Адвокатская контора «Брэдли и Спенсер»

      Следующие несколько дней пролетели в деловой суматохе. Утром они вдвоём с Эбби завтракали в той самой кофейне с круассанами, затем отправлялись в офис, где их на несколько часов поглощала привычная круговерть. Алистер запирался в кабинете, разгребая накопившиеся дела и осторожно разведывая обстановку для осуществления своего плана. Эбби же с головой нырял в архив, жадно впитывая в себя всю новую информацию. Если время позволяло, то днём они выбирались пообедать к Джерри, а если же нет — довольствовались доставкой из ближайшего ресторанчика, и Алистер поймал себя на мысли, что начинает привыкать к совместным трапезам. Доходило до того, что он даже пропускал обед, если Эбби не было поблизости. Однако присутствие ангела доставляло и неудобства.       Вечером Питер отвозил их домой, где Алистер позорно сбегал к себе и оставался там до самого утра, прислушиваясь к монотонному гудению телевизора в гостиной. Он прекрасно осознавал, как это выглядело, но ничего не мог с собой поделать: оставаться наедине с ангелом казалось выше его сил. Закрытая дверь представляла собой хлипкую, но всё же преграду на пути его жадного разрушительного желания, усиливавшегося с каждым днём, позволяла сдерживать губительные порывы и не сотворить непоправимое. То, чего отчаянно требовали его инстинкты — разбуженные, но неудовлетворённые. Алистер чувствовал себя умирающим в пустыне от жажды, перед которым поставили стакан воды, но запретили к нему прикасаться. Всё его существо тянулось туда, в соседнюю комнату, но переступить порог не позволяло чёткое понимание того, что это напрочь перечеркнёт всё возникшее между ним и ангелом хрупкое равновесие, которое он так старательно выстраивал. Поэтому он запирался у себя в комнате, запрещая себе даже представлять обнажённое стройное тело, твёрдые, напряжённые линии бёдер и ягодиц и трогательный румянец, заливавший щёки. Но если днём ему хоть как-то удавалось отвлечься от этих мыслей, то ночью подсознание отрывалось на всю катушку. Алистеру начало казаться, что во сне его разум напрямую подключается к какому-то порноканалу с Эбби в главной роли, и избавиться от этого наваждения не было никакой возможности. Он просыпался злой, уставший, не выспавшийся, а его главная эротическая фантазия спокойно пила молоко за барной стойкой и выглядела… как эротическая фантазия.       «Я только надеюсь, — думал Алистер, украдкой разглядывая ангела, увлечённого препарированием песочной корзиночки с клубничным джемом, — что мои блоки всё ещё хороши и на него не фонит всем этим порнохабом. Потому что иначе, как только он узнает, о чём я думаю, сбежит впереди собственного визга. Если честно, то я бы поступил именно так…»       — Сегодня, как обычно, засядешь в архиве? — спросил он, только чтобы не молчать. Эбби поднял голову, оторвавшись от пирожного, и Алистер судорожно стиснул пальцы, давя порыв снять с его губы прилипшую к ней крошку.       — Я хотел бы сегодня съездить в одно место, если ты не против, — огорошил его ангел, и Алистер от неожиданности даже пришёл в себя. — У меня есть адрес, только вот… — он замялся, — я не очень понимаю, как туда добраться.       — Что за место? — поинтересовался заинтригованный Алистер, и Эбби молча протянул ему листок бумаги. — Это на севере города. Зачем тебе туда?       — У Мэттью сегодня соревнования, — объяснил тот, и Алистер закусил губу. — Он пригласил меня и дал этот адрес. Я хотел бы пойти.       Его голос звучал спокойно, даже бесстрастно, на лице при упоминании Мэттью не дрогнула ни одна чёрточка, но Алистер почему-то моментально почувствовал к мальчишке поистине иррациональную ненависть.       — А если я скажу, что против? — чужим скрипучим голосом поинтересовался он, и на него тут же уставились два безмятежных синих омута, которые напрочь выветрили охватившую его злость. Алистер, уже не сдерживаясь, протянул руку и наконец убрал с лица Эбби прилипшую крупинку, решив не думать о том, как это выглядит со стороны.       — Тогда я спрошу, почему? — донеслось до него, и Алистер с каким-то затаённым мазохистским удовольствием понял, что этим простым вопросом его обыграли по всем фронтам.       — Я скажу Питеру, чтобы отвёз тебя, — отозвался он, стараясь не смотреть на ангела. — Потом он же вернёт тебя домой. Если, конечно, ты не захочешь ещё где-нибудь задержаться.       — А как же ты?       — В отличие от тебя, я знаю, как вызвать такси, — огрызнулся Алистер, чувствуя, что снова злится и наверняка выглядит смешно и глупо. — Или попрошу Барбару подвезти меня. Или позвоню Клариссе. Точно, позвоню ей, наверняка она уже не злится после той истории с карточкой. Ну, ты закончил? Грег уже ждёт меня в офисе.       Неприятное ощущение никуда не делось, более того, оно только усиливалось, и Алистер сходу нагрубил Барбаре, а потом вызверился и на Грега, снова не подготовившего нужную информацию.       — У тебя было два дня! — бушевал он в кабинете. — Два чёртовых дня, и всё, что ты нарыл, это нарушение порядка в студенческом общежитии? Смешно!       — Не так-то просто раскопать компромат на таких людей, — принялся оправдываться Грег. — При том что вы запретили использовать штатные каналы. Как я, по-вашему, должен что-то искать? Кроме того, зачем нам информация на нашего же собственного клиента? У нас есть свидетельство Брайана Моргана о рукоприкладстве Роберта Сайраса в отношении сына. Есть показания школьного врача мальчика. Дело практически у нас в кармане!       — Практически меня не устраивает, — отрезал Алистер, на лице Грега появилось мученическое выражение. — Мне нужны стопроцентные гарантии. И я очень рассчитывал на то, что ты мне их предоставишь перед встречей с этим выпендрёжником из Йеля.       — Шеф, здесь Стенли Харрис, — ожил коммуникатор у него на столе, и Алистер одарил Грега убийственным взглядом.       — Пусть войдёт. И, Барб… Питер уже уехал?       — Десять минут назад, — ответила та. — Вместе с…       — Я понял, — резко оборвал её Алистер. — Пусть нам не мешают. Доброе утро, Стенли, — поприветствовал он вошедшего высокого мужчину с глубокими залысинами на висках. — Вы готовы признать своё поражение и согласиться на компенсацию, предложенную миссис Сайрас?       — Это издевательство, а не компенсация, и вы это знаете, Алистер, — покачал головой тот, кивком поприветствовал Грега и, оглядевшись, проследовал к креслу для посетителей. Несколько папок из его портфеля легли на стол. — Мой клиент готов уступить своей жене управление благотворительным фондом и дом в Нью-Йорке, а так же назначить скромную, но вполне достаточную ренту. Это более чем щедро, учитывая, что всё состояние было нажито его родным отцом и миссис Сайрас не имеет к нему никакого отношения.       — Точно так же, как и мистер Сайрас, — зубасто улыбнулся Алистер, и на лице Стенли появилось кислое выражение. — Думаю, суду будет очень интересно, почему Генри Сайрас не счёл своего сына достойным наследства.       — Генри Сайрас был эксцентричным стариком, — напомнил ему Стенли. — Ну, вы будете рассматривать наше предложение? Учтите, в суде оно перестанет быть действительным.       — Тогда увидимся в суде, — усмехнулся Алистер и подтолкнул папку обратно к Стенли. — Моего клиента не интересуют подачки, мы хотим получить весь пирог.       — Почему-то я в этом даже не сомневался, — Стенли вернул ему усмешку и расслабился. — Чёрт бы вас побрал, Алистер. Почему вам так везёт?       — Я живу под крылом у ангела, — ответил тот и удостоился сразу двух странных взглядов. — Не берите в голову, Стенли. Просто сейчас все козыри у меня в руках. Когда-нибудь удача улыбнется и вам.       — Вряд ли она успеет это сделать до суда, — удручённо заметил тот и поднялся на ноги. — Я передам своему клиенту, что вы отвергли предложение. Увидимся, Алистер, Грег.       Он по очереди пожал обоим руки и покинул кабинет. Как только дверь за ним закрылась, Грег шумно прочистил горло.       — Мне всё ещё надо искать информацию о миссис Сайрас? — с едва заметной издёвкой в голосе поинтересовался он. Алистер нахмурился.       — Самоуверенность никогда не доводит до добра, — заметил он, и улыбка Грега стекла с его лица. — Харрис не дурак, он бы не взялся за дело, не имея шансов его выиграть. И ты будешь полным идиотом, если позволишь ему это.       — Патрон… — ошарашенно протянул Грег, поражённый сухостью его тона. Алистер скользнул по нему равнодушным взглядом и нажал кнопку на коммуникаторе.       — А у тебя есть чем меня впечатлить, радость моя?       — Ну как вам сказать, шеф, — голос Барбары сочился такой патокой, что Алистер сразу понял, что у неё хорошие новости. — Прежде всего, я хотела бы вам напомнить, что в следующую пятницу будет распродажа у Исабель Марант, и я уже кое-что себе присмотрела. За ваш счёт, разумеется. И это более чем впечатляюще.       — Я всегда знал, что женщины пустят меня по миру, — притворно ужаснулся Алистер, а потом добавил совсем другим тоном: — Тащи сюда свою симпатичную задницу и рассказывай всё, что нарыла.       — Как ты всё это раскопала? — поинтересовался Алистер, когда Барбара изложила свой краткий, но весьма ёмкий доклад. Грег, по мере того, как она рассказывала, становился всё мрачнее, а потом и вовсе сник, нахохлившись и забившись в угол диванчика.       — Один мой друг по яхт-клубу спит с инструктором по йоге, а та, в свою очередь, дружит с медсестрой… — начала было Барбара, и Алистер молитвенно сложил руки, прося пощады. — В общем, когда я поняла, что на саму миссис Сайрас информации почти нет, я решила присмотреться к её соседке по общежитию в колледже. А у той обнаружилось два привода за проституцию, и один — за наркотики. Она лечилась в той же клинике, — Барбара подцепила длинным острыми коготками, при виде которых Алистера привычно передёрнуло, выписку из клиники, где чёрным по белому указывалось, что некая Нелли Браско проходила у них курс реабилитационной терапии.       — Почему это до сих пор не всплыло? — спросил Алистер. Барбара пожала плечами.       — Им хорошо заплатили, — сказала она. — Вся информация была удалена с электронных носителей, но осталась копия карточки в архиве, о которой все забыли. Или кто-то приберёг её специально, но так и не воспользовался. Я не знаю. Персонал с тех пор сменился, так что восстановить концы вряд ли удастся. Но это и не главное. Прочтите данные первичного медицинского осмотра.       — Это просто бомба, — прошептал Алистер, пробегая взглядом строчки. — Да уж, с таким послужным списком нечего и надеяться изображать из себя приличную леди. Кстати, Барб, что тебе известно о «Прозаке»?       — Антидепрессант, — качнула головой та, — весьма распространён. А что с ним не так?       — Ничего, — улыбнулся Алистер и потянулся, до хруста вывернув суставы. — Просто мне казалось, что на нём люди несколько спокойнее, нежели наша дорогая миссис Сайрас. Думаю, перед заседанием суда ей придётся увеличить дозу…       Барбара и Грег давно отправились по домам: первая — светясь от предвкушения распродажи, второй — злой как чёрт, досадуя, что его обскакали по всем фронтам. Алистер же остался в опустевшем офисе, собираясь сделать ещё несколько звонков.       «Впрочем, — криво усмехнулся он и полез в ящик за припрятанными там сигаретами и зажигалкой, — кому я вру? Я просто не хочу домой. Интересно, он уже вернулся или всё ещё шляется где-то с мальчишкой?»       Он затянулся, выпустил вверх колечко дыма, а потом несколько секунд провожал его взглядом, пока оно не рассеялось под потолком. Сигаретный фильтр едва заметно горчил на губах, но это было даже хорошо, потому что отвлекало от назойливых мыслей. Алистер резко мотнул головой, стряхивая оцепенение, и потянулся к телефону.       — Чарли, — поприветствовал он, когда на другом конце линии сняли трубку. — Как поживает наш новый губернатор? Знаешь, у меня есть одна идея, которая может его заинтересовать. Найдёшь для меня окошко в его плотном графике? Ага, как обычно. Шотландский, разумеется, не это местное кукурузное пойло. И ты иди к чёрту. Жду звонка.       Он снова потянулся, едва не прижёг палец дотлевшей до фильтра сигаретой и затушил её в пепельнице, а потом резким движением поднялся на ноги.       — Нельзя позволять этому пернатому отродью выжить меня из собственного дома, — проворчал он, набирая номер службы такси. — Наверняка он ещё не вернулся, так что я успею прошмыгнуть к себе. В конце концов, это ведь моя квартира, я имею право в ней ночевать…       В доме и вправду оказалось пусто и тихо. Свет в гостиной был приглушён, телевизор не работал, а любимый стул Эбби пустовал, но вместо того, чтобы обрадоваться, Алистер почувствовал себя обманутым. За безопасность ангела он не переживал, Питеру были выданы строжайшие инструкции доставить его в целости и сохранности, значит, он просто хорошо проводил время где-то ещё. И с кем-то другим. Ну и наплевать.       «Так даже лучше, — заверил сам себя Алистер, нажимая на ручку двери собственной комнаты. — Зато я спокойно высплюсь без этого пернатого недоразумения под боком…»       «Пернатое недоразумение», как выяснилось, имело на этот счёт совсем иные планы.       — Какого дьявола тут происходит? — поинтересовался Алистер у сидевшего на краешке его кровати Эбби, как только смог вернуть себе дар речи. — Что ты тут делаешь?       — Читаю, — спокойно объяснил тот, показав зажатую в руках книжку. — Жду тебя.       — Почему именно здесь?       