Право на ошибку
10 апреля 2019 г., 22:42
— Линда! Линда, подожди!
Алистер, решивший лично прогуляться за кофе в попытке размять ноги, обернулся, чтобы посмотреть, чем вызвана необычная суматоха в приёмной. Оказалось, что её источник — мужчина средних лет, высокий, с холёным породистым лицом, которое в данный момент заливала лихорадочная краснота, портившая весь облик. Его волосы были растрёпаны, словно он бежал, и стекавшие по вискам капли пота подтверждали эту несложную догадку. Он ухватил за плечо шагавшую перед ним миниатюрную женщину, и та, развернувшись, влепила ему оглушительную пощёчину. Барбара, потянувшаяся было к пульту вызова охраны, замерла, вытаращив глаза. Даже Эбби, оставшийся в кабинете, высунулся на шум, а ворвавшаяся в приемную пара будто и не замечала никого вокруг.
— Убери руки, Джек! — яростно выплюнула женщина — по всей видимости, та самая Линда. — Не трогай меня, не подходи ко мне, иначе я вызову полицию.
— Линда, — умоляюще протянул тот, поднял было руку, но наткнувшись на решительный взгляд, снова опустил её. — Послушай, нам надо поговорить. Я не понимаю, откуда взялись эти фотографии. Я не знаю, кто эта женщина! Я люблю тебя! Пожалуйста, пойдём домой и всё обсудим!
— Миссис Мун! — в приёмную, мучась одышкой, ввалился Фил Уоррингтон, и мужчина бросил на него угрожающий взгляд. — Барбара, вызывайте охрану, чего вы ждёте? Миссис Мун, Линда, идёмте в мой кабинет.
— Она никуда не пойдёт! — снова вызверился их нежданный гость, и Алистер понял, что без кровопролития не обойдётся. Он, в принципе, ничего не имел против, если это не происходило в его офисе и не в присутствии не в меру любопытного ангела. Который, казалось, уже был готов вмешаться в происходящее. Пришлось действовать на опережение.
— Барб, не надо охрану, — быстро скомандовал он и, оставив недопитый кофе на её столе, подошёл к небольшой, но крайне взвинченной компании. — Фил, миссис Мун твоя клиентка?
— Да, — подтвердил тот, опасливо косясь на мистера Муна. — Она хочет подать на развод, только вот… Как видите…
— Вижу, — кивнул Алистер, разглядывая обоих супругов. Мистер Мун возвышался над хрупкой женой на добрых две головы, но именно её миниатюрная фигура излучала необыкновенную ауру, говорившую о стойкости и силе духа. Джек Мун выглядел, как говорят в народе, лопухом, рохлей, неспособным принимать самостоятельные решения. И что же разрушило сей гармоничный брак? Банальная измена?
— Господа, — продолжил он, а потом ослепительно улыбнулся Линде, — и дама. Я так понимаю, что у нас возникла некая проблема. Давайте обсудим её у меня в кабинете. А ты, — он посмотрел на Эбби, — возвращайся в архив.
К его досаде, Эбби отрицательно покачал головой. Он всё это время делал то же самое, что и Алистер, — очень внимательно разглядывал обоих супругов, а поблёскивавшие в его глазах искры света говорили о том, что смотрит он не простым зрением. Проклятый комок перьев!
«Снова ведь влезет куда его не просят», — раздражённо подумал Алистер, прикидывая, как спровадить его восвояси. Его планы неожиданно нарушил мистер Мун, который явно чувствовал себя неуютно в присутствии Фила.
— А я бы хотел, чтобы он остался, — произнёс он, указывая на Эбби. — Я понимаю, что не могу нанять адвоката из той же конторы, что и моя жена, но сейчас я хочу, чтобы хоть кто-то был на моей стороне. Хотя бы, чтобы объяснять, что происходит.
— Он всего лишь секретарь, — хмыкнул Фил, одарив Эбби насмешливым взглядом. — Его работа — упорядочивать архив. Хотите получить совета у того, кто здесь без году неделя? Тогда уж просто подпишите документы, которые я подготовлю.
— Ты можешь остаться, — процедил Алистер и, усилием воли расслабив сведённые судорогой плечи, прошествовал к себе в кабинет. Поравнявшись с Эбби, он остановился и тихо произнёс: — Не вздумай что-нибудь выкинуть. Просто стой и наблюдай.
