Decipimur specie recti

– Нет! – собиралась сказать Гермиона, вот только спазм, сдавивший горло, не дал ей издать ни звука. Тем не менее слово прозвучало, только произнесено оно было голосом Малфоя. Она же не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть, обида и разочарование разливались внутри густыми чернилами. Раз Гарри предлагает ТАКОЕ, значит, совсем не доверяет ей. И на этом фундаменте они собираются строить семью? Внезапно резанула мысль, что, не случись проклятия, она б уже почти два месяца была счастливо замужем и ни сном, ни духом не ведала бы, что имеет место подобный уровень недоверия. Сначала прослушка, теперь вот это… – Не лезь не в свое дело, Малфой, – тем временем прорычал аврор. – Это мое дело, Поттер, если ты забыл, я связан с твоей… девушкой. И эта связь – не помет докси! – Какое отношение имеет ваша связь к моим отношениям с Гермионой? – К отношениям – никакого, но ты, кажется, хочешь впутать в эти отношения магию. Очень сильную и темную магию! – Твоя мать заключала непреложный обет со Снейпом, и жива, хоть магия и темная. – У моей матери не было человека, который питал ее своей волшебной силой. Ты пойми, придурок, что магическая клятва распространится и на меня, а я совсем не собираюсь хранить тебе верность или любить тебя, или что ты там еще придумал вложить в обет. Гермиона слушала перепалку вполуха, погруженная в тяжелые мысли, но в этот момент решила вмешаться. – Малфой прав, Гарри, – на этом месте оба кричавших друг на друга мужчины замолчали, опешивши. В тишине она продолжила: – Связь, подобная той, что есть у меня и… Драко, малоизучена, поэтому не рекомендуется подвергать сложным магическим ритуалам людей, состоящих в ней. Нам даже бытовую магию стоит применять с осторожностью. Но дело не только в этом. Малфой, не мог бы ты нас оставить на несколько минут? – попросила она ровным голосом. Драко подавил приступ ревности, когда перехватил нежный взгляд, который Грейнджер кинула на Поттера. Она перевела глаза на него, он ожидал, что выражение ее лица тут же изменится, но нет, ее взгляд все так же лучился теплотой. – Спасибо. Он кивнул и, смущенный, вышел. Кажется, сегодняшний день превратил его нервную систему в фарш. Гермиона внимательно посмотрела Гарри в глаза. – Скажи мне, зачем тебе обет? – Я хочу быть уверенным в нашем общем будущем. – Знаешь, – начала она осторожно, – никто не может сейчас сказать, сколько времени будут жить наши чувства. Что, если завтра ты встретишь женщину, которую… – Гермиона, я уже встретил тебя, мне не нужен никто другой! – Это сейчас! – оборвала она. – В данный момент времени. Но что будет потом? Может, ты полюбишь кого-то еще, – она шла будто по тонкому льду, – может, я. Он дернулся. – Вот этого я и боюсь. – То есть ты готов привязать меня к себе обетом, даже если?.. Я не думала, что ты настолько эгоистичен, Гарри. – Я не эгоистичен. Я просто люблю тебя и не представляю без тебя своей жизни. Кажется, пришло ее время быть жесткой. – Не души, Гарри. Когда Рон попытался душить меня своими чувствами, я оставила его. – Ты хочешь бросить меня, потому и не согласна на обет? – Ты слушаешь?! – самообладание ей давалось все сложнее. Ну не владела она такими потрясающими способностями держать себя в руках, как волшебник, чей образ почему-то то и дело возникал в ее мыслях. – Я выбрала тебя, я люблю тебя, ты мне близок, и мне комфортно с тобой, но оказывается, знаю тебя недостаточно хорошо. Я не предполагала, что ты можешь ограничить мою свободу. Это не шутки, Гарри. Подобного я не потерплю. – Ты готова была дать мне брачную клятву! – Брак можно