Адвокатская контора «Брэдли и Спенсер»

      Алистера разбудил аромат свежесваренного кофе, к которому примешивался тёплый запах ванили, корицы и чего-то ещё, что он со сна не смог идентифицировать. Он потянулся, не открывая глаз, провёл рукой по второй половине кровати и, обнаружив её пустой, перекатился на более холодную часть.       «Почему он никогда не остаётся до утра? — мелькнула досадливая мысль. — Каждый раз уходит к себе в комнату».       Алистер и сам не знал, что именно его задевает в подобном поведении, ведь на самом деле он не любил с кем-то делить постель, если дело не касалось непосредственно секса. Спать вместе казалось ему дурной, вульгарной и неудобной привычкой, почти посягательством на личное пространство, однако откровенный демарш Эбби странным образом его злил. Почему этот глупый комок перьев принял подобное решение в одиночку, даже не спросив его мнения на этот счёт? И чем он там так вкусно пахнет?       Алистер волевым усилием выволок себя из постели, а потом, завершив утренние процедуры, выполз в гостиную, где его ждало поистине занимательное зрелище. Вся девственно чистая до этого момента барная стойка была уставлена тарелочками с выпечкой, пирожными и сэндвичами из ближайшей кофейни. Алистер подавил желание протереть глаза.       — Чёрный, без сахара, двойная порция, — отрапортовал Эбби, протягивая ему чашку, которую Алистер машинально принял, всё ещё таращась на разгулье закусок, с трудом умещавшихся на столешнице. Какая-то комедия положений, в самом деле. — Доброе утро. Что-то не так?       Проще было перечислить, что осталось так, не тронутое гипертрофированным энтузиазмом неутомимого ангела. Алистер проглотил первые три просившиеся на язык вопроса и произнёс только:       — Ты с утра уже успел сходить за всем этим?       Эбби кивнул и нахмурился, очевидно, осознав, что его поступок был воспринят не так, как он ожидал.       — Но… зачем?       — Я не знал, что ты предпочтёшь, — объяснил Эбби и обвёл рукой стол, который выглядел как воспалённая мечта любой бабушки, к которой нагрянули любимые внуки. — Поэтому взял всего по чуть-чуть.       — Но… — Алистеру начало казаться, что он попал в дурдом, — можно было просто зайти туда по дороге. Зачем тебе было вставать в такую рань, тащиться на улицу, а потом переть это всё обратно?       — Мне хотелось позавтракать вдвоём, — услышал он, и на мгновение в голосе Эбби ему почудились неуверенные нотки. — Без Питера. Без других людей. С ними ты меняешься, закрываешься от всех. Дома же ты другой. Мне это нравится… Впрочем, если это неудобно…       — Всё нормально, — быстро оборвал его Алистер, чувствуя, как только что сделанный глоток комом встаёт в горле. Проклятье, подобную прямолинейность стоило бы запретить как нечто противозаконное! — Всё хорошо. Только в следующий раз не бери так много. Одного сэндвича на твой выбор или омлета было бы достаточно. Хотя, держу пари, хозяин кофейни теперь будет радоваться тебе, как родному. Ты сделал ему утреннюю выручку. Себе-то взял что-нибудь?       Эбби молча показал на круассаны и корзиночку с клубникой. Кто бы сомневался в его выборе.       — Ну, и чего мы ждём? Эта красота сама себя не съест.       Барная стойка никогда не предназначалась для приёмов пищи, Алистер вообще не любил есть дома. Запах готовой еды он считал уделом дешёвых забегаловок и бараков для малоимущих, но сейчас, почему-то, лёгкий аромат сдобы и корицы казался ему невероятно уютным и умиротворяющим.       — Я много думал о том, что ты говорил, — сообщил между тем Эбби, усаживаясь напротив. Алистер недоумённо вздёрнул бровь.       — Я много о чём говорил, нельзя ли поконкретнее?       — Насчет дела Линды Мун. Я понял, где ошибся.       — Серьёзно? — по-настоящему изумился Алистер и даже отложил в сторону кусок мясного пирога. — Тебя это всё ещё волнует? Забудь уже, будет другое дело. К тому же ты вроде был уверен, что поступил правильно?       — Я и поступил правильно. С ними. Но не с тобой.       — Я вообще уже ничего не понимаю, — растерялся Алистер. Эбби налил в молоко пару ложек клубничного сиропа и пододвинул к себе корзиночку.       «Надо бы предупредить его насчёт кариеса, — мелькнула несвоевременная мысль. — Он вообще ест хоть что-нибудь, кроме сладкого?»       — Мне не следовало вмешиваться в присутствии остальных, — пояснил Эбби, не подозревая об одолевавших Алистера опасениях. — Ты сказал, что я выставил тебя дураком в глазах Фила, и ты был прав. Я больше не буду так делать. Это было неправильно.       — И об этом ты размышлял столько времени? — усмехнулся Алистер, пытаясь скрыть охватившую его неловкость. Получать извинения было для него внове, он куда больше привык к проклятиям и упрёкам. — Забудь уже, что было, то было.       — Мне тоже не чуждо раскаяние, — едва заметно улыбнулся Эбби. — И сожаления. Я не хотел причинять тебе неприятности.       — Ты слишком много думаешь, — натянуто рассмеялся Алистер, у которого внезапно пропал весь аппетит. — Неприятности — часть жизни, от них никуда не деться. Не стоит пытаться быть удобным для всех, иначе растеряешь всю свою очаровательную невыносимость. Люди любят, когда им наступают на ноги, хоть и никогда не признаются в этом. Так они чувствуют себя живыми.       — Ты хочешь, чтобы я… наступал тебе на ноги? — глаза Эбби стали круглыми от удивления, и Алистер, не выдержав, расхохотался в голос, едва не расплескав свой кофе.       — Не в буквальном смысле, — поправился он, а потом задумался. — Хотя, уверен, некоторые тащатся и от этого. Не бери в голову, — быстро добавил он, заметив характерную задумчивую складку, прорезавшую лоб ангела. — Страшно представить, до чего ты можешь додуматься. Серьёзно, живи проще. И попробуй этот сэндвич с ветчиной, он выглядит слишком хорошо, чтобы быть выкинутым на помойку.       Остатки сладостей было решено захватить с собой, чтобы задобрить наверняка обиженную Барбару, но её — невиданное дело — не было на месте. Алистер сперва не придал этому значения, но через час забеспокоился всерьёз. Неужели она тоже приняла близко к сердцу вырвавшиеся вчера слова? Алистер мысленно перебрал в памяти злополучный разговор и скрипнул зубами. Похоже, что пирожными не отделаться. Но куда же она всё-таки пропала?       Барбара появилась спустя ещё полчаса, необычно серьёзная и сосредоточенная, но у Алистера при виде неё всё же полегчало на душе. Он уже собирался подойти к ней с заранее подготовленной речью, однако девушка, швырнув сумку на стол, сама направилась к нему. Это настораживало.       — Опаздывать не очень в твоём стиле, — Алистер попытался скрыть замешательство за игривым тоном, но Барбара не поддержала шутку.       — Мы можем поговорить? — спросила она и мельком оглядела приёмную, мимо которой то и дело слонялись люди. — Наедине.       — Конечно, — нахмурился Алистер. Такой взвинченной Барбару ему ещё не приходилось видеть, и он подозревал, что вчерашний инцидент не имеет к этому никакого отношения. — Мой кабинет подойдёт?       Барбара коротко кивнула и, не произнеся больше ни слова, направилась к двери. Алистер после короткого раздумья последовал за ней. Происходящее внушало большие опасения.       — Так что всё-таки случилось? — не выдержал он, когда Барбара принялась мерить шагами его кабинет, явно не зная, как начать разговор. — Ты меня пугаешь.       — Все мужчины — форменные ублюдки, — наконец выплюнула та и, остановившись, вперила в Алистера обвиняющий взгляд, словно он был ответственен за грехи своей половины человечества. — Без чести, совести и элементарной порядочности.       — Это спорный вопрос, — осторожно ответил Алистер, но, заметив нехороший блеск в глазах помощницы, быстро поправился. — Настоящие ублюдки. Именно поэтому наше дело и процветает. Барб, что произошло? Насколько я знаю, ты замужем за «Брэдли и Спенсер», так что дело, по всей видимости, не в тебе. Рискну предположить, что…       — Эта сволочь, Джейкоб, снова её избил! — выпалила девушка, и Алистер мысленно поздравил себя с верной догадкой. — Она хочет уйти от него, но…       — Вопрос упирается в деньги, — подсказал Алистер, и Барбара, поколебавшись, кивнула. — Мы уже говорили об этом. Твоя сестра сама поставила себя в такое положение. Боюсь, ты ничем не можешь ей помочь.       — Я — не могу, — резко отрезала та и, подойдя вплотную, опёрлась руками на стол, за которым сидел Алистер. — А «Брэдли и Спенсер» — может. Трейси хочет подать на развод и забрать себе сына, больше её ничего не волнует. Если вы возьмётесь за это дело, то…       — Проиграю его, — покачал головой Алистер. — Давай смотреть на вещи здраво. Джейкоб Кленси — член муниципального совета, со связями, безупречной репутацией и деньгами. Твоя сестра — домохозяйка, которая не работала с колледжа, и вдобавок проходила курс лечения в Кингс-Парке. Как ты думаешь, кому судья с радостью передаст опеку над ребенком, а кто окажется за бортом?       — Это он запихнул её туда! — голос Барбары сорвался на крик, но она быстро взяла себя в руки. — Он довёл её до нервного срыва, а потом упёк в психушку. Трейси — хорошая мать. Она не заслуживает такого отношения. Никто не заслуживает!       — Это безнадёжное дело, — со всей убеждённостью, на какую был способен, повторил Алистер, и глаза Барбары вспыхнули от гнева. — А «Брэдли и Спенсер» не берутся за безнадёжные дела. К тому же у Джейкоба неплохие связи с офисом прокурора, а это не те люди, с которыми я хотел бы ссориться.       — Даже ради меня? — холодно поинтересовалась Барбара, выпрямляясь во весь рост, и Алистер почувствовал острое сожаление.       — Даже ради тебя. Я могу дать тебе телефон Уилкокса из «Денвер и партнёры», они порой творят чудеса.       — Мне не нужен Уилкокс, — отрезала Барбара. — Мне нужны вы. Что ж, раз так, не буду больше зря тратить ваше время.       — Барбара, — позвал Алистер, когда девушка уже взялась за ручку двери. — Мне жаль.       — Мне тоже, — сухо кивнула она и вышла из кабинета, на прощание от души шарахнув дверью.       Алистер откинулся на спинку кресла и бездумно уставился в потолок, как никогда раньше жалея о давнем решении не держать спиртное на работе.       «Извинения, кажется, не задались, — вяло подумал он. — Вот что происходит, когда пытаешься сделать то, что несвойственно твоей природе».       Он успел сделать несколько звонков, разбираясь с готовящимся открытием второго офиса, покурить, добрых четверть часа бессмысленно потаращиться в окно, снова покурить и до смерти надоесть самому себе, когда в его кабинет лёгкой тенью скользнул Эбби и плотно притворил за собой дверь.       — Ты не занят? — поинтересовался он, разглядывая гору мелко порванной бумаги на столе Алистера. Тот демонстративно отщепил ещё один лоскуток от того листа, что держал в руках, и швырнул его в общую кучу. — Видимо, не очень. Как насчёт пообедать у Джерри?       — Задница Люцифера, да! — тут же подорвался Алистер и подхватил пиджак. — Сейчас меня устроит даже мерзкая рожа этого Оракула!       