Казус Лумиса

      Под маской оказался молодой клингонский воин с лобным панцирем сложного рельефа, выдававшим в Биворе представителя древнего клана. Косматые волосы были его собственными — клингоны не так уж отличались от наусикаан ростом, статью и шевелюрами. Фиолетовая кровь заливала его рот и зубы, но Бивор улыбался и выглядел довольным.       — Теперь, — сказал он.       — Прости, — сказал Спок. — Не сегодня.       Он поднялся на ноги и протянул клингону руку, чтобы помочь ему встать. Бивор в ярости ударил по руке и сел, ошеломлённый и униженный.       — Я не хочу твоей смерти, Бивор, — сказал Спок, и изо рта у него пролилась тонкая зелёная струйка. Дышал он тяжело, с хрипом, и не требовалось быть врачом, чтобы диагностировать перелом рёбер и прободение лёгкого осколком.       — Ну, кто был прав? — спросил Боунс. — Чёртов ты пацифист, Спок. А бедный сельский доктор теперь должен всё это расхлёбывать. Забирай его, Джим, надо уходить. Всё закончилось.       — Ничего не закончилось, доктор, — возразила Ухура, напряжённо следившая за клингонами. Те волновались и спорили, всё больше повышая голоса, и Боунс в раздражении буркнул:       — Трах-тах-татах! Я ничего не понимаю!       — Спок, осторожно! — вдруг крикнула Ухура, и Спок повернулся к новому противнику. Но этот бой получился совсем коротким. Клингон в бешенстве ударил, и вулканец повторил свой бросок через плечо, вот только исход был другим. Клингон не успел ещё подняться, как Спок, стоя над ним, приложил пальцы к тому месту, где шея переходит в плечо, и клингон мешком осел на пол. Кровь бежала теперь по подбородку Спока ручьём.       Это приём произвёл волшебное впечатление на Бивора. Он мгновенно перестал горевать, поднялся и сказал, показывая на тело:       — Я знаю это! Вулканский захват!       — Верно, — ответил Спок.       — Это ваше вулканское оружие!       — Боевой приём, если быть точным.       — Боя могло не быть, — быстро переводя взгляд с поверженного товарища на Спока, вывел Бивор. — Ты мог уложить меня сразу, как его!..       — Вот, в точку! — поддержал Кирк и придвинулся поближе. Хэндорф и его парни последовали за ним. Клингоны тоже качнулись вперёд, круг совсем сузился.       Бивор шумно задышал, и его лицо потемнело:       — Ты оскорбляешь меня! Да как ты смеешь, хур-р-рк!       — Я не оскорблял тебя, Бивор, — Споку всё труднее было произносить слова, и Боунс решительно направился к нему, перекинул его руку через плечо и крикнул гневным клингонам:       — Поворчите у меня ещё! Я доктор, а не чёртов дипломат! Ворчат они!       — Одну минуту, друг мой, — тихо попросил Спок.       — Ты сейчас свалишься, ты в курсе? Поедешь домой на киберклинере, имей в виду!       — Дай ему сказать, Боунс, — и Кирк закинул себе на плечо другую руку Спока.       — Я не мог применить захват, Бивор, — сказал Спок, — потому что обещал тебе это.       — Что? Мы незнакомы!       — Конечно, знакомы, Бивор, сын Катха и Т’лакхары.       Клингоны замолчали, как замолкают от резкого звука галдящие птицы.       — Возможно, ты вспомнишь мальчика, который познакомился с тобой в 2241 году на Орионе? Вулканский мальчик был сыном дипломата, клингонский мальчик — сыном уважаемого политика, члена Высокого совета. Бивор показал Споку, как сражаются на бат’летах.       — А Спок показал Бивору вулканский захват, — медленно сказал клингон. Гнев совсем оставил его. — Бивору было так обидно, что Спок пообещал никогда больше не применять к нему захват.       — Ты вспомнил, — с мягкой улыбкой заключил Спок. — Но твоему товарищу я ничего не обещал.       — Ты изменился! — воскликнул клингон. — Ты улыбаешься, ты выглядишь как человек!       — Он и есть наполовину человек, — проворчал Боунс. — Ну всё, могу я увести его наконец и подлечить? Ты же рёбра ему разворотил, чтоб тебя черти забрали!       — Мы вам не враги, — сказала Ухура. — Мы не виноваты в том, что Хан выбрал Кронос, чтобы скрыться от нас. Он убил на Земле множество людей, и мы преследовали его.       — Он убил человека, который был мне как отец, — сказал Кирк. — Я готов был на части его разорвать, а сам не смог даже набить ему морду.       — Он был великим воином, — зашумели клингоны.       — Он был убийцей невинных людей, — жёстко сказал Спок.       — Если бы мы переслали вам на борт доказательства того, что Хан был врагом Федерации и террористом, на совести которого тысячи жертв... — сказал Кирк. — Может, это помогло бы убедить Высокий совет, что вашей вины нет в том, что вы потерпели поражение? Мы тоже его потерпели.       — Вы могли бы? — спросил Бивор. — Это поможет.       — Ну, замётано, вызови «Энтерпрайз», — сказал Кирк и потянул Спока к выходу.       — Стойте! — крикнул Бивор. — Но кто-то же победил Хана!       Кирк остановился и посмотрел на Спока:       — Он, чёрт возьми.       — Она, — сказал Спок и посмотрел на Ухуру.       — Твоя женщина? — спросил клингон. — Клингонские женщины тоже разжигают в воинах священный огонь ярости и доблести.       — Да, — пробурчал Маккой, — священный огонь и всё такое, а ещё ржавая железяка и мёртвый Джим у меня в лазарете тоже подсобили.       — Я не понимаю, — сказал клингон.       — Мы тебе потом расскажем, — пообещал Джим. — Ещё увидимся.       И они повернулись, чтобы уйти.       — Минуточку, — проскрипели рядом на стандарте. — А как же беспорядки в уважаемом заведении, драка, существенный ущерб...       — Чего?! — удивился Кирк.       — К счастью для вас, дело не дошло до убийства, иначе штраф был бы намного крупнее...       — Паб не имеет претензий к уважаемым гостям! — крикнул кто-то из толпы зрителей, которые и не думали расходиться. — Паб будет счастлив обслуживать их и впредь!       — Ну ещё бы, — продолжил доктор, — эта толпа сожрала и выпила столько, что с лихвой покрыла все убытки от разбитых стаканов.       — Да, но неуважение... — заикнулся было чиновник.       — К слову, о неуважении, — сказал Кирк. — С какой стати мы подверглись оскорбительному...       — ...и опасному для здоровья! — вставил Маккой.       — Опасному для здоровья и оскорбительному воздействию каких-то препаратов!       — Препараты безопасны, краткосрочны и многажды протестированы, — всплеснул руками чиновник.       — Вот как? — вступил Спок. — И вы могли бы представить результаты тестов на гибридах вулканцев и терранцев?       — Гибриды? — озадачился чиновник. — А они существуют?       — Вот сын вулканского посла на Земле и терранки, — сказал доктор Маккой, — и полюбуйтесь, в каком виде он покидает Дегойю!       — Э... э... — глазки чиновника заметались, вместе с глазками заметались его мысли. Тут сверху раздался шорох, посетители начали задирать головы. Откуда-то из-под потолка, с балки, к которой крепились винтажные светильники, спускалась, ловко перебирая руками, Лумис.       — И не забудьте Всегалактическую Декларацию о защите редких и вымирающих видов, — всхлипнула она, идя к выходу. Хвост уныло тащился за ней. Маккой, проследив за ним глазами, снял с себя руку Спока и бросился за сампарой:       — Лумис! Что не так, милая?!       — Ах, доктор, — Лумис подтянула к себе хвост и утёрла кистью слёзы, текущие из всех глаз, — я счастлива и несчастна! Я так!.. Переполнена! Впечатлениями...       — Но это же чудесно, Лумис! Я очень рад за тебя!       — Так переполнена впечатлениями, милый доктор, что, боюсь, моё Изменение пошло вспять... Вот уже и шерсть полезла... — И слёзы покатились ещё обильнее.       — А мы сейчас домой! — утешающе забормотал доктор, вынимая медицинский трикодер. — Мы примем сыворотку, и всё будет хорошо!       Смятенные мысли чиновника наконец оформились в одну, оптимальную:       — Пресветлая Дегойя не имеет никаких претензий к уважаемым гостям! Пресветлая Дегойя будет рада и впредь принимать уважаемых гостей на своих гостеприимных пляжах!       — И нас будет рада принимать? — уточнил Бивор, капая кровью на пол. Два клингона стащили наконец кибера с лица своего товарища, и «капля» отлипла вместе с наусикаанской маской. Кибер тут же втянул и переработал маску, подъехал к ногам Бивора и принялся старательно ликвидировать фиолетовые пятна на полу.       — И уважаемых клингонов тоже, — в отчаянии вздохнул чиновник. — Мы всем вам рады!       — Вот и ладушки, — заключил Кирк, надеясь хоть теперь покинуть проклятый паб.       — Давно брал в руки бат’лет, Спок? — спросил Бивор на прощание.       — Вчера, Бивор, — ответил Спок. — Благородное оружие любит руку воина. Постоянные упражнения...       — ...залог мастерства, — закончил клингон. — Чтим завет великого Кахлесса, Незабываемого. Не знать тебе усталости в бою, вулканец!       Спок поднял свободную руку в та’але, и Ухура ловко заняла место доктора у его бока. Спок поглядел на неё и обратился к капитану:       — Благодарю, Джим. Поддержки лейтенанта вполне достаточно.       — Если ты рухнешь, она тебя не удержит, — озабоченно сказал Кирк, но руку отпустил.       — Я постараюсь не рухнуть, — уверил его Спок, и Кирк, кивнув, направился к выходу.       — Ты понимаешь, что в их поддержке был элемент демонстративности? — спросил Ухуру Спок. — Я вовсе не так слаб, чтобы не добраться самостоятельно до шаттла.       — Я рада это слышать, — улыбнулась Ухура, — но ведь и ты понимаешь, что я не собираюсь упустить шанс обнять тебя, не скандализируя окружающих?       — Я нечист, Нийота, — сказал Спок. — Только это мешает мне скандализировать окружающих без какого-либо оправдания.       Их лица были так близко, что Споку оставалось только опустить голову ещё немного, чтобы накрыть губами её рот... но губы Спока были в крови. Так что вместо поцелуя он достал из кармана платок и вытер подбородок. Нийота вынула платок из его разбитых пальцев и довела работу до конца.       — Хороший бой разжигает кровь, — сказал Бивор, проходя мимо них. — А боль делает любовь острой и жгучей, как кровавое клингонское! Советую: не жди, пока рёбра срастутся!       — Живи долго и процветай, Бивор! — ответила Ухура, сверкнув глазищами.       — Ты хороша! — сказал клингон. — Она хороша, Спок! Маленькая, но такая свирепая! У вас получатся отличные свирепые дети!       Спок и Нийота проводили его глазами и вернулись к безмолвному общению посреди паба. «Мой храбрый, — просияла глазами Нийота, — мой сильный. Мой прекрасный мужчина».       — Если бы ты знал, как мне жаль, что тебе больно! — вслух произнесла она.       — Я знаю, — произнёс он своим мягким низким голосом, который произвёл на Нийоту своё обычное действие: зацепил, как кот лапкой, глубоко внутри и сладко дёрнул. Дыхание Спока шевельнуло лёгкую прядку возле ушка Ухуры, поставив дыбом даже те волоски, о существовании которых она не подозревала.       Тут Кирк вернулся за ними и сказал:       — Ребята, ну вы идёте? Шаттлы заждались, а Маккой — тот просто рвёт и мечет! Совесть-то имейте, пощадите нервы доктора!