Ответное молчание он предпочёл счесть за знак согласия, а не за обычное игнорирование. И, как показало будущее, просчитался.
— Итак, — начал Алистер, когда все расположились в его кабинете. — Миссис Мун, вы желаете развестись. Почему, если не секрет?
— Потому что мой муж — наглый лгун, — резко отозвалась та. — Он изменяет мне, да ещё и на протяжении долгого времени. Что, по-вашему, я должна делать? Терпеть это?
— Ни в коем случае, — покачал головой Алистер, пряча усмешку. — Развод — это лучшее, что придумали люди. Что касается вас, мистер Мун, кажется, вы против развода?
— Конечно, я против! — подскочил тот, но под взглядом Алистера стушевался и опустился на стул. — Я вообще не понимаю, о чём идет речь! Я не изменял жене! Я люблю её!
— А что вот это такое? — не выдержала та и, порывшись в сумочке, швырнула на стол Алистера бумажный конверт. От удара лежавшие внутри фотографии рассыпались, открыв взору весьма пикантные изображения с мистером Муном в главной роли. — Это подкинули мне на работу! Прямо на стол!
Алистер взял в руки один из снимков и выразительно присвистнул, оценив партнёршу неверного супруга. Да уж, с такими доказательствами отпадали все сомнения, и он прекрасно понимал переполнявшую миссис Мун жажду крови. Оскорблённое самолюбие выжигало её изнутри, требуя возмездия, и этим можно было воспользоваться.
— Думаю, комментарии тут излишни, — подытожил он и посмотрел на бледного как мел мистера Муна. — Речь может идти только о размерах компенсации морального ущерба, который понесла наша клиентка. Фил, что там с контрактом?
— Мы ещё только начали, — произнес тот и осёкся, когда перед ним вдруг неожиданно вырос Эбби, которого очень заинтересовали так и не убранные фотографии. Дурное предчувствие неприятно стиснуло сердце. Алистер приподнялся со своего места, тщетно надеясь предотвратить неизбежное, но было поздно.
— Эти снимки, — произнёс Эбби, задумчиво наморщив лоб. — Эти картинки, они странные. Как те телешоу. В них не хватает чего-то важного. Жизни. Настоящести. Они… — он запнулся, подбирая слова, и Фил, сам того не желая, пришёл ему на выручку.
— Не настоящие? Подделки, что ли?
— Вот именно! — мистер Мун подскочил со своего места и схватил в охапку несколько фотографий. — Об этом я и пытаюсь сказать! Это подделки, Линда! Давай отдадим их на экспертизу, и тогда ты убедишься, что я тебе не изменял!
— Это правда? — севшим голосом поинтересовалась его жена, и Алистер тяжело вздохнул, по её глазам сразу увидев, что дело развалилось на куски, даже не начавшись. — Джек, ты говоришь правду?
— Конечно, родная, — тепло отозвался тот и осторожно взял её за руки. На этот раз она не оттолкнула мужа. — Я люблю тебя. Мне жаль, что всё так получилось, что эти фотографии причинили тебе боль. Клянусь, я докопаюсь, откуда они взялись! Ну, мы можем идти домой? Завтра же я отдам снимки на экспертизу, чтобы снять с себя все подозрения. Спасибо вам, молодой человек, — он протянул руку Эбби, но тот почему-то смотрел в сторону, проигнорировав его жест. Мистер Мун растерянно оглянулся на остальных, а затем быстро зашагал к выходу, увлекая за собой несопротивляющуюся жену.
Фил поднялся с места и, выразительно оглядев Эбби с головы до ног, фыркнул.
— И что? Мы так теперь работаем?
— Снимки и вправду фальшивки, Фил, — развёл руками Алистер, хотя его самого буквально раздирало от злости. — Они бы выяснили это рано или поздно. Сейчас мы ещё не увязли в этом деле, так что соскочили без особых потерь.
— Да до этого времени они успели бы так взъесться друг на друга, что настоящие это или липовые снимки, не играло бы никакой роли! — вспылил Фил и, откровенно говоря, Алистер прекрасно понимал его чувства. Эбби же казался совершенно спокойным и безучастно таращился в окно. Это выводило из себя ещё больше.