В приёмную он вышел очень осторожно, ожидая продолжения бури или демонстративного игнора, но Барбара подняла на него спокойный взгляд и сухо, поставленным профессиональным тоном поинтересовалась:       — Когда вас ждать обратно, мистер Брэдли?       — Э… — растерянно протянул тот, давя острый порыв спрятаться за плечом Эбби. — Я полагаю…       — Часа через два, Барб, — ответил вместо него ангел, и Барбара улыбнулась ему живой, солнечной улыбкой. — Тебе привезти что-нибудь?       — У меня есть салат и кофе, — покачала она головой. — Что ещё нужно девушке?       — Если чего-то захочешь — напиши мне сообщение. Мне понравилось их читать.       — Тогда обязательно напишу, — пообещала Барбара и махнула рукой, давая понять, что разговор окончен. На самого Алистера она почти не смотрела, и тот почувствовал себя пустым местом на этом празднике жизни. Что ж, вот, значит, как?       По дороге к Джерри оба сохраняли молчание: Эбби — спокойное и расслабленное, а Алистер — напряжённое и взвинченное, словно пружина, замершая за миг до того, как распрямиться. Джерри, как обычно, встретил их на входе, проводил к столику, а потом, внимательно глянув на обоих, выразительно поднял бровь и быстро смылся за свою стойку.       «Трус», — мысленно припечатал его Алистер, а вслух произнёс:       — Давай, начинай уже.       — Начинать что? — удивился Эбби так искренне, что Алистер на мгновение даже поверил ему.       — Читать мне занудные нотации, разумеется, — огрызнулся он. — Барбара наверняка тебе уже всё рассказала.       — Она сказала, что у её сестры проблемы, — кивнул Эбби, и на душе противно затянуло в предвкушении ссоры. — И что ты отказался ей помочь.       — И? — с мазохистским удовольствием протянул Алистер. — Разве ты не считаешь, что я должен был согласиться?       — Только если бы ты этого хотел, — услышал он в ответ и сперва даже не поверил своим ушам.       — Минуточку. Ты хочешь сказать, что не собираешься меня уговаривать?       Эбби отрицательно покачал головой и потянулся к своему коктейлю. Дело принимало неожиданный оборот.       — Но… почему? А как же — помогай всем и каждому, влезь во все дыры, куда тебя не просят, и умори ближнего морализаторством?       — Я обещал не вмешиваться в твои дела, — пожал плечами Эбби. — Раз ты решил не помогать Барбаре, я просто приму это, и всё. Это твой выбор, твоё желание и твоя ответственность.       — Ага! — обрадовался Алистер. — Всё-таки нотации!       — Нет, — снова покачал головой Эбби. — Я просто отвечаю на твой вопрос. Самое прекрасное, что Он дал людям, — это свобода воли. Это бесценный дар, хотя многие принимают его за наказание. Почему бы и тебе не воспользоваться этой привилегией смертных?       — Тогда зачем мы здесь? — поинтересовался совершенно дезориентированный Алистер, которому начало казаться, что мир немного тронулся умом. — Я думал, ты вытащил меня сюда, чтобы занудничать насчёт Барбары.       — Я вытащил тебя сюда, потому что тебе было плохо, — сказал Эбби и посмотрел на него в упор, так что Алистер едва не подавился куском стейка. — Ты увяз в своих мыслях, и я решил, что неплохо будет развеяться. Я поступил неправильно?       — Нет, — помолчав, ответил Алистер и осторожно, словно это была взрывчатка, положил вилку с ножом на стол. — Нет, всё хорошо. Просто… странно.       — Я ещё не очень хорошо всё понимаю, — отвернувшись в сторону, сообщил ему Эбби, и без прицела его внимательного взгляда стало немного легче дышать. — А эти телешоу не слишком информативны. Но я понял одно: когда кому-то грустно, остальные пытаются сделать ему приятное. Что-то хорошее. То, что ему понравилось бы или хотелось.       — У тебя получилось, — медленно отозвался Алистер, прислушиваясь к своим ощущениям, для большей части из которых он даже не мог подобрать называния. — Но всё же… Сам-то ты хотел бы ей помочь?       — Я собирался сегодня вечером встретиться с её сестрой, чтобы пообщаться лично, — кивнул Эбби, и Алистер снова помрачнел. — Быть может, я смогу что-то увидеть или…       — Завтра, — резко оборвал его Алистер, и Эбби изумлённо вскинул голову. — Ты поедешь туда завтра. От этого ведь ничего не изменится, правда? А этот вечер я хочу, чтобы ты провёл со мной. Или ты против?       — Нет, — заметно растерялся Эбби, а потом добавил увереннее:       — Нет, я не против. Хорошо. А что мы будем делать?       — Не знаю, — пожал плечами Алистер и с удвоенным энтузиазмом принялся за стейк. — Какая разница? Ты ведь почти ничего не видел, так что тебе всё будет в новинку. Хочешь пойти в кино? Это как твои телешоу, только круче. А потом, когда вернёмся домой, тебе точно понадобятся все силы. Так что приканчивай побыстрее своё детское питание, и пойдём отсюда. Меня уже тошнит от пристальных взглядов твоего ненаглядного Оракула.       