расторгнуть. Ты не видишь разницы между обычной брачной клятвой и непреложным обетом? – То есть, соглашаясь выйти за меня замуж, ты думала о разводе, Гермиона? Разговор складывался совсем не так, как она себе представляла. – Годрик милостивый, нет! Ты слышишь только то, что хочешь слышать. Я не думала о разводе и собиралась, – она хотела исправить глагол на настоящее время, но не стала, – прожить с тобой счастливо всю жизнь. Не из-под обета, а потому что мне хорошо с тобой. Если бы через десять или двадцать лет ты или я встретили другого человека, мы бы мирно разошлись, а то, что ты хочешь от меня сейчас, это… в голове не укладывается. – Я не против ограничить обет временем, давай, на десять лет. – Во-первых, ни о каком обете речи быть не может, потому что эта магия не совместима с той, что держит меня в живых, во-вторых, ни о каком обете речи быть не может, потому что обет ограничивает свободу! – она хотела перейти ко второму пункту обсуждения – прослушивающим устройствам, когда Гарри почти истерично воскликнул: – Ты все это время говоришь про то, что я могу встретить другую, а на самом деле это ты уже встретила другого и пытаешься… – Гарри Поттер! – от возмущения у Гермионы сперло дыхание, – как ты смеешь так оскорблять меня! – Что у тебя с Малфоем? Гермиона не понимала, откуда почерпнула самообладание в этот момент, столько ярости в ней не бушевало давно, но ее ответ прозвучал абсолютно ровно и спокойно: – Прочная магическая связь на всю жизнь. Гарри пытался набрать в легкие воздух, но ему это явно не удавалось. – Итак, я ответила на твой вопрос, что ты еще хочешь услышать? – Нет, это не просто связь, есть что-то еще, – упрямо продолжал гнуть свое Поттер, и в этот момент очень напомнил Гермионе Рона. Она категорически не понимала, что с ним происходит. Просто не узнавала! Неужели ревность делает людей такими… другими? Да и с чего бы этой ревности возникнуть? – Почему ты так думаешь? – почти ласково спросила Грейнджер. Может она не права? Может, не нужно быть такой резкой с Гарри, а все, что он сейчас наговорил, – следствие внезапно вернувшейся неуверенности в себе? Пожалуй, она перегнула палку. – Ты говорила с... – он оборвал фразу на середине и, кажется, попытался сменить тему, - я не нашел... Кое-чего не нашел в этой комнате. Уже не в первый раз за этот тяжелый разговор Гермиона в считанные мгновения испытала диаметрально противоположное. Только что она искреннее сочувствовала Гарри, который накрутил себя на пустом месте, Мерлин знает почему, а теперь, когда поняла, чего именно он не обнаружил в этой комнате и как он мог услышать, что она с кем-то говорила, почти готова была применить к нему непростительное. – Ты про жучки? – холодно спросила она. – Это твой уровень доверия, Гарри? – Тебе я доверяю, но ты постоянно находишься в обществе человека… – Которому я в данный момент доверяю больше, чем тебе! – Что? – Это Драко нашел прослушку, – поставила в известность, с мстительной радостью заметив, как вздрогнул Гарри, когда она назвала Малфоя по имени. – Он только тут нашел? – это прозвучало как самый обычный вопрос. Нормальный вопрос. Гермиона почувствовала, что выходит из себя. Прежде чем продолжить, она несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. – Нет. Еще у себя дома. И был зол. И я тоже зла, чтоб ты знал. И не только за себя, но и за него. Человек пожертвовал своими жизненными планами, чтоб помочь мне, а ты… прослушиваешь его приватные разговоры. – О, не такая уж это и жертва! – О чем ты? – Ни о чем. Мне нужно было убедиться, что проклятие наложил не он, и узнать про его