Decipimur specie recti

Кажется, он задремал, сидя возле кровати и в тысячный раз разглядывая ее спокойные черты. Разбудил его еле слышный шепот. – Малфой? – А, Грейнджер, пришла в себя? – он нацепил на лицо самое безразличное выражение из возможных раньше, чем окончательно проснулся. – Что ты… – очевидно она собиралась спросить, что он делает здесь, но под конец фразы голос полностью ей изменил. – Спасаю твою жизнь, если это не очевидно. – Что… – Не трать силы, – велел он и стал сухо излагать факты: – Ты была в магической коме. На тебя наложено проклятие, которое сработало во время бракосочетания, – нет, он не мог смотреть в эти огромные карие глаза, неверяще уставившиеся на него и становящиеся еще больше по мере его рассказа. Признавая поражение, он перевел взгляд на свои руки, – я еще не знаю, как его снять, но это не невозможно. Буду разбираться. Для начала нужно было вернуть тебя к жизни. Проклятие блокировало твою магическую силу. Проклятие Шервуда, слыхала про такое? Ее рваный выдох дал ему понять, что наконец он говорит с тем, кто в курсе, о чем речь. – Кто? Кто со мной связан? – Я, – он наконец смог заставить себя поднять глаза, чтоб тут же отвести их, увидев в ее глазах ужас. – Как Гарри заставил тебя?.. Что-то странное промелькнуло на его лице, но Малфой так быстро вернул контроль над его выражением, что Гермиона решила будто ей показалось. – Отдыхай, Грейнджер, – сказал холодно, прошептал несколько слов на грани слышимости, и она снова погрузилась в благодатный сон. Разбудили ее голоса. – Теперь станет сложнее, Поттер, – эти интонации и ленивая манера говорить ей были знакомы со школы. – То есть? – Она выздоравливает, и держать ее в кровати будет непросто. Думаю, если кто и может уговорить Гермиону Грейнджер придерживаться постельного режима, то это ты. – Ты плохо ее знаешь. Гермиона сочла, что услышала достаточно, чтоб подать голос. Не открывая глаз, она пробормотала: – Может, не стоит обсуждать человека в присутствии его самого? – Что я говорил? – философски изрек Малфой. – Герм, – Гарри бросился и схватил Гермиону за руку, – Герм, ты должна находиться в постели еще некоторое время. С твоей магией… – Я имею представление о проклятии Шервуда. Ты знаешь, кто его наложил? – Гермиона наконец открыла глаза и внимательно посмотрела на своего бойфренда. Гарри избегал ее взгляда, Малфою этот момент показался интересным. Неужели шрамоголовый догадывался? – Ты должен мне рассказать все, что знаешь, – веско изрекла Грейнджер, но было видно, что эти несколько предложений стоили ей неимоверных усилий. – Я плохо в этом разбираюсь, – Поттер по-прежнему смотрел куда угодно, но не в лицо своей невесте, – может, Малфой тебе лучше объяснит, вообще-то это он… помог тебе. Драко закатил глаза. Переводить стрелки на него? Серьезно? Как по-взрослому! – Вот уж не знал, что герой всея магического мира так тушуется перед своей заучкой, – прошипел почти в ухо Поттеру. Тот выглядел откровенно жалко, пытаясь улизнуть из комнаты, зная, что у Драко такой возможности нет. Не обращая на Грейнджер внимания, Малфой устроился в кресле с книгой. Гермиона изучала лицо школьного недруга. Он сидел возле ее кровати в расслабленной позе и скользил глазами по строчкам. После того как узнала, что попала под проклятие Шервуда, ведьма поняла, почему он постоянно находится в ее комнате, но это был единственный вопрос, на который она получила ответ. А вопросов возникало множество. Кто ее заклял на него? Почему он согласился ей помочь? Что Гарри такого мог пообещать? Неужели никчемный отец Драко выйдет на свободу? Может, кто-то проклял ее по его приказу? Чтоб связать людей кругом Шервуда, нужно поймать их рядом. Когда это могло произойти? Нужно вызнать все. Говорить было все еще тяжело, но Грейнджер себя заставила. – Что такого тебе смог пообещать Гарри, что ты ввязался в это? Малфой попытался сделать вид, что не услышал ее шипения. – Отвечай! – крикнула, вложив в этот крик все свои силы. Так, Гермиона, держи себя в руках, сделай вид, что не подозреваешь его. – Не шуми, – он будто нехотя оторвал взгляд от строчек и посмотрел на нее с безразличием. – Мы сошлись на том, что он попробует скостить годков десять тюремного срока моему отцу. – Годков десять? – она приподняла брови в удивлении. – Но что это изменит? – Подумай, – теперь он, кажется, с удовольствием издевался над ней. – Ты же у нас умная. Умственная работа требовала усилий, а она была еще очень слаба, но как могла Гермиона Грейнджер не принять вызов? Она сложила известные ей факты и... кажется, поняла его мотивацию! – Ты сделал это для галочки, да? Ты на самом деле не хочешь, чтоб он вышел из Азкабана? А так получается, что ты, как хороший сын, позаботился о нем, хоть это по сути своей ничего не меняет… Малфой хмыкнул, не отвечая ни да, ни нет. – Но неужели это стоит тех неудобств, на которые ты обрек себя, активировав связь? – Ну... Поттер еще пообещал помочь моей матери получить развод. – Ты об этом мог попросить просто так, Гарри