— Вот что, Фил, — примирительным тоном произнёс Алистер и подтолкнул к нему лежавшую на столе папку. — Возьми вот это дело. Я планировал заняться им сам, но раз уж такое случилось… Пусть это будет компенсацией.
Фил недовольно выругался, взял папку, мельком проглядел первую страницу и немного просветлел лицом.
— Ладно, что уж тут… — протянул он, закрывая дело. — Только вот этого субъекта, — он ткнул пальцем в сторону Эбби, — держите подальше от моих клиентов. Мы адвокаты по разводам, а не брачные агенты!
Эбби не удостоил его и каплей внимания. Не дождавшись реакции с его стороны, Фил раздражённо цокнул языком и, сухо кивнув Алистеру на прощание, отправился вслед за покинувшей кабинет парой. Воцарилось напряжённое молчание.
— Я поступил правильно, — наконец произнес Эбби, и у Алистера перед глазами всё заволокло кровавой мутью. Он с силой вонзил удлинившиеся ногти себе в ладони, приказывая тьме успокоиться, а потом произнёс предельно ровным тоном, на какой только был способен:
— Я велел тебе не вмешиваться. А ты нарушил мой приказ. И выставил меня дураком в присутствии Фила.
— Но я поступил правильно, — с нажимом повторил тот, и Алистер едва не зарычал от злости. — Эти люди всё ещё любят друг друга. Они оба не желали расставаться. Её терзала обида и оскорблённое достоинство, но она хотела, чтобы её остановили. Иначе муж не узнал бы о времени и месте встречи с адвокатом. Поэтому же она так легко поверила моим словам про снимки.
— Которые действительно ненастоящие, — хмыкнул Алистер, которому удалось немного успокоиться. — В отличие от измены. Она-то была на самом деле. Что ты думаешь об этом, ангел? Как это укладывается в твой изощрённый моральный кодекс?
— Он оступился, — не глядя на него, произнёс Эбби, и на его лицо легли блики света из приоткрытого окна. — И он раскаивается. Он чуть не потерял самое дорогое, и осознание этого сделает его лучше. У каждого есть право на ошибку. Главное, какие выводы потом ты делаешь.
— Это… — Алистер рывком поднялся со своего места и принялся лихорадочно расхаживать по кабинету, ероша волосы нервным раздражённым жестом. — Это полная чушь! Грех есть грех, этому учат ваши чёртовы Архангелы! Раскаяние не может ничего исправить, не может ничего изменить! Это фикция для успокоения совести! И от кого я слышу о праве на ошибку?! Нам, про́клятым, вы почему-то этого права не дали!
— А хоть кто-то из вас искренне сожалел о содеянном? — нагнал его негромкий вопрос, и Алистер, споткнувшись на ровном месте, быстро вернулся обратно к своему столу.
— Барбара, найди мне Питера, — без предисловий велел он. — Скажи ему, чтобы отвез Эбби домой. Я ещё задержусь. Иди, — сказал он, положив трубку. — Я очень зол сейчас, так что… просто иди. Я приеду позже.
— Я поступил правильно, — донеслось до него, и Алистер прикрыл глаза, гася поднявшуюся в сердце муть. — И ты знаешь это. Потому и злишься. Я поеду с Питером, но… буду ждать.
Когда Алистер открыл глаза, Эбби в кабинете уже не было.
За последующие два часа Алистеру так и не удалось сосредоточиться ни на одном деле, которое он пытался начать. Всё выходило из рук вон плохо, буквы расплывались перед глазами, а разум, вместо того чтобы осмысливать насущные проблемы, всё время, как по замкнутому кругу, возвращался к тому, что сказал Эбби. Сожалел ли он когда-нибудь о чём-либо?
«Вот о том, что решил подобрать ангела, того и гляди пожалею», — мелькнула злая мысль, но Алистер не любил врать себе. Эбби порой выбешивал его до колик, но с его появлением жизнь не то чтобы засияла ярче — у неё просто появились краски. Только сейчас он начал замечать это. Эбби был непредсказуем, даром что ангел, его поступки подчинялись какой-то собственной логике, которую Алистер никак не мог постичь, и это лишь подогревало интерес и охотничий азарт. Однако сегодняшняя выходка уже не лезла ни в одни ворота. Тоже мне, спаситель семей нашёлся! Алистер застонал, скомкал разложенные на столе бумаги в огромный ком и, подбросив его вверх, с наслаждением спалил дотла, а потом развеял пепел. И в этот момент зазвонил телефон. Алистер глянул на номер звонившего и едва не подпрыгнул от радости.
