Decipimur specie recti

Драко пытался настроиться на встречу с Поттером, но не преуспел. Обычно продумывающий разговоры с клиентами до мелочей, на этот раз он был категорически не готов. Он не знал, что говорить, о чем умолчать и как подать чертову информацию. Волдемортовы подтяжки, он чувствовал себя зеленой школотой, а не квалифицированным специалистом! Когда увидел клиента, стало чуть легче – достаточно было беглого взгляда, чтоб понять, Поттер пребывал в таком же состоянии. Стандартный обмен приветствиями: – Малфой. – Поттер. И оба замолчали. – Ты знаешь, что нужно делать, – скорее утверждение, чем вопрос. – Да, – скорее попытка потянуть время, чем ответ. – Я… – Поттер, давай, не будем тянуть гиппогрифа за яйца, – выпалил Драко зло и устало, – я подозревал еще вчера, и мои подозрения подтвердились. Это называется проклятием Шервуда, по имени волшебника, впервые его применившего. Не самое темное, так как смерть проклятого – не цель, а побочное явление, если не принять меры; теоретически обратимое, так как в нем есть слабое звено, и в принципе его можно найти. – Но?.. – Что? – После такого зачина обычно звучит «но». – Да. Но... на эти поиски может не хватить жизни. – У нас нет времени! – Нет. Поэтому придется пойти самым простым путем. Сделать то, чего обычно и добивается проклинающий. Если замкнуть круг Шервуда, она сможет полноценно жить. Только этот круг свяжет ее с определенным человеком навсегда. – Определенным? Есть какие-то хитрые характеристики? – Гарри и сам не знал, зачем спросил об этом. Посмотреть, как этот… неприятный ему по всем параметрам человек будет юлить? Сделать больно, насладится метаниями? Вытащить правду? – Кто-то… очень веселый… – Драко с усилием выталкивал из себя слово за словом, – заклял твою… Грейнджер на меня. – Как ты догадался, что именно на тебя? – Блядь, Поттер! – Малфой все-таки сорвался. – Твоя невеста лежит при смерти, а ты, вместо того чтобы как можно быстрее приступить к обряду, интересуешься херней! Вместо того, чтоб просить, умолять меня замкнуть драклов круг Шервуда, ты… арррр. – А с чего я должен тебе верить? Может, все это твой коварный план по восстановлению своего имени. Может, ты ее и проклял. – Гарри не понимал, зачем говорит это, но и остановиться тоже не мог. – Соплохвост тебя дери! Ты веришь, что я добровольно мог согласиться на то, чтоб ежедневно, годы напролет видеть вашу героическую блевотную идиллию перед глазами? – А ты согласен? – Да. – Почему? – Поттер, что ты хочешь из меня вытащить? – Хочу знать, почему ты готов пойти на такое ради маглорожденной? – Салазар великий, радуйся, что кто-то готов на такое ради твоей выскочки. Радуйся и заткнись! – Мне нужно знать почему! – нет, определенно, кто-то вынимал сегодня худшее, что было в Гарри. – Хорошо. Пусть умирает. – Малфой, просто скажи, что ты хочешь взамен. – Чтоб ты заткнулся и не задавал больше вопросов. – Я все равно не верю, что ты просто так… – Добейся, чтоб моему отцу скостили десять лет Азкабана. – Десять лет? Ты серьезно? Не пересмотр дела? Не тридцать? Что решат несчастные десять лет? – Десять. И ни годом больше, ты меня услышал, Поттер? – Хорошо. Пусть будут десять. Скажи только, почему именно десять? – Любопытство низзла сгубило. Это не твое дело. – Ладно, это и правда не мое. Будь по-твоему. Не могу гарантировать успех, но я поговорю с Кингсли. Это все? – Можешь еще попросить министра, чтоб помог моей матери получить развод. – Ей нужно? – Это тоже не твое дело, Поттер! – отрезал Драко, но почему-то объяснил: – Она молодая и красивая женщина и вполне могла бы попробовать быть счастливой, но при живом муже… она не пойдет на это. – Она на континенте? – Да, во французском поместье. В этой жизни в Британию возвращаться не планирует. – Ты не хочешь ее навестить перед… – Нет. – Ты уверен, что она не будет скучать по тебе? – Мы собрались не для того, чтоб вести душещипательные беседы о моих родственниках. – Тебе не кажется, что ты решаешь за мать, может, стоит спросить… – Не лезь, куда не просят, герой. Я сказал тебе, что готов… – Сейчас? – С каждым часом силы Грейнджер тают. Ты и так протянул. Обратился бы на второй-третий день, она бы восстановилась за неделю, сейчас ничего не могу сказать о сроках. Вчера я попросил бы у тебя еще сутки. Но… обстоятельства изменились. Выдвигаемся в больницу. – Что нам нужно? – Тебе – палочка, остальное у меня есть. Прости, Поттер, но твоей невесте придется всю жизнь носить кольцо, которое я надену ей на палец. И да, ритуал придется проводить тебе, если мы не хотим посвящать лишних людей в эту… ситуацию. – Знаешь, все это действительно похоже на твой личный продуманный план мести. – Думай, как хочешь, мне плевать на твое мнение. – Но тебе не плевать на Гермиону. Молчание, повисшее между ними после этой фразы, искрило стихийной магией. Некоторое время два молодых мужчины сверлили друг друга взглядами. Наконец тишину нарушил шипящий голос: – Что ты этим хочешь сказать? – Только то, что я не такой дурак, каким ты меня считаешь. Смешок, который издал Малфой, мог бы стать эталоном пренебрежения, если бы не прозвучал так фальшиво. Он жестом пригласил Поттера к камину, пропустил вперед и двинулся вслед за ним. Как в омут головой. На выход из своей привычной комфортной жизни. У двери палаты Драко почти нагнал Гарри. – Ах да, еще один момент, Поттер, – протянул он с интонациями патологоанатома на публичном вскрытии. – Заранее смирись, первые несколько дней мне придется находиться в постели с твоей девушкой, контакт кожа к коже. – Я думал, что это тебе придется смириться с таким близким контактом с маглорожденной, – не остался в долгу старый школьный враг. – Переживу, – выплюнул Драко. – Ради десяти из ста двадцати лет Азкабана, к которым приговорен Люциус? Серьезно? – В голосе Поттера сквозила ирония. – Ради того, чтоб увидеть твое лицо, когда я буду прижимать к своему телу твою невесту, Поттер! – прошипел Малфой, и судорога исказила тонкие черты его лица. Поттер молча посмотрел на него и скрылся за дверью. Драко последовал за ним. У стен Мунго вполне могли отрасти и глаза, и уши, поэтому Гарри настоял на выписке под его ответственность, сообщив колдомедикам, что специалист по проклятиям нашел решение. Они аппарировали в дом Поттера и уложили бессознательную девушку на кровать в спальне. Драко заклял кольца, одно из них надел на безымянный палец ее правой руки, затем ее пальцами надел кольцо себе, бормоча формулы на неизвестном Гарри языке. Затем достал из кисета флакон и кубок, медленно перелил жидкость из флакона, вычерчивая палочкой сложные узоры над кубком, отпил половину и, аккуратно приподняв голову Грейнджер, влил ей в рот остаток, проговаривая заклинание рефлекторного сглатывания. Закончив эту часть, он переплел свою руку с ее, посмотрел на безжизненное лицо девушки, обернулся к Поттеру и пробормотал. – Начинай. Только, Мерлина ради, ничего не перепутай. Гарри начертал палочкой круг над сцепленными руками, как было написано на пергаменте с рекомендациями, и начал говорить: – От магии к магии… Белая вспышка над сомкнутыми руками, ладонь обожгло, рука в руке Драко дернулась, но он удержал ее, а затем удерживать стало не нужно, их ладони начали вжиматься друг в друга как два магнита, голос Поттера стал удаляться, пока не перестал восприниматься совсем. Сознание покинуло Малфоя… *** Сначала она ощутила жгучую боль в ладони и услышала голос. Знакомый голос. Гарри. Она не успела обрадоваться, что он рядом, или насладиться звучанием его голоса, потому что снова погрузилась в забытье. Очнувшись спустя какое-то время, она осознала, что прижата к мужскому телу. Руки мужчины, обнимающие ее крепко, но нежно, были незнакомыми. Это точно был не Гарри. Ноздри щекотал запах с ноткой грецкого ореха, кажется, она вдыхала его когда-то, только вот когда… Чтоб увидеть, кто обнимает ее, нужно было открыть глаза и повернуться. Задача оказалась невыполнимой, она испытывала такую слабость, какой не испытывала никогда. И вместе с тем ей было хорошо, очень хорошо и спокойно в этих объятиях. Почувствовав себя защищенной, Гермиона то ли снова впала в забытье, то ли заснула. В следующий раз она пришла в себя от боли в ладони. В кожу будто впилось множество мелких иголок, а затем к ней прижалось что-то мягкое, теплое и влажное. Ее руку крепко держала чужая рука. Гермиона попыталась вырвать свою ладонь из хватки, но ее сил хватило лишь на подергивание, незнакомец оказался быстрым и сильным, он сжал ее руку крепче, вызвав новый приступ боли, и пробормотал: – Не вырывайся, Грейнджер. Голос был смутно знакомым. Попытка открыть глаза на этот раз почти увенчалась успехом, но свет в комнате ослепил, и из глаз брызнули слезы. Она успела лишь заметить размытый силуэт возле своей кровати. Она ведь лежала на кровати? Почему с ней не Гарри? Что-то поднесли к ее лицу, она рефлекторно вдохнула и опять погрузилась в сон. Когда проснулась в следующий раз, Гермиона чувствовала себя вполне сносно. Минуту или две она лежала приходя в себя, стараясь прочувствовать свое затекшее тело, уловить звуки в помещении, вспомнить, что с ней произошло. Последнее ясное воспоминание касалось свадьбы. Вот она стоит напротив Гарри, готовясь связать свою жизнь с его. Что было после этого? Где она? Грейнджер открыла глаза и осторожно осмотрелась. Похоже, что она находится в их с Гарри спальне. В своей постели. Кто-то сидит в кресле возле ее кровати и, судя по ровному дыханию, дремлет. Гермиона аккуратно повернула голову и с ужасом выдохнула. – Малфой?