Василиса Огнева и Тайна красного цветка

      Василиса проснулась рано, с первой же трелью голосистой птицы, свободно влетевшей в раскрытую форточку. Девочка не сразу поняла, каким чудом лесная гостья решилась заглянуть к ней в комнату, но беглого взгляда на свои новые апартаменты вполне хватило, чтобы все вспомнить. Дом Лиссы скрывался за магическим барьером в самом сердце знаменитого леса, надежно спрятанный от пеших маглов, которые решились бы исследовать древние территории. Пристанище профессора травологии так и называлось — Сердце леса — и полностью соответствовало своему названию. Лисса уверяла дочь во время вчерашнего краткого осмотра, что при постройке дома не было срублено ни одного дерева или кустика. И в это было легко поверить: в стенах дома то и дело можно было встретить живой ствол осины или клена, пускающий свежие ветви прямо внутри комнаты. Посреди Василисиной спальни росла молодая ель. От нее исходил чудесный запах смолы и свежести, а на кончиках ее веток можно было наблюдать наливающиеся силой новые отростки.       К счастью, на все деревья и прочую растительность были наложены специальные чары, благодаря которым жители дома могли не опасаться хлестких веток и всевозможных жучков, поселившихся на листьях: деревья жили своей жизнью, полагая, что растут в самом обычном лесу. Дом же был отдельным магическим пространством, в которое ничего лишнего не могло проникнуть без желания хозяйки.       Василиса сладко потянулась в своей постели. Она была высокой, пушистой и мягкой, прямо как сказочное королевское ложе. В доме часто встречались кованые элементы с узорами в виде цветов, листьев или веток, и изголовье кровати не было исключением: в искусных изгибах железа можно было увидеть берёзовые зубчатые листья, вписанные в причудливый орнамент.       Василиса не знала, как рано просыпалась Лисса, поэтому решила предпринять самостоятельную вылазку по материнской обители. Из спальни вел витой узкий коридор с тут и там прорубленными небольшими окошками, из которых виднелись незамысловато сооруженные качели, состоявшие из небольших досок, подвязанных за канаты к толстым нижним веткам деревьев. Из коридора девочка сразу попала в большую гостиную комнату, отделенную от кухни широкой деревянной аркой. Именно тут вчера и материализовалась Василиса, ошибочно приняв стволы деревьев в стенах комнаты за обычные домашние растения. На самом деле по периметру круглой комнаты ввысь уходили молодые дубовые деревца, которые Лисса заботливо украсила фонариками. Атмосфера была фантастической: из круглых окон гостиную заливало рассветное солнце, мягко рассыпаясь по креслам и подсвечивая пылинки, а дубки неспешно качались под ветром, не проникающим в дом, но нежный шелест молодых листьев все равно наполнял помещение.       Больше всего это напоминало пристанище лесной феи.       С кухни послышался глухой звук закрывающейся дверцы, и в арке показалась фигура Лиссы, облаченная в домашний мягкий халат. Женщина сладко зевала, помешивая что-то в своей кружке, и счастливо засияла, увидев на пороге гостиной дочь.       — Надо же, как ты рано, — Лисса аккуратно поставила дымящуюся кружку на один из стеклянных столиков. — Доброе утро, дорогая. Хочешь чаю?       Василиса кивнула, почему-то ощутив прилив робости перед самым простым вопросом. Лисса снова пропала за аркой, и девочка, чтобы не стоять без дела, решила сесть за небольшой круглый стол, удачно размещенный у одного из окон прямо перед аркой.       — Ты ведь не против мяты? — послышался вопрос с кухни.       — Нет! — Василиса ответила чуть громче, чем рассчитывала, и от смущения принялась откашливаться.       Лисса снова материализовалась в гостиной, осторожно держа в руках поднос с Василисиным чаем, хлебом и, кажется, вареньем. Когда яства оказались на столе перед Василисой, она жадно повела носом: запахи и от чая, и от малинового варенья шли настолько сильные и приятные, что удержаться было невозможно.       — Подумать только, я ведь даже не знаю, какие чай и варенье ты любишь, — задумчиво протянула Лисса, присаживаясь к столу вместе с собственной порцией мятного чая.       — Малиновое — мое любимое, — поспешила заверить мать Василиса. — А чаи пью любые!       — Я запомню, — улыбнулась ей Лисса. — По крайней мере, я рада, что узнаю такие простые вещи хотя бы сейчас.       Василиса перестала жевать свой вкуснейший бутерброд и осторожно поглядела на маму. Она бездумно смотрела в окно, нырнув в свои, непонятные Василисе мысли.       — Я тоже многого о тебе не знаю, — сказала Василиса, дожевав откусанное. — Но я думаю, что это не самое главное. Времени заполнить пробелы у нас много, а то, что у меня есть замечательная мама, я знаю и так.       Лисса перевела свои синие глаза на дочь.       — Пожалуй, ты права. Тебе могли и не рассказать, кто я… К счастью, этого не случилось, — женщина тряхнула головой, рассыпая рыжие пряди с плеч. — Чем ты хочешь заниматься? Может, я могу чем-то помочь?       Василиса задумалась. У нее не было никакого плана на эти каникулы, потому что единственное, что она на самом деле хотела делать в гостях у Лиссы — это неотрывно быть рядом с ней. А вот что они будут делать при этом, ее в общем-то не волновало. Однако перед глазами у нее возник учебник ЗОТИ, стыдливо брошенный в сумку перед вчерашним отъездом.       — Мне нужно готовиться к экзаменам, — сказала она, с тоской припоминая размеры «Справочника числовых значений», который Астариус требовал заучить наизусть. — Но, по правде говоря, у меня кое-что вообще не получается из обычной программы по защите от темных искусств.       — Правда? — Лисса удивленно вскинула тонкие брови. — Я думала, ты любишь ЗОТИ. Да и Нерейва очень хороший профессор.       — Дело не в этом, — покачала головой Василиса, чувствуя теплеющие щеки. — Просто после ссоры с бабушкой у меня ни в какую не получается призвать Патронус.       Думать о светлом и прекрасном, видя, как Нерейва специально обходит ее стороной на занятиях, у Василисы не хватало никакого самоконтроля. Неудивительно, что защитник радостных мыслей отказывался появляться после резких пассов палочкой маленькой раздраженной волшебницы.       Лисса понимающе закивала головой, отпивая из кружки несколько больших глотков чая.       — Зная Нерейву, полагаю, что она оставила тебя в одиночестве с твоими неудачами. Не волнуйся, я обязательно помогу тебе с Патронусом завтра или чуть позже. Сегодня, к сожалению, к нам скоро прибудут гости.       Василиса заинтересованно подалась вперёд.       — Это по поводу Астрагора?!       — Да, — Лисса утвердительно кивнула. — Но мы должны сразу обсудить главное правило касательно таких гостей. Поскольку официально ты сейчас находишься в Хогвартсе, тебе придется проводить это время в своей комнате или в библиотеке, как тебе угодно. Мне жаль, — она положила свою прохладную ладонь поверх сжавшейся от расстройства ладони Василисы, — но так будет безопаснее для нас обеих, понимаешь?       Василиса понимала. Но очень хотела присутствовать!       — О приходе и уходе гостей тебя будут оповещать птицы, в какой бы части дома ты ни была. Все остальное время я буду в полном твоем распоряжении! Договорились?       На этом уговоре завтрак был закончен, и Лисса отправилась готовиться к приему соратников. Василиса решила посвятить это время умыванию и приведению себя в порядок. К тому моменту, когда пушистый воробей настойчиво зачирикал в окне ее спальни, девочка успела не только собрать в два хвоста волосы, но и разложить остатки вещей по полкам приземистого комода с посеребренными ручками. Как только услужливый воробей скрылся, Василиса юркнула прочь из комнаты, пытаясь припомнить, где она вчера видела лестницу на чердак.       Чердак нашелся без проблем: вертикальная лестница встретилась в тупике прилегающего к уже знакомому Василисе коридора. Откинув наверх скрипучую дверцу, девочка оказалась в очень теплом помещении с низкими потолками, в котором не было ничего, кроме шелестящих макушек деревьев. По всей видимости, Лисса чердаком не пользовалась, но это было Василисе только на руку. Сев у окна, ведущего на двор перед парадной дверью, Василиса с немалым удивлением принялась следить за прибывающими гостями: сначала на выметенной тропинке материализовалась профессор Дэлш в компании с Астариусом, чуть позже туда же трансгрессировали Константин Лазарев и Николай Броннер. Мужчины с интересом оглядывали окружающие их пейзажи, будто были в гостях у коллеги впервые, в то время как Диара с Астариусом привычно шагали навстречу хозяйке, не обращая особого внимания на архитектурные чудеса дома. Пока Василиса раздумывала о том, насколько на самом деле были близки мама и профессор Дэлш, у дома из трансгрессионного перехода очутились еще двое: это были молодые мужчина и женщина, оба черноволосые и аристократично красивые, но Василиса не имела ни малейшего представления о том, кем они были. Сразу после них Лисса, удовлетворенно оглядев собственный палисадник, закрыла дверь и исчезла внутри дома.       Василиса прислушалась. Ни единый звук не говорил о том, что в доме (относительно небольшом) стало сразу на шестерых человек больше. С сожалением пришлось признать, что Лисса позаботилась о заглушающих чарах. Цокнув недовольно языком, Василиса послушно вернулась в комнату, надеясь, что неожиданное собрание продлится не очень долго и ей не придется от скуки действительно открывать числовой справочник.

***

      Справочник все-таки пришлось открыть. Нужно было отдать ему должное: Василисе действительно нравилась нумерология, поэтому достаточно скоро вынужденное чтение увлекло ее настолько, что оторвалась от потрепанных страниц «Теории и практики фундаментальной нумерологии» Василиса только к вечеру, почувствовав волчий голод. Она точно помнила, что некоторое время назад над ухом у нее назойливо трещала канарейка, поэтому с чистой душой захлопнула книжку и отправилась на кухню.       Лисса устало сидела у камина на темно-синем диване, покрытом белым пледом с длинными пушистым ворсом. Она методично разглаживала пальцами оформившиеся на лбу небольшие складки, пока на кухне хозяйничала делового вида эльфийка. Она смешно дергала ушками, запрыгивая и спрыгивая со специально расставленных для нее лавочек, чтобы она удобно доставала до стола и ящиков.       — Сегодня ужин готовит Тина, — заметив с интересом наблюдающую за эльфийкой Василису, сказала Лисса. — Я совсем без сил.       — У тебя тоже есть эльфы? — Василиса присела к матери, смущенно расположившись от нее на почтительном расстоянии.       — Только Тина, — Лисса наконец оторвала руку от лба и принялась левитировать с кофейного столика все стоявшие там фарфоровые фигурки, изображающие малюток-фей. — Я нашла ее одну в лесу, когда только поселилась здесь, и решила взять к себе.       Тина принялась вприпрыжку бегать от кухни к столику, резво накрывая приборы для ужина и выставляя перед ожидающими голодными девушками горшочки, из которых тягуче пахло грибами. Лисса ласково похлопала эльфийку по ее гладкому лбу и, спрятав длинную и витую, как виноградные лозы, палочку, пригласила дочь к ужину.       Обе они были жутко голодными, поэтому поглощали удивительно вкусные и пряные грибы с картофелем молча, торопясь заполнить воющие от несправедливого обращения с ними желудки. Когда пустые горшочки были торжественно отставлены, Василиса поинтересовалась:       — Как прошло ваше совещание?       Лисса прикрыла глаза, вспоминая события дня.       — Неплохо, — резюмировала она наконец. — Завтра нужно будет отправиться в министерство, чтобы заполнить бумаги и дать комментарий Пророку. Астариус, хвала Мерлину, согласился сопровождать меня вместе с Диарой.       — Вы с профессором Дэлш хорошие подруги?       — О, конечно, — Лисса с улыбкой кивнула. — Когда я только стала профессором, Диара много помогала мне с тем, чтобы не сойти с ума от внезапно свалившихся на меня студентов. С тех пор мы так и дружим… уже семнадцать лет?       Василиса удивленно округлила глаза, вдруг понимая, что была ровесницей этой дружбы. Лисса тихо рассмеялась озадаченному лицу дочери и аккуратно похлопала по подушкам рядом с собой, приглашая сесть поближе. Василиса тут же юркнула к ней под бок, с удовольствием накрывая себя маминой рукой.       — Профессорская должность подарила мне много хороших друзей, — сказала Лисса, поглаживая сидящую рядом дочь. — Константин Лазарев тоже близкий мой друг, ты знала об этом?       Василиса мотнула головой.       — Кстати о нем, — вдруг голос женщины стал серьезным, и она чуть отклонилась, чтобы увидеть лицо Василисы. — Один твой вопрос никак не давал мне покоя… И не только мне, как потом оказалось. Скажи, что вы с Ником и Мааром хотели знать о Хардиусе Огневе?       Василиса испуганно застыла и почувствовала, что кончики ушей опасно потеплели.       — Мы просто удивились, что в старой книге он значится профессором, но никто и ничего о нем не помнит, — она не смотрела матери в глаза, надеясь, что таким образом покажет свою незаинтересованность. — А почему он не давал тебе покоя?       — Потому что это было бы просто абсурдно — забыть в Хогвартсе такого человека, как Хардиус Огнев, — Лисса перестала изучать лицо дочери и снова удобно откинулась на подушки. — Тем немногим, кому он вообще известен, этот человек знаком в основном по разгромным статьям Пророка о его неудачах, но одно описание Алого цветка чего стоит!       — И вы что-нибудь нашли?       — Нашли, — кивнула женщина. — И мне кажется, тебе будет полезно узнать об этом тоже. Не думаю, что детей допустят до школьных архивов, в которых нам с Константином и Николаем пришлось провести не одну неделю, но эта история многое может рассказать о том, как Огневы поступают с собственными родственниками.       Василиса тревожно стучала пальцами друг об друга, гадая, что именно могла узнать Лисса об истории Хардиуса. Ведь если профессора уже знали достаточно много и доложили об этом Астариусу, они могли решить предать историю огласке… И что тогда случится?       Лисса немного прокашлялась, готовясь к длинному разговору. Она чувствовала, что Василисе стало неуютно после ее слов об Огневых, и она продолжала размеренно водить ладонью по ее спине, надеясь успокоить.       — Помнится, я уже говорила тебе, что Хардиус был ученым, занимался травологией и зельеварением, — начала она, спрятав взгляд в танцующих языках пламени камина. — Он утверждал, что смог найти сам Алый цветок и ставит над ним засекреченные опыты… Но никто не воспринял сумасшедшего профессора всерьез — образцов цветка он так никому и не показал. Скорее всего, просто боялся, что, увидев цветок, недоверчивые коллеги решат, что сами с ним лучше справятся, и сделают все, чтобы отобрать его. Клянусь, сколько я себя помню, Хардиус никогда не значился школьным преподавателем, ни в одном из справочников. И каким же было мое удивление, когда после ваших странных вопросов в архивах директора Диппета мы нашли и бумаги об увольнении Хардиуса Огнева, и о том, как десятками лет ранее его с гордостью приняли по рекомендации старшего брата!       В увольнительных свитках очень скомкано значилось, что профессора уволили за сокрытие факта ликантропии вдобавок к тому, что по неосторожности из-за действий профессора пострадали двое единорогов из Запретного леса. Однако ни доклада лесника о дальнейшей судьбе животных, ни запросов из министерства касательно единорогов мы не нашли, будто этот случай просто замяли. Но это немыслимо! Диппет был дотошным директором, документирующим каждый вздох любого из профессоров или студентов. Если кто-то не убедил его поступить иначе, невозможно даже представить, чтобы он так плохо описал произошедшее. Думаю, не составит труда догадаться, кто мог об этом позаботиться.       