— Детка, — протянул он, сняв трубку. — Как же я по тебе соскучился.
На другом конце линии рассмеялись грудным бархатистым смехом.
— А я думала, что ты меня совсем забыл. Мы так и не виделись с моего дня рождения. Ты провернул со мной злую шутку.
— Прости, Кларри, — неискренне покаялся Алистер, которому до смерти не хотелось сейчас возвращаться домой и снова разговаривать с Эбби. Даже Кларисса Ферб в данный момент вызывала у него больше энтузиазма. — Я всё заглажу. Как насчёт встретиться через час в ресторане отеля «Мондриан»? Можем продолжить праздновать твой день рождения.
— Даже не знаю, — усмехнулась Кларисса, и Алистер понял, что она попалась на крючок. — Полтора часа. Девушке надо собраться.
— Я буду ждать столько, сколько нужно, — заверил её Алистер и, отключившись, нажал кнопку вызова на коммуникаторе.
— Что здесь горело? — удивилась вошедшая в кабинет Барбара. — Вам так сильно припекло задницу от развалившегося дела Фила? Бросьте, дураку было понятно, что они помирятся.
— Я не спрашивал твоего мнения, — резко оборвал её Алистер, и Барбара замерла, удивлённо распахнув глаза. — Вызови мне такси.
— Домой? — уточнила она, и Алистер отрицательно мотнул головой.
— В «Мондриан».
Барбара вдруг выпрямилась, расправила плечи и совсем другой, не обычной своей крадущейся походкой подошла к нему и, прежде чем опешивший демон успел хоть как-то среагировать, цепко ухватила двумя пальцами за подбородок, заставив смотреть себе в глаза. Её грудь упруго упёрлась в его рубашку, но опустить взгляд означало подписать себе смертный приговор.
— Шеф, — мягко произнесла Барбара, — я обычно не вмешиваюсь в ваши личные дела, вы мне и за рабочие обязанности недостаточно платите, но позвольте дружеский совет. Вы выглядите как человек, собирающийся наломать дров. Не дурите. Поезжайте домой, выспитесь. Я не знаю, что тут произошло, но уверена, что оно того не стоит.
Перед глазами снова заплясали багровые огоньки. Алистер мягко, но уверенно отстранил её руки и сделал шаг назад.
— Барбара, — сухо, сдерживая переполнявшее его раздражение, процедил он, — ты очень ценный сотрудник, и без тебя я как без рук. Но клянусь, я уволю тебя к чертям с волчьим билетом, если ты ещё раз позволишь себе подобное. Я не нуждаюсь ни в чьих нотациях.
— Как скажете, шеф, — Барбара равнодушно пожала плечами, но прежде чем она отвернулась, Алистер заметил в её глазах тень сочувствия, и это только подогрело бушевавшую внутри тьму. — Такси будет ждать вас через десять минут.
Когда дверь за ней закрылась, Алистер от всей души пнул стоявший рядом стул, вымещая на нем скопившуюся злость. А затем, подхватив со стола мобильник и бумажник, направился к выходу.
Кларисса опоздала всего на час, это позволяло думать, что к встрече она приготовилась заранее. Алистер с улыбкой поднялся ей навстречу и, демонстрируя галантность, даже отодвинул стул, опередив замешкавшегося метрдотеля. Кларисса, сверкнув идеальными зубами, изящно опустилась на своё место и небрежно швырнула на стол чёрный кожаный клатч. Выглядела она отменно — с шиком, но не вульгарно, с присущим только женщинам флёром сексуальности, сконцентрированной в едва приметных глазу деталях облика. Неброская помада, делавшая акцент на губах. Легкий газовый шарф, оттенявший кожу. Разрез на юбке, приоткрывавший бедро ровно настолько, чтобы оставить простор воображению. Тьма внутри сыто заурчала, предвкушая поживу, и Алистер, вернувшись на своё место, почувствовал себя гораздо лучше. Эта игра была ему знакома.
