Адвокатская контора «Брэдли и Спенсер»

      — Ну, признавайтесь.       — В чём? — искренне изумился Алистер и, поставив чашку с кофе на свой письменный стол, развернулся к Барбаре. Эбби он предусмотрительно оставил в приёмной, решив сперва переговорить со своей помощницей наедине. Ангел, с любопытством рассматривавший помещение, кажется, даже не заметил его манёвра, зато Барбара со своим поистине звериным чутьём тут же заподозрила неладное. — С чего ты решила, что мне есть в чём признаваться?       — Вы самостоятельно налили себе кофе, — напомнила она и, плотно затворив за собой дверь кабинета, медленно подошла к столу и оперлась на него руками. — Значит, опасаетесь, что я могу в него плюнуть со злости. Так что не тяните время, выкладывайте.       — Ну-у, — протянул Алистер, с трудом отводя взгляд от слишком глубокого выреза белоснежной кружевной блузки, — у нас теперь будет работать новичок. Его зовут Эбби Крогер, он в приёмной. Тебе надо будет слегка поднатаскать его — так, самую малость. Ты же давно говорила, что тебе требуется помощник, — заискивающе добавил он, заметив, что взгляд Барбары потяжелел на тонну.       — И что же он заканчивал, этот ваш Эбби Крогер? — нарочито спокойным тоном поинтересовалась она.       — Э… военное училище, — нашёлся Алистер. Барбара улыбнулась хищной акульей улыбкой.       — Военное училище, — явно смакуя каждое слово, повторила она. — И откуда же он взялся?       — Он… Он сын моей сестры!       — У вас нет ни братьев, ни сестёр, — всё так же улыбаясь, напомнила Барбара, и Алистер порадовался, что уже успел налить себе кофе.       — Троюродной сестры. В смысле сводной. В смысле сводной троюродной сестры. Я сам не знал о её существовании! — в этом Алистер даже почти не покривил душой. — А тут вот появляется на пороге племянник, просит устроить его на работу.       — Троюродный сводный племянник, — подчеркнула Барбара, и Алистер решил проигнорировать издёвку в её голосе.       — Родная кровь всё-таки, — максимально убедительно отозвался он. — Я не мог бросить бедного парня на произвол судьбы. Он далеко от дома и не может пока туда вернуться, так что я просто обязан позаботиться о нём. Вот что, — внезапно вспомнив, кто тут босс, посуровел Алистер, — давай, займись им. Расскажи основы, отведи в архив, пусть наведёт там порядок. Заодно поднаберётся по верхам. Я не прошу тебя делать из него адвоката, пусть хотя бы не путается под ногами. А там посмотрим.       — Это всё? — вкрадчиво поинтересовалась Барбара, и Алистера снова прошиб холодный пот. — Мне не надо сделать из него актёра? Или фотомодель? Или президента? Не стесняйтесь! Я же суперпомощник и могу буквально всё!       — Президента не надо, — великодушно разрешил Алистер. — А в фотомодели он может пойти хоть прямо сейчас.       — Племянник, значит, — в глазах Барбары промелькнули мечтательные искорки, а в тембре голоса появились медовые интонации. — Что ж, это может быть интересным.       — Барбара, — неожиданно сухо, отбросив игру, окликнул её Алистер. — Он немного странноватый и весьма доверчивый, даже смахивает на дурачка… Но я действительно не хочу, чтобы с ним случилось что-то плохое. Это понятно?       — Яснее ясного, шеф, — усмехнулась та и, выпрямившись, взбила обеими руками огненно-рыжую гриву. — Там к вам Грег рвётся с самого утра. Сказать, чтобы шёл к чёрту?       — Зови его сюда, — вздохнул Алистер. — Да! И позаботься, чтобы у нас в офисе кроме кофе теперь всегда было свежее молоко.       К чести Барбары, она никак не прокомментировала последнюю фразу, даже не предложила завести в подсобке корову, а только молча кивнула и вышла из кабинета, оставив Алистера наедине с собственными мыслями.       Полдня пролетели незаметно. У Грега не ладилось его дело, все козыри оказались на руках противников, и речь шла уже не о победе, а хотя бы о достойном проигрыше, но он упорно не сдавался и продолжал искать — прецеденты, лазейки в законах, неоднозначные трактовки… От него исходила нервозно-тревожная аура, и Алистер, проведя с ним всего пару часов, восстановил все потраченные накануне силы. Перекус скорее можно было назвать фастфудом, нежели изысканной трапезой, но сейчас Алистера устроило и это. Ненадолго выбравшись за кофе, краем глаза он отметил, что Эбби расположился за низким столиком в приёмной, завалив его весь папками с бумагами, и сосредоточенно, так что, казалось, перья на его загривке стояли торчком от напряжения, вчитывался в незнакомые слова. Он то и дело что-то спрашивал у Барбары, а та, в перерывах между бесконечным потоком звонков, подходила к нему, подсаживалась рядом — чересчур близко на придирчивый взгляд Алистера — и спокойно, терпеливо объясняла в несвойственной ей мягкой манере. Алистер поймал себя на том, что неправдоподобно долго размешивает сахар в остывшем кофе, и скрепя сердце направился обратно в кабинет — подальше от этой идиллической картины.       — Котик! — ласковый и нежный окрик заставил сердце Алистера юркнуть в пятки. Ложка предательски звякнула о край кружки, выдавая его замешательство, но он быстро взял себя в руки и обернулся, сверкая своей самой лучшей улыбкой.       — Кларри! — радостно поприветствовал он, гадая, какого дьявола Клариссе понадобилось в его офисе. Та выглядела восхитительно. Вырез, ещё более откровенный, чем у Барбары, притягивал взгляд, словно магнит, невообразимо высокая шпилька вытягивала и без того безупречные ноги, на узких изящных пальцах посверкивали кольца. Свои длинные локоны Кларисса на этот раз убрала в гладкую причёску, добавив себе элегантности и строгости, а выпущенная будто по небрежности прядь у левого виска привносила в облик строго выверенную сексуальность. Кораллово-розовые губы изгибались в намёке на улыбку, и если бы не убийственная аура, которую мог ощущать только Алистер, девушка могла показаться воплощением мужских грёз.       «Стоп, — внезапно понял Алистер и покосился на сидевших за столиком Эбби и Барбару. — Не только я могу чувствовать её эмоции. Проклятый комок перьев! Только бы снова не грохнулся в обморок!»       — Милый, ты был так занят, — между тем проворковала Кларисса и, подойдя вплотную, положила ладошки ему на плечи. — Я соскучилась и решила навестить тебя сама. Ты рад?       «Как бы не так, — подумал Алистер, читавший весь спектр её чувств, словно открытую книгу. — Просто ты решила, что меня ещё можно подоить, а потому стоит придержать уязвлённое самолюбие».       Вслух он, разумеется, произнёс совсем другое:       — Конечно, рад, родная. Но, видишь ли, я всё ещё занят и провожусь сегодня допоздна. Так что… — он снова бросил быстрый взгляд в сторону столика, Кларисса, проследила его и нахмурилась, неверно определив объект его внимания.       — Ну котик, — капризно протянула она и, сомкнув на его шее стальную бульдожью хватку, притянула ближе, прижавшись щекой к щеке и обдав тонким ароматом цветочных духов. — Мы ведь так и не отпраздновали мой день рождения. Тот букет, что ты прислал мне в качестве извинений, был прекрасен, но я рассчитывала на что-то посущественнее. Мы можем пообедать, пройтись по магазинам, а потом…       Она приблизила губы к его уху, собираясь просветить относительно планов на вечер, как вдруг её прервал сухой канцелярский голос.       — Мистер Брэдли, шеф, у вас на два часа дня назначен деловой обед. Потом совещание с Грегом Эшлером по поводу его клиента. Затем вас хотела видеть миссис Нелли Сайрас. Кстати, только что звонил мистер Сайрас, он тоже хочет встретиться с вами. Я назначила ему на завтра на десять утра.       — Видишь, милая, — отцепляя от себя судорожно сжавшиеся руки Клариссы, быстро проговорил Алистер, мысленно поставив себе зарубку выдать Барбаре премию. — Я никак не могу провести с тобой сегодняшний вечер. Мы же оба понимаем, что закончим только утром, а мистер Сайрас не станет ждать. Ты в курсе, во сколько оценивается состояние их семьи?       — Но я уже сказала Триш, что сегодня собираюсь за покупками, — если бы взглядом можно было убить, то Барбара уже валялась бы на полу в предсмертных корчах. — Я не могу вернуться просто так!       «Проклятье!» — мысленно выругался Алистер, отчаянно жалея, что при Эбби не может более грубо отделаться от надоедливой пассии. Разыгрывать безобразную сцену при ангеле не казалось ему хорошей идеей, тому и так доставало стрессов в переполненном людскими эмоциями здании. Не видя другого выхода, Алистер выудил из кармана портмоне и извлёк из него одну из своих карт, при виде которой у Клариссы масляно заблестели глаза.       — Вот, держи, — сказал он, протягивая карту. — Надеюсь, это хоть немного скрасит тебе настроение. Ни в чём себе не отказывай, милая.       Кларисса радостно вскрикнула, порывисто обняла его за шею, не забыв ловко выхватить карточку из рук, мазнула по щеке горячими губами и стремительно вылетела из приёмной, оставив после себя шлейф цветочного аромата. Алистер сделал глубокий вдох и повернулся к стоявшей за спиной Барбаре.       — Молодец, хорошая была идея наврать про Сайрасов и деловой обед. Засеки час, после чего заблокируй карту. И предупреди охрану, чтобы для мисс Ферб меня никогда не было в офисе.       — Думаете, часа будет не много? — Барбара выразительно вскинула бровь, а потом посерьёзнела. — Вообще-то, я не врала. Или… — она приоткрыла рот в притворном изумлении, — вы думаете, что я прикрывала вас от девушки, которую вы бессовестно бросили в день рождения и даже не позаботились об извинительном букете? За кого вы меня принимаете?       — За моего помощника, который дорожит своим местом, — процедил Алистер, а потом до него внезапно дошло. — Стоп! То есть мистер и миссис Сайрас хотят меня видеть? По отдельности? Что, чёрт побери, там у них случилось?       — Зачем люди могут обращаться к адвокатам по разводам? — с лёгкой издёвкой поинтересовалась Барбара, и Алистер бросил на неё сумрачный взгляд. День разом перестал быть скучным.       — А обед? — припомнил он. — Ты сказала, что у меня деловой обед. Не помню, чтобы…       Барбара сделала шаг в сторону, открывая обзор на склонившегося над бумагами Эбби. Он будто бы и не заметил происходившей в приёмной суеты, и Алистера охватила непонятная глупая досада. Он так старался не причинить ему лишнего дискомфорта, а дурацкий комок перьев даже не оценил его усилий! В этот момент, будто почувствовав что-то, Эбби поднял голову и посмотрел на него помутневшим взглядом.       «Всё-то он заметил», — тут же похолодел Алистер и подавил порыв подойти ближе и хорошенько встряхнуть оцепеневшего ангела. Вместо этого он осторожно прощупал его ауру, стараясь отделить тёмные, пропитанные болью участки и не дать им проникнуть глубже, в сосредоточение горячего яркого света. Губы Эбби едва заметно дрогнули, когда он почувствовал его прикосновение, но сопротивляться не стал, и даже как будто бы раскрылся навстречу.       — Я подумала, что вы захотите пообщаться со своим троюродным сводным племянником, — елейным тоном между тем сообщила Барбара, и Эбби непонимающе воззрился на неё. — Между прочим, у него прекрасная память и отличные способности. Скорость чтения и восприятия информации так вообще феноменальная. В каком, говорите, колледже учат такие таланты?       — В военном училище! — рявкнул Алистер, за что в свою очередь удостоился непонимающего взгляда. — Всё, хватит, я проголодался. Эй, анге… племянничек, поднимай свою задницу и поехали обедать.       — Но у меня ещё есть молоко, — попытался было возразить тот, но моментально сдался под яростным взглядом Алистера. — Хорошо, как скажешь.       — Одним молоком сыт не будешь, — мягко улыбнулась Барбара, и Алистер с удивлением отметил, что в её тоне на этот раз не было ни грамма фальши. — Тебе надо передохнуть. Ты и так возишься без перерыва с самого утра. Давай, оставь это всё тут, я прослежу, чтобы ничего не потерялось.       — Я узнал столько нового! — порывисто сообщил ей Эбби. — Это так интересно! Я почти ничего не понимаю в людях, ничего о них не знаю. Я должен этому научиться.       — Поверь, — усмехнулась Барбара и, ухватив его за плечи, легонько подтолкнула к выходу. — Люди сами о себе ничего не знают. Полюбуйся, например, на нашего замечательного шефа. Всё, молчу, молчу. В каком ресторане забронировать для вас столик, мистер Брэдли?       — Не надо столик, — решение пришло мгновенно, стоило лишь взглянуть в разом потускневшие при слове «ресторан» глаза Эбби. — Я знаю одно место, там не нужно брони. И не зови Питера, я сам сяду за руль.       Перед уже знакомой дверью снова оказалось почти пусто, так что Алистер легко пристроил машину на парковке.       — Ты уверен? — спросил Эбби, когда он заглушил двигатель и уже собирался выйти. — Мне казалось, ты не очень любишь это место.       — Я куда больше не люблю твои обмороки, — проворчал Алистер, и в самом деле чувствуя себя не очень уютно при мысли о встрече с Оракулом. — Так что сегодня мы займёмся твоими блоками, а это лучше делать в спокойном месте.       — Спасибо, — негромко произнёс Эбби, и у Алистера внезапно заполыхали щёки, словно под ним развели адский костёр.       — Не за что, — буркнул он, выбираясь из машины. — Я не для тебя это делаю. Просто иначе ты не сможешь общаться с людьми, а значит, не сможешь и работать. И я, в свою очередь, не верну вложения. Так что…       Говоря всё это, он подошёл к двери закусочной и, нажав на ручку, толкнул её вперёд, отрезая себе пути к отступлению. Внутри вкусно пахло свежесваренным кофе и яблочным пирогом.       — Добро пожаловать! — поприветствовал его весёлый голос. — Ваш столик тот, что у окна. Я позволил себе наглость сделать за вас выбор и уже всё накрыл. Угощайтесь!       — Откуда ты… — ошалело выговорил Алистер, а потом мысленно хлопнул себя по лбу. — Оракул, да? Ты знал, что мы придём.       — Разумеется, — Джерри широко улыбнулся им из-за стойки и махнул рукой вошедшему следом Эбби. — Молочный коктейль и яблочный пирог, верно?       — Верно, — разом повеселел тот, и на Алистера дохнуло переполнявшим его теплом.       Что ж, идея оказалась неплохой — здесь Эбби действительно чувствовал себя гораздо лучше. А на начальном этапе привыкания стоило тщательно оберегать его душевный комфорт, ведь только так было возможно скинуть его потом в пучину отчаяния.       «Пусть расслабится, — думал Алистер, следуя к указанному столику. — Пусть потеряет бдительность, почувствует себя в полной безопасности. И тогда я… я…»       — Ты должен научиться впитывать в себя эмоции людей выборочно, не все сразу, — сказал он вслух, когда они оба заняли свои места и принялись за еду. Для самого Алистера Джерри приготовил стейк с доброй порцией картошки и ароматным соусом из чёрного перца. Едва прихваченное огнём мясо оказалось великолепным на вкус, и Алистер с наслаждением вгрызся в него, вспомнив наконец, что весь день довольствовался лишь кофе.       — Я не очень понимаю, о чём ты, — покачал головой Эбби и ближе пододвинул к себе стакан с вожделенным молоком, которое он, казалось, мог потреблять галлонами. — Я не впитываю их, они просто… заставляют меня чувствовать себя хорошо или плохо.       — Вот те, что плохо, и нужно отсекать, — кивнул Алистер, и Эбби посмотрел на него с недоумением. — Задница Люцифера, да откуда вы берётесь, такие неумехи? Ну вот смотри, помнишь, что произошло в магазине одежды? Что ты ощутил?       — Боль, — без раздумий отозвался Эбби и, опустив взгляд, склонился над своей тарелкой. — Той девушке было плохо, она… злилась, да? Это называется злость. И ещё она испытывала обиду, а оттого ей было больно. Я попытался ей помочь, убрать это, но…       Алистер выронил из рук нож, и тот громко звякнул об край тарелки, так что сидевшая за соседним столиком пожилая пара недоумённо оглянулась на звук.       — Прости, — неожиданно охрипшим голосом произнёс он. — Что ты сделал? Ты стянул её эмоции на себя? Негативные эмоции! Ты что, идиот?!       — Молодой человек! — недовольно одёрнул его мужчина, но Алистер лишь досадливо отмахнулся от него рукой.       — Тебе жить надоело? — понизив тем не менее голос, поинтересовался он. — Ты хоть понимаешь, чем это тебе грозит? Ты же ангел! Гнев, злость, зависть, страх — всё это ведёт на Тёмную сторону! В смысле, — осёкся он, сообразив, что Эбби вряд ли поймёт его аллюзию, — это убивает таких, как ты. О чём ты только думал?       — О том, что ей больнее, чем мне, — тихо ответил Эбби, и Алистер потерял дар речи. — Моего света осталось не так много, но даже его крупиц может хватить, чтобы рассеять тьму в чужом сердце. А если так, то мой долг…       — Твой долг перед самим собой — выжить, — процедил Алистер, а потом откинулся на спинку стула и зло расхохотался. — Надо же, я стараюсь уберечь этого любителя молока от лишних волнений, а он сам лезет на рожон! Ну не идиот ли!       — Кого из вас ты имеешь в виду? — поинтересовались из-за спины, и Алистер, не оборачиваясь, показал Джерри оттопыренный средний палец. — Как грубо. Ты распугаешь мне всех клиентов.       — Ты же Оракул, — мстительно напомнил Алистер. — Ты должен был предвидеть такой исход событий, когда пускал нас сюда. И у меня всё ещё нет наличных.       — Мы начали принимать карты, — лучезарно улыбнулся Джерри и поставил перед ним чашку с кофе. — И ты не прав. Он не дурак и не издевается над тобой. Просто такова его натура.       — И что нам делать, чтобы эта натура не загнулась в муках? — язвительно поинтересовался Алистер.       Джерри подавил смешок.       — Нам? — переспросил он, и Алистеру остро захотелось сотворить какую-нибудь гадость. — Боюсь, с этим ничего не сделаешь. Ты не научишь его закрываться от негативных эмоций, да он и не захочет этого делать. Верно? — он повернулся к Эбби и тот, помедлив, кивнул. — Но ты можешь компенсировать ущерб. Ты, в общем-то, уже это делаешь, именно поэтому наш ангел всё ещё жив и вполне здоров. И даже восстанавливает силы.       — Что я делаю? — не понял Алистер и недоумённо покосился на Эбби. Тот спрятал улыбку за стаканом с молочным коктейлем, а потом негромко, но очень внятно произнёс:       — С тобой рядом очень спокойно. Мне от этого становится лучше. Светлее.       — Спокойно? — переспросил Алистер, которому показалось, что ему внезапно отказал слух. — Рядом со мной? Да за кого вы меня принимаете?!       — За демона, уже десять лет прожившего в мире людей, — усмехнулся Джерри. — И научившегося использовать их эмоции как никто другой. Только вот понимаешь ли ты их?       — Я понимаю то, что не спрашивал твоих советов, — огрызнулся Алистер и, опомнившись, снова посмотрел на Эбби, но на том, как ни странно, его вспышка злости никак не отразилась. — У тебя что, нет других клиентов? Иди и займись делом, наконец!       Не то чтобы он думал, будто его тирада возымеет действие, но Джерри, как ни странно, спокойно убрал с их стола пустую посуду и вернулся за стойку, оставив кипевшего от возмущения Алистера наедине с его остывшим кофе. И с Эбби.       — Ты беспокоишься за меня, — после долгой неловкой паузы произнёс ангел, и Алистеру стоило большого труда выдержать спокойный, понимающий взгляд небесно-синих глаз. — Прости, что доставляю неприятности. Но я не могу иначе. Если хочешь всё бросить, то я пойму. Я найду способ вернуть тебе долг, и…       — Тогда сделаем по-другому, — перебил его Алистер и сжал кулаки, пряча влажную испарину, выступившую на ладонях. — Не можешь закрываться от чужих эмоций, значит, должен научиться их выдерживать. Баланс, верно? В тебе должно быть достаточно света, чтобы уравновесить тьму. И — точка опоры, место, где ты будешь чувствовать себя в безопасности, чтобы набраться сил.       — Ты, например? — одними губами улыбнулся Эбби, но в его голосе не слышалось ни насмешки, ни сомнения. Алистер с притворным возмущением вскинул бровь.       — Тебя что-то не устраивает? Если я не подхожу, то есть ещё и извращённый любитель подглядывать за чужими жизнями.       — Он холодный, — неожиданно произнес Эбби, и Алистер посмотрел на него с непониманием. — Ему интересно, что будет дальше, но внутри он холодный. Бесстрастный. Он не горит, как ты, поэтому от него нет тепла. И молоко здесь другое на вкус, — пожаловался он, постучав пальцем по краю высокого бокала. — То, что в твоём доме, вкуснее.       — Спасибо и на этом, — пробормотал Алистер, чувствуя себя совершеннейшим идиотом от того, что слова ангела приятно отозвались внутри него. — Ладно… Если ты закончил, то нам пора возвращаться в офис. Грег наверняка уже сжевал свои записи от беспокойства.       — А мне можно будет присутствовать на этом вашем совещании? — поинтересовался Эбби, поднимаясь вслед за ним. — Я столько всего прочёл сегодня, и это было очень интересно, но все дела были уже закрыты и решены. Я хочу посмотреть, как это происходит.       — Мы будем обсуждать не слишком приятные для ангела вещи, — предупредил Алистер, и глаза Эбби стали умоляющими. — Ладно, чёрт с тобой! Ну, в смысле… он и так с тобой. Можешь посидеть в кабинете, но веди себя тихо и, ради Небес, не падай в обморок. Я не смогу объяснить это Барбаре…       На обратном пути Алистер то и дело поглядывал на расслабленного ангела, который прикрыл глаза и, казалось, даже задремал. Его дыхание было ровным, выражение лица — умиротворённым, и только длинные тёмные ресницы слегка подрагивали, оживляя застывший, будто высеченный из камня, облик. Его кожа выглядела ещё белее, чем обычно, и Алистеру вдруг захотелось дотронуться до его щеки, чтобы узнать, какова она на ощупь.       «Идиот, — мысленно обругал себя Алистер и потёр пальцы, стряхивая с них колкое щекотное ощущение, — он шарахнет тебя Светом, и поминай как звали. Хотя… Что он там говорил? Я тёплый? Какая чушь! Но всё же он выбрал меня, а не Оракула…»       Потребность прикоснуться становилась просто невыносимой, и Алистер от души порадовался, когда впереди замаячило здание их офиса. Он припарковал машину и уже собирался будить Эбби, как вдруг тот внезапно распахнул ясно-синие глаза, словно бы и не спал вовсе. Алистер едва успел отдёрнуть руку, так и не дотронувшись до его плеча, и рявкнул резче, чем собирался:       — Хватит спать! Приехали уже!       Ему казалось, что бешеный стук его сердца слышен на всю округу, но Эбби молча кивнул и как ни в чём не бывало выбрался из машины. Алистер, проклиная всех ангелов на свете, последовал за ним.       В кабинете его уже ждал взбудораженный и обеспокоенный Грег. Алистер кивнул Эбби в сторону диванчика, сам занял своё место за столом и оперся подбородком на переплетённые пальцы, приготовившись слушать.       — Этот брачный контракт действителен, чёрт его побери, — сказал Грег и шлёпнул на стол увесистую папку. — Каждый пункт в нем законен, не прикопаешься. По нему миссис Довани получает две трети имущества мужа и пожизненную ренту. И всё из-за этого долбаного пункта!       — Почему он вообще подписал это условие? — поинтересовался Алистер, мельком проглядев документы, которые уже видел раньше. — Это же грабёж среди белого дня.       — Потому что был уверен в собственном бесплодии, — Грег покопался в папке и выудил на свет божий снабжённое несколькими подписями и печатями заключение одной из весьма уважаемых клиник. — Возможность зачатия стремится к нулю, он практически стерилен! И надо же было такому случиться!       — Раз в год и незаряженное ружье стреляет, — пожал плечами Алистер. — Получается, в случае бездетности пары миссис Довани при разводе получила бы лишь скромное содержание до того момента, пока снова не выйдет замуж. А вот если у супругов будут дети, то в дело вступает параграф двадцать один, и уже по нему у мистера Довани откусывается весьма приличный кусок. А мальчишка точно от него?       — Вне всяких сомнений, — скривился Грег. — Мы проверили его ДНК вдоль и поперёк.       — Возможно, его брат? Отец? Другой родственник мужского пола? — предположил Алистер, судорожно припомнив всё, что знал о человеческой генетике. Грег отрицательно покачал головой. — Тогда что мы можем сделать? Мы адвокаты, а не боги. Мы не можем вернуться в прошлое и отговорить его от подписания этого контракта. Что он сам думает по этому поводу?       — Понимает, что влип. Он рассказал, что перед свадьбой тщательно проверялся и получил такой вот неутешительный диагноз. Он собирался оставить своё дело кровному сыну или дочери, но никак не бывшей жене, поэтому и составил контракт так, чтобы при разводе она ничего не получила. А она, узнав о диагнозе, в шутку предложила добавить двадцать первый пункт. Будь он неладен.       — То есть это была её идея? — нахмурился Алистер, в голове которого смутно забрезжила одна мысль. Он снова принялся перечитывать контракт и вздрогнул от неожиданности, когда на бумаги упала чья-то тень.       — Сделка считается недействительной, если одна из сторон была нарочно введена в заблуждение другой? — спросил Эбби, разглядывая документы через его плечо.       — Верно, — кивнул Грег, уставившись на него, как на какую-то диковинку. — Но какое это имеет отношение к делу? Мистер Довани прекрасно знал, что подписывал.       — Он согласился на этот пункт только потому, что считал, что не может иметь детей, — продолжил Эбби и взял в руки медицинское заключение. Грег нахмурился и попытался что-то сказать, однако Алистер остановил его взмахом руки и внимательно посмотрел на задумчивого ангела, который, покусывая губу, сосредоточенно читал сухие и неотвратимые строчки диагноза.       — Кто всё-таки предложил пройти обследование? — наконец поинтересовался он, и глаза Грега загорелись. — И проверяли ли вы это заключение?       — Мне надо срочно переговорить с клиентом, — охрипшим голосом выдавил из себя Грег и принялся лихорадочно прибирать документы обратно в папку. — Если она и вправду нахимичила с обследованием… Это дело будет у нас в кармане!       — Я бы не радовался раньше времени, — одёрнул его Алистер и повернулся к Эбби. — Сходи, попроси Барбару сделать мне кофе.       — Кто это вообще, патрон? — поинтересовался Грег, когда за ангелом закрылась дверь. Алистер равнодушно пожал плечами.       — Новый помощник Барбары. Стажируется у нас.       — Стажируется? — удивился Грег и посмотрел на Алистера с неприкрытым интересом. — Патрон, с каких пор вы берёте в фирму стажёров? Помнится, Джефферсон буквально умолял взять его сына, но вы ему отказали. Этот-то откуда взялся?       — Это мой племянник, — мученическим тоном произнес Алистер. Грег прищурился.       — У вас нет ни братьев, ни сестёр.       — Откуда вы все в курсе моей личной жизни? — изумился Алистер и испустил тяжёлый вздох. — Он сын моей сводной сестры. И троюродной.       — У вас в семье практикуется и такое? — глаза Грега, фигурально выражаясь, поползли на лоб, и Алистер уставился на него в полнейшем недоумении. А потом до него дошло.       — Нет! В смысле, сын сводной троюродной сестры! Тьфу, ты меня самого запутал! В общем, он стажёр, его зовут Эбби Крогер. Сейчас он изучает архив, и похоже на то, что соображает получше тебя. Как ты мог не проверить это заключение?       — Оно выдано авторитетным центром, — скрипнул зубами Грег и покосился на вернувшегося с кофе Эбби. — Я даже подумать не мог…       — Если выиграешь дело, — прищурился Алистер, — не забудь отстегнуть часть своих процентов источнику успеха.       — А если проиграю? — Грег поднял бровь. Алистер откинулся на спинку кресла и смерил его долгим изучающим взглядом.       — Тогда я подвешу тебя за ноги на этой люстре и выпотрошу, — спокойно ответил он, и Грег хмыкнул, показывая, что оценил шутку. — Думаешь, я шучу?       — Я… пойду, пожалуй, — Грег заметно спал с лица, кинул раздражённый взгляд на ангела, и, подхватив документы, стремительно покинул кабинет, едва не запнувшись о порог. Алистер, не выдержав, расхохотался в голос.       — Видел выражение его лица? — отсмеявшись, поинтересовался он. Эбби поставил перед ним чашку с кофе и уселся на краешек стола, так что при желании Алистер мог коснуться его локтя, даже не вставая с места.       — Тебе это нравится? Раздражать людей. Сперва та девушка сегодня утром. Теперь он.       Хорошее настроение как рукой сняло. Алистер выпрямился, подался вперёд и сильно стиснул пальцами руку Эбби чуть повыше локтя. Тому наверняка было неприятно, но он не вздрогнул, не поморщился, и даже не попытался освободиться. Пронзительные синие глаза смотрели бесстрастно и холодно, и от этого в груди болезненно кольнуло злостью.       — А для чего, ты думаешь, я создал всё это? — прошипел Алистер, с трудом заставляя себя не сжимать пальцы ещё сильнее, чтобы не причинить боль. — Эти люди — всего лишь пища, они существуют для того, чтобы удовлетворять мои потребности. Их боль, их ревность, отчаяние, зависть, ненависть — вот всё, что мне нужно. Это и значит быть демоном. Ну, что ты на это скажешь?       — Отпусти меня, — тихо, одними губами выговорил Эбби, и пальцы сами собой разжались. Ангел потёр руку в том месте, где его коснулся Алистер, будто след от этого прикосновения причинял ему дискомфорт, а потом поднялся на ноги. — Барбара просила передать, что тебя ожидает миссис Сайрас. Она выглядит расстроенной, тебе придётся по вкусу.       — Я предупреждал, что мы здесь занимаемся не слишком приятными для ангела вещами, — напомнил ему Алистер, глуша клокотавшую в душе злость. — И ты только что помог Грегу разрушить жизнь одного человека. Твоё первое дело, ангелочек! С почином тебя, так сказать. И каково это на вкус?       — Если мой совет был верен, то я помог восстановить справедливость, — покачал головой Эбби, и Алистер улыбнулся во все зубы.       — Ты считаешь, что справедливость это всегда благо? Наивный, наивный комок перьев. Лучше тебе было не высовывать нос из архива, чтобы не замарать крылышки.       Эбби сделал несколько шагов к двери, а потом обернулся к позеленевшему от раздражения Алистеру.       — Если всё так просто, то почему тебя задели мои слова? — поинтересовался он, и Алистер на мгновение лишился дара речи. А наглый ангел вдруг улыбнулся — так тепло и солнечно, что его свет, казалось, озарил собой весь огромный кабинет — а потом, так и не дождавшись ответа, скрылся за дверью, мягко и без стука притворив её за собой.       — Чёртов, чёртов комок перьев, — выдавил из себя Алистер, только сейчас заметив, что безжалостно скомкал в руках бумаги, разложенные на столе. — Это будут очень трудные недели…       «Но, чем больше вложено усилий, тем вкуснее добыча», — подумал он, глядя на вошедшую женщину, лицо которой выглядело для него как меню из ресторана, где на выбор подавалось обиженное самолюбие, алчность, ложь и самая капелька похоти. Что ж, не так и плохо. Алистер широко улыбнулся вошедшей и указал на кресло для посетителей, стараясь не обращать внимания на чистый первозданный свет, который сочился из приёмной даже сквозь толстые стены. Новое дело обещало быть занятным.