Мы еще немного покопались в архивах… И узнали, что после долгих лет полного затишья Хардиус вдруг оказался в больнице Святого Мунго. Видимо, Огневым просто надоело возиться с таким проблемным родственником… Ты только подумай, Василиса! Богатейшая семья отправляет брата наследника доживать отведенное в полном одиночестве. Он почти сразу умер после этого: его палату тут же заполонили жадные до эксклюзивов репортеры, и старик просто не выдержал. Так никто и не узнал, откуда он взял свой Алый цветок и что с ним в итоге стало. Огневы сказали прессе, что старик давным-давно покинул семью, и они к нему никакого отношения не имеют.       Закончив свой длинный рассказ, Лисса ненадолго прикрыла глаза. Даже рука ее неподвижно застыла у Василисы между лопаток, будто все сказанное вытянуло из хозяйки дома последние силы.       — Я не знаю, каким образом Огневы смогли стереть Хардиуса из истории школы. Астариус сейчас занимается этим, ищет, какое заклинание могло бы быть применено с таким эффектом… Ведь это какое-то массовое забвение! Конечно, можно стереть память десятку человек, но вообще всем? Почерк Огневых налицо, — невесело хмыкнула женщина. — Сначала несчастного Хардиуса долгие годы заставляли скрывать укус оборотня, а как только директор прознал об этом, тут же сделали все, чтобы про него забыли. Просто стерли из истории, лишь бы никто не подумал, что у Огневых завелась ликантропическая зараза. Что бы это ни было, это самые отвратительные чары, которые только можно наложить на родного брата.       Лисса замолчала. Василиса же почувствовала небывалое облегчение от того, что никто из взрослых не смог докопаться до двойного дна истории прапрадеда, скрывающее двух мертвых единорогов. Хоть за это она могла не волноваться: значит, никто не станет сейчас кричать о том, что сам министр магии по юношеской глупости убил единорога и не понес никакого наказания. Он, конечно, его полностью заслуживает, но самой Василисе получить за старые грехи деда не хотелось, а подвергать такой опасности маму — тем более.       Теперь ее волновало совсем другое: если Зубок и правда преподает владельцу какой-то урок, значит ли это, что Василисе стоит и дальше держаться от семьи подальше? И не только на Пасхальных каникулах.             — Как думаешь, бабушка знает об этом? — тихонько спросила она маму.       — Скорее всего. Когда я стала интересоваться травологией и впервые нашла в книгах упоминание о Хардиусе, она попросила никогда больше не говорить о нем с ней.       Василиса задумалась. Пожалуй, бабушка могла болезненно относиться к истории Хардиуса не только потому, что знала все ее подробности. В конце концов ведь по ее вине дядя оказался в больнице Святого Мунго — она сама писала об этом в дневниках. Разве могла семнадцатилетняя девочка, желающая дядюшке здоровья и покоя, знать, чем это для него обернется?       — Кроха, прости, если эта история очень тебя расстроила, — Лисса, кажется, заметила крайне напряженное лицо дочери, занятое тяжелыми думами. — Но ты уже достаточно взрослая, чтобы иметь право знать все и принимать собственные решения. И говоря о решениях, — она аккуратно высвободилась из объятий Василисы и села на самый край диванчика, пальцами перебирая длинный ворс пледа, — мне нужно крепко подумать и решить, как все успеть в сроки с этой регистрацией кандидатов и прочей официальной ерундой.       — Давай, я помогу? — оживилась девочка. — К Огневскому ужину я много всего планировала, а составлять расписание домовикам — та еще головомойка, — припомнила Василиса постоянные опоздания школьных эльфов, привыкших определять порядок дел на свое личное усмотрение. — С Министерством точно справлюсь!       — Отличное предложение, — острые черты лица Лиссы даже слегка скруглились от облегчения.       До поздней ночи они просидели в гостиной, то и дело притягивая из соседствующего с гостиной рабочего кабинета листы пергамента. Новой кандидатке в министры магии и правда требовалось успеть выполнить непомерное число требований в кратчайшие сроки: неудивительно, что Астрагор начал свою кампанию настолько заранее! Василиса старательно выводила каждый новый вариант расписания на все каникулы, чуть прикусывая кончик языка для большей концентрации. Когда последняя версия была наконец оформлена, Василиса с гордостью представила плоды своей работы маме. Лисса любовно оглядела тщательно выведенные буквы и цифры и, нежно поцеловав дочь в макушку, объявила отход ко сну.       Что-то в составленном расписании смутно тревожило девочку, но она послушно передала свиток Лиссе и, зевая, направилась в спальню. Она уже сладко провалилась в мягкие объятия постели, когда на глаза ей попался справочник по нумерологии и лежащий рядом с ним том ЗОТИ.       Если мама будет так занята, то мы вряд ли сможем заняться моим Патронусом, — чувствуя, как к горлу подкатывает расстройство, подумала Василиса. — Разве что за завтраком будем встречаться…       Она наконец поняла, что смущало ее в выверенном расписании матери: там катастрофически не хватало времени на то, чтобы они провели его вдвоем.