— Ты выглядишь усталым, — заметила Кларисса, когда им принесли вино и первые закуски. Её нога будто невзначай коснулась его колена под столом и погладила лодыжку. — У вас, адвокатов, столько проблем. Неудивительно, что тебе так долго не удавалось выкроить для меня время. О, — рассмеялась она, предвосхищая его неискренние возражения, — я не сержусь и не упрекаю. Просто радуюсь, что мы наконец-то встретились. Я скучала.
— Эта работа вытягивает из меня все соки, — посетовал Алистер, беря её за руку. Кларисса подалась ему навстречу и ободряюще пожала пальцы. — Но дела я оставляю в офисе, так что поговорим о чём-нибудь другом, если ты не против. Надеюсь, тебе всё же удалось позлить свою подругу? Если нет — мы можем наверстать упущенное.
Судя по всему, Кларисса была не против.
— Представляешь, я тут недавно столкнулась за ланчем с одним из твоих подчинённых, Грег, кажется, — сообщила она спустя некоторое время. — Он был очень зол, сказал, что ты развалил какое-то его дело. Мне даже стало его жаль, так что я выпила с ним кофе. Говорят, ты обзавёлся новым помощником? Что, та девка не справляется со своими обязанностями? Ты можешь взять меня вместо неё, я ведь прослушала юридический курс в колледже.
— Почему мы говорим о каких-то парнях, когда есть темы гораздо интереснее? — отозвался Алистер, которого неприятно зацепило упоминание Барбары и Эбби. — Например, так ли хороши здешние номера, как о них рассказывают?
— Вот и проверим, — улыбнулась Кларисса, и Алистер поднял руку, подзывая официанта. Он был решительно настроен исправить столь неудачно протекавший день.
Из отеля он вывалился спустя несколько часов ещё более злой и взвинченный, чем заходил внутрь. Сделав несколько шагов, привалился спиной к стене и зашарил по карманам в поисках сигарет; прикурил, закрыл глаза и до предела запрокинул голову, кляня себя последними словами. Такого позора ему ещё не приходилось переживать.
Не то чтобы у него совсем ничего не получилось. Нет, с физиологической точки зрения организм сработал как часы, да и Кларисса приложила достаточно усилий, но… Всё это время он чувствовал себя так, словно отбывает навязанную повинность. Всё происходило механически, пресно, скучно, не принося удовлетворения, мысли то и дело улетали прочь, а когда всё наконец закончилось, Алистер испытал лишь облегчение. И позорно сбежал, промямлив какие-то объяснения. Он не обманывался: ему не удалось убедить даже себя, не говоря уж о Клариссе, которая, без сомнений, почувствовала его настрой. Что же он такое натворил?
Машинально, едва ли отдавая себе отчёт в том, что делает, он подозвал такси и назвал адрес. Хотелось сбежать, закрыться где-нибудь подальше от всех, и главным образом — от самого себя. Алистер не понимал, что происходит. За стеклом переливался огнями огромный, живой город, а внутри, казалось, всё сделалось блёклым и безжизненным. Тепло, питавшее его все эти дни, выстудилось, растворилось без следа, оставив незащищённым и… одиноким. Прямо как тогда, десять лет назад, когда он только ступил на эту землю. И если раньше это ощущение не причиняло беспокойства, то теперь ему хотелось взвыть в голос от накатившей пустоты. Что же он такое сделал? Как вообще он докатился до подобного?
Алистер с силой врезал по двери и отмахнулся от удивлённо обернувшегося на него шофёра. Что же с ним происходит? Демоны всегда оставались одиночками, они были созданы такими и никогда не тяготились собственной сутью. Что же это тогда за противное сосущее ощущение, буквально выворачивающее его наизнанку? Неужели этот мир тоже влияет на него, заставляя терзаться низменными, человеческими инстинктами? Алистер не был уверен, что хочет знать ответ на свой вопрос.
— Приехали, — сообщил ему шофёр, и Алистер, моргнув, с удивлением вытаращился на хорошо знакомую вывеску.
— Я не сюда сказал меня привезти, — возразил он, но парень уверенно закивал головой.
— Вы назвали этот адрес, мистер. Что-то не так?
Всё было не так. Алистер уже собирался сказать, чтобы его отвезли в офис, как вдруг неожиданно протянул шофёру деньги и, хлопнув на прощанье дверью, выбрался под начавший моросить дождь.
— Добро пожаловать! — поприветствовал его до отвращения бодрый Джерри. — Какая неожиданность.
— Ага, как же, — проворчал Алистер, чувствуя себя глупее некуда, и взгромоздился на высокий стул перед стойкой. — Ещё скажи, что ты не предвидел этого, Оракул.
— Мы видим далеко не всё, — пожал плечами тот и подтолкнул к Алистеру чашку. — В этом-то и прелесть. Иногда события развиваются вопреки всем прогнозам, не так ли?
— Оставь свою светскую беседу при себе, — посоветовал ему Алистер. — Я не в настроении сегодня.
Он поднёс чашку к губам и, сделав глоток, едва не выплюнул всё на стойку.
— Что это за дрянь? — возмутился он, разглядывая содержимое. Джерри негромко рассмеялся.
— Это какао. Не думаю, что кофе это то, что тебе нужно в два часа ночи.
— А на хрена мне это детское пойло? Ты ещё зефирок туда накидай для полноты картины. Почему все сегодня всё делают мне назло?
— Может, потому что ты сам не знаешь, чего хочешь? — предположил Джерри, и Алистер одарил его убийственным взглядом. — Я не буду ни о чём спрашивать, я ведь Оракул. А мы не вмешиваемся в чужие дела. Но… я могу выслушать. Если тебе есть что сказать.
— Тебе когда-нибудь было одиноко? — неожиданно для самого себя поинтересовался Алистер. Он снова пригубил из чашки, и на этот раз сладость вперемешку с горечью приятно обласкала язык, на время уняв раздиравших его демонов. — Я имею в виду, с тех пор, как ты оказался здесь.
— Думаешь, почему я открыл кофейню? — вопросом на вопрос ответил Джерри и, со стуком поставив на стойку два стакана, щедро плеснул в них янтарную жидкость. — Я наблюдаю за людьми, за их жизнями, их чувствами, их метаниями. Это дает мне ощущение собственного существования. Делает его… не бессмысленным. Ну, я хочу так думать, — усмехнулся он и поднял бокал. Алистер молча отсалютовал ему своим и залпом осушил до дна. Виски приятным теплом разлилось внутри, согревая и расслабляя переплетённый ком до предела натянутых нервов.
— А мне что теперь делать? — глухо поинтересовался Алистер и с силой переплёл пальцы. — В чём смысл моего существования? Ты же Оракул, ну же, не будь сволочью, скажи мне.
— На этот вопрос нет ответа, — покачал головой Джерри, и Алистер с трудом подавил благородный порыв запустить в него бокалом. — А что тебе делать, я думаю, ты знаешь и сам.
Он кивнул куда-то за спину Алистера, и тот, обернувшись, увидел остановившееся у закусочной такси. Намёк был более чем понятен.
— Вот спасибо, — скрипнул зубами он. — Ты мне так помог, Оракул. Никакого от вас прока, даром что Око и Глас.
— Заходи в любое время, — лучезарно улыбнулся Джерри. — И… это за счет заведения, разумеется.
— Будто я собирался платить за подобную отраву, — возмутился Алистер, а потом добавил:
— Значит, и Оракулам бывает не по себе. Что ж, это немного успокаивает. Не такие уж вы и непробиваемые.
И с самым независимым видом направился к выходу, спиной чувствуя устремлённый на него внимательный взгляд. Только на этот раз это ощущение почему-то успокаивало, а не тревожило. И Алистер накрепко запретил себе думать о том, что это могло значить.
Ещё от двери Алистер услышал приглушённое бормотание телевизора и, покосившись на часы, досадливо прикусил губу.
«Сказал, что будет ждать, — подумал он. — Неужели и в самом деле…»
Эбби действительно обнаружился в гостиной, сидя прямо на полу и оперевшись спиной о барную стойку, с неизменным стаканом молока в руках. Его взгляд метнулся к вошедшему Алистеру, а потом снова вернулся к телевизору, на экране которого разворачивалась нешуточная драма. Алистер молча подошёл к стойке и, заметив на ней чашку с напрочь остывшим кофе, почувствовал себя последней сволочью. Ему нечасто доводилось испытывать это ощущение, по правде говоря, и вовсе никогда, но сейчас он точно мог идентифицировать это чувство. Оно оказалось на редкость неприятным. Секунды растягивались в повисшей тишине, а он всё никак не мог найти слова, чтобы начать мучительный разговор.
— От тебя странно фонит, — произнёс наконец Эбби и посмотрел на него снизу вверх, неудобно запрокинув голову. В полутьме отблески света от экрана ложились на его лицо синеватыми бликами, делая ангела похожим на призрак. — Что-то случилось? Тебе больно? Мне жаль, что я расстроил тебя, но я не мог поступить иначе.
— Знаю, — отмахнулся от него Алистер, сгрёб чашку с кофе, уселся на пол рядом с ангелом, едва касаясь его плечом. — Это же твоя природа, мог бы и догадаться. Но я тоже таков как есть, и этого не изменить. Может, нам и в самом деле лучше разбежаться?
— А как же мой долг? — сверкнул глазами Эбби, и Алистер едва не подавился выступившей на языке горечью.
— Забудь ты про него, — с досадой ответил он. — Можно подумать, ты до сих пор не догадался, что это был лишь предлог, чтобы оставить тебя рядом.
— Я подыграл тебе, — Эбби согласно склонил голову, и Алистер вцепился в чашку, как в спасательный круг. — Ты сделал это, потому что тебе было одиноко.
— Прекрасно, что мы всё прояснили, — огрызнулся Алистер и слизнул каплю крови с прокушенной губы. — Раз так, у тебя нет больше повода оставаться здесь. Ты более-менее освоился в этом мире, так что разберёшься, что к чему. Джерри, опять же, поможет. Да и Брайан с Мэттью тебе кое-чем обязаны, так что не бросят в беде.
— А ты? — прозвучало в ответ, и Алистер удивлённо поднял голову, подумав, что слух его подводит. — Ты помог мне в мой первый день здесь. И знаешь, не одному тебе было одиноко. Я знал, что могу уйти. Я знал, что должен уйти. Но так и не решился. Поэтому… если уж я волен выбирать… то я бы хотел остаться.
— Здесь? — оторопело переспросил Алистер, ожидавший чего угодно, только не происходившего безумия. — Со мной? При том, что я не собираюсь меняться? Я — демон, если ты ещё не забыл! И я буду продолжать вести дела так, как считаю нужным.
— А я — ангел, — глаза Эбби замерцали синеватым светом, и Алистеру вдруг померещилась за его спиной тень белоснежных крыльев. — И ничто не мешает мне поступать по-своему. Мне кажется… только так и может родиться истина. В сплаве наших совокупных сил.
— Ты несёшь какой-то бред, — Алистер нервно вытер со лба испарину и залпом заглотил остатки кофе. — Мне достался какой-то бракованный ангел. Наверное, поэтому-то тебя и вышвырнули сюда. За профнепригодность.
— Возможно, — со всей серьёзностью кивнул тот. — Тогда что насчёт тебя?
— А меня за что-то ненавидит само Мироздание, — проворчал Алистер. — Я должен сказать тебе ещё кое-что, прежде чем ты примешь решение. Я был зол на тебя. А может, на себя, не знаю. Но я кое-что сделал. То, что может тебе не понравиться и даже причинить боль. Чёрт, я даже не знаю, что ангелы думают об измене и прочей ерунде! У нас это как-то проще. Никто никому ничем не обязан и ничего не должен. У нас и семей-то не бывает, как у людей. Но… мне не понравилось, что я почувствовал при этом.
— Это называется раскаяние, — одними губами улыбнулся Эбби. — Оно говорит о том, что ты на верном пути. Прочувствовав раскаяние, ты будешь стремиться не повторить ошибку. Как, например, Джек Мун.
— Думаешь, у них всё будет в порядке? — поинтересовался Алистер, изучая профиль Эбби, который, казалось, снова заинтересовался тем, что происходило на экране.
— Не знаю, — всё же ответил тот. — Но всё в их руках. Главное, что у них появился шанс. Это — всё, что можно дать им свыше.
— А у меня? — помолчав, поинтересовался Алистер, и Эбби, щёлкнув кнопкой на пульте, развернулся к нему всем телом. — У меня есть этот самый шанс? Или демоны его не заслуживают?
— Шанс есть у всех, — услышал он в ответ и едва сдержал нетерпеливый вздох, когда его губ коснулись сладковатые от молока губы, забрав всю переполнявшую его сигаретную горечь. — Как и право ошибаться… Но лично я считаю, что тебе стоит извиниться перед Барбарой. Остальное меня не волнует.
