Дотянуться до тебя

Он ненавидел все, что связано с соулмейтами: книги от именитых писателей, рассказы одноклассниц и одногруппниц, болтовню об этом на «работе», эфиры с телепередач. Он считал это чистейшим бредом, и даже больше: соулмейты вечно портили ему жизнь. Еще с самого детства, когда его сверстники во дворе заводили разговор о родственных душах, Наруко смеялся им в лицо, искренне не понимая, как вообще можно верить в эту чушь. Он плевался на детей, утверждал, что все эти бредни — сказки для маленьких девочек, которыми мамы пудрят голову перед сном. Дальше — хуже. От насмешек Шокичи перешел к раздражению и издевательству; у него были на то причины. Его сестра еще со средней школы буквально лезла на стены от желания найти соулмейта. Она присматривалась к каждой детали, к каждому парню, с которым общалась. Это было похоже на помешательство! И стоило Наруко делать ей замечание, она упрекала братца в непонимании: «вырастешь — поймешь». И вот, он вырос. Третий курс одного из хороших университетов, налаженные связи с одногруппниками, более-менее хорошие отношения с преподавателями. Но вот только он все еще нихрена не понимал. И соулмейтов никаких не видел. Его вера слегка пошатнулась, когда все та же закадычная сестрица выскочила замуж и родила целую тройню. Она выглядела такой счастливой, что Шокичи уже начал было менять свое представление о мире: вот они — соулмейты. Он начинал даже почитывать литературу об этом, но бросал: такие книжки ему быстро надоедали. А потом от сестры ушли. Ее муж куда-то уехал, пропал, оборвав все связи, и даже не подавал на развод. В тот момент в сердце Наруко вскипела злоба, в несколько раз превышающая все то, что он чувствовал раньше.  — Это не просто бред, это — бред, ломающий людям жизни! — так он говорил каждый раз. Но сестра не унималась: «не поймешь, пока не испытаешь на себе», «ты просто еще не встречал своего соулмейта» и все такое. Его это приводило в ярость, и он убегал. Так он снова начал жить самостоятельно, по соседству с Имаизуми, лишь иногда приезжая к сестре, чтобы помочь ей с детьми. После выпуска он все еще хотел кататься, даже поступил в один университет с Имаизуми, чтобы не потерять такого полезного соперника, который помогал ему развиваться как спортсмену — это нельзя было отрицать. Но что-то пошло не так, когда раз за разом Шокичи начал буквально слетать с трассы посреди пути. «Ваш организм не готов к таким нагрузкам», — сказал ему тогда врач. Шокичи недоумевал: он ведь был здоров как бык! А потом до его ушей донеслось то, что заставило выбежать из кабинета и больше никогда не ходить к врачам: «У вас возможно развитие дистрофии мышц. Вам нужно найти соулмейта».  — Сраные дилетанты! — пиная мусорные баки, ругался Наруко. Это его подкосило окончательно. Сестра снова начала ездить по ушам, Шокичи снова ее посылал. Это так раздражало. Он просто не выдерживал. Подумав, что свое горе можно утопить в куда более светлом чувстве — любви — Наруко начал искать себе девушку. С этим у него было не так много проблем: с подобным спортивным прошлым и такой смазливой внешностью некоторые девицы сами были готовы прыгать на него. Но эти отношения не могли длиться долго: все снова упиралось в соулмейтов. «Прости, но ты… Ты мне не подходишь, ведь ты не мой соулмейт», — говорили они и уходили, тихонько закрывая за собой дверь какой-нибудь кафешки. Наруко ощущал, как его жизнь катится вниз, стремительно набирая скорость. Он не мог найти ничего, что могло бы его порадовать, развеселить, сделать его жизнь ярче. Регулярные попойки с Имаизуми, начало его «карьеры» в эндзё-косай и длительный сон — вот, что помогало ему сбегать от тягот жизни. Однажды он поймал себя на мысли, что цепляется за то единственное, что воодушевляло его — школьные годы, Интер Хай, Тадокоро… Воспоминания об этом здоровяке вгоняли Наруко в краску, заставляли хвататься за сердце и мечтать. Он не один день сидел перед пустым монитором, не в силах даже начать электронное письмо. Боялся. Нервничал. О чем говорить? Что рассказать? Он не хотел, чтобы старик узнал о его днищенской жизни. А что, если Джину его письма вообще не сдались? Наруко не хотел быть навязчивым, он желал сохранить свою независимость. Хотел, чтобы Тадокоро тоже тянулся к нему… Но тому, видимо, было все равно. Да и с чего бы ему переживать за какого-то кохая, о котором он заботился от силы год своей жизни? Наруко был уверен, что Тешима и Аояги были куда дороже для Тадокоро. Оказавшись у него дома, он был счастлив. Ей-богу, готов был расплакаться, только