мотивы. – И вместо того, чтобы спросить или даже предложить ответить на вопросы под сывороткой правды, ты позволяешь себе вторжение в личное пространство. Что с тобой не так, Гарри? Жучки, обет… – Просто я слишком люблю тебя, Гермиона. Его слова смягчили ее, но она не дала сбить себя с толку. Ей нужно было сделать это, ей нужно было время, чтоб понять, как двигаться дальше, разобраться в себе, в своих чувствах. Это пойдет на пользу им обоим. – Гарри, – сказала она ровно, – я не хочу прекращать наши отношения, я люблю тебя, и ты по-прежнему мой лучший друг, но я прошу тебя о… паузе. Давай, снова побудем некоторое время друзьями… – Чтоб ты могла закрутить интрижку с Малфоем? – При чем здесь Драко! – не выдержала она и разрыдалась. Второй раз за день, мантикору за ногу! Такого с ней не происходило никогда. Гарри, в отличии от Драко, не стал обнимать ее, а отсел в кресло, чтоб дать ей прорыдаться. Впрочем, винить его за это она не стала, она знала, что Гарри не терпит истерик, и сама просила его держаться подальше, когда ее накрывает. Еще всхлипывая, она продолжила: – Мне нужно время, тем более... пока я не могу обходиться без Малфоя, никаких более близких… отношений между нами быть не может, – она предупреждающе подняла палец, – не смей озвучивать то, о чем подумал, потому что это может превратить паузу в разрыв. – Ты все за нас обоих решила. – Пожинай, что посеял, это ты решил, что можешь полностью меня контролировать. Она старалась не поднимать глаз на Гарри, да ей и не надо было, она чувствовала, что тот полностью разбит ее словами. Но в то же время понимала, так надо. Если сейчас она пустит все на самотек, спустя время это аукнется, аукнется тогда, когда будет поздно. Лучше сейчас дать Гарри возможность проанализировать произошедшее, да и себе тоже. Ибо она нащупала грань, которую не переступит. Гермиона Грейнджер не готова передать вожжи своей судьбы даже самому нужному и любимому человеку. Человеку, который ее сегодня ужасно разочаровал. Если б она была склонна к пафосным высказываниям, она б сказала «вонзил кинжал в спину». – Хорошо. Пусть будет пауза, – наконец нарушил тишину Гарри, – но… я могу тебя видеть? Я могу жить здесь? – Что за вопросы? Это и твой дом, и конечно, ты меня можешь видеть, и конечно, мы остаемся друзьями, – просияла Гермиона, смахнув слезы, и тут же, вспомнив, что собиралась выведать до начала этого неприятного разговора, добавила: – Скажи мне, что такого ты услышал в кабинете Малфоя, что убедило тебя доверять ему? Ведьма пытливо заглянула в глаза Поттеру, а тот… спрятал взгляд. – Я не хочу об этом говорить. – Было заметно, что он растерялся не на шутку, – просто верь, что я прослушивал его из лучших побуждений. Она смогла сдержаться и не начать читать лекцию о том, что никакие побуждения не могут оправдать его действия, она смогла спросить словно между прочим: – И ты знаешь, кто наложил проклятие? – Он сказал тебе? – Поттер смотрел на нее в упор цепким взглядом опытного аврора. Гермиона запаниковала. Ведь сказал же, хоть и не знает об этом, вот только нужно ли посвящать в это Гарри? Знает ли он сам правду? – Значит, не сказал, – Гарри сделал вывод из ее молчания, чем избавил ее от необходимости что-то отвечать, – и я не буду. Да, кстати, Уизли звали нас на ужин. «Интересно, – подумала Гермиона, – услышала бы я ответ на свой вопрос в реплике друга, если бы не знала, кто наслал проклятие». – Но ты знаешь, – озвучила свой вывод. – Может быть, – Гарри Поттер неопределенно пожал плечами, запечатлел на ее лбу целомудренный поцелуй и направился к двери. – Подумай насчет ужина в Норе.