Decipimur specie recti

– Смелая гриффиндорка боится моей любви? Между ними повисла оглушающая тишина, Драко пытался понять, какого хромого гоблина сказал это, ведь не собирался же, не собирался… Сказанное ночью можно было списать на порыв, но сейчас… Она ведь еще не готова это услышать. Совсем не готова. Иллюстрируя его мысли, Гермиона яростно закачала головой. – Малфой, Драко, нет! Я могу, с трудом, но могу, представить, что ты увлечен, что я тебе по какой-то сумасшедшей причине нравлюсь, но бросаться такими сильными определениями как «любовь»?.. Ты меня не знаешь, мы едва знакомы, мы враждовали в школе, мы… – Стоп, стоп, cтоп, – Малфой был позабавлен ее отчаянным неприятием, и его личные метания отошли на второй план. – Грейнджер, давай ты не будешь мне рассказывать, что я могу, а чего не могу чувствовать. Я уже больше пяти лет пытаюсь примириться с этим, а ты… – Но как… Слушай, – в ее глазах мелькнуло понимание, – может… та твоя девушка, первая… потом меня пытали в мэноре, и ты просто отождествил меня с нею, ну… как-то на подкорке, и… – Играем в пациента на приеме у психолога, профессор Грейнджер? – Драко усмехнулся, как-то по-доброму, совсем не по-малфоевски, с затаенной нежностью в глубине глаз, едва осознав которую, захотел вырвать свои глаза с корнем. – Может, и отождествил, только наоборот. С тех пор как начались… зачистки… в общем с лета перед войной я адски боялся, что в мэнор приволокут тебя… Она шумно выдохнула. – …и заставят меня пытать. – Как можно заставить пытать? – Круцио отлично стимулирует, знаешь ли, а круцио, пущенное