узнав, как же ему повезло побывать в этом месте! Но тут же задумался: а почему именно Тадокоро? Они были друг другу всего лишь знакомыми, далекими друзьями, которые в какой-то момент прекратили общаться в силу личных обстоятельств. Почему не Имаизуми? Они с Наруко были чуть ли не братьями, общаясь с первого года старшей школы и по сей день. Жили по соседству, пили вместе, Имаизуми постоянно увозил его, если Шокичи не был в состоянии даже ног поднять. Но Наруко не чувствовал к нему ничего, кроме дружбы и небольшой привязанности. Да и когда его жизнь пошла под откос, Шунске было, в принципе, плевать. Это натолкнуло его на мысль о ненавистных соулмейтах: может быть, здесь замешаны именно они? Этот бред залез так глубоко в его жизнь, что теперь решил отравлять ее изнутри. Если все так и есть — дело дрянь, но зато он хотя бы будет знать, что с этим можно сделать. Некоторое время Шокичи мялся перед воротами, рассматривая такие родные надписи на почтовом ящике и кнопку звонка, которая ему в принципе не нужна: ключи грелись в кармане. Что сказать сестре? Как начать разговор? Было страшно. Наруко чувствовал, что любопытство его сгубит.  — Я дома, сестра, — кинул он, когда оказался в доме, снимая с ног кроссовки.  — О, Нару! Так и знала, что ты приедешь сегодня, — она стояла, улыбаясь широко и очень мягко; Шокичи в очередной раз осознал, как дорога ему его семья. Вокруг девушки водили хоровод маленькие дети: им было всего года два, но в них уже била ключом энергия. Сестра часто говорила, что это — наследие Шокичи, и Наруко улыбался, гордый собой и своим характером.  — Переодевайся и садись за стол, — запричитала она, бегая по кухне. — Мне совсем чуть-чуть накрыть осталось! Наруко кивнул и аккуратно выложил на край стола два серых конверта с деньгами. Он надеялся, что этого хватит хотя бы на месяц. Настроения снова засиживаться до поздней ночи со старухами не было. Когда семейство собралось за столом, Наруко начал медленно ковырять карри в своей тарелке. Он все еще думал над тем, как начать разговор.  — Как твои дела, Нару? Как в университете? — с улыбкой начала девушка, попутно успокаивая одного из сыновей, который баловался с едой. — Я… Это. Все хорошо. Правда, из-за прогулов небольшие проблемы, но я исправлю.  — Ты какой-то тучный. Что-то случилось? — сестра свела брови у переносицы и заглянула в самое лицо Наруко. Тот смущенно отвернулся.  — Ничего. Переживаю из-за учебы.  — Все будет хорошо, братец. Мы всегда будем готовы тебя поддержать, ты же знаешь. Он поджал губы, подбирая палочками кусочек мяса. Ему было невероятно совестно врать собственной сестре, и Наруко понимал, что грядущий разговор был неизбежен.  — Сестренка…  — Да? — охотно отозвалась она, усадив непослушного ребенка на колени.  — Мне совестно просить, но не могла бы ты рассказать все про соулмейтов? — Наруко отвел взгляд и зажмурился, вжав голову в плечи. Он ожидал насмешки, причитаний, восклицаний «Я же говорила» и всего такого, но когда он приоткрыл всего один глаз, чтобы взглянуть на обстановку, его сестра приятно ему улыбалась.  — Соулмейты — это очень важная часть нашего мира. Хотим мы или нет, но на этом строится весь человеческий род, — начала она. — Как бы так сказать… Чтобы людям было проще рожать других людей, и они не искали себе пару всю свою жизнь, наша природа распорядилась так, чтобы в наш век появился другой человек, подходящий по всем параметрам. Не знаю, как точно это объяснить… Но, в общем, это упрощает жизнь. Наруко кивнул. Такой подход звучал разумно, но слишком гладко и сказочно: коли все так просто, почему проблемы во взаимоотношениях остаются?  — Но знаешь, соулмейт может появиться в другой стране или другом городе… Это бывает очень сложно — найти его. Впрочем, чаще всего соулмейтов не разбрасывает настолько далеко, — пожав плечами, она улыбнулась, — так что у каждого есть шанс.  — Это я понял, но… Как вы определяете, соулмейт этот человек или нет, — Наруко нахмурился, — никогда не понимал этого.  — Тут очень тонкий момент. В присутствии своего соулмейта ты чувствуешь необыкновенное тепло, как будто вернулся домой, к родной семье. Некоторые ощущают, что знали этого человека всю свою жизнь. При общении с соулмейтом ты испытываешь эйфорию и легкость, очень сложно причинить боль соулмейту своими словами: часто он все понимает именно так, как нужно. Прикосновения отзываются в несколько раз чувствительнее, и иногда это причиняет некоторые неудобства, но к такому быстро привыкаешь. В редких случаях ситуация может выйти из-под контроля, и между соулмейтами возникает… — она призадумалась, умолкнув и глядя на то, как поевшие дети побежали играть во двор. — Что-то вроде притяжения. Невидимая связь, тянущая их друг к другу. Я только читала о таком, поэтому не могу описать подробнее, прости. Некоторые думают, что есть какие-то метки, но чаще всего это просто мифы или совпадения. Многие даже попадаются на эту уловку и живут в несчастье. Шокичи случайно прикусил язык. Каждое слово, сказанное сестрой, отдавалось отдельным воспоминанием из школы. Это было так ярко и знакомо, что не нужно было никаких дополнительных пояснений.  — Нару? — сестра обеспокоенно обошла стол и присела рядом с ним.  — Все хорошо, я тебя… Понял, — через силу выдавил Наруко и шумно вздохнул. — Продолжай?  — Ну, не знаю, что еще сказать. А что, у тебя есть кто-то на примете?  — Типа того. Еще в старшей школе был кое-кто, с кем у меня были странные отношения, и сейчас мне кажется, что это оно.  — Так это здорово! — с широкой улыбкой проговорила девушка и буквально расцвела. — А кто это? Кто?  — Сначала скажи: могут ли соулмейтами стать два парня?  — Ты шутишь? Конечно же нет! — она расхохоталась, прикрывая рот ладонью. — Ты меня слушал вообще? Соулмейты нужны для того, чтобы успешно продолжать человеческий род, зачем Вселенной сводить двух людей, неспособных произвести на свет новых человечков?  — Но ты же родила от «несоулмейта»… Да и Вселенной, наверное, не нужно перенаселение, — неуверенно заговорил Шокичи, испугавшись такой реакции.  — Ну и каков шанс, что эти дети выживут? — веселье на лице сестры сменилось печалью. — Если бы не ты, они бы не смогли дожить до сегодняшнего дня. И ты, и я это прекрасно знаем.  — Прости…  — Так что выбрось из головы эти глупости! А что, тебе показалось, что твой соулмейт — другой парень?  — Да. Не показалось, я уверен в этом, — голос стал тверже, и Наруко сжал руку в кулак, поспешно доедая свой обед. — Каждое твое слово подтвердилось.  — Тебе так кажется, братец, — ее ладонь пригладила красные крашеные волосы. — У тебя корни подросли, мне закрасить?  — Да, — смущенно отозвался Шокичи. — На следующей неделе. Знаешь, я все равно тебе не верю. Мне кажется, он мой соулмейт. Бывают же исключения, в конце концов?!  — Успокойся, — кажется, она тоже разозлилась. — Ты не понимаешь, насколько важно найти соулмейта!  — Да ладно?  — Да! — стиснув зубы, девушка попыталась успокоиться. — Мне нужно рассказать тебе еще кое-что. Наруко внимательно взглянул на вновь погрустневшее лицо сестры. Она, кажется, долго собиралась с мыслями. Некоторое время они просто сидели в тишине, каждый думая о своем. Шокичи немного боялся такой реакции от сестры; ему было интересно: что же такого важного в поиске соулмейта? И тут, спустя несколько минут, она снова заговорила:  — В общем, если ты очень долго находишься вдали от соулмейта или живешь в другой паре, то состояние твоего тела постепенно ухудшается. В смысле, помнишь, как у тебя не получалось ездить в университете? Вот это оно. Доктор тебе сказал, что у тебя в скором времени может развиться дистрофия мышц, но в это ты не поверил тоже. Может, хотя бы сейчас ты поймешь, что это не шутки? Обычно без соулмейта люди умирают в тридцать-сорок лет. Я, например, сегодня была у врача, и… У меня уже плохо работают ноги. Еще пару лет, и меня пересадят в коляску. Шокичи сглотнул. Да уж, такое положение дел действительно печалит. Но сейчас он начал больше переживать из-за сестры, нежели из-за себя. Наруко был уверен: Тадокоро — это тот, кто ему нужен, им осталось только поговорить и решить эту ситуацию. Вот только что делать с загибающейся сестрой?  — Эй, сестренка! С тобой все будет хорошо. Я уверен, что ты вовремя найдешь своего соулмейта и сможешь излечиться. Просто не прекращай верить в это!  — Спасибо, Нару, — она слабо улыбнулась и погладила его по щеке. — Куда же я брошу вас всех… Тебя, наших братьев, своих детей, бабушку, дедушку. Вы без меня никуда. Шокичи тоже улыбнулся и поцеловал сестру в щеку. Теперь он примерно знал, как действовать дальше. Ему нужно будет просто съездить к Тадокоро и поговорить с ним.  — Прости, сестра, но мне нужно уехать, чтобы обдумать кое-какие вещи.  — Твой соулмейт не может быть парнем, — отрезала она.  — Я сам в этом разберусь! — надавил Шокичи и поспешил улизнуть из дома. Сидя на станции, он не мог перестать думать о том, как Тадокоро отреагирует на эту новость. «Мы соулмейты», — повторял себе Наруко. Хорошо это или плохо? Станет ли им лучше, если они будут вместе? Шокичи не терпелось снова увидеть Джина.