Другая сестра

Лили подскочила, кажется, еще до того, как очнулась. На нее разом нахлынул летний день — свет и тепло, запахи и звуки. Сердце в груди билось как сумасшедшее. Она снова была на детской площадке, прямо на пыльной земле; оглянувшись, она обнаружила, что сзади слегка покачиваются качели, Петунии не видно, зато рядом сидит на корточках тот мальчик и смотрит на нее так, словно у нее рога выросли или что-то вроде. Она тоже на него уставилась, чувствуя, что постепенно успокаивается — он был вполне живой и совсем не такой мрачный и бледный, как во сне, и даже немного загорелый. Под ее взглядом он вдруг насупился, покраснел и сердито спросил: — Что? — Где Петуния? — это было глупо, наверное, но хотелось убедиться, что с ней тоже все в порядке. — Туда побежала, — он дернул головой куда-то вбок, встал и спросил: — Будешь вставать или тебе тут нравится валяться? Лили, озадаченная поступком сестры, молча протянула ему руку, чтобы помог встать. Тот пару раз моргнул, но все-таки помог ей подняться. — Почему? — спросила она. Не конкретно у этого незнакомого мальчика — ему-то откуда знать? — а так, в пространство. — Что почему? — Убежала, — Лили, как могла, отряхнула платье и ноги. Даже в волосах, наверное, была светлая земляная пыль. — Испугалась, — он небрежно пожал плечами. — Не знает, наверное, что тебе ничего не будет. Там всего футов шесть было… — Но тут же, посерьезнев, поинтересовался: — Ты же нормально себя чувствуешь? — Ну да… кажется… — Лили повернулась к нему спиной: — Отряхни, пожалуйста. Получалось у него так себе: он, кажется, не хотел трогать ее волосы, а еще ее так и подмывало сказать, что она не фарфоровая и можно бы посильнее, а то наверняка останется грязь. Но Лили постеснялась. «Наверное, у него просто нет младших сестер. И братьев», — подумалось ей. Петуния, разумеется, справилась бы быстрее и лучше, но ее еще надо было найти. — Спасибо, — просто сказала она. — Так, надо идти за ней… — Да ну, сама пусть приходит… — Она моя сестра, — сердито возразила Лили и пошла в ту сторону, куда показывал мальчик. И добавила через плечо: — Она переживает. — Она струсила! Но Лили не остановилась, и он, постояв немного, догнал ее и пошел рядом. — Нет, — подумав, ответила Лили. — Она жутко смелая. Надо только узнать, что случилось. Тот ничего не ответил, но даже молчание у него получилось какое-то недоверчивое. Но обижаться было некогда: стоило им завернуть за угол, как они тут же увидели Петунию. Она чуть ли не бежала им навстречу, а за ней шаркающим шагом торопился незнакомый старичок. Петуния, не говоря ни слова, подскочила к Лили и вцепилась в плечи — так сильно, что что-то внутри, под сухожилиями, заныло. Она окинула сестру взглядом, повернула ее к себе одним боком, другим, вытащила у нее из волос нечто вроде раздавленного окурка — и тут же решительными движениями принялась отряхивать ей юбку. Это было даже немного смешно, но Лили почему-то представилось (наверное, все из-за того сна), что, если бы она вот сейчас упала и умерла, Туни точно так же принялась бы поправлять на ней одежду и приглаживать волосы. Не потому что ей все равно, а наоборот. Смех сразу куда-то пропал. Все эти процедуры заняли от силы несколько секунд, и Петуния, покончив с ними, отрывисто спросила: — Ты как? Лили хотела было ответить, что хорошо, но тут подоспел тот старичок. — Ай, как хорошо, — выговорил он. После гонки за Петунией он слегка запыхался. — Вот видишь, милая, и без нас справились. Замечательно! — Это врач, — коротко пояснила Петуния и обратилась к нему: — Сэр, пожалуйста, вы не могли бы… — Фельдшер, — поправил дед, наставительно подняв палец. — Больша-а-ая разница. Однако же могу. Он подманил оробевшую Лили к себе, с некоторым трудом наклонился, опершись одной рукой в колено, и весело спросил: — Ну, где болит, на что жалуемся? Лили показала, где она ударилась головой, и пробормотала, что упала с качелей. Не-врач тут же запустил руку ей волосы, и взгляд светлых глаз стал совсем врачебным, задумчиво-рассеянным; пальцы у него были сухие и твердые, и от них пахло табаком. Он нащупал шишку. Лили ойкнула. Она заметила, как нахмурилась Петуния. — Сознание, значит, потеряла. Надолго? — спросил он у Петунии. — Нет, — неожиданно вмешался незнакомый мальчик, про которого Лили успела забыть, а остальные, похоже, не заметили. Все посмотрели на него. Он напрягся, но все так же твердо договорил: — Меньше минуты. — О, Северус, — удивился дед и медленно выпрямился. — И ты тут. Ну, меньше минуты — это хорошо.