***

      Следующим утром завтракала Василиса одна. Тина приветливо дернула ушками, выражая девочке свою симпатию, и принялась готовить ей завтрак: Лисса строго наказала, чтобы гостья получила все самое вкусное сразу, как проснется, и эльфийка с удовольствием исполняла пожелание хозяйки. Василиса же задумчиво поглаживала оставленную на круглом столе записку, гласившую, что Астариус просил маму явиться в Министерство так рано, как она сможет.       Завтрак оказался действительно вкусным и быстро поднял девочке настроение. Смирившись с временным отсутствием матери, она решила как следует изучить ее зачарованный дом. Удивляли в нем не только свободно растущие тут и там деревья: с задней стороны двора дом огибала мелкая речка, у берега которой обнаружился небольшой плот с веслом. Чуть дальше от речки трепыхались на ветру пустые качели, которые Василиса уже видела из окон коридора, а на верхушке одного из самых толстых дубов прятался плетеный дом с круглыми стенками, изнутри и снаружи напоминающий большую и пушистую тыкву. Тина робко следовала повсюду за Василисой, поначалу сильно смущаясь ее, но без устали подсказывающая, куда еще заглянуть, чтобы увидеть что-нибудь интересное.       Тина оказалась просто чудесной компанией. День пролетел незаметно, и девочка невольно ловила себя на мысли, что эльфийка немного напоминала ей Николь: такая же тихая и молчаливая, но готовая на совместные приключения. Вместо обеда она отвела Василису в ту часть леса, которая не укрывалась заклинанием дома, и с нескрываемым восторгом передавала девочке выуженные будто из-под земли ягоды всех мастей. Василиса только успевала жевать полученные сладости и удивляться, почему же в доме у Черного озера она никогда не пыталась найти в густом ельнике каких-нибудь диких угощений.       Когда солнце начало медленно садиться, внушительные ушки Тины снова затрепыхались, будто она поймала тайный сигнал. Схватив девочку за рукав свитера, она потянула ее обратно к дому. К тому времени, когда обе лесные исследовательницы вышли из тени деревьев и застыли перед резной деревянной дверью, на входе их поджидала уставшая Лисса в дорожной мантии.       — Мама! — взвизгнула Василиса и поспешила обнять женщину.       Лисса чуть слышно хмыкнула и легонько прижала девочку к себе в ответ.       — Тина! — окликнула она уже собиравшуюся юркнуть в дом эльфийку. — Ты водила Василису в лес?       Тина испуганно кивнула, а Лисса недовольно покачала головой.       — Больше так не делай, — строго сказала она и махнула рукой, разрешая Тине заняться ужином. — Я, кажется, забыла еще одно важное правило: тебе нельзя выходить за защитные чары дома.       — Почему? — виновато опустила глаза Василиса.       — Потому что без чар твое местоположение очень легко вычислить, — пояснила Лисса и, аккуратно отстранившись, пригласила девочку наконец войти в дом. — Будем надеяться, в данный момент все уверены, что ты находишься в Хогвартсе, но впредь не уходи так далеко.       Оставшийся вечер Василиса пыталась стать настолько незаметной, насколько это было возможно. Ну как она могла так оплошать сразу же, как только осталась предоставлена сама себе! Лучше бы книжки в библиотеке читала, чем угрожала и своей, и маминой безопасности. Это ведь только казалось, что здесь, в Сердце леса, они укрыты так надежно, что никто-никто и никогда до них не доберется. На самом деле от сильного и талантливого волшебника спрятаться далеко не так просто.       Лисса вроде бы ничем не выражала своего недовольства. Она рассказала, что в Министерстве все прошло просто отлично: Астариуса встречали стоя, а подписанное ее рукой заявление передали на обработку с такой надеждой в глазах, что впору было расплакаться. В общем-то, уже за пределами министерского здания Диара и прослезилась, уверив подругу, что никогда еще не была так за нее горда и рада. Даже репортер Пророка был настолько удивлен тому, что Астрагору кто-то решился противостоять, что позабыл обо всех каверзных вопросах и был с ней очень милым, пообещав выпустить статью уже следующим утром.       И Василиса тоже была очень горда своей мамой! И очень хотела ей громко об этом сказать и обнять, но Лисса сегодня присела в кресло, чтобы быть ближе к камину, оставив Василису на диване одну. Да и сразу после ужина, сославшись на усталость, отошла ко сну с таким сосредоточенным выражением, что Василисе хотелось удавиться.       Она больше никогда так не расстроит маму!       Еще два дня девочке пришлось самой искать для себя развлечения. Конечно, Лисса оттаяла от своей нервозности из-за нарушения границ дома уже следующим утром, но Астариус буквально выдернул ее из постели, посетив дом профессора лично. Когда Василиса сквозь сон услышала знакомый теплый голос в глубинах дома, ей даже показалось, что она каким-то чудом вернулась в Хогвартс, но на самом деле в гостиной просто расположился Астариус, терпеливо поджидая, когда его подопечная соберется.       — Доброе утро, профессор, — пробубнила она, отчаянно пытаясь подавить зевок. Директор школы, расслабленно сидящий на мамином пушистой пледе, скорее походил на заботливого дедушку семейства, чем на обычно собранного и делового Астариуса, которого Василиса привыкла видеть в школе.       — Здравствуй, Василиса, — он приветливо склонил голову, подметая бородой собственные колени, и пригласительно похлопал сухой ладонью рядом с собой. — Ты уже завтракала?       Василиса машинально отрицательно качнула головой, но присела все же в отдельное кресло. Все-таки завтрак вместе с директором, с которым вас разделяет каких-нибудь пара сантиметров… Это показалось ей чересчур фамильярным. Тине же было все равно, где расположится девочка, и она принялась с мягкими хлопками исчезать и появляться то в кухне, то у стола в гостиной, накрывая перед девочкой богатую полянку.       — Прошу меня простить, но я вынужден вновь украсть твою маму для некоторых дел, — предусмотрительно подождав, пока девочка поставит чашку с горячим чаем обратно на стол, снова заговорил Астариус. — У нас так мало времени, что нельзя терять даже драгоценных часов, не говоря уже о днях.       — Я понимаю, — тяжело вздохнула Василиса. — Но ведь это не надолго?       — Кто знает, — пожал плечами профессор. — Вчера, несомненно, мы произвели в Министерстве фурор, и никто даже не пытался мешать нам или строить бюрократические козни. Уверен, сегодня и министр, и Нортон Огнев собственной персоной уже успели предпринять какие-нибудь меры, чтобы нам больше не казалось, что выборы министра — это такое приятное занятие.       Василиса снова тяжело вздохнула. Если бы она только могла чем-то помочь!       — Простите, — неловко начала она, сама не веря, что задает этот вопрос, — вы не знаете, как там моя бабушка? Она все еще думает, что… что я в школе?       Астариус хитро сверкнул на нее глазами.       — Окклюменцией собственных подчиненных я пока не занимаюсь, поэтому не могу сказать, о чем думает Нерейва, — с той же хитрой улыбкой он наблюдал за напрягшейся Василисой. — Но Лисса уже сообщила мне, что вчера ты неумышленно вышла за пределы охранного заклинания. Не волнуйся, Василиса. Никто, кто желал бы тебе зла, этим шансом не успел воспользоваться.       Василиса благодарно ему улыбнулась. Все-таки очень хорошо, когда тебе помогает такой великий волшебник, как Астариус.       Когда последний бутерброд был с причмокиванием съеден, из длинного коридора в гостиную шагнула готовая к путешествию Лисса. Если вчера ее дорожная мантия была самой обычной черной, сегодня женщина выбрала изящную и, предположительно, смертельно дорогую накидку тяжелого белого шелка, под которой просматривался такой же белоснежный и шелковый брючный костюм.       — Ты очень красивая, — не сдержалась от комплимента Василиса. Даже упакованные в длинную голубую ленту волосы, из-под которой не торчало ни единого рыжего волоска, кроме кокетливо трепыхающихся на воздухе концов ленты, не заставляли девочку грустить: так замечательно все смотрелось.       — Спасибо, — благодарно улыбнулась ей Лисса. — Профессор прав, сегодня нам предстоит пережить всю мощь гнева недовольных моим появлением. Надо быть во всеоружии, — и она, подобно самому Астариусу, хитро подмигнула дочери, не забыв напоследок крепко ее обнять и шепотом пообещать, что вернется так скоро, как только сможет.       Эльфийка в эти злополучные два дня старалась держаться от Василисы подальше: наверное, и она тяжело переживала причиненное хозяйке беспокойство. И Василиса ее не винила, хотя и не отказалась бы от какой-никакой компании. Она послушно корпела над оставленными Лиссой бумагами, которые к вечеру должны были быть аккуратно расписаны, подписаны и запечатаны, готовые к отправке своим адресатам, среди которых Лисса намеревалась найти союзников.       От мучительного одиночества девочку спас нагруженный почтой Лютик. Совенок лихо влетел в окно ее спальни, застав Василису за протяжным зевком над нумерологическим справочником. Василиса даже вскрикнула от радости: так не хватало ей живого существа рядом. Лютик терпеливо дал погладить свои крылышки пару минут, после чего встряхнулся и поспешил удалиться к кормушкам под самой крышей, заботливо организованными Лиссой для пернатых обитателей дома.       Статью Пророка о том, что Лисса Огнева собирается отобрать у Астрагора место министра прочитал, скорее всего, весь магический мир, но свое удивление поспешили сообщить Василисе Лешка, Захарра, Диана с Ником и даже Маар. Лешка просил передать Лиссе, что гордится своим деканом и матерью лучшей подруги. Письмо друга было испещрено восклицательными знаками и радостными рожицами, нарисованными обычной шариковой ручкой: было видно, что более привычных волшебникам чернил в доме родителей Лешка не нашел. Письмо Захарры очень походило на лешкино письмо и тоже разве что не искрилось от эмоций писавшей его девчонки. Правда, Захарра все больше сомневалась в успехе решения декана Гриффиндора, но была крайне рада, что дядины планы хоть кто-то сумел так удачно пошатнуть. Диана добавила, что бесконечно рада видеть рядом с Лиссой Диару и была уверена, что вдвоем эти женщины смогут свернуть в Министерстве горы. Неожиданно к ее письму присоединялся Ник с парой строк в конце, полных надежды на победу так нравящейся ему Лиссы. Маар рассуждал о шансах и возможностях и пытался понять, как профессор травологии могла решиться нырнуть в политику, да еще и прямо в лапы к Астрагору. Но и он был рад образовавшейся борьбе: даже если Лисса казалась ему спорным кандидатом, она точно имела больше его доверия.       Василиса перебирала такие разные листы со словами друзей и размышляла, отчего они решили все вместе обратиться к ней с обсуждением феноменальной новости. Лешка смущал ее меньше всего — в конце концов, он был единственным, знавшим тайну Василисы. С другой стороны, все они считали, что Василиса безвылазно сидит в замке… Девочка хмыкнула и принялась сочинять ответные письма. Если друзья старались скрасить ее досуг даже на расстоянии, она должна послать им весточку, что у них получилось. Тем более что ее до ужаса интересовало, как Ник с Дианой умудрились написать одно письмо на двоих.       Лютик не спешил возвращаться на призывной свист хозяйки, поэтому отправку писем пришлось отложить. К счастью, день стремился к завершению, что означало, что скоро должна была вернуться Лисса. Василиса решила не ждать заветного скрипа двери и, сложив конверты в аккуратную стопку, с прискоком направилась в уже такую родную гостиную. Ей пришло в голову зажечь все развешанные по стенам фонарики, чтобы ужин получился еще более приятным.       Непривычно радостная Лисса вскоре и правда появилась на пороге своего дома. Прежде она возвращалась из Министерства в полном отсутствии сил, после чего они, почти засыпая, проводили вдвоем один час планирования следующего дня, но сегодня женщина почти светилась торжеством. Она сбросила запылившуюся шелковую мантию на вешалку (к ней тут же метнулась Тина) и со смехом ухватила за ладошки дочь, вовлекая ее в хоровод.       — Меня одобрили! — прерывая счастливый смех, поведала она. — С сегодняшнего дня я официальная кандидатка в министры магии!       Василиса так сильно прижалась к матери, что, будь в ней чуть больше сил, ее стройный стан мог бы и не выдержать. Но Лисса лишь поцеловала дочь в так удобно застывшую у груди рыжую макушку.       — Просто невероятно, как меняется жизнь, когда дома тебя ждет твоя дочь, — прошептала она, все еще касаясь губами головы Василисы. — Честное слово, кроха — без тебя все это было бы так бессмысленно.       — Когда вечером приходит мама, жизнь тоже очень меняется, — осторожно кивнула Василиса, чтобы Лисса не решила от нее отстраниться. — Я люблю тебя, мам.       — Я тоже очень тебя люблю, — и женщина еще раз чувственно приложилась к ее волосам губами.       Весь ужин Василиса преданно слушала, как в присутствии непосредственно ее деда, отца и самого Астрагора, а также еще кучи неизвестных ей сотрудников Министерства глава комиссии объявил, что Лисса Огнева отныне на равных с Астрагором Драгоцием будет участвовать выборах. По словам Лиссы, Родион принял новость спокойно, тогда как Астрагор с отцом готовы были рвать и метать. Василиса с удивлением припомнила слова Рока о том, что отец решил покинуть команду Драгоция, но расспрашивать об этом маму не стала: иначе пришлось бы добавить еще много тайных деталей.       Лисса призналась, что ей даже написала Нерейва. Особо лестных слов бабуля не передавала, но сухо удивилась, что не ожидала от нее такой прыти.       — Конечно же, первое, что она потребовала — это быть осторожной, — фыркнула Лисса. — Будто я сама этого не понимаю! Можно подумать, мне самой нужно, чтобы вся моя кампания оказалась разрушена, не говоря уже о благополучии родной дочери. Подозреваю, что твой отъезд ко мне вскоре перестанет быть для нее тайной, — недовольно цокнула женщина. — Хотелось бы верить, что ей хватит благоразумия ничего с этим знанием не делать.       Они помолчали. Ужин давно закончился, Тина даже успела вымыть всю посуду и незаметно исчезнуть из комнаты. Лисса задумчиво стучала по колену тонкими пальцами, обдумывая свои сомнения. Василиса готова была поклясться, что, хотя ей и хотелось верить в то, что Нерейва не вмешается, на самом деле Лисса боялась появления на пороге приемной матери не меньше самой Василисы. Что она тогда скажет? Что они ведут себя безрассудно? Она ведь будет абсолютно права.       Лисса решительно тряхнула головой, так что ее тяжелые волосы распались из слабо стягивающего их шнурочка.       — Я, кажется, обещала помочь тебе с твоим Патронусом? — спросила она, поднимаясь с дивана и доставая палочку. — Раз Нерейва впервые не справилась с твоим обучением, думаю, будет очень уместно, если с этим попытаюсь справиться я.       Василиса согласно кивнула и тоже поднялась на ноги. Решительность матери придавала ей уверенности, что у нее наконец может все получиться. Где, как не в ее доме, она сможет сконцентрироваться на радостных воспоминаниях?       — А ты покажешь своего? — поинтересовалась она, почувствовав волнение и зародившийся на околицах сознания страх провала. Да и она толком не видела чужих Патронусов кроме кобылы бабушки из-за того, что объявила бойкот ЗОТИ.       Лисса снисходительно улыбнулась и неторопливо описала палочкой круг. Он серебрился сразу за витым деревом, распыляясь по комнате и складываясь обратно в величественно поднявшего рыжий клюв лебедя.       — Какой огромный, — выдохнула девочка, во всех глаза изучая светящуюся птицу.       — Самец, — подтвердила Лисса. — Сколько себя помню, матушка никогда не упускала возможности возмутиться, как мне мог достаться белоснежно-белый лебедь, когда ее саму защищает кобылица чернее ночи.       — Как инь и ян, — Василиса задумчиво склонила голову влево.       — Вот только о гармонии в нашем доме не шло и речи, — вздохнула Лисса и развеяла образ своего Патронуса. — Итак, приступим. Я верно понимаю, что твоя основная сложность — это воспоминания?       Василиса обреченно кивнула.       — В этом отчасти виновата и сама Нерейва, — проворчала Лисса, водя палочкой по подбородку. — Я знаю, что она была хорошей бабушкой, но думать о ней сейчас тебе наверняка совсем не нравится. Или, по крайней мере, это не приносит тебе мыслей о счастье.       Лисса еще немного поводила палочкой туда-сюда, после чего направилась в сторону кабинета. Василиса поспешила вслед за ней. Среди невысоких искусно вырезанных шкафов с гнутыми ножами Лисса извлекла небольшой темно-синий альбом.       — Попробуем напомнить тебе что-нибудь еще, достойное вызова Патронуса, — она положила альбом на стол и развернула его примерно посередине. — Это первая наша совместная фотография, — Лисса ласково погладила расположившийся на странице волшебный снимок.       На нем пятилетняя Василиса, наряженная в милое пышное платье под старину, отчаянно цеплялась за сидящую рядом с ней Лиссу. Женщина постоянно наклонялась, что прижать к себе девочку и поцеловать ее в лоб, но маленькой Василисе все было мало, и лицо ее оставалось напряженным.       — Это был твой день рождения, — пояснила Лисса, наблюдая, как Василиса внимательно изучает фотографию. — Ты совсем измучила Нерейву вопросами, почему живешь отдельно и так ни на кого не похожа, что она наконец сжалилась над нами обеими и втайне от Нортона позволила встретиться. Я была счастлива, — она взяла Василису за руку, ощущая, что ладошка девочки стала мокрой. — А ты, наверное, не сразу поверила, что я твоя настоящая мама.       Василиса почти не помнила тот свой день рождения. Единственный образ, сохранившийся в ее памяти, являл собой невообразимо теплые объятия, в которых маленькая Василиса чувствовала себя очень безопасно.       — Я поверила, — с трудом разлепила губы Василиса. Она и не заметила, как в горле встал ком. — Но думала, что мне все приснилось, пока ты не пришла во второй раз.       А потом еще и еще, раз в месяц. Нерейва деликатно покидала поместье, чтобы оставить мать с дочерью наедине, но всегда строго следила, чтобы они оставались в пределах охранного заклинания. Это были самые долгожданные Василисины встречи, которым она радовалась больше, чем любому празднику.       — Я почему-то совсем забыла об этом, — виновато созналась она, разглядывая фотографию со второго разворота. На ней Лисса показывала раскрывшей рот дочери собственную палочку. Василиса очень смешно хлопала глазами и тянулась к заветной вещице.       Лисса невольно сжала руку дочери сильнее.       — Нортон очень скоро все узнал, — нехотя пояснила она. — И двух лет не прошло, а он уже закатил скандал и потребовал от Нерейвы наконец выставить меня за дверь навсегда. И сам наставил всюду собственных охранных заклинаний, чтобы меня при случае испепелить прямо в трансгрессионном переходе.       — Но ведь ты все равно приезжала?       — Конечно! — возмутилась женщина. — Нерейва тоже была не такая дура, чтобы просто выкидывать меня из твоей жизни. Пришлось повозиться, но мы нашли, как обходить охрану Нортона, и я продолжила тебя навещать, хоть и реже. Ты начала учиться магии, и Нерейва всегда находила, чем тебя отвлечь от тоски.       Василиса еще полистала альбом, жадно запоминая живые картинки. Все это и правда с ней происходило: она каталась с Лиссой на крылатых конях, возилась на кухне, рассматривала растущие в оранжерее растения… Но до этого момента воспоминания об этом были какие-то неоформленные, больше на уровне ощущений. Теперь она могла восстановить их почти идеально и чувствовала себя очень счастливой.       — Я думаю, можно попробовать, — сообщила она, отрывая глаза от альбома.       Лисса отпустила ее руку и сделала шаг назад, давая дочери пространство. Василиса постаралась сосредоточить наполнявшую ее радость в груди, прямо в легких, чтобы оно вместе с дыханием расширялось и чуть сжималось, становясь еще теплее. Она выставила перед собой свою черную, почти невидимую в полутьме кабинета палочку:       — Экспекто Патронум!       Неуверенный, но все-таки созданный Василисой серебристый свет наполнил комнату. Девочка неотрывно следила, как кончик ее палочки продолжает испускать заветное свечение, дымком тянущееся куда-то под арочный потолок. Наконец «дымок» сгустился под самой люстрой, и из него, часто порхая аккуратными крылышками, выпорхнула небольшая птичка. У нее были красиво выделенные бусинки-глазки, а по телу расходились мерцающие серебром пятнышки, переходящие на вытянутый хвост.       — Голубая сойка, — признала птицу Лисса и выставила вперед руку. Птичка перестала порхать в воздухе и послушно присела на предложенное место.       У Василисы слов не было. Она только любовно оглядывала своего защитника, которого заставила ждать так долго.       — А она теперь всегда будет появляться?       — Сам Патронус может меняться в течение жизни, если с волшебником произошли какие-то колоссальные изменения. Но если ты спрашиваешь, всегда ли будет срабатывать Патронус — к сожалению, нет. Только если ты верно сможешь соединить заклинание с собственными чувствами. Ты запомнила, как это было сейчас? — Василиса часто закивала. — Попробуй запомнить. У тебя очень хорошо получилось.       Лисса чуть дернула рукой, развеивая каменно спокойную сойку. Василиса будто пробудилась от транса.       — А о чем ты думаешь, когда призываешь Патронус?       Лисса тревожно застыла. Она бросила на Василису быстрый взгляд и сложила на груди руки, будто стараясь обнять себя.       — Если честно, — очень тихо сказала она, — я все еще вспоминаю Нортона. Конечно, в те моменты, когда у нас все было хорошо, — ее улыбка вышла совсем невеселой, даже какой-то злобной. — И тебя. Мне сложно представить что-то более ценное, чем момент, когда я впервые смогла услышать слово «мама» от тебя.       Василиса смущенно потупилась, перехватывая свою палочку обеими руками. Лисса выглядела такой беззащитной, будто только что созналась в своем самом страшном грехе.       — Это ведь не плохо, — попыталась подобрать слова девочка. — Ты сама говорила, что он любил тебя.       — Любил, — отрывисто подтвердила Лисса. — Но, как я и говорила, это все еще слишком больно для меня, чтобы обсуждать. Пойдем отдыхать, ты и так большая молодец.       Василиса спрятала мешающуюся ей палочку в карман и проводила удаляющуюся маму взглядом. Лисса еле слышно пожелала ей доброй ночи и привидением направилась к собственной спальне.       Василиса долго смотрела на уже готовые и запечатанные конверты. Лютик внимательно моргал, ожидая, когда позвавшая его час назад хозяйка изволит вручить новую стопку писем. Наконец девочка решилась, схватила лежащее сверху письмо Захарре и решительно его надорвала. Еще пару секунд подумав, она приписала в самом низу письма, уже под своим именем только одно слово: «Завтра». Она пожалела об этом сразу же, как только Лютик выпорхнул из ее окна. Взглядом провожая его в ночное небо, Василиса отчаянно сдерживалась, чтобы снова не засвистеть, зовя сову домой.       Ведь это сам Астрагор, который, по словам отца, собирается начать на нее охоту! Какая же она безрассудная…       Ей критически нужна была поддержка. Попросить о ней никого не могла, но, размышляя о степени своей безопасности в доме врага, Василиса вспомнила про фиал Рока. Достав его из потайного кармана сумки, девочка покрепче сжала склянку с зачарованными каплями крови.       Все будет в порядке.       Столь драгоценную вещь определенно стоило спрятать понадежнее. Недолго думая, Василиса добралась до второго дна в одном из шкафов своего комода, где с самого приезда мирно покоился Стальной Зубок. Легко пробежавшись пальцами по ножнам, девочка поставила фиал рядом с ним и поспешила снова прикрыть потайной замок стопкой вещей.       Все обязательно будет в порядке.