Алистер прислонился спиной к двери, давя позорный порыв пуститься в бегство. Чёртов Питер, не мог позвонить и предупредить, что они уже вернулись? То, что он был в состоянии выяснить это и сам, Алистер предпочёл проигнорировать.       — Потому, что ты меня избегаешь, — объяснил ангел и, отложив книгу в сторону, положил переплетённые пальцы на колени. — После того, что произошло. Ты говорил, что это нормально, что в этом нет ничего плохого, но сам ты этого не чувствовал. Иначе не вёл бы себя так.       — Я… Просто неделя выдалась напряжённой, — попытался оправдаться Алистер, но ангел одарил его таким взглядом, что слова снова застряли в горле.       — Ты избегал меня, — повторил Эбби настойчиво, и в глубине его глаз сверкнули голубоватые искорки. — А у меня появились вопросы. Я нашёл несколько фильмов, ещё несколько статей. Я пытался узнать больше.       — Каких фильмов? — внезапно севшим голосом поинтересовался Алистер. — Каких, к чёрту, статей?! Что ты там смотрел, идиотский комок перьев?!       — Это называют сексом, занятием любовью, трах… — начал было Эбби, и Алистер, отлепившись наконец от двери, зажал ему рот рукой, не желая знать, какие ещё эпитеты смог почерпнуть из интернета не в меру любопытный ангел.       — Я понял, не продолжай, — попросил он, убирая руку. И без сил рухнул на кровать, едва не задев Эбби плечом. — Ну и зачем тебе всё это надо было?       — Люди испытывают при этом очень сильные эмоции, — произнёс ангел задумчиво, и Алистер глянул на него с интересом. — Разные, но… В основном, они красивые. Твои тоже, — неожиданно добавил он, и Алистер почувствовал себя так, будто его окунули в кипяток.       — Ты почувствовал? — выдавил из себя он, осознав, что влип по самые уши. — А я думал, что хорошо выставляю блоки…       — Они хороши, — кивнул Эбби, который — странное дело — не выглядел смущённым или напуганным, — но рассчитаны на людей. Я — ангел, хоть и в человеческом теле.       — Это-то я помню, — проворчал Алистер. — Ну, если ты всё почувствовал, то понимаешь, почему я тебя избегал. А теперь, как хороший ангел, иди к се…       — У меня было много вопросов, — как ни в чем не бывало перебил его Эбби, и Алистер с тоской подумал о том, что на Небесах, кажется, проводились специальные занятия по умению игнорировать реальность. — Поэтому я попросил Барбару мне помочь.       — Что? — Алистеру показалось, что он ослышался. — Ты пошёл с этим к Барбаре?! Что ты ей сказал, идиот?!       — Что хочу больше знать о том, что люди называют занятием любовью.       — За что мне это? — Алистер в ужасе взялся за голову, в красках представив себе реакцию Барбары. — Ну почему ты такой болван? И что она тебе сказала?       — Что на словах это нельзя объяснить, только почувствовать. Поэтому…       Алистер вздрогнул, почувствовав осторожное прикосновение, и посмотрел на Эбби, как на сумасшедшего. Тот и в самом деле выглядел странно, а его эмоции представляли собой терпкий, будоражащий коктейль, от которого напрочь сносило все так старательно выставленные блоки. Радужка глаз обычно холодного льдистого оттенка будто бы расплавилась, засияла, наполнившись огнём, и Алистера неудержимо повлекло к нему, как мотылька на пламя свечи.       — Научи меня, — прошептал Эбби ему на ухо, и влажное горячее дыхание осело на коже, как клеймо, от которого было невозможно избавиться. — Покажи мне это. Дай мне почувствовать…       От него совсем по-человечески пахло табаком, очевидно, там, где они гуляли с Мэттью, кто-то курил, но посторонние запахи почему-то совсем не раздражали. Забытая книга со стуком упала на пол, но это осталось где-то на самой границе сознания, как шум машин за окном и шуршание вибрирующего в кармане мобильника. Главное сосредоточилось здесь, под пальцами, под губами, которым он, наконец, мог дать волю. Он не спешил, осторожно проверяя границы дозволенного, боясь напугать или сделать больно, но Эбби только вздрагивал под его прикосновениями, а потом тянулся сам, испытывая на прочность остатки выдержки.       Его губы оказались отнюдь не сладкими, но если бы Алистера когда-нибудь попросили описать вкус наивысшего наслаждения, он бы, без сомнений, вспомнил именно их.       — Надеюсь, кроме Барбары, ты ни с кем об этом не говорил? И не просил ничего показать? — уточнил наутро Алистер, вспомнив некоторые детали вечернего разговора. Эбби поднял на него недоумённый взгляд.       — А с кем ещё я мог об этом говорить?       — Не знаю, — развёл руками Алистер. — С Грегом, например. С тебя станется.       — Нет, — Эбби покачал головой, и на его лицо легла тень. — С ним бы я не стал разговаривать. Он… завидует тебе. Это плохо.       — Эка новость, — усмехнулся Алистер. — Мне завидует половина города. А вторая просто ненавидит. Это же люди, что они могут сделать?       — Это плохо, — настойчиво повторил Эбби, и приподнятое с утра настроение поползло вниз. — Ты недооцениваешь людей. Ты провоцируешь их, будишь их тёмную сторону, даже не представляя, к каким это может привести последствиям. Ты как ребёнок, который бросает камни в воду и не видит, как разбегаются круги.       — Круги от камня не способны никому навредить, — из чистого упрямства заметил Алистер, и Эбби посмотрел на него ясным льдистым взглядом.       — Это смотря какой взять камень, — сказал он, и Алистер не нашёлся с ответом.       — Как прошла твоя встреча с Мэттью? — он решил сменить тему на более безопасную. — Он выиграл?       — Нет, — улыбнулся Эбби, и Алистер поздравил себя с верным решением. — Даже не вошёл в десятку. Но было видно, что ему понравилось. Собирается взять реванш через два месяца.       — Парень растёт бойцом, — усмехнулся Алистер. — А по нему и не скажешь.       — Он сильный. И при этом добрый. Ему не очень нравится бить других людей, поэтому-то он и проиграл. Думаешь, ему и вправду будет хорошо с матерью?       Вопрос застал врасплох. Раскрыть все карты Алистер пока не мог, но и откровенно врать ему тоже не хотелось, поэтому он ответил максимально уклончиво:       — В конечном итоге всё будет хорошо. Доверься мне.       Эбби, казалось, удовлетворился его ответом, потому что продолжать тему не стал и переключился на очередное телешоу, от которых сам Алистер уже успел озвереть до крайности. Ангел же испытывал к ним какую-то необъяснимую тягу и мог смотреть часами, равно как и читать, теряя всяческую связь с реальностью. Алистер поймал себя на том, что сам не менее увлечённо изучает его профиль, и без того отпечатавшийся в его памяти за прошедшую ночь, и быстро отвел взгляд.       — Нам пора, — отрывисто бросил он и украдкой потёр онемевшие пальцы, давя желание очертить высокие скулы и острые линии ключиц, как делал это несколько часов назад. — До суда осталось не так много времени, нужно подготовить Грега к выступлению.       Через неделю всё было готово, и Алистер, расслабившись, мог позволить себе наблюдать, как развиваются запущенные им процессы. Выступление в суде он целиком возложил на Грега, оставив за собой скромное место помощника. Он и раньше частенько поступал так, поэтому это не вызвало вопросов. А вот предложение Джефферсону понаблюдать за процессом уже показалось странным, но Алистер объяснил это необходимостью для молодого адвоката, пришедшего в их контору из центра социальной защиты, набираться реального опыта. Эбби тоже присутствовал в суде, решив поддержать Мэттью в трудный час. Вместе с ними, разумеется, притащился вездесущий Брайан, и, когда прибыл мистер Сайрас, как тенью сопровождаемый всклокоченным и похожим на воробья Стенли Харрисом, Алистер решил, что все фигуры наконец расставлены по своим местам. Заседание суда началось.       Всё тянулось рутинно. Грег весьма достоверно обрисовал картины ужасающего домашнего насилия и тиранства, что подтвердили Брайан и доктор Лукас — школьный врач, который ещё год назад пытался обратить внимание на характерные синяки на руках мальчишки. В противовес ему выступал семейный доктор Сайрасов — толстый внушительный мужчина средних лет, говоривший много, пылко, но совершенно неубедительно, судя по выражению лица судьи. Последняя была хорошо знакома Алистеру: настоящая пуританка, мать четырёх детей, в свободное от работы время подрабатывавшая волонтёром в детских домах. Разумеется, тема избиения ребёнка не могла оставить её равнодушной. Стенли пытался исправить ситуацию, рассказывая о достоинствах своего клиента, но помогало слабо. Алистер хмыкнул про себя, вспомнив их последний разговор, и покосился на сидевшего рядом с Мэттью Эбби, от которого веяло умиротворяющим спокойствием, словно его совсем не волновало происходящее. Мальчишка же, наоборот, казался сгустком пульсирующей боли, и Алистер вдруг понял — Эбби просто пытается ему помочь, стягивая на себя терзающее его волнение, от того и выглядит островком льда в бурлящей лаве.       «А он растёт, — подумал Алистер, представив, что должен чувствовать ангел в зале, переполненном разозлёнными, взвинченными до предела людьми. — Держится совсем молодцом, не то что в первые дни. Впрочем, скоро этот цирк закончится, и я смогу забрать его отсюда. И найти достойное применение его благодарности. Ведь с того дня мы ни разу и…»       — Миссис Сайрас, — произнёс тем временем Стенли, когда женщину вызвали для дачи показаний. — Скажите, считаете ли вы себя достойной матерью?       — Разумеется, — величественно кивнула та, — никто из нас не может с уверенностью сказать о себе, что он достойный человек. А уж быть достойной матерью… И вовсе непосильная задача. Я очень виновата перед Мэттью. Я знала, что Роберт несдержан, знала, ещё когда выходила за него замуж. Но я любила его, а он обещал научиться справляться со вспышками гнева. Сперва ему это удавалось, но… Я должна была уйти от него, когда он первый раз поднял руку на моего мальчика. Но мне было страшно.       — Остаться ни с чем? — лукаво поинтересовался Стенли, и Грег моментально подскочил на ноги, заявляя протест. — Впрочем, это действительно не имеет отношения к делу. Вы только что сказали, что все мы люди. Значит ли это, что и вам свойственны пороки?       — Что-то, безусловно, свойственно и мне, — осторожно ответила миссис Сайрас, косясь на напрягшегося Грега, — но я никогда не причиняла вреда моему сыну.       — Это пока, — улыбнулся Стенли и взял со стола перед собой несколько листков бумаги. — Могу ли я показать суду некие медицинские заключения и выписки из истории болезни? Согласно им миссис Сайрас, которая тогда ещё была мисс Браско, занималась проституцией и принимала наркотики.       По залу прокатился громкий изумлённый ропот. Алистер с силой сжал кулаки, загнав ногти глубоко в ладони и, затаив дыхание, впитывал в себя весь крышесносный коктейль эмоций, исходивший от собравшихся людей: страх, торжество, ненависть, злорадство, отчаяние. Это было потрясающе. И только тоненькая ниточка густой вязкой боли, протянувшаяся от мальчишки, портила весь великолепный вкус. Она ощущалась как что-то неправильное, недопустимое, неприятное, и Алистер до крови прикусил губу, сообразив, наконец, что же здесь не так. Эмоции мальчишки насквозь пробивали золотистую ауру, оставляя в ней обугленные дыры, и приобретали невыносимую горечь. Что ж, оставалось потерпеть ещё совсем немного.       — Это не имеет никакого отношения к делу, — заявил Грег, как только пришёл в себя. Ориентировался он, надо отдать должное, довольно быстро, только — вот беда — на этот раз козыри оказались не у него в руках. — Это старая история, миссис Сайрас прошла курс реабилитации и с тех пор не нарушала закон.       — Вы так в этом уверены? — поинтересовался Стенли и повернулся к побледневшей до синевы женщине. — Миссис Сайрас, скажите, вы сейчас принимаете препарат под названием «Прозак»? Напомню, что вы находитесь под присягой.       — Отвечайте на вопрос, миссис Сайрас, — требовательно повторила судья, сделавшаяся мрачнее тучи. Та вздрогнула всем телом, попыталась поймать взгляд Алистера, но он старательно делал вид, что внимательно разглядывает картину за её спиной.       — Да, принимаю, — едва слышно произнесла миссис Сайрас. — Но мне его выписал мой врач.       — Враньё! — громко возвестил Стенли. — Доктор Фин может засвидетельствовать, что не выписывал своей пациентке данный препарат.       — Я обращалась за рецептом к другому врачу! — визгливо воскликнула миссис Сайрас и поднялась со своего места. — Ты, чёртов адвокатишка! Не смей трясти здесь моим грязным бельём!       — Миссис Сайрас, успокойтесь! Иначе я распоряжусь вывести вас из зала суда! Доктор Фин, вы можете дать показания с места. Вы выписывали миссис Сайрас «Прозак»?       — Выписывал, ваша честь, — подтвердил тот, вытирая пот с лица. — Три года назад. После чего заметил, что миссис Сайрас начала злоупотреблять этим препаратом, превышая дозу, поэтому настоятельно рекомендовал ей прекратить приём. Рецепт с тех пор, разумеется, не продлевался. Хотел бы заметить, что подобные реакции привыкания характерны для бывших наркоманов…       Его прервал снова разразившийся шум в зале, и судье пришлось призвать всех к порядку.       — Откуда у вас препарат, миссис Сайрас? — сухо поинтересовалась она, и та, сжав кулаки, без сил рухнула обратно на стул и замотала головой, отказываясь отвечать. Стенли выудил из папки очередную бумагу, при виде которой Грега буквально перекосило.       — У нас есть доказательства, что миссис Сайрас подделала рецепт. Согласитесь, это не тянет на звание хорошей матери. Мистер Сайрас согласен пройти курсы управления гневом, и он никогда не употреблял наркотики. Мне кажется, выбор между ними очевиден.       — Я прошу адвокатов подойти ко мне, — произнесла судья, и Грег, выйдя из ступора, сделал было шаг вперёд, но Алистер резко поднялся на ноги и хлопнул его по плечу, веля сесть на своё место. Он поймал устремлённый на него полный надежды взгляд миссис Сайрас и мысленно покачал головой.       «Прости, детка, — подумал он, подходя вместе со Стенли к судье. — Я не на твоей стороне сегодня. Ты — орудие, всего лишь ступенька на моём пути. В сущности, мне наплевать и на твоего мальчишку, ради которого я приложил столько усилий. Его доверие — вот чего я хочу. Пусть он вручит мне на блюдечке ключи от своей души, а когда я разорву её на части, то верну то, чего мне так недоставало. Мои крылья. И вернусь домой…»       — Признаюсь, я в затруднительном положении, — проинформировала их судья, и Алистер подавил усмешку. — Я не могу допустить возвращения ребенка к его отцу, пока тот не пройдёт курс управления гневом и не докажет, что научился сдерживать свои разрушительные порывы. Однако, с учётом выяснившихся обстоятельств, я не могу оставить его и матери. Господа, если у вас есть идеи на этот счёт, самое время поделиться.       — У меня есть, — не дав Стенли сказать и слова, заявил Алистер. — Мне кажется, в данных условиях самое лучшее будет поместить Мэттью под опеку социальной службы. А тем временем провести тест на отцовство — с учётом-то некоторых фактов биографии миссис Сайрас. Мэттью может вообще не быть сыном Роберта Сайраса.       — Что вы такое несёте? — возмутился Стенли. — Это полная чушь!       — Ну почему же, — покачала головой судья. — Это вполне вероятно. Мистер Брэдли, мне кажется, что вы знаете куда больше, нежели говорите. Уверены, что ничего не хотите мне сказать до того, как я вынесу решение?       — Я уверен, — Алистер широко улыбнулся и, сделав шаг в сторону, взглядом указал на Мэттью и Брайана, который крепко держал мальчишку за руку и что-то успокаивающе шептал ему на ухо. — Я уверен, что вы примете хорошее решение. Особенно если спросите Мэттью, кто был с ним рядом всю его жизнь, кто заботился о нём, кто знает его лучше всех. И у кого был роман с его матерью за девять месяцев до его рождения… Мне кажется, Генри Сайрас о чём-то таком догадывался, не зря же он составил такое странное завещание. Деньги принадлежат Мэттью, даже если он не биологический сын Роберта. И Брайана он изо всех сил старался оставить при мальчишке. Думаю, если провести анализ ДНК, то мы узнаем много интересного.       — Вы всё подстроили! — побелев от злости, прошипел Стенли и двинулся на Алистера, сжимая кулаки. — И эти бумаги… Эта медицинская карта миссис Сайрас… Но какой вам от этого прок?!       Его прервало деликатное покашливание судьи, и Стенли, бросив на Алистера убийственный взгляд, направился к своему месту.       — Я тоже задаюсь этим вопросом, мистер Брэдли, — усмехнулась судья и посмотрела на Мэттью долгим изучающим взглядом. — И кто же на самом деле ваш клиент?       — Полноте, — развёл руками тот. — Просто дело оказалось слишком заморочным. У всех бывают неудачи.       — И не говорите, — кивнула та. — Хорошо, я вас поняла. Идите к вашей клиентке, успокойте её. Мне надо подумать, а потом я вынесу решение.       Через час судья Меллони объявила о том, что Мэттью Сайрасом займётся социальная служба, и он будет помещён в детский центр до следующего заседания суда об опеке, которое состоится через месяц. За это время предписывалось провести исследование ДНК ребёнка и его возможных родителей, а для миссис Сайрас предполагался ещё тест на наркотики. Когда об этом объявили, Грег, позеленев, поднялся со своего места и повернулся к Алистеру.       — Как это могло произойти? — дрожащим от ярости голосом поинтересовался он. — Откуда они взяли эти документы? Что ещё за хрень с лекарством? Они не могли узнать про всё это сами!       — Ну почему же, — пожал плечами Алистер и оглянулся на подошедших к ним Эбби, Мэттью и Брайана. — Они вполне могли пройти тем же путём и найти клинику, где лечилась миссис Сайрас. Я предупреждал тебя, Грег, не будь излишне самонадеян.       — Мэттью поместят в детский центр? — Брайан порывисто схватил его за плечо, комкая дорогую ткань пиджака. — Да как вы могли?! Это же…       — Шанс для него и для вас, Брайан, — резко оборвал Алистер и, дёрнув плечом, скинул его руку. А потом посмотрел на молчавшего всё это время Эбби.       — Это всего лишь месяц. Зато его никто не будет бить и обижать. Это хороший центр, я про него слышал. Ты сможешь навещать его. А когда выяснится, кто его отец, то… — он сделал знак Джефферсону, и тот подошёл к ним. — Когда выяснится, что его отец — Брайан, то центр социальной юридической защиты населения в лице Джефферсона поможет ему получить опеку над мальчишкой. Эй, пацан, — он присел на корточки перед Мэттью, из глаз которого наконец-то ушло безнадёжное выражение. — Ты хотел бы жить с Брайаном? Без мамы, папы, только с ним одним?       Зрачки мальчишки на мгновение расширились, а потом он быстро закивал и судорожно вцепился в ладонь секретаря, словно это был спасательный круг. Брайан осторожно погладил пальцем тыльную сторону его ладони.       — Даже если у нас и был роман с Нелли, — начал он, и Алистер, решив, что мальчишка будет в порядке, поднялся на ноги, — это не значит, что Мэттью — мой сын. А если это не так, представляете, на что вы его обрекаете?       — Он — твой сын, — нарушил молчание Эбби и впервые с начала суда улыбнулся — тепло и светло. — Я в этом уверен. Всё будет хорошо. Благодаря ему.       Он посмотрел на Алистера, и тому неожиданно захотелось отвернуться, чтобы не позволить прочесть на своём лице переполнявшие его эмоции.       — Ты меня подставил, — глухо произнёс Грег, всё это время что-то напряжённо обдумывавший. — Ты меня подставил! Не знаю зачем, но это именно ты передал Стенли документы, никак иначе они не могли к нему попасть. Я проиграл дело. Нет, это «Брэдли и Спенсер» проиграли дело! Скажи, зачем? Ради этого ребёнка? А кто говорил, что мы не занимаемся благотворительностью?!       — А я и не занимаюсь, — усмехнулся Алистер и хлопнул Джефферсона по плечу, так что тот даже покачнулся. — Когда я думал обо всём этом, то неожиданно понял, что «Брэдли и Спенсер» пора расширяться. Разводы — это, конечно, прекрасно, но люди вцепляются друг другу в глотки по массе других поводов, а мы не делаем на этом деньги. Поэтому я решил, что пора открывать второй офис на западном побережье.       — Это не так просто, — вытаращился на него Брайан. — Там много сильных конкурентов, которые просто не отдадут вам клиентов.       — Об этом я подумал тоже, — снисходительно улыбнулся Алистер. — Поэтому поговорил с губернатором и убедил его помочь мне. Я же, в свою очередь, решил проявить гражданскую сознательность и проспонсировал социальный юридический центр, вечно страдающий от недостатка финансирования и висящий тяжёлым грузом на бюджете штата. Плюс, я обещал периодически командировать туда своих адвокатов в качестве посильной помощи. Джефферсон любезно согласился стать первым, а заодно и заняться делом Мэттью. Тем более что у него в этом центре остались старые связи с прежней работы. Правда, Рой?       Тот согласно кивнул и посмотрел на заметно оживившегося Брайана.       — Я думаю, мы выиграем это дело. И ребёнок, и компания перейдут к вам.       — К чёрту компанию, — твёрдо ответил Брайан и крепче прижал к себе мальчишку. — Если будет надо, отдайте им всё что угодно, только пусть Мэттью останется со мной.       — В общем, все довольны, кроме меня, — язвительно заметил Грег, и на его лице появилась злая усмешка. — Что ж, приятного вам вечера, патрон. И не ждите меня завтра на работе, думаю, уж выходной-то мне полагается за участие во всём этом балагане.       — Конечно, — милостиво разрешил Алистер, и Грег, кивнув, развернулся, чтобы уйти. — Ты хорошо справился со своей задачей. Думаю выписать тебе премию в конце квартала.       — Да уж потрудитесь, — буркнул тот, и, не оглядываясь, зашагал прочь. Эбби проводил его долгим задумчивым взглядом.       — Он зол и обижен. И он прав, ты использовал его вслепую.       — И снова он чем-то недоволен, — Алистер театрально воздел руки вверх и закатил глаза. — О, Небеса, я спрашиваю вас, будет ли предел ворчанию этого зануды?       Его пафосный монолог был прерван тихим, но очень искренним смехом, и Алистер, глянув вниз, понял, что смеялся Мэттью. Мальчишка смотрел прямо на него и улыбался без обычной насторожённости, весело и даже, как показалось Алистеру, с затаённым интересом.       И это неожиданно оказалось приятным.       — И что мы тут стоим? — хлопнул в ладоши он, надеясь, что Эбби не успел ничего прочитать на его лице. — Социальная служба придёт за Мэттью только завтра, так что у нас есть время отпраздновать успех. Ну, кто хочет пиццу?       Пиццу хотели все.