагор. — Твой дядя и сам никогда не решится. Родион тяжело дышал. На руке его, сжавшей палочку, резко проступили вены. Но он ни на шаг не отходил от коня, притихшего и выжидающего. — Смотреть на вас тошно, — продолжал делиться впечатлениями Драгоций. Из уст рыжеволосого мальчишки его жестокий тон ощущался особенно хлестко. — Ладно Хардиус, старый болван, с каждым годом теряющий остатки разума, но ведь и ты туда же! Ни шагу против правил, ни капли амбиций! — Это не так, — рыкнул в ответ Родион. — Но всего можно добиться законным путем! — Это тебе папаша рассказал? — фыркнул Астрагор и вздернул бровь. Василиса дрогнула, припомнив этот же жест в исполнении Фэша. — Забудь! Хочешь чего-то добиться — бери все в свои руки! — Ты сам-то чего добился? — огрызнулся Родион. Астрагор страшно осклабился. Черные глаза сверкнули. — Без меня не видать нам было бы крови мертвой лошади. Родион застыл. Ребята, до того стоявшие молча, встревоженно переглядывались. — Признался… — был их общий шепот. — И ты гордишься этим? — вопросил юный Огнев, смерив однокурсника внимательным взглядом. — Цель оправдывает средства, — пожал плечами Драгоций. — От меня, по крайней мере, есть польза, чего не скажешь о тебе. — Это не так! — А как? — хохотнул в ответ мальчишка. — Что ты сделал? Бегал вокруг дядюшки, пока тот вершил историю? Поддакивал мне, когда я подсказывал ингредиенты? Может, ты хотя бы сумел взять кровь у мертвого единорога? Ты даже этого не смог, а ведь он уже не сопротивлялся! Будущий министр затрясся. Позади него мускул за мускулом высвобождались от обездвиживающего проклятья Хардиус и Диппет. Но они катастрофически опаздывали — Астрагор не собирался останавливаться. — Если собираешься стоять на моем пути — я снесу тебя первым же заклинанием. Ты не достоин быть тем, кто откроет эликсир жизни. Ты лишь жалкий ребенок, решивший, что сможет стать лучше всех просто за то, что он Огнев. — Урод! — закричал Родион и сжал кулаки покрепче. — Ты понятия не имеешь, что значит быть Огневым! — Это значит быть зазнавшимся бездарем! — Подавись! — взревел Огнев. Глаза его страшно расширились. — Я сам возьму кровь! Диппет успел освободиться от заклинания настолько, что смог свободно шевелить головой. Хардиус уже почти контролировал руку с палочкой. Но ни они, ни Астрагор не успели сделать ничего, лишь услышали разъяренное: — Диффиндо! — Дедушка, нет! Путы, стягивающие тело коня, разрезались. Мокрые от крови веревки вязко сползали по телу дрожащего животного, хрипящего в предсмертных муках. Родион Огнев с ужасом понимал, что вложил в заклинание столько сил, сам того не ведая, что вместе с веревками глубоко разрезал и тело единорога в местах, где тот был связан. Было ясно — конь не выживет. Воспоминание развеялось. Дети снова стояли в звеняще тихой библиотеке, окруженные пылью и разрухой. Василиса смотрела перед собой, не видя ничего и никого, и никак не могла поверить тому, что увидела. — А я говорил вам, — неожиданно тихо сказал Фэш. Василиса никогда не слышала, чтобы парень говорил так слабо и неуверенно, — они явно оба замешаны. Захарра чересчур громко шикнула на брата, и даже Диана, стоящая напротив, воинственно погрозила ему кулаком. Лешка ограничился предупредительным взглядом, и вместо угроз Драгоцию первым шагнул к Василисе. — Ты как? Василиса слабо пожала плечами. Она не знала, что ей сказать. — По крайней мере ясно, почему профессора Огнева стерли из истории, — невесело подытожил Маар, встревоженно наблюдая за Василисой, чтобы не ранить ее своим словом. — Уб… Смерть единорогов, учитель-оборотень, провальный эликсир — это позорный скандал, а не гордое достижение, о котором грезил Диппет. — Еще и сумасшедший профессор, — припомнила только что увиденное Диана. — Неудивительно, — пробормотал Ник. — Вы видели, как он менялся, когда Диппет спрашивал, не покусал ли он кого? Кажется, он на самом деле сходил с ума от страха, что навредит кому-то. — Поэтому его и прятали здесь, — отвечая на грозный взгляд сестры не менее грозным, все-таки вставил свою догадку Фэш. — Никто с рефлексами хуже, чем у животного, не подберется к иве настолько близко, чтобы попасть в хижину. — Интересное однако замечание, — сузил кошачьи глаза Маар, но Драгоций не собирался пояснять своих слов. Василиса прерывисто вздохнула. Тревожные взгляды друзей снова обратились к ней, и ей захотелось разрыдаться прямо у них на глазах, но она сдержалась. Бабушка ведь писала об этом, — подумала она, мысленно возвращаясь к злополучному дневнику. — Что дедушку перевезли в больницу Святого Мунго. Бедный Хардиус!.. Никто бы не справился с такой ношей, — и тут же со злостью себя поправила: — Никто с фамилией Огнев. Фэш задумчиво изучал молчащую Василису. Взгляд ее все же прояснился, и, когда синие глаза встретились с голубыми, Драгоций озвучил еще одно свое наблюдение. — Я все никак не мог понять, почему хижину оставили просто так, без любой охраны, — он чуть нахмурился. — Оставили даже цветок без присмотра. Даже было подумал, что Огневы в очередной раз оказались полными идиотами… Захарра чувствительно наступила брату на ногу. — Но все оказалось проще, — Фэш зло выдернул свой сапог из-под ступни Захарры. — Прекрати это! Если снова попросишь меня замолчать, то никогда и не узнаешь, что без Огневой я сегодня не смог зайти в дом. Захарра, явно хотевшая попросить брата заткнуться, примолкла. Гроза, наиболее спокойная из всех, уточнила: — То есть? — То есть без Огнева в этот дом не зайдешь, — недовольно пояснил Фэш. — Можете сами попробовать. Но вам будет казаться, что вы пришли сюда по ошибке, и ступить дальше забора не сможете. Еще загадкой меньше. Василиса решила, что настал подходящий момент ей наконец заговорить. — Спасибо вам, что доверились и помогали все это время, — она попыталась улыбнуться. По жалостливому взгляду Дианы и кислым минам Грозы и Захарры девочка поняла, что вышло безнадежно плохо. — В этом воспоминании содержится то, что мы так долго искали… — Астрагор не отмажется, — кивнул Лешка. — Но? — Но я прошу вас дать мне время, — поджала губы Василиса. — Мой дед тоже не сможет «отмазаться». Он сделал это случайно, из-за Астрагора, — пронеслось у нее в голове. — И все же — сделал. — Да, смещать Родиона Огнева мы не планировали, — снова кивнул Алексей, сжав руку подруги. — Подумать — это разумно. Рознев приобнял одной рукой Василису и, не дожидаясь решения остальных, безапелляционно потребовал от Захарры, Фэша и Маара трансгрессировать всех обратно в Хогвартс. Возражать никто не стал.
Примечания:
*Цапень – растение из семейства бешеных огурцов. Выглядит как старый узловатый пень.
