Адвокатская контора «Брэдли и Спенсер»

      — Мистер Брэдли, — доверительным тоном произнесла миссис Сайрас после окончания формальных приветствий и не менее формальных вопросов о состоянии здоровья друг друга. — Я пришла к вам по весьма деликатному делу и хотела бы, чтобы мой визит до поры до времени оставался в тайне от моего мужа.       — Вы можете полностью доверять мне, — заверил её Алистер, подавив усмешку при воспоминании о назначенной на утро встрече. Что же там случилось в этом святом семействе? — Я весь внимание.       — Мой свёкор, Генри Сайрас, как вы знаете, скончался полгода назад, и с этих пор моя жизнь превратилась в ад. Муж стал грубым, перестал бывать дома, полностью игнорирует нашего сына. Не поймите меня неправильно, — она вытащила из сумки баночку с таблетками и демонстративно обвела взглядом стол. Алистер приподнялся, налил в стакан воды из графина и поднёс женщине, которая благодарно кивнула в ответ. — Не поймите меня неправильно, — продолжила она, разобравшись с лекарством. Алистер успел подглядеть его название — «Прозак» — прежде чем она спрятала флакон обратно в сумку. Антидепрессант, надо же, как интересно. — Я всегда любила мужа, я посвятила ему жизнь, родила ребенка. Я пыталась спасти наш брак, но сейчас это стало невозможно.       — Это, к сожалению, частая история, — сочувственно покачал головой Алистер. — Мужчины не склонны ценить то, что имеют, и порой собственными руками разрушают своё счастье. Но это далеко не конец, часто — это только начало. И для того, чтобы это начало началось как можно лучше, существуют такие, как я. Верно ли я понимаю, что вы собираетесь нанять «Брэдли и Спенсер» для представления своих интересов?       — В этой сфере вы лучшие в городе, — улыбнулась миссис Сайрас. — Естественно, я хотела бы вас нанять.       «Твой муж наверняка рассуждает так же, — подумал Алистер, расплываясь в ответной улыбке. — Интересно, кто из них предложит больше? На них двоих можно будет неплохо поживиться… во всех смыслах. От этой дамочки буквально веет желанием порвать своего благоверного в клочья».       Вслух же он сказал:       — Прежде, чем дать ответ, я должен получше узнать обстоятельства дела. И проверить расписание своих людей, они сейчас очень загружены работой. Иногда мне кажется, что браков распадается больше, чем регистрируется.       Он рассмеялся, но миссис Сайрас, кажется, не оценила шутку, поэтому он снова посерьёзнел.       — И я хотел бы знать, о какой стоимости имущества идёт речь и какой процент вы готовы выделить «Брэдли и Спенсер» в случае победы.       Миссис Сайрас поджала губы, а потом, взяв со стола ручку, написала несколько строк на лежавшем перед Алистером листе бумаги и подтолкнула его вперёд. Тот быстро пробежал взглядом цифры, выведенные уверенным размашистым почерком, и, забрав обратно ручку, перечеркнул последнюю из них.       — Боюсь, я не могу согласиться на меньшее, — сказал он, исправив сумму и возвращая лист бумаги на место. — И окончательный ответ я дам через два дня. Это вас устроит?       Взгляд миссис Сайрас сделался непроницаемым, будто она быстро прикидывала возможные варианты, затем она кивнула.       — Не тяните дольше, чем необходимо, — сухо заявила она, поднимаясь на ноги. — Вы лучшие в своём деле, но… не единственные.       — Я сразу же уведомлю вас о своём решении, — заверил её Алистер и, поднявшись следом, протянул руку для пожатия. Хватка миссис Сайрас оказалась не по-женски твёрдой и сильной.       — Ещё один момент, мистер Брэдли, — сказала она, не выпуская его руки. — Главное — не имущество, не акции и не деньги моего мужа. Всё это мусор и суета. Единственное, что меня по-настоящему интересует — это Мэттью. Мне нужно полное опекунство над моим сыном, иначе «Брэдли и Спенсер» не получат ни цента.       Дело принимало интересный оборот. Даже мельком просканировав миссис Сайрас, Алистер мог с уверенностью сказать — такой эгоистичной и самовлюблённой особы было ещё поискать. Настолько сильная любовь к ребёнку? Или за этим кроется что-то ещё?       — Я позвоню вам через два дня, и если мы договоримся, я сделаю всё, чтобы вы остались довольны, — произнёс он и осторожно высвободил свою руку из цепких пальцев женщины. Та смерила его пытливым взглядом, кивнула и уже повернулась к выходу, когда из-за закрытой двери послышался какой-то невнятный шум.       — Шеф, — тут же ожил коммуникатор. — Тут у нас некоторые сложности. Не могли бы вы выйти на секундочку?       В голосе Барбары прозвучали до боли знакомые металлические нотки, не предвещавшие ничего хорошего, если Алистер не поторопится на зов. Иногда его начинали одолевать сомнения в том, кто действительно являлся главой фирмы.       — Мы как раз закончили, сейчас иду, — сказал он, нажав кнопку. — Простите, какое-то недоразумение. Хотите подождать здесь, пока я всё улажу?       — Я оставила в приемной Мэттью, — побледнела миссис Сайрас. — С ним ничего не произошло? Я засужу вас!       — Успокойтесь, — немного резковато одёрнул её Алистер и подошёл к двери.— Зачем вы вообще притащили сюда мальчишку, если хотели сохранить визит в тайне?       — Он мой сын! — возмутилась та и, пытаясь опередить Алистера, схватилась за ручку двери. — Где ему ещё быть, как не со мной? Думаете, его отец удосуживается проводить с ним время?       — Это всё приберегите для суда, — отозвался Алистер и, устав бороться за первенство, отступил на шаг и сделал приглашающий жест рукой. Миссис Сайрас сверкнула на него глазами, а затем резко толкнула дверь.       Из-за её спины Алистеру открылась занимательная картина. Эбби всё так же сидел на своём диванчике, только теперь вместо Барбары компанию ему составлял мальчишка на вид лет двенадцати. В противовес белокурому ангелу темноволосый, с каре-жёлтыми глазами, бросившими быстрый взгляд на мать, и тут же снова опустившимися в пол, он казался меньше, нежели был на самом деле. То ли из-за зажатой линии плеч, то ли из-за опущенной головы, но при взгляде на него складывалось ощущение, будто он изо всех сил старается стать как можно более незаметным. Алистер мысленно покачал головой. И вот за это чудо надо будет биться? Воистину, материнская любовь имеет причудливые формы.       — Миссис Сайрас! — донёсся до него незнакомый голос, и Алистер вынырнул из размышлений, сосредоточившись на реальности. Рядом с Барбарой стоял высокий мужчина в очках и строгом деловом костюме, сразу наводившем на мысли о секретарской должности своего хозяина. — Почему Мэттью здесь? Его занятия начались час назад! Мне позвонил тренер и спросил, почему мальчик не явился вовремя. Вы же сказали, что отвезёте его сами.       — У меня возникли другие планы, — сухо отозвалась та, не глядя на собеседника. — К тому же эти занятия — сплошная профанация. Мэттью они не нужны. Правда, Мэттью?       Мальчишка вздрогнул, его взгляд метнулся в сторону мужчины, словно бы ища поддержки, а потом снова уткнулся в пол.       — Мэттью, — требовательнее повторила миссис Сайрас, и Алистер решил, что пора заканчивать этот затянувшийся балаган.       — Меня зовут Алистер Брэдли, — представился он, выходя из-за спины женщины, и протянул руку нежданному визитёру. Тот считаные мгновения поколебался и ответил на пожатие.       — Брайан Морган, — представился он в ответ, тряхнув густой тёмной шевелюрой, в которой кое-где мерцала ранняя седина. — Секретарь семьи Сайрас и личный помощник. Я присматриваю за Мэттью, вожу его на занятия и всё такое. Сегодня вот… — он покосился на миссис Сайрас, но та проигнорировала его взгляд. — У тренера был только мой телефон. Мэттью никогда не пропускал занятия, поэтому он и разволновался. А я уже позвонил Мэттью и узнал, где он. Простите, если доставил неприятности.       — Что за занятия? — полюбопытствовал Алистер, которого весьма забавляло происходящее. Миссис Сайрас сочилась такой откровенной злостью, а от секретаря исходил такой волшебный коктейль неуверенности и нервозности, что он не мог отказать себе в удовольствии подразнить их ещё немного.       — Это называется айкидо, — неожиданно вместо секретаря ответил Эбби, и Алистер повернулся к нему за разъяснениями. — Мы немного поговорили, пока вы были заняты, — пояснил ангел на его немой вопрос. — Мэттью очень расстроился, что пропустил занятия. Я сперва не понимал, о чём он говорит, но он мне всё объяснил. Это очень интересно.       — Вот как, — протянул Алистер, отмечая, как оживились глаза мальчишки, и повернулся к миссис Сайрас. — Что ж, не буду больше вас задерживать. Вы же наверняка хотите провести время с сыном? Сводить его поесть пиццу, например?       — Пиццерии — удел плебеев, — процедила та. — Мэттью, мы уходим.       Мальчишка безропотно поднялся и подошёл было к секретарю, протянувшему ему руку, но, бросив взгляд на посуровевшую мать, так же покорно вернулся к ней и встал рядом. А затем обернулся к Эбби.       — Я не закончил рассказывать про Морихэя Уэсиба, — произнёс он чистым, неожиданно звонким голосом. — Если тебе… Ну…       — Я бы с радостью послушал ещё, — улыбнулся Эбби, и глаза мальчишки засияли золотистым светом. В груди болезненно кольнуло, пальцы сами собой сжались в кулак, и Алистер как сквозь вату в ушах услышал резкий голос:       — Нам некогда обсуждать всякую ерунду. Идём, Мэттью.       Она ухватила мальчишку за локоть и потащила к выходу. Брайан, стоявший у неё на пути, шарахнулся в сторону, едва не сметя со стола Барбары органайзер для канцелярии, и миссис Сайрас проследовала мимо него, не удостоив даже взглядом.       — Вот же наглая сучка, — выплюнула ей вслед Барбара, когда дверь за её спиной закрылась. — Мне выставить ей двойной счёт за визит?       — Подожди пока, — остановил её Алистер и повернулся к Брайану. — Подскажите, часто ли миссис Сайрас сама отвозит Мэттью на занятия?       — Первый раз, — вздохнул тот. — И то вон как всё вышло. Простите, не хотел устраивать скандал.       Он вдруг покосился на Эбби, лихорадочно зашарил по карманам, а потом вытащил из одного из них визитницу.       — Это мой номер телефона, — сказал он и протянул Алистеру белый прямоугольник. — Мэттью вообще-то очень замкнут, он почти ни с кем не общается, а уж с посторонними… Удивительно, что он нашёл общий язык с вашим коллегой. Если вдруг будет возможность… и желание…       Он замолчал, сам понимая абсурдность своей просьбы, и Алистер уже собирался произнести резкую приличествующую случаю отповедь, но вдруг неожиданно для самого себя взял визитку.       — Спасибо, — просветлел лицом Брайан и, повернувшись к Эбби, отвесил ему вежливый кивок. — И вам спасибо, что приглядели за Мэттью. Надеюсь, ещё увидимся.       — А уж как я надеюсь, — пробормотал Алистер, глядя ему вслед, а когда тот покинул приёмную, повернулся к Барбаре.       — Что думаешь об этом?       — Он привлекателен, хорошо одет, и от него приятно пахнет, — тут же сообщила Барбара, едва сдерживая улыбку. — Или вы хотите узнать что-то интересное о Сайрасах?       — Оставь свои эротические фантазии до вечера, радость моя, — нетерпеливо одёрнул её Алистер. — Что не так с этой милой семейкой?       — Я тут покопалась немного, — лукаво посверкивая глазами, ответила Барбара и быстро защёлкала мышкой по экрану, открывая свёрнутые при появлении посторонних вкладки браузера. — Смотрите, какая интересная история получается. Как вы знаете, Генри Сайрас основал всю империю «Сайрас и партнёры», в которую на данный момент входят три сети ресторанов, отели, несколько издательств и даже небольшая киностудия. Это не считая всякой мелочи наподобие складов в Нью-Джерси и десятка торговых центров. Не Рокфеллер, конечно, но и не Уиллис Грант. Его сын, Роберт Сайрас, входит в Совет директоров, а невестка заведует учреждённым покойным свёкром благотворительным фондом. Всё пристойно, без скандалов, до смерти скучно, но…       — Но… — протянул Алистер, чувствуя настоятельную потребность взять веселящуюся помощницу за горло. — Давай, переходи к сути.       — Генри Сайрас, кажется, не сильно одобрял методы ведения бизнеса сына, а невестку и вовсе на дух не переносил. Зато он обожал внука.       — Ты хочешь сказать… Он… Нет, не может быть.       — Всё свое состояние до последнего цента он отписал внуку, — улыбаясь от уха до уха, сообщила ему Барбара. — Родители могут распоряжаться его деньгами как опекуны и управлять компанией по доверенности, но…       — В случае полной опеки одним из родителей, второй теряет всякий доступ к кормушке, — понял Алистер. — Вот тебе и материнская любовь. Что ж, мы можем неплохо нагреть руки на этом деле. Посмотрим, что завтра предложит его отец.       — А как же Мэттью? — неожиданно раздалось из-за спины, и Алистер повернулся к молчавшему всё это время Эбби. — Его интересы разве ничего не значат? Ты даже не спросил, с кем хочет остаться он.       — Это не моя забота, — пожал плечами Алистер, которого неприятно задело осуждение, проглядывавшее во взгляде ангела. — Я только выполняю пожелания своего клиента, кем бы он ни был. А мальчишка, увы, всего лишь часть сделки. Привыкай, так делаются дела в моем мире. Или уже хочешь соскочить?       Синие глаза едва заметно сузились, в них отчётливо промелькнула искорка истинного света, и Алистер весь подобрался, готовясь при необходимости дать отпор. Он явственно ощущал бушевавшую внутри ангела ярость, и собственная тьма радостно откликнулась, заворочалась в глубине души, предвкушая битву.       «Давай же, пернатый! — подумал он с каким-то непонятным самому себе восторгом. — Покажи, на что ты способен».       Но Эбби неожиданно улыбнулся, и Алистер был готов поклясться, что на мгновение на точёном лице ангела проступила тень его собственного азарта.       — Нет. Наоборот, мне кажется, что я нашёл свое место. Именно здесь, куда люди приходят в час горя, я могу принести пользу. Верно?       Последнее адресовалось Барбаре, с каменным выражением лица молча слушавшей их перепалку. Она пожала плечами.       — Люди приходят сюда не с горем, а с проблемами. И это весьма небедные люди. И… — она покосилась на Алистера и вздохнула, — не самые лучшие представители человеческого рода, хоть и негоже так говорить о клиентах. Мы помогаем им получить желаемое, но при этом всегда страдают другие.       — Такие, как Мэттью.       — Такие, как Мэттью, — согласилась она. — Мне жаль мальчика, но он не наш клиент, и никогда им не станет. По крайней мере, пока не вырастет, не женится и не захочет развестись, оставив благоверную ни с чем. Это жизнь, тут ничего не поделаешь.       — Если это жизнь, — покачал головой Эбби, — то всегда можно что-то сделать. Иначе какой в ней смысл?       — Об этом тебе лучше поинтересоваться у священника, — развела руками Барбара. — Парни, уже поздно. Давайте продолжим наш философский спор в другой раз.       В машине царила плотная, густая тишина, которую при желании, казалось, можно было потрогать руками. Алистер, ещё днем отпустивший Питера, снова сам сел за руль и тщательнейшим образом делал вид, что полностью сосредоточен на дороге. Эбби таращился в окно, и эмоции от него текли невнятные, расплывчатые, неясные. Он о чём-то сосредоточенно размышлял, и если бы не глупое упрямство, Алистер непременно поинтересовался бы предметом его раздумий. Заговорить первым, однако, он посчитал ниже своего достоинства. Он чувствовал себя задетым и оскорблённым. Кем, в самом деле, возомнил себя этот комок перьев? Живёт в мире людей считаные дни, а уже считает себя вправе читать нотации? Как бы не так! Что он может знать о жизни в этом убогом мире? Ему не приходилось осваиваться в одиночестве, смиряться с потерей могущества и силы, вникать во все хитросплетения человеческих взаимоотношений, добиваться власти, бороться за своё существование, в конце концов! Ему всё преподнесли на блюде, а он воротит нос и смеет корчить из себя оскорблённую невинность!       Алистер, опомнившись, усилием воли разжал стиснутые на руле пальцы, и, заметив, что красный свет светофора уже успел смениться зелёным, стронул машину с места.       — Почему ты взял ту бумажку?       Алистер вздрогнул от неожиданности и, скосив взгляд в сторону ангела, обнаружил, что тот уже не пялится в окно, а разглядывает его самого — внимательно, но не враждебно.       — Какую бумажку? — сперва не понял он, а потом сообразил. — А, визитку? Ну, он так настойчиво пихал её мне в руки… Надо выбросить.       — Но ты не выбросил, — настойчиво продолжил ангел, и Алистер почувствовал себя так, будто его уличили в чём-то постыдном. — Ты положил её в карман.       — Мне придётся работать с кем-то из его работодателей, — попытался оправдаться он. — Возможно, потребуется какая-нибудь информация… Что ты ко мне пристал? — вспылил он в конце концов. — Ну сохранил я номер телефона этого придурка, ну и что?       — Тебе не понравилось, как эта женщина вела себя с сыном, — проигнорировав его вспышку, произнёс Эбби. — Мать не должна так себя вести со своим ребёнком.       — Мне всё равно, даже если она сожрёт его живьём, — огрызнулся Алистер, перед которым как наяву встало лицо миссис Сайрас с поджатыми губами и неприязненным выражением глаз. — Главное, чтобы это случилось после процесса. А там пусть хоть с крыши сбрасывает, наплевать.       — Значит, ты уже решил, что будешь работать на неё? — уточнил Эбби, и Алистер неприятно удивился его умению вычленять самую суть.       — Ещё не знаю, — осторожно ответил он. — Но скорее всего. Если только её супруг не заплатит значительно больше. Даже в наш просвещённый век судья будет больше симпатизировать матери, чем отцу, да ещё и постоянно занятому на работе. В случае с полной опекой, конечно, придётся повозиться… Завтра дам Грегу задание нарыть на обоих побольше информации. Посмотрим, что за скелеты у них в шкафу…       Он резко оборвал себя, опомнившись, что слишком уж разоткровенничался перед ангелом, от которого можно было ожидать любой глупости. Долгое общение с людьми приучило его не болтать лишнего и взвешивать слова, всегда являвшиеся обоюдоострым оружием. Эбби, вопреки его ожиданиям, согласно кивнул в ответ.       — Ты будешь на стороне того, чья сторона выигрышнее, а это означит, что Мэттью останется с тем родителем, у которого меньше грехов на душе. Это хорошо.       — Или с тем, кто лучше их скрывает, — пробормотал Алистер, не понимая, польстила ему его похвала Эбби или, наоборот, оскорбила. Ангел ещё раз кивнул и снова погрузился в собственные мысли. Задумчивая складка, не покидавшая его лоб с момента ссоры, разгладилась, да и сам он заметно успокоился, будто принял какое-то важное решение. Знать бы ещё какое… Алистер поймал себя на мысли, что и сам чувствует себя значительно лучше, словно этот разговор сгладил возникшее между ними напряжение.        «Какая ерунда! — мысленно одёрнул он себя. — Будто мне есть дело до чувств этого просветлённого тупицы! Хотя с другой стороны… Я хотел добиться его расположения. Возможно, стоит воспользоваться этим делом, раз уж мальчишка так сильно зацепил его. Но как? Ребёнок при всём желании не сможет стать нашим клиентом. Ладно, подумаю об этом после. Сейчас надо как-то уладить ситуацию…»       Он быстро огляделся по сторонам и, заметив неподалёку знакомую вывеску, резко вильнул в сторону, подрезав истерично засигналивший ему вслед седан. Эбби глянул на него с недоумением, но Алистер, проигнорировав его, быстро нырнул в нужный отворот и остановился у терминала.       — Два ванильных мороженых в рожке, — заказал он, выслушав стандартное приветствие. — И кофе, пожалуйста.       — Что это? — с недоумением поинтересовался Эбби, разглядывая вручённое ему через несколько минут лакомство. — Оно холодное и… липкое какое-то.       — Это столь любимое тобой молоко в новом формате, — ответил ему Алистер, пристраивая кофе в подстаканник. — Ешь давай, пока не потекло. Не бойся, не отравлено.       — Почему я должен бояться, что ты отравишь мою еду? — глаза Эбби сделались круглыми от удивления, и Алистер, не выдержав, выругался в голос.       — Задница Люцифера! Так просто говорят! Это не значит, что кто-то станет травить твою еду! Да что ты за чучело такое, которое не знает обычных слов? Просто ешь уже мороженое, пока я не пожалел, что купил его.       Эбби осторожно на пробу коснулся языком сладкой липкой массы, и на его лице разлилось выражение несказанного блаженства. А Алистер с колотящимся от непонятного волнения сердцем наконец смог встроить машину в поток.        «Приду домой и сразу лягу спать, — подумал он, косясь на полностью увлечённого поеданием мороженого ангела. — Совершеннейший дурдом. Сил моих нет больше…»       Пробуждение ознаменовалось странным, смутно знакомым ощущением, казавшимся в данный момент до невозможности неуместным. Алистер перевернулся на другой бок, ища на постели место попрохладнее, сунул руку под подушку и попытался было заснуть снова, но ощущение усилилось, вдобавок к нему присоединилась сильная тревога, почти паника. Игнорировать это становилось очень трудно, почти как назойливый писк комара, который вроде и не слышен почти, но заставляет вынырнуть из сладкой дрёмы. Алистер мысленно выругался, перекатился на спину и открыл глаза.       «Что, чёрт возьми, происходит?» — подумал он, прислушиваясь к разбудившим его ощущениям. По всему выходило, что кто-то очень близко от него испытывал вполне обычное возбуждение, только почему-то к нему примешивался испуг и… Алистер, мгновенно растеряв сонливость, резко сел в постели и принялся лихорадочно нашаривать сброшенные вчера под кровать домашние штаны.       «Долбаный чёртов ангел! Что он там такое учинил?!»       Эбби обнаружился в своей комнате. Он стоял перед большим, в его рост, зеркалом и был при этом, как говорят люди, в чём мать родила. Он резко обернулся на звук открывшейся двери, и на Алистера буквально дохнуло переполнявшими его растерянностью и испугом.       — Я… — протянул было он и тут же залился краской до корней волос. — Я не понимаю… Мне очень странно и, кажется, немного больно. А ещё…       Он закусил губу, будучи не в силах продолжать, не понимая, но инстинктивно чувствуя неловкость собственного состояния, которое теперь, когда ангел стоял вполоборота, стало для Алистера очевидно во всей красе. По спине ледяной струйкой пробежал холодок, избавляя от остатков сонливости.       Алистер сглотнул скопившуюся во рту слюну и усилием воли отвел взгляд от статной, ладной фигуры с рельефно выступавшими под кожей мускулами, уже зная, что этого зрелища ему не забыть до самого конца своей долгой жизни. Ангел, до некоторого времени даже не знавший, что такое голод, испытывал банальнейшее возбуждение, о чём красноречиво свидетельствовал торчавший из светло-рыжего клубка волос аккуратный средних размеров член. Что ж, в своё время Алистер тоже столкнулся с подобной проблемой, правда, паниковать не стал и довольно быстро разобрался, что к чему. Эбби же, казалось, был готов удариться в истерику. Глупый ангел! С этим срочно надо было что-то делать.       — Всё в порядке, — успокоил его Алистер, зайдя внутрь, и зачем-то плотно притворил за собой дверь, хотя в квартире кроме них двоих никого не было. — Это нормально. Я уже говорил, у тебя теперь человеческое тело, ты можешь испытывать боль, голод, жажду и… вот это.       — От этого тоже можно умереть? — зрачки Эбби на мгновение расширились, и Алистер мысленно отвесил себе затрещину, сообразив, в какой ряд он поставил испытываемое им ощущение. Ну вот, вместо того, чтобы успокоить, только ещё больше напугал.       «Идиот», — сам себя обругал Алистер.       — Нет, от этого не умирают, — заверил он и задумался, подбирая слова. — Вот! Ты видел это по телевизору! Люди испытывают это, когда влюбляются. Когда хотят трогать другого человека, ласкать его, заняться сексом. Они называют это возбуждением, желанием, по…       Он осёкся, но по засверкавшим глазам Эбби понял, что сболтнул лишнее.       — Похоть? — переспросил тот и, внезапно сгорбившись, опустился на край своей кровати. — Я испытываю похоть? Это отвратительно! Я так низко пал?       — Нет, — порывисто заверил его Алистер, у которого неприятно засосало под ложечкой, и, сделав несколько шагов, опустился на пол у ног поникшего ангела и положил руки на его колени. — В этом нет ничего плохого. Все люди испытывают подобное, в этом нет ничего постыдного. Ты не виноват в том, что у тебя человеческое тело.       Кожа под его ладонями оказалась прохладной и бархатной на ощупь, захотелось продлить это ощущение, мягко пройдясь выше к животу, но Алистер благоразумно подавил соблазн. Эбби ничего не сказал, не оттолкнул, но горечь в его эмоциях чуть отступила, смазалась, уступив место внезапно проклюнувшейся надежде.       — И как люди справляются с этим? — наконец произнес он так тихо, что Алистер с трудом его расслышал. Он поднял голову, поймал подёрнутый пеленой взгляд синих глаз и разом вдруг лишился всего воздуха в легких. От ангела исходил едва уловимый запах диких трав, смешанный с лёгким ароматом какой-то пряности, название которой напрочь вылетело у Алистера из головы. Да что там пряность, он и имя своё сейчас не вспомнил бы даже под страхом смерти. Всё, что он знал и видел в данный момент, заключалось в длинных тонких пальцах, лёгших поверх его ладони, да внимательном взгляде, исполненном тревожного ожидания и надежды. Это было невыносимо. Машинально, поддавшись уже почти непреодолимому желанию, он скользнул руками вверх по бёдрам ангела, и тот вздрогнул всем телом.       — Тише, тише, — прошептал Алистер, обращаясь не то к Эбби, не то к самому себе, и продолжил мягко массировать напрягшиеся мышцы. Его сердце билось как сумасшедшее, подушечки пальцев покалывало, будто наэлектризованные, а во рту сделалось сухо, как в пустыне. — Не бойся. Я не сделаю ничего плохого. Просто… не ходить же тебе так, в самом деле. Я только чуть-чуть помогу тебе…       Он слегка упёрся в бёдра ангела, прося раздвинуть ноги, и тот, как ни странно, подчинился, хотя его тоже ощутимо потряхивало не то от возбуждения, не то от страха. Алистер путался в его эмоциях, терялся в собственных ощущениях, хотя раньше уже имел опыт подобного рода.       «Ничего нового, — подумал он, медленно и плавно поглаживая внутреннюю часть бедра, смакуя чужую дрожь и унимая нетерпение, прежде чем перейти к главному. — У меня были мужчины и раньше, почему я так нервничаю? Развратить ангела — что может быть забавнее? Будет чем похвастаться, когда вернусь обратно».       Его руки тем временем жили своей жизнью, мягко обласкивая каждый сантиметр обнажённой кожи. Каждое прикосновение отдавалось где-то глубоко внутри, а Эбби смотрел на него сверху вниз шалым взглядом и дышал рвано и неровно. Это… завораживало и пробуждало странные желания, думать о которых не хватало сил. Алистер сперва собирался ограничиться лишь руками, но…       — Только не шарахни меня этим своим светом, — пробормотал он на всякий случай и, медленно склонившись вниз, коснулся губами напряжённой гладкой головки. Раздавшийся сверху изумлённый вздох прозвучал музыкой для его ушей.       «Тебе будет хорошо! — с каким-то радостным удовлетворением подумал он, принявшись за дело со всем возможным старанием. — Тебе будет очень хорошо, так хорошо, что ты придёшь ко мне снова. А я… я…»       Эбби, как и ожидалось, не продержался долго под умелой лаской. Он сильно стиснул плечи Алистера, в которые вцепился, как в спасательный круг, хрипло выдохнул, напрягся и, содрогнувшись всем телом, излился прямо ему в рот, так что тот даже не успел отстраниться.       — Что… это такое? — севшим голосом поинтересовался Эбби, распахнув глаза и уставившись на Алистера совершенно безумным, почти невменяемым взглядом. Тот криво усмехнулся, отёр лицо ладонью и уселся так, чтобы скрыть случившийся с ним самим казус.       — Вот примерно так люди и решают подобную проблему, — пояснил он, отчаянно надеясь, что его голос звучит в привычной уверенной манере. — Один из множества способов, и все весьма приятные. Не стоит благодарности.       Он прекрасно понимал, что несёт какую-то чушь, лишь бы не молчать и заглушить внезапно охватившее его чувство неловкости, но никак не мог остановиться.       — Обычно, правда, это делают мужчина с женщиной, но бывают и исключения. Некоторые делают это даже с животными, а некоторые и с…       — Мужчина с женщиной, — задумчиво повторил Эбби и посмотрел на Алистера уже вполне ясным осознанным взглядом. — Как ты тогда в магазине одежды…       — Да, — поперхнулся Алистер, не ожидавший, что его тирада напомнит ангелу о том инциденте. — Но давай не будем об этом.       — А сейчас, — Эбби, как будто даже не услышав, склонил голову набок и снова смерил его взглядом, словно сканируя с головы до ног. В груди неприятно ёкнуло, и Алистер заёрзал, словно под ним вместо пола оказалась адская сковорода. — Сейчас ты тоже… Я почувствовал, как ты…       — Со мной всё нормально! — во всё горло гаркнул Алистер и стремительно подскочил на ноги, морщась от неприятного прикосновения к коже влажных штанов. — Я, между прочим, куда опытнее тебя и знаю, что делать… В общем, знаю! И если с тобой уже всё в порядке, я, пожалуй, пойду к себе. И тебе тоже советую принять душ и одеваться. Надо поспешить. Позавтракаем по дороге.       Не дожидаясь ответа, он опрометью бросился к двери, мысленно костеря себя на все корки.       Демон, успевший собаку съесть на искусстве соблазнения и ублажения плоти, позорно кончил себе в штаны во время минета. Есть ли предел унижению, которое он способен вынести?       — Я думал, меня прокляли, когда вышвырнули сюда и лишили крыльев, — бормотал он себе под нос, стоя под ледяным душем и ёжась от прикосновения упругих струй. — Но нет, им показалось мало! Они решили свести меня с ума!       Кем были эти загадочные «они», Алистер предпочитал не задумываться. Куда больше его волновало собственное трепетное, почти благоговейное чувство, которое он испытал, когда увидел тревогу в синих, подёрнутых поволокой глазах.       