Даже под страхом смерти Алистер не смог бы вспомнить, о чём был тот фильм, который они смотрели. Всё его внимание было направлено на Эбби, лицо которого выражало чистейший восторг. Ангела, в отличие от него самого, происходящее увлекло целиком и полностью, он то закусывал губу, тревожась за героев, то распахивал в изумлении глаза, то машинально сжимал кулаки, и Алистер украдкой обхватывал ладонью стиснутые пальцы и расправлял их аккуратными поглаживающими движениями. Эбби заметно изменился с того времени, как свалился на капот его машины в идиотской тунике и одной сандалии. Волосы он, как и советовал Алистер, просто зачёсывал назад, и они густой воздушной волной окутывали его плечи. В одежде он всё так же придерживался светлых тонов, отдавая предпочтение линялым джинсам и блёклым рубашкам поло, которые почему-то не подчёркивали бледность, а наоборот, словно бы делали его ярче. Сам Алистер, будто следуя стереотипу, выбирал для себя тёмные оттенки и классический покрой. Даже в этом они смотрелись как позитив и негатив, но сейчас Алистеру не хотелось об этом думать. Ему почему-то было хорошо, несмотря на пошедший кувырком день и разрывающийся от беззвучных звонков мобильник в кармане. Через некоторое время он и вовсе выключил его, заметив несколько пропущенных от Клариссы и парочки клиентов. Ему было наплевать, он не хотел упускать едва оформившееся ощущение спокойствия и никому не мог позволить разрушить хрупкий мир, на время воцарившийся в его душе.       По пути в кино он снова купил Эбби мороженое, не переставая поражаться, какое сильное впечатление производят на ангела такие простые вещи. Это ведь на самом деле ничего не стоило.       Коробка молока, за наличием которого дома и в офисе он теперь следил лично.       Дешёвые сладости, наполнившие бардачок машины и карманы.       Даже фокус с Мэттью в действительности не был ничем сложным или затратным, сам Алистер почти не приложил усилий в данном деле. В сущности, он предпочитал считать это не тратами, а вложениями в будущее, в тот долгожданный момент, когда он сможет осуществить свой план. И вернуть, наконец, собственные крылья и силу.       «Я смогу открыть портал, — думал Алистер, разглядывая точёный профиль ангела, которого собирался принести в жертву. — Я стану прежним: сильным, прекрасным, ни от кого не зависящим. Мне будет наплевать на людей и их мелкие чувства, и я смогу, наконец, вернуться. Я вернусь домой…»       Он должен был почувствовать предвкушение и радость, но они вышли какими-то вялыми и вымученными, и Алистер зачем-то крепче сжал пальцы Эбби, словно боялся, что тот может внезапно раствориться в воздухе. И понял, что тот уже не смотрит на экран, а разглядывает его самого мерцающими в темноте глазами.       — Я не против вернуться домой, — только и сказал Эбби, и Алистер понял, что и сам не вытерпит больше ни минуты.       Целоваться начали, едва переступив порог квартиры и закрыв за собой дверь. Даже не сняв обуви, переместились в спальню, на ходу растеряв часть одежды, а потом мучительно долго, целых секунд тридцать, выпутывали друг друга из ботинок. Алистеру всё время было жарко, голову вело, словно он выпил не менее полбутылки виски, но одновременно с этим он воспринимал всё так ярко, так сильно и осязаемо, что органы чувств, казалось, могут не выдержать зашкаливающего напряжения. Но это лишь подстёгивало его, заставляя полностью отбросить осторожность и отдаться на волю бурлящим в крови инстинктам.       Кожа Эбби на ощупь казалась холодной, выглядела почти до синевы прозрачной, и Алистер губами находил бьющиеся под ней голубые жилки и припадал к ним, словно начинающий вампир. Биение чужого сердца молоточками выстукивало ритм в его собственных висках, и от этого аккомпанемента сбивалось дыхание, и все посторонние мысли разлетались прочь.       Эбби цеплялся за него отчаянно, отставляя на плечах беловатые отметины от ногтей, его щёки раскраснелись, как от жара, глаза подёрнуло дымкой, взгляд расфокусировался, и Алистер почувствовал, что тонет, увязает в нём, не в силах оторваться. Тьма бурлила, плескалась внутри, требуя выхода, но её сдерживал яркий белый свет, струящийся из-под пальцев — тёплый, но не обжигающий. Красивее его Алистер не видел ничего за всю свою долгую жизнь.       Его разбудило лёгкое шебуршание на кровати, и он, не глядя, выкинул руку вперёд, придавливая обратно приподнявшегося было ангела.       — Лежи, — коротко приказал он в ответ на лёгкий удивлённый вздох. — Почему ты всё время сбегаешь?       — Я не сбегаю, — придушенно отозвался тот и повернулся, устраиваясь поудобнее. — Просто знаю, что ты любишь спать один.       — Люблю, — не открывая глаз, подтвердил Алистер и сморщил нос от щекотного прикосновения чужих волос. — Ну и что? Хватит уже бегать туда-сюда, только спать мешаешь. Лежи спокойно.       Он был готов к возражениям или протестам, но Эбби просто положил голову обратно на подушку и придвинулся ближе, так что Алистер мог легко слышать его дыхание. А потом заснул — так спокойно и безмятежно, как способны спать только ангелы, которых не мучают угрызения совести. К самому же Алистеру сон так больше и не шёл до самого утра.       В приёмную Алистер входил, как на поле боя, ожидая продолжения вчерашней баталии, но Барбара при виде него низко опустила голову, пряча лицо за монитором. Ну что ж, игнор тоже часть войны, пусть даже и необъявленной. Алистер уже собирался пройти мимо, но что-то в облике помощницы его насторожило, и он, сделав знак Эбби подождать, повернул обратно к её столу.       — Барб, — нарочито ласково позвал он, и девушка плотнее уткнулась в монитор, явно не горя желанием вступать в разговор. — Девочка моя, ну-ка, покажи лицо.       Он наклонился над столом, пальцами ухватил Барбару за подбородок и, развернув к себе, удивлённо присвистнул, залюбовавшись на качественно заштукатуренный синяк на левой скуле. Синяк на лице у Барбары.       — Что это такое? — стараясь говорить спокойно, поинтересовался он, и Барбара резко дёрнула головой, отстраняясь от его руки. — Барб, я не шучу. Это. Что. Такое.       — Ты поехала одна? — Эбби неслышно вырос за спиной, и Алистер повернулся к нему за разъяснениями. — Помнишь, я говорил тебе, что хотел бы съездить к сестре Барбары, а ты сказал, что лучше завтра. Мы должны были поехать вместе, но я не думал, что она решится сделать это одна. Это он тебя так? Джейкоб?       — Джейкоб? — холодно переспросил Алистер, снова поворачиваясь к Барбаре и глядя на неё сквозь россыпь алых искр, мельтешащих перед глазами. — Джейкоб тебя ударил? Тебя?       — Трейси забрала Джека и съехала в отель, — глядя куда угодно, только не на него, сказала Барбара. — Я побоялась поселить её у себя, он знает мой адрес. Номер забронировала на подставное имя из нашей картотеки. И я была права. Он подкараулил меня у дома, требовал, чтобы я сказала, где Трейси.       Поколебавшись, она расстегнула манжету блузки и продемонстрировала синие отпечатки пальцев на руке, а потом подняла на Алистера усталый и тревожный взгляд.       — С этим же что-то можно сделать? Я сняла побои и написала заявление в полицию, а сегодня утром оказалось, что ничего такого не было, а моё дело куда-то испарилось. Трейси не справится с этим в одиночку. Пожалуйста, шеф. Всё, что ей нужно — это Джек и свобода.       — Вот как? — чужим отстранённым голосом поинтересовался Алистер, и Барбара глянула на него странным взглядом. — Всего-то? А мне вот нужен кофе. И всё, что можно нарыть в сети про этого ублюдка. Куда ходит, с кем общается, какие законопроекты поддерживает и чьи задницы лижет. Барбара, расспроси сестру. Я хочу знать всё о том, какой он в жизни, даже цвет его трусов и любимые фишки в сексе. Это — особенно, чем интимнее, тем лучше.       — Я утром выслал тебе на почту несколько файлов, — огорошил его Эбби и, нажав пару кнопок на своём телефоне, продемонстрировал отправленное перед завтраком письмо. — Там немного, только то, что я успел вчера найти. Остальным займёмся сейчас.       — Выслал утром? — удивился Алистер, заметив время отправления. — Но как ты узнал, что они мне понадобятся? Я же отказался от этого дела.       — Я знал, что ты передумаешь, — одними губами улыбнулся Эбби и, ободряюще кивнув повеселевшей Барбаре, направился в кабинет Алистера, словно это он был его хозяином.       — Он знал, — театрально закатил глаза Алистер, чувствуя, что его снова обвели вокруг пальца, как мелкого безрангового беса. — А как же вчерашние пафосные речи о том, что ты не будешь вмешиваться, пернатый ты засранец?       — Но ты ведь сам принял это решение, — не оборачиваясь, заметил Эбби и быстро скрылся за дверью, пока Алистер набирал в грудь воздух для достойного ответа.       — Спасибо, шеф, — негромко шепнули на ухо, шею крепко обвила пара рук, в щёку мягко ткнулись тёплые губы, оставив отпечаток помады. — Вы лучший на всём свете, хоть и редкая скотина.       — Спасибо, Барб, — усмехнулся он, и та ответила прежней насмешливой улыбкой. — Ты, как всегда, — мастер комплиментов. Вот что, домой ты одна больше не поедешь, Питер отвезёт тебя. А утром будет забирать из дома. И, Барб… Где, чёрт побери, мой кофе?       Как и подозревал Алистер, подобраться к Джейкобу Кленси оказалось куда сложнее, нежели раскопать секреты миссис Сайрас. Этот уважаемый джентльмен жил добропорядочной жизнью, не был замечен ни в каких скандалах, не увлекался азартными играми, не употреблял наркотики и был крайне воздержан в выпивке. По крайней мере, внешне всё выглядело именно так, и даже если за ним и водились грехи, кто-то хорошо умел подчищать следы. Через неделю Алистер начал всерьёз рассматривать вариант его физического устранения, тем более что каждый взгляд на щёку Барбары, которую она покрывала изрядным слоем пудры, подогревал в нём самые тёмные инстинкты.       Он лично встретился с Трейси, хрупкой, почти прозрачной женщиной на несколько лет старше Барбары, и подивился тому, что в одной семье могли уродиться два настолько разных человека. При разговоре с ним Трейси смотрела исключительно в пол, говорила тихим невыразительным голосом, всё время теребила край кружевного платья, заканчивавшегося широкой юбкой где-то на середине бедра, и только в присутствии сына она заметно оживала, и её лицо озарялось солнечной тёплой улыбкой.       От неё Алистер узнал мало. С Джейкобом, который был значительно старше, они познакомились на её выпускном, где он произносил речь от имени выпускника школы. Барбара показала фотографии тех времён, и Алистер с трудом узнал в юной, похожей на фарфоровую куколку девушке нынешнюю бесплотную тень.       — Это точно фото с выпуска? — усомнился он, разглядывая снимок. — Мне кажется, вам здесь лет пятнадцать.       — В точку! — рассмеялась Барбара и посмотрела на странно дёрнувшуюся сестру. — Трейси всегда выглядела моложе своих лет, у неё и в двадцать пять постоянно требовали показать права, не веря, что она совершеннолетняя.       — Вот как… — протянул Алистер, в голове которого забрезжила одна идея. Он по-новому оценил показавшийся выбранным не совсем по возрасту наряд, а потом пристально посмотрел на Трейси.       — Миссис Кленси, — мягко, стараясь не напугать, произнёс он. — Я заранее прошу прощения за вопрос, но мне надо это знать. Ваш муж, Джейкоб, не просил вас делать странные вещи? Полную эпиляцию, например? Или уменьшить грудь? Может быть, у него были какие-то предпочтения насчёт вашей одежды? Если вы понимаете, о чём я.       — Шеф! — вытаращилась на него Барбара, а потом её взгляд метнулся к залившейся краской сестре. — Трейси! Он делал это? Почему ты ничего не говорила?       — Он ведь мой муж, — тихо ответила та и закрыла лицо руками. — Он вправе требовать от меня чего угодно. Ему… нравилось, если я выглядела моложе. Но я ведь не могу оставаться такой, как в восемнадцать. Его это очень злило.       — И он из милого и заботливого супруга превратился в злобное чудовище, — понятливо кивнул Алистер и повернулся к молча слушавшему разговор Эбби. — Такая вот сказка наоборот. Спасибо, Трейси, вы подали мне идею. Теперь мне нужно кое-кого найти и кое-что устроить.       — Шеф, — уже в коридоре догнала их Барбара, задержавшаяся, чтобы успокоить разрыдавшуюся сестру. — Если она расскажет это в суде, то это может помочь с опекой!       — Он скажет, у неё снова началось обострение, и Трейси окажется в психушке быстрее, чем произнесет своё имя, — отрезал Алистер. — Барб, ты попросила меня уладить это дело, чем я и занимаюсь. И мы оба знаем, что честно нам не выиграть. Поэтому просто оставайся с сестрой и позволь мне сделать грязную работу. Поверь, ты не хочешь знать, как именно я собираюсь прижать этого сукиного сына, любителя нимфеток.       Барбара открыла было рот, собираясь возразить, но тут же закрыла его обратно и нехотя кивнула. А потом, обхватив себя руками, словно ей внезапно стало зябко, отвернулась и поспешила обратно в номер. Эбби проводил её задумчивым взглядом.       — Нимфетка — это сексуально выглядящая девочка-подросток, — сказал он, явно цитируя где-то прочитанное, и Алистер в очередной раз подивился его способности усваивать информацию, причём без разбора на полезную и явно лишнюю. — Как это может нам помочь?       — Самым прямым образом, мой пернатый друг, — ответил ему Алистер и со вздохом полез в карман за мобильником. — Самым прямым образом…       Для дела ему пришлось копнуть старые связи, но Тони не подвёл и подобрал девочку что надо. Перед тем, как с ней встретиться, Алистер всячески пытался избавиться от Эбби, спровадив того домой или к Барбаре, но ангел проявил неожиданную твёрдость, напрочь отказавшись оставлять его одного.       — Ты пойми, — устав ходить вокруг да около, сказал наконец Алистер, когда очередная его попытка разбилась о непоколебимое упрямство. — То, что я собираюсь сделать, не слишком подходит для таких, как ты. Поэтому, может, просто постоишь в сторонке, пока я не закончу?       — Думаешь, если возьмёшь на себя всю грязь, это позволит мне остаться чистым? — поинтересовался Эбби, и Алистер не нашёлся с ответом. — Какая разница, буду я в этом участвовать или нет? Я всё равно уже приложил руку. Что бы ты ни сделал, это ляжет на нас обоих. Уже легло.       — Ладно, как знаешь, — сдался Алистер, осознав, что при всём его искусстве красноречия ему ещё ни разу не удавалось переспорить занудного ангела, а времени почти не оставалось. — Только не вздумай в решающий момент лезть мне под руку с нотациями. Пойдём, нас уже ждёт Рита.       Девушка его не разочаровала. Она даже была чем-то похожа на молодую Трейси, с такими же зеленоватыми глазами и рыжеватым, более блёклым, чем у Барбары, цветом волос. На вид ей можно было дать и двадцать, и пятнадцать лет, в зависимости от одежды и освещения, и это тоже должно было сыграть на руку. Алистер инструктировал её весь вечер, потом самолично купил подходящий наряд, нанял визажиста, который ещё сильнее смазал возраст Риты и придал ещё больше сходства с Трейси. Алистер, оглядев результат, остался доволен работой. Оставалось только разместить приманку так, чтобы дичь на неё клюнула.       С этим тоже не возникло проблем. Джейкоб всегда ужинал в одном и том же ресторане, так что подстеречь его не составило труда. Алистер и Эбби заняли наблюдательный пост чуть в стороне, так чтобы он не мог их заметить, однако им самим открывался отличный вид на разворачивавшуюся сцену. Рита справилась мастерски, недаром Тони рекомендовал её как лучшую в своем роде, хотя о её предыдущих подвигах Алистер предпочёл не слушать.       — Почему ты думаешь, что он пойдёт с ней? — спросил Эбби, наблюдая за тем, как Рита прячется за широкой спиной Джейкоба Кленси, который одной рукой придерживал девушку за локоть, а другой отталкивал от неё взбешённого парня, которого тоже прислал Тони. — Он же не дурак, должен быть осторожен. Иначе не продержался бы так долго.       — Всё это время он отыгрывался на жене, — возразил ему Алистер. Парня тем временем уже вывела охрана, а Рита, улыбаясь и краснея от смущения, подсела за столик своего «спасителя». — А её с ним нет уже две недели. Он оскорблён. Он взвинчен, но при этом вынужден держать лицо на публике. А его привычная отдушина сбежала. Он на грани, я чувствую это. И он сорвётся.       — Ты искушаешь его и подталкиваешь к греху, — без осуждения, скорее как констатацию факта, заметил Эбби, и Алистер кивнул.       — Я только дал ему возможность. Воспользоваться ею или нет — решит он сам. Это ведь и есть твоя пресловутая свобода воли?       И Эбби ответил утвердительным кивком.       Ещё через неделю Алистер ожидал приёма в офисе Кленси, убивая время тем, что флиртовал с хорошенькой секретаршей. Девица оказалась стойкая, на откровенные комплименты не велась, а придумывать что-то посерьёзнее у Алистера не было желания. Он чувствовал себя расслабленно и непринуждённо и готовился собрать урожай разбросанных ранее камней. На встречу он записался как адвокат Трейси, поэтому не сомневался, что Джейкоб не сможет проигнорировать его визит. Так, в общем-то, и произошло.       — Мистер Брэдли, — окликнула его секретарша, когда он, потерпев очередное фиаско во флирте, устроился на диванчике с журналом в руках. — Мистер Кленси готов принять вас.       — Прекрасно, — во все тридцать два зуба улыбнулся Алистер и, бросив последний взгляд на благородный профиль Джейкоба Кленси, отпечатанный на обложке, отложил журнал в сторону. — Не дадите мне клубочек, чтобы я нашёл дорогу обратно к вам из лабиринта этого Минотавра?       — Если хотите примерить образ Тесея, вспомните, что он плохо закончил, — отозвалась девушка, и Алистер вздохнул с притворным сожалением.       — Как и все герои, милая. Как и все герои…       Джейкоб ожидал его за столом и поприветствовал хмурым сухим кивком.       — Никак не ожидал, что вы покажетесь здесь в подобном амплуа, — сказал он, когда Алистер удобно устроился в шикарном эргономичном кресле, которое тут предлагалось посетителям. — Что ещё за глупости? Моей жене не нужен адвокат по разводам, ведь мы не разводимся.       — Вам, безусловно, об этом известно лучше, чем ей, — усмехнулся Алистер, и Джейкоб ещё больше нахмурился. Он неплохо держал себя в руках, но сочившееся от него возбуждённое негодование оседало на языке приятной терпкой горчинкой.       «То ли ещё будет», — подумал Алистер и выложил на стол перед Джейкобом сперва пухлую папку, а затем небольшой бумажный конверт.       — Ваша жена, Трейси, наняла меня для представления своих интересов при разводе с вами, — сообщил он официальным тоном. — Она хочет получить полную опеку над Джейком и только. Но, полагаю, она достойна большего за годы, проведённые с таким ублюдком, как вы, милейший. Поэтому, — он открыл папку и вытащил оттуда документы, — я прошу вас подписать согласие на развод, отказ от опеки над Джейком, а также передать в собственность Трейси загородный дом и назначить ей, — он указал на нужную строчку в договоре, — вполне посильную для вас ренту. Это не считая алиментов на сына, разумеется. Рента в полном объёме будет начисляться ей до того момента, как она найдёт работу, а потом сократится наполовину. Считайте это компенсацией морального вреда. Ну, будете читать или подпишете сразу?       — Вы шутите? — прищурив глаза, поинтересовался Джейкоб, и на его лице появилось брезгливое выражение, будто он увидел таракана на своей идеально чистой кухне. — Вы вообще в своём уме? С чего мне соглашаться на такие условия? Если эта неблагодарная дрянь хочет от меня уйти, пусть делает это голая и босая, как и пришла ко мне. И, разумеется, я не отдам ей сына. Я буду растить его сам, настоящим мужчиной, а не слабаком под материнской юбкой.       — К несчастью для вас, я не шучу, — заверил его Алистер и развёл руками в неискреннем сожалении. — Я предполагал, что нам не удастся договориться по-хорошему, а потому припас и плохой вариант. Не обижайтесь, вы сами вынудили меня прибегнуть к этому. Там, в приёмной, я видел отличный журнал с вашим фото на обложке. Кажется, вы любите быть в центре внимания, Джейкоб? Как вы думаете, какой снимок лучше подойдёт для следующего выпуска? Этот? Может, этот? Или этот? Или этот — мой любимый, кстати.       Он по одной доставал из конверта фотографии и выкладывал их перед медленно зеленеющим Джейкобом, которого внезапно стал душить галстук.       — Что ж вы так оплошали? — с участием поинтересовался Алистер, подцепив последний снимок, где было особенно хорошо видно лицо Джейкоба. — Вас не учили спрашивать у девушек документы, прежде чем тащить в постель? Или она вам так понравилась, что забыли обо всём? Любите таких… чересчур молоденьких?       — Что… — голос Джейкоба подвёл его, прервавшись на мгновение. — Откуда у вас это? Она сказала, что ей исполнилось двадцать!       — И вы поверили ей на слово? — притворно изумился Алистер и осуждающе зацокал языком. — Этих женщин так трудно понять, верно? Возможно, она хотела произвести на вас впечатление, а потому немного приврала. Года четыре — это если про её возраст. И десять-двадцать лет для вас, любезнейший, в зависимости от снисхождения суда. Хотите посмотреть её свидетельство о рождении? Я приведу в суд и её, и её парня, которого вы выгнали из ресторана, и каждого официанта и служащего отеля, который мог видеть вас вместе. А ещё у нас есть постельное белье из номера и презервативы, которые вы неосмотрительно не унесли с собой, а в них — много-много маленьких Джейкобов Кленси с очаровательными хвостиками. Мне продолжать?       — Хватит, — задыхаясь, выпалил Джейкоб и одним движением сорвал с себя тесный галстук. Его лицо побагровело, и теперь от него исходила подлинная, слепящая ярость и жажда разрушения. Алистер мысленно хмыкнул: если бы это можно было сделать безнаказанно, Джейкоб наверняка бы уже попытался его убить. И сестра Барбары жила с ним все эти годы? Кажется, он преуменьшил полагающуюся ей компенсацию. — Чего вы хотите? Денег? Чтобы я подписал эти бумаги? Да подавитесь, пусть катится ко всем чертям. Но не раньше, чем вы передадите мне снимки и все улики, какие у вас есть.       — Фотографии можете забрать, — великодушно разрешил Алистер, — будет на что полюбоваться одинокими вечерами. Что касается остального, то всё останется у меня как гарантия, что вы не станете преследовать Трейси и мою контору. Подписывайте, Джейкоб, у вас нет выбора. А я даю слово, что не пущу это в ход, если вы оставите нас в покое.       — Ваше слово? — зло рассмеялся Джейкоб и, дотянувшись до графина с водой, щедро плеснул в стакан, а потом залпом его осушил. — Вот как? Считаете это достаточной гарантией?       — Вы не в том положении, чтобы торговаться, — развёл руками Алистер. — Так что просто подпишите и не усугубляйте проблему. Не тяните время, оно работает не на вас. Я ведь могу и потерять терпение.       Джейкоб выругался вполголоса, вытер платком выступивший на лбу пот, а потом рывком пододвинул к себе бумаги.       — И ничего сложного, — прокомментировал Алистер, внимательно наблюдая, чтобы все подписи были проставлены верно. Джейкоб поднял на него полный бешенства взгляд.       — Как ей это удалось? — хрипло поинтересовался он, и пульсирующая на его виске вздувшаяся вена начала внушать нешуточные опасения. — Как она смогла нанять вас? Откуда взяла деньги? Наверняка эта стерва, её сестра, одолжила. Дешевите, Алистер, даже не назначили свой процент от сделки?       — Как ни странно, дело совсем не в деньгах, — сообщил ему чистую правду Алистер, и на лице Джейкоба заиграла скептическая усмешка. — Не верите? А зря. На этот раз это личное дело. Кстати, спасибо, что напомнили.       Он аккуратно прибрал документы обратно в папку, а потом поднялся на ноги.       — Встаньте, пожалуйста, — вежливо попросил он, а когда тот, растерявшись, выполнил его просьбу, коротко, без замаха, впечатал свой кулак прямо ему в нос. Хруст сломанных хрящей прозвучал музыкой для его ушей.       — Прежде чем звать охрану, — предупредил он, пока Джейкоб, одной рукой пытаясь остановить льющуюся кровь, другой нашаривал на столе коммуникатор, — я бы посоветовал убрать эти весёлые картинки с глаз долой. А то может выйти знатная неловкость. И ещё, Джейкоб. Вам не стоило трогать мою помощницу. Возможно, обойдись вы без рукоприкладства, всё не зашло бы так далеко. Подумайте об этом на досуге.       И, под аккомпанемент несущихся ему в спину проклятий, в приподнятом настроении покинул кабинет.       Эбби ждал его на улице, прислонившись спиной к стене, там же, где он его оставил пару часов назад. Он бросил на Алистера быстрый вопросительный взгляд, и тот кивнул, показывая, что всё в порядке.       — Он подписал, — сообщил ему Алистер, потрясая папкой, словно военным трофеем. — Мы победили.       Эбби улыбнулся уголками губ и выпрямился, отлепившись о стены.       — Трейси будет счастлива, — только и сказал он, и Алистер напрягся, заподозрив в его голосе нотки затаённого осуждения.       — Считаешь, что это был грязный трюк? — уточнил он на всякий случай. И оказался совсем не готов к устремлённому на него внимательному, пронизывающему насквозь взгляду.       — Что именно? Шантаж? Или использование в своих целях шестнадцатилетней девочки, которая вынуждена продавать себя? Да, это было грязно.       — Но… — подстегнул его Алистер, крепче, чем было нужно, сжав пальцы на злосчастной папке. — Тут обычно должно следовать «но». Но мы спасли две жизни, Алистер. Или — но, у нас не было другого пути, Алистер. Но — что-нибудь ещё, из чего следует, что мы хорошие парни, вынужденные применять плохие методы.       — А мы хорошие парни? — озадачил его вопросом Эбби и, прежде чем Алистер смог придумать ответ, развернулся и медленно пошёл вперёд по улице, предоставив на выбор — догонять его или оставаться на месте. Поразмыслив, Алистер бросился вслед за ним и, нагнав через десяток шагов, пошёл рядом, слегка касаясь плечом.       — Тогда какие мы? — уточнил он, поняв, что Эбби не собирается развивать тему. Тот неопределённо качнул головой.       — Добро с точки зрения одного — всегда зло с точки зрения другого. Кто из них прав? Зависит от того, на каком конце стоишь ты сам. Трейси и мы получили то, что хотели, а Джейкоб — то, что заслужил. Это — моё мнение, оно ограниченно и субъективно. Но… я рад за Трейси. Она достойна шанса на нормальную жизнь.       — И ты после этого будешь спать спокойно? — усмехнулся Алистер. — Зная, что я сделал ради этого шанса?       — Мы — сделали, — поправил его Эбби, и Алистер неожиданно понял, что всё это время неосознанно задерживал дыхание. — Мне жаль эту девочку. Если она обратится за помощью, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ей помочь, но… Мне не показалось, что она ей требуется. А насильное спасение — тоже зло.       — Я никогда не смогу постичь твою логику, — признался Алистер, с любопытством поглядывая на ангела, который казался воплощением спокойствия и умиротворения. — Ну и наплевать. Если что, я скажу, что это ты втянул меня в подобные дела. Задница Люцифера, как же я скучно жил до твоего появления. И что мне спокойно не ехалось к Клариссе в тот злополучный день?       — Я бы умер тогда, если бы ты меня не спас, — будто невзначай обронил Эбби, и слова застряли у Алистера в горле. Он украдкой покосился на ангела, который наверняка и сам не понял, что сказал, а потом резко выдохнул и с силой двинул его кулаком в плечо, заставив покачнуться.       — Хватит на сегодня грустных разговоров, — проворчал он, потирая болезненно саднившие костяшки пальцев, сбитые о нос Джейкоба. — Нас ждут две очень благодарные женщины, готовые на всё. Знаешь, что это значит? Я заставлю Барбару работать внеурочно, причём совершенно бесплатно! Сколько бесценного вечернего времени я смогу себе освободить, спихнув на неё часть дел!       — Вот теперь ты совершенно точно плохой парень, — поддел его Эбби, и Алистер почувствовал себя почти счастливым.