- Он снова повернулся к Лили: — Голова болит, кружится? Тошнит? Лили только головой помотала. — Да уж, вижу, что не кружится. Ну, жить ты, похоже, будешь. Хотя к врачу хорошо бы заглянуть, к настоящему. На всякий случай. — Спасибо, сэр, — сказала вежливая Петуния. Лицо у нее, правда, оставалось хмурым. — На здоровье. Северус, матушке привет передавай. Скажи, мол, все как рукой сняло. Мать у парня — истинная чудодейка, — сообщил он девочкам. — И руки у нее целебные. Теперь и у мальчика стало такое же недоверчиво-хмурое лицо, как у Петунии. Но сказал он только: — Передам, сэр. — Раз в моих услугах больше не нуждаются, пойду я, а то ребята там уже все мои карты, небось, переворошили, — старичок подмигнул Лили и сказал напоследок Петунии: — К врачу лучше загляни с сестрой. Или хотя бы присматривай за ней денек, хорошо? Всего вам наилучшего. И он, бодро развернувшись, пошаркал обратно. Петуния и мальчик («Северус», — припомнила Лили, но решила, что это имя ему не идет) глядели ему вслед такими одинаковыми мрачными взглядами, что Лили не выдержала и захихикала. — Шарлатан какой-то, — буркнула Петуния. — Вообще-то он правда фельдшером был, — заметил Северус. Петуния посмотрела на него — тоже нехорошим, словно оценивающим взглядом, но он не обратил на это внимания. — Я его знаю, это мистер Кук. Они с отцом знакомы. Но почему… — он, не договорив, умолк. — Я тебя тоже знаю, — голос у Петунии был такой неприятный, что сразу стало ясно: знает она про него только всякие гадости. Она шагнула ближе и ткнула пальцем ему в грудь. Тот вздрогнул, но с места не сдвинулся. — Ты же Снейп. Тот самый. Вылитый папочка. — Тебя спросить забыли! — Снейп попытался посмотреть на Петуния свысока, но это было сложно, потому что Петуния была заметно выше. — Чуть что, ноги сделала! Трусиха! — Я пошла за помощью, — прошипела Петуния, продолжая тыкать пальцем, словно подчеркивая свои слова. Снейп, не выдержав, отбросил ее руку. — И я не виновата, что в вашем задрипанном районе даже доктора нормального не найти! — Эй, вы чего… — попытался вмешаться Лили, но ее не услышали. — Хватит… Но Северус увлеченно сверкал глазами, сжимая кулаки, а Петуния стояла, расправив плечи, и явно чувствовала себя хозяйкой положения. — Тебе-то точно пора доктора найти! Психованная какая-то! — Чего это я психованная? — Сестру свою чуть не убила! — Вранье! Она сама прыгнула! — Она летела, — Северус произнес это неожиданно тихо, но с силой — прокричал шепотом; и Туни замолчала, словно подавилась словами. — Я видел. Но ты захотела, чтобы она упала. И она упала, — закончил он обвиняющим тоном. Петуния дернулась, словно он ее ударил, и до белизны сжала губы. Глаза у нее стали такие же большие, как вчера ночью, после кошмара. Даже когда она прибежала с фельдшером, вид у нее был не настолько напуганный. Северус победно усмехнулся. Лили поняла, что это ее шанс. — Меня зовут Лили, — сказала она самым своим вежливым голосом. Оба растерянно взглянули на нее. — Лили Эванс. — Она с намеком посмотрела на мальчика. — Э… Северус Снейп, — тот все-таки догадался, чего от него хотят. — Очень… приятно?.. — Это моя старшая сестра, Петуния, — Туни так и стояла, застыв, как статуя, и Лили подошла и обеими руками обняла руку сестры. — Она на самом деле хорошая, просто переволновалась, — и пихнула Петунию локтем в бок в знак того, что самое время извиниться. Но та, отмерев, заговорила совсем о другом: — Что это значит? Что значит «захотела, чтобы она упала»? — То и значит, — Снейп пожал плечами. — Захотела, и сбылось. — Так не бывает, — слабым голосом сказала Петуния и почему-то зажмурилась. — Еще как бывает. — Он оглянулся на звук голосов и смеха — по улице приближались, увлеченно переговариваясь, три немолодые женщины. Лили тоже посмотрела на них и даже немного позавидовала: вот ведь у людей все хорошо. Когда она отвлеклась от них, оказалось, что Петуния теперь смотрит на нее — странно-престранно, все такими же громадными глазами. — Пошли обратно, тут неудобно разговаривать. Он ушел, не оглядываясь, как будто был уверен, что они пойдут за ним. Лили, все еще обнимавшая Петунию за локоть, потянула ее вперед; но Петуния уже пришла в себя и тут же высвободилась, сама взяла сестру за руку и даже немного обогнала, словно это она вела Лили, а не наоборот. Лили не возражала — если Туни так спокойнее, то на здоровье. Они сели все вместе на ту же самую скамейку, на которой совсем недавно сидела Петуния. Сейчас она села посередине, усадив Лили с краю и не выпуская ее руки — можно было подумать, что она решила во что бы то ни стало защищать ее от дурного внимания этого нехорошего мальчика. Это было немножко глупо, но приятно. — Давайте с самого начала, — Северус явно изнывал от нетерпения и не стал дожидаться, пока девочки что-нибудь скажут. — Вы, похоже, не знаете, что вы ведьмы. — Нет, — тут же откликнулась Петуния, а Лили одновременно с ней обиженно сказала: — Какие еще ведьмы! — Маленькие, — ответил он и тут же поправился, наткнувшись на два недовольных взгляда: — Ну, молодые… очень. — Я не ведьма, — твердо сказала Петуния. — И я! — поддержала Лили. — Зачем ты вообще… — Нет, Лили, — неожиданно повернулась к ней Туни. — Ты точно ведьма. Лили, задохнувшись от возмущения, вскочила. — Ах так! Теперь еще и вместе обзываетесь! — она дернулась было уйти, но Петуния по-прежнему крепко держала ее за руку и не отпустила. Пальцы у нее были леденючие, но очень сильные и никак не хотели отцепляться. — Отстань! Я домой пойду, нагулялась, спасибочки! — Это не обзывательство… — попытался объяснить мальчик. — Лили, успокойся немедленно, — стальным голосом потребовала Петуния. Она еще никогда не разговаривала так, даже если была недовольна: она или скрипуче ругалась, или нудела, или шипела от злости. Но вот так она, кажется, не заговаривала еще ни разу. Лили от неожиданности села, и даже Снейп, пытавшийся оправдаться, опасливо притих. Только тогда Петуния отпустила руку сестры и легонько, как котенка, погладила по пальцам. — Продолжай, — немного мягче сказала Петуния Северусу. Он кивнул пару раз, собираясь с мыслями. — Дети не могут управлять магией. Этому надо учиться… — Магией… — эхом шепнула Лили. — Есть специальные школы для этого… — То есть, если научиться, это могут все? — с надеждой спросила Лили, выглядывая из-за сестры. — Конечно нет. Вот еще — все! Надо таким родиться. — Есть способ узнать, ведьмы мы или нет? — деловито уточнила Туни. — Ну, смотреть надо. Время от времени случается спонтанный выброс — это та детская магия, которая исполняет разные глупые желания… — Синяя герань! — сообразила Лили. — Я перекрасила герань, пояснила она. — А потом обратно. — Ну, судя по тому, что вы тут сегодня выделывали… — мальчик с подозрением прищурился на Петунию. — Ты намекаешь, что это делала я? — задумчиво отозвалась она. — Но я же ничего не почувствовала. — Так и не надо ничего чувствовать. Просто хочешь, и оно сбывается. — А откуда ты столько всего знаешь? — поинтересовалась Лили. — Мне мама рассказала, — он немного грустно улыбнулся. — А мама, значит, обучилась? — Угу, в Хогвартсе. И мы туда пойдем, он на всю Англию лучший. — И ты тоже? — обрадовалась Лили. Еще утром она была неведомой зверушкой, а теперь их уже трое… Даже четверо, если считать с миссисс Снейп. — Тоже, э…ведьма? — Волшебник, — поправил Северус. — Я же не девчонка. — По кофточке не скажешь, — тут же влезла язва-Петуния, и он опять насупился. — Туни, перестань. Он же нам помогает. — Да-да, — рассеянно ответила Туни, но, как всегда, не извинилась. Снейп молчал и хмуро ковырял ботинком землю: выкопал какой-то фантик и теперь хоронил его обратно. — Тот фельдшер, как его там… — Мистер Кук, — буркнул Снейп. — Ну да… Он говорил, что твоя мать его от чего-то вылечила. — Я об этом ничего не знал. Так нельзя делать, кстати. — Почему это? — удивилась Лили. — Разве плохо людям помогать? — Нельзя, чтобы про магию все узнали. Так что запрещено. — Я тебе утром об этом говорила, — с ноткой самодовольства напомнила Петуния. — Ага, и кто теперь из нас обезьяна? Петунья, проигнорировав намек, продолжила расспрашивать: — То есть она в этом разбирается? В лечении. — Не знаю, у нас вроде никто не болел, — с недоумением ответил Снейп. — Да зачем тебе моя мама понадобилась? — Как зачем, хочу просить твоей руки, — заявила неисправимая Туни. Лили застонала и спрятала лицо в ладонях. — Ты же мужчина моей мечты, по папе видно. — Отлично, — в этот раз мальчик обижаться не стал. — Новая швабра в хозяйстве пригодится. Петуния улыбнулась, как от похвалы. «Нашли друг друга, — обреченно подумала Лили. — Прощай, спокойная жизнь». — Лили надо показать врачу, — как ни в чем не бывало объяснила Петуния. — А если твоя мама разбирается… — И к тому же вы все равно ведьмы, — подхватил Снейп. — А это мысль. Пошли, пока отца дома нету. — К тому же можно будет посмотреть на настоящую ведьму! — радостно ляпнула Лили. Петунья поморщилась, но Снейп только понимающе усмехнулся. — Не забывайте, — сказал он, вставая, — что настоящая ведьма тоже посмотрит на вас.