Ему вдруг искренне захотелось оттянуть на себя чужой страх и растерянность, а ещё… Он никак не мог отделаться от навязчивой мысли о том, что губы у ангела наверняка такие же сладкие, как мороженое, которое накануне привело его в невообразимый восторг.       И это уже было очень, очень плохо.       Когда он вышел из своей комнаты, оказалось, что Эбби уже успел собраться и ждёт его на кухне, привычно таращась в телевизор и потягивая молоко из стакана. Его пальцы задумчиво поглаживали стекло, на лице застыло отрешённое выражение, словно мысли его были где-то далеко отсюда, но стоило Алистеру показаться на пороге, как взгляд синих глаз тут же сфокусировался на нём, а мочки ушей едва заметно покраснели.       — Нам… это… пора, — протянул Алистер, чувствуя настоятельную потребность снова закрыться в ванной комнате. Ресницы Эбби дрогнули, на мгновение скрыв выражение его глаз, а потом он спокойно кивнул и поднялся на ноги. И это вся реакция? Алистер даже почувствовал себя несколько разочарованным. Он что, совсем не смущён? Не растерян? Даже не потрясён? Может, для него это вполне в порядке вещей — оголяться перед малознакомыми людьми? Что вообще известно о нравах, царивших на Небесах?       От приступа внезапной раздражительности Алистера спас звонок Питера, сообщившего, что он ждёт их в гараже. По дороге они заехали в небольшую кофейню за свежими круассанами и кофе, и Эбби, как с мороженым, надолго выпал из реальности, изучая на вкус ароматную выпечку. В офис Алистера они вошли ровно за десять минут до назначенной встречи, но мистер Сайрас, как оказалось, уже находился там и с нетерпением мерил шагами приёмную под раздражённым взглядом Барбары.       — Ну наконец-то! — нервно воскликнул он, завидев их обоих. — Вы не очень-то торопились! Я не имею возможности тратить своё время впустую!       — До назначенного времени ещё десять минут, Роберт, — напомнил ему Алистер, которому бросилось в глаза взвинченное состояние мужчины. — Что-то случилось? Хотите кофе?       — К чёрту кофе! — ещё больше разозлился тот. — Вы сами лучше меня знаете, в чём дело! Здесь была моя жена! Вы спелись с этой лживой тварью?       — Прекратите, Роберт, — сухо одёрнул его Алистер, краем глаза косясь на Эбби, но ангел вроде бы не собирался падать в обморок, да и вообще выглядел значительно бодрее, нежели накануне. Он доброжелательно улыбнулся Барбаре, а та ответила ему неожиданно тёплой улыбкой.       — Снова в архив? — поинтересовалась она, пока Алистер увлекал за собой в кабинет взбешённого посетителя. Ответ Эбби застал его врасплох.       — Нет, я буду помогать мистеру Брэдли с новым делом.       — Серьёзно? — округлила глаза Барбара, и Алистер поймал себя на том, что тоже чуть было не произнес это вслух. Серьёзно? Эбби кивнул. — Ну, желаю удачи. Шеф, сделать вам с мистером Сайрасом кофе? Может, травяной чай?       — Я не нуждаюсь в успокоительном! — рявкнул тот, и Алистер крепко ухватил его за локоть, позволив себе капельку тёмного воздействия, чтобы утихомирить разбушевавшегося крикуна.       — Барб, кофе и один чай. Два чая, — поправился он, бросив взгляд на Эбби. — И позаботься, чтобы нам не мешали.       — Будет сделано, шеф, — отрапортовала та, и Алистер потащил за собой разом растерявшего гонор мужчину.       — С чего вы взяли, что здесь была ваша жена? — поинтересовался Алистер, когда все заняли свои позиции: мистер Сайрас — кресло для посетителей, Эбби — диванчик у стены, откуда всё было прекрасно видно и слышно, а сам Алистер удобно расположился за столом.       — Я приказал моему шофёру проследить за ней, — фыркнул мистер Сайрас, будто Алистер спросил нечто глупое. — Она была здесь. И, даже не сомневаюсь, по той же причине, что и я сейчас.       — И что же это за причина?       — А вы не догадываетесь? — снова разозлился тот и, привстав со своего места, угрожающе навис над столом. — Прекратите валять дурака! Вы прекрасно знаете, за чем люди к вам обращаются! Так что хватит ломать комедию и назовите свою цену.       — Боюсь, она вам не по карману, Роберт, — покачал головой Алистер, в голове которого уже сформировалось решение. — Я не буду представлять ваши интересы.       — Как? — удивился тот и от души шарахнул кулаками по столешнице. — Почему?! Я заплачу вам больше, чем эта дрянь!       — Я не берусь за заведомо проигрышные дела, — развёл руками Алистер. Зрачки мистера Сайраса сузились от злости, он перегнулся через стол, ухватил Алистера за грудки и с силой потянул на себя, сдёргивая с кресла. — Вот об этом я и говорю, Роберт. Вы не умете держать себя в руках.       — Отпустите его, — прозвучал холодный металлический голос, и Алистер, повернув голову, насколько это позволяла крепкая хватка на его груди, с удивлением увидел Эбби, оказавшегося рядом с ними и положившего свою руку поверх ладони мистера Сайраса. — Вы делаете ему больно, а так нельзя.       — Он сам виноват! — выплюнул тот, а потом вздрогнул, нервно покосился на спокойного, как скала, ангела и отдёрнул руки. — Не стоило говорить мне гадости!       — О, ещё не такие гадости вам наговорят в суде, помяните моё слово, — усмехнулся Алистер, возвращаясь на своё место и стараясь не думать об искре света, сорвавшейся из-под пальцев ангела, который почему-то остался стоять рядом, а не вернулся обратно на диванчик. Эбби только что защитил его? Какая нелепица.       — Адвокат вашей жены раскопает всё ваше грязное белье и вывесит его на всеобщее обозрение, — продолжил Алистер, решив подумать о странном поведении Эбби позже. — Вам будут задавать провокационные вопросы, унижать и всячески выводить из себя. Вы не продержитесь и минуты. Так что на вашем месте я бы слёзно молил миссис Сайрас выделить вам хоть что-нибудь из совместного имущества в память о былой любви.       — Да как вы смеете… — прорычал мистер Сайрас и, приподнявшись, занёс руку для удара.       Кончики пальцев засвербели от стягиваемой в них энергии, но пустить её в ход так и не пришлось — Эбби оказался быстрее. Он ловко перехватил занесённую руку за запястье и одним неуловимым для глаза движением заломил её за спину ошарашенному мистеру Сайрасу.       — Да что здесь происходит? — раздался от дверей взволнованный голос, и Алистер увидел вошедшую Барбару с подносом в руках. — Шеф, мне вызвать охрану?       — Не нужно, — улыбнулся Алистер и кивнул Эбби, показывая, что уже можно отпустить добычу. В глазах ангела на мгновение промелькнула тень сомнения, словно он оценивал ситуацию, а потом он послушно разжал руку.       — Я это так не оставлю, — процедил мистер Сайрас, потирая локоть, и смерил откровенно забавлявшегося Алистера мрачным взглядом. — Вы за это ответите! Я не привык спускать оскорбления никому, даже…       — Даже вашему сыну, например? — Алистер издевательски вздёрнул бровь, заметив, как дрогнули губы мистера Сайраса, и покачал головой. — Как я и думал. Спасибо, эта информация очень пригодится мне в суде. А теперь, будьте любезны, катитесь к чёрту.       — Он бьёт сына? — тихо поинтересовался Эбби, глядя в спину удалявшемуся мужчине, который, едва не сбив с ног Барбару, стремительно вышел из кабинета. Алистер хмыкнул.       — А сам как думаешь? Полагаешь, он способен сдерживаться, если что-то его разозлит? Громкий плач, например, или неубранные игрушки? Ты видел вчера мальчишку, мог бы и догадаться.       — Но это невозможно, — во взгляде Эбби уместилась целая тонна смятения и недоверия. — Причинять боль собственному ребенку… Кто способен на это?       — Люди, — развёл руками Алистер, а затем, вздохнув, поднялся с места, подошёл к застывшему подобно изваянию ангелу и несильно стиснул его плечо, приводя в чувство. — Посмотри на это с другой стороны. Мы можем помочь этому мальчишке и неплохо заработать. Мать у него не Мисс Добродетель, но всё же лучше, чем этот вспыльчивый ублюдок. Так что формально мы выступим на стороне добра. Если не придираться к деталям.       — И забыть, что дьявол именно в них и кроется, — покачала головой Барбара и со стуком поставила поднос на стол. Алистер одарил её выразительным взглядом. — Кажется, второй успокоительный чай потребуется мне. Думаете, мальчику и в самом деле будет лучше с матерью, которая не помнит о его существовании?       — Я не исхожу из интересов этого ребенка, — закипая, ответил Алистер, чувствуя, что ему снова приходится оправдываться. — Моя задача определить, у кого из его родителей больше шансов выиграть дело. Остальное меня не касается.       — И поскольку отец показал себя несдержанным ни на язык, ни на скорую расправу, равнодушная мать выигрывает титул родителя года, — подытожила Барбара, и Алистер несколько раз демонстративно хлопнул в ладони, аплодируя её догадливости. К его несказанному удивлению, Эбби согласно кивнул.       — Что ж, — пытаясь отделаться от странного ощущения, подвёл итог Алистер. — Значит, мать. Барбара, принимайся за дело, до обеда я хочу знать о ней всё: где родилась, где выросла и училась, с кем трахалась и что ела вчера на завтрак. Раскопай всё что можно и что нельзя. Нам не нужны сюрпризы. То же самое — по мистеру Сайрасу. И подключи к делу Грега, нам понадобится его помощь. Ну, почему ты ещё здесь? А ты, — он повернулся к Эбби и улыбнулся во все тридцать два идеальных зуба. — Доставай свой телефон. Мы идём на разведку.       — Я не ожидал, что вы позвоните так быстро, — обрадованно сообщил Брайан, когда они вчетвером с Эбби и мальчишкой устроились за привычным столиком у окна, накрытым к их приходу предусмотрительным Джерри. — Но я рад, очень рад! Мэттью вчера как раз вспоминал о вашем помощнике, правда? — он посмотрел на мальчика, и тот судорожно кивнул, стрельнув глазами в сторону Алистера, словно Алистер его пугал. На Эбби он смотрел совсем по-другому, прямым открытым взглядом, в котором светился неприкрытый интерес. Это раздражало.       «Он — мой, — тьма колыхнулась в глубине души, заставив прикусить щёку изнутри, чтобы сдержать порыв превратить мальчишку в кровавый фарш. — Он только мой, это я увидел его первым. Только я могу прикасаться к нему, смотреть на него, доводить до невыносимого блаженства и до самого глубокого отчаяния. Только я, и никто другой».       — …уютно, — донеслось до него, и Алистер с трудом смог сфокусировать внимание на Брайане. — Здесь уютно, я говорю, — повторил тот, заметив непонимание на его лице. — Но зачем вы всё-таки нас позвали?       — Я думаю, вы уже знаете, что мистер и миссис Сайрас собираются разводиться, — ответил Алистер, покосившись на увлечённых разговором Эбби и Мэттью, которые, казалось, вообще не обращали внимания на остальных. Брайан кивнул, очевидно, не видя смысла изображать неведение. — Я виделся сегодня с мистером Сайрасом и принял решение представлять интересы его жены. Буду с вами откровенен, Брайан, я пригласил вас сюда, чтобы понять перспективы своего дела и, — он снова покосился на Эбби, — максимально снизить стресс для ребёнка, за которого развернётся нешуточная драка. Ведь чем быстрее мы выиграем процесс, тем меньше времени ему придётся провести в зале суда, где его родители будут грызть друг другу глотки.       — Полагаете, без грызни не обойдётся? — вздохнул Брайан и с тоской посмотрел на мальчишку, увлечённо рассказывающего азы идеологии боевых искусств. Тот весь ожил, посветлел лицом, его глаза горели живым ярким светом, блики которого отражались в глазах ангела. — Бедный ребёнок… Я ведь знаю его с рождения. Своих детей у меня нет, так что Мэттью очень важен для меня. Мистер Генри Сайрас взял меня к себе сразу после окончания университета, хотя я мало что умел и не обладал никакими выдающимися способностями и амбициями. Мне повезло получить стажировку в одном из его офисов, и как-то я, готовя документы, нашёл вопиющие нарушения в исходных отчётах. Я пытался сообщить об этом своему начальнику, но тот проигнорировал меня. Однако каким-то образом шум дошёл до мистера Сайраса, и он вызвал меня к себе. Признаться, я тогда думал, что меня уволят с волчьим билетом, — неловко рассмеялся он, и на его лице промелькнуло такое же смятение, как и у Мэттью, когда тот смотрел на мать. — А он выслушал меня. А потом предложил стать его личным помощником. Тогда-то я и познакомился с его сыном. Мы не очень поладили.       — А с его невесткой? — решив подстегнуть рассказ, спросил Алистер, которому и вправду становилось интересно. Брайан улыбнулся — немного печально, словно воспоминания всё ещё причиняли ему боль, и, сняв очки, положил их на стол перед собой. Его глаза, до этого скрытые стёклами, оказались мягкого карего оттенка.       — Тогда она ещё была не Нелли Сайрас, а Нелли Браско, и работала секретаршей в дочерней компании «Сайрас и партнёры». Я как-то облил её кофе, а она, вместо того чтобы назвать меня неуклюжим идиотом, как сделали бы другие, рассмеялась и предложила в качестве извинений угостить её новой порцией. Так мы и познакомились. А потом она встретилась с Робертом и вскоре стала миссис Сайрас. А затем родился Мэттью. Мистер Сайрас — старший, я имею в виду, — был очень привязан к внуку. Ради него он на многое смотрел сквозь пальцы, но перед смертью решил, что не хочет отдавать компанию в руки сына и невестки. Я говорю вам об этом, — он неловко усмехнулся, — потому что вы наверняка уже всё знаете, да это никогда и не было секретом. Мэттью — наследник всей корпорации, а родители могут распоряжаться деньгами только как опекуны. В этом–то вся проблема. Это невыносимый груз. Если бы я мог, то вернулся бы в прошлое и не позволил бы мистеру Сайрасу сотворить с ним такое. Он хотел как лучше, я понимаю, но сделал Мэттью заложником ситуации. Эти миллионы не сделали его счастливым.       — Так говорят только те, у кого нет этих миллионов, — ухмыльнулся Алистер, у которого разговор оставил неприятный осадок. Он поднял голову и внезапно поймал внимательный взгляд Джерри, разглядывавшего их из-за своей стойки. — Знаете что? Я отлучусь ненадолго, попрошу себе ещё кофе.       — Для этого можно просто позвать Джерри, — предложил ему Эбби, который, как оказалось, вполне реагировал на окружающие раздражители. Алистер ослепительно улыбнулся и покачал головой.       — Не хочу заставлять его зря бегать, — заявил он, и во взгляде Эбби прорезалось скептическое выражение. — Не скучайте без меня.       — Ещё не удовлетворил своё больное любопытство? — поинтересовался Алистер, удобно устроившись на высоком барном стуле у стойки. Джерри, проигнорировав шпильку, поставил перед ним чашку с кофе, а потом, подумав, добавил сверху щепотку корицы для аромата. — Как удобно иметь дело с Оракулом! Ты ещё не успел подумать, а он уже знает все твои желания.       — Чужие желания угадывать куда проще, нежели свои собственные, — вернул ему усмешку Джерри. — А что ты скажешь про этого молодого человека?       — Что он рохля, тюфяк и размазня, — пожал плечами Алистер и пригубил кофе. — Такие не срывают куш и не добиваются успеха. Они — пища для других, более зубастых. Странно, что старик Сайрас так за него держался. И странно, что новые хозяева не избавились от него.       Уголки губ Джерри поползли вверх, и Алистер напрягся.       — Знаешь об этом что-нибудь? — требовательно поинтересовался он. — Давай, отвечай на вопрос, Оракул! Ты же любишь эту ерунду.       — Я не знаю, что нашёл в парне Генри Сайрас, — покачал головой Джерри. — Я Оракул, а не некромант, и не умею говорить с мёртвыми. Но могу сказать, почему от него не избавились. Дело в завещании, которое отписывает всё состояние Сайрасов Мэттью и одновременно закрепляет за Брайаном пожизненное право на место секретаря главы семьи. Другими словами, Роберт Сайрас просто не может избавиться от него, если только Брайан не решит уволиться сам.       — А он не уволится, потому что привязан к пацану, — пробормотал Алистер, во все глаза разглядывая сидящую за столом троицу. Брайан наклонился к Мэттью, внимательно слушая что-то увлечённо рассказывавшего мальчишку, и улыбался — заразительно и светло, так что хотелось тоже улыбнуться в ответ. Алистер поймал себя на том, что уголки его губ онемели от напряжения и поспешил было отвернуться, как вдруг Мэттью повернул голову так, что их с Брайаном лица одновременно стали видны в профиль.       — Задница Люцифера… — прошептал Алистер, поражённый внезапной догадкой, и потянулся к собственной силе, желая посмотреть на сидевших за столиком людей не человеческим, а особым взглядом. — Они же… Эй, Оракул, ты видишь то же, что и я?       — Смотря что ты видишь, — усмехнулся тот, потом посерьёзнел. — Даже не думай об этом.       — О чём? — притворно удивился Алистер, про себя обругав всевидящее Господне Око. Джерри кивнул в сторону Брайана.       — Ты думаешь о том, что необходимо отдалить его от мальчишки, чтобы никто не заметил того, что только что увидел ты. Это убьёт их обоих, да и твой приятель вряд ли останется в восторге.       — С чего мне волноваться из-за этого? — удивился Алистер, и Джерри улыбнулся одними уголками губ.       — И правда, о чём это я? — покачал он головой, и Алистер почувствовал, что над ним откровенно издеваются. — Но подумай вот о чём: иногда, уступив в малом, можно добиться в будущем гораздо большего. Мысли стратегически, лучший полководец Люцифера.       — Ты даёшь совет мне? — поразился Алистер. — Демону?       — Я даю советы всем, кто готов их выслушать, — пожал плечами Оракул. — А уж пользоваться ими или нет, каждый решает сам, будь он ангел, человек или даже, — по его лицу скользнула тень улыбки, — демон.       — Премного благодарен, — уязвлённо огрызнулся Алистер. — И что мне теперь делать со всем этим?       — Боюсь, это ты должен решить сам, — развёл руками Джерри, и Алистер скорчил ему злую рожу.       — Ни от кого из вас нет никакого проку, — буркнул он в сердцах и, соскочив с высокого стула, направился обратно к поджидавшей его возвращения компании.       С каждым шагом вырисовывавшийся в его голове ещё совсем сырой план приобретал всё более осязаемые формы. Дело оставалось за малым — осуществить его.