в долгу перед Нарциссой и никогда не откажется ей помочь. – Да, я в курсе, что и на свободе нахожусь, потому что Поттер в долгу перед моей матерью. Спасибо, что напомнила. – Малфой! Я пытаюсь разобраться в том, что произошло. У меня в голове не укладывается, что ты согласился… – Я согласился, позволь мне оставить свои мотивы при себе. Могла бы поблагодарить. – Для того, чтоб поблагодарить тебя, мне нужно быть уверенной, что не ты все это провернул. – Зачем мне это? – Ну… старая школьная вражда. Сделать своих врагов зависимыми от себя, например. – Школа? Враги? Грейнджер, я думал, все это позади. Неужели ты считаешь меня таким мелочным, чтобы накладывать на тебя проклятие, которое при неблагоприятных обстоятельствах вполне может стать смертельным, во имя вражды факультетов? – Ну или обелить свое имя. Сенсация! Ты, чистокровный сноб, пошел на ТАКОЕ ради грязнокровки. Он сильно сжал ее руку. Стало больно, но от этого контакта тел у нее будто появились новые силы. – Никто, слышишь, – прошипел он, наклонившись близко-близко, так, что ее окатило волной смутно знакомого запаха с яркой ноткой грецкого ореха, – никто не должен знать, что мы с тобой состоим в такой связи. Она вскрикнула от боли. Он отдернул руку. Нет, это все определенно требовало гораздо больше сил, чем у него было. Гермиона несколько раз сжала и разжала кулак. Боль не проходила. Она скосила глаза на ладонь – вся ее поверхность представляла собой заживающий сильный ожог. Затем она увидела кольцо у себя на пальце. – Покажи свою, – дрогнувшим голосом потребовала она. Он, не отводя от нее вызывающего взгляда, протянул руку, сначала она смотрела на такую же, как у нее, обожженную кожу, потом переместила взгляд на кольцо. – Ты связал нас двумя обрядами, – прошептала она ошарашенно. – Тремя, – Малфой пожал плечами. На самом деле он не собирался ничего отвечать, слова полились сами собой. – Ты была на грани, я не был уверен, что первые два сработают без твоего участия. Он не стал озвучивать, что был рад, что ей не пришлось принимать участие в принятии решения, ибо муки ее совести… Нет, это даже хорошо, что она была в коме. – Кто? – Последний ритуал провел Поттер. – Он знал, на что обрекает тебя? – Не думаю, что его в тот момент интересовали детали. – …и нас, – прошептала она так, чтоб он не услышал, но у Драко был острый слух. – Тебе ведь теперь всю жизнь придется прожить вблизи от меня. Первые два обряда гипотетически можно обратить, но не третий и не три одновременно. – Спасибо за ликбез, Грейнджер, но я знаю. – Скажи мне, зачем, Малфой? Ну умерла бы я, тебе-то что? Неужели ничего не решающие для твоего отца десять лет Азкабана стоят таких жертв? – За свои жертвы, – он проговорил последнее слово с сарказмом, – я бы попросил только одно: не спрашивай меня о мотивах. – Хорошо, – выдохнула она, ее голос стал еле слышным шелестом. Перепалка окончательно вымотала, – просто расскажи мне, как долго и как часто мы должны пересекаться. – Сейчас я с тобой почти круглосуточно, стараюсь не уходить более чем на пятнадцать минут, но такие пятнадцатиминутки отдыха от твоей персоны, – он постарался вложить в голос все презрение, которое эта персона вызывала у него, – позволяю себе до семи раз на день. Когда возвращаюсь, держу тебя за руку, уж прости. Она кивнула, отгоняя образы, которые возникли в ее сознании. Теперь она понимала, что тело рядом с ней, когда она приходила в себя, было телом Малфоя. Почему его руки так нежно ее обнимали? Почему он прикладывал ее руку к своей щеке? Видимо, именно его щетина потревожила ожог на ладони. А потом он целовал ее ладонь? Это был сон? Странный дурацкий сон, или это было наяву? Но… Почему? Ведь того, о чем она подумала, быть не может. – По моим расчетам, через месяц мы сможем обходиться друг без друга до трех часов, это шесть пауз по полчаса или три паузы по часу. Я бы попросил до этого времени ограничить свое… тесное общение с Поттером, – он скривился, будто сама мысли о ней и Гарри вызывала у него рвотные позывы. – Не желаю становиться свидетелем ваших брачных игрищ. Она покраснела и молча кивнула. – Покидать тебя на ночь смогу через месяц. Поттер мне выделил комнату за стеной. Пока ночую за ширмой, — он указал в глубину комнаты. Дальше разберемся, я все-таки надеюсь найти слабину в проклятии. Мы с тобой довольно сильные магические единицы, и жить за счет одного меня долго не сможем. – Раз уж я такая беспомощная в ближайшее время, обеспечь меня книгами, хочу освежить в памяти все, что знаю о Шервуде. Ну и пока я не смогу вернуться к работе… – Ты не сможешь вернуться к работе. Я отказываюсь сидеть с тобой в министерстве, считай, это своей жертвой… – Но, Малфой!.. – Подумай, чем я пожертвовал ради этого всего… Она слишком устала, чтобы вступать в перепалку. – Ладно. Обсудим это потом. Обеспечь меня книгами про проклятие и виды магической связи. – Ее глаза закрылись сами собой. Либо Драко наложил заклинание сна, устав от препирательств, либо ее организм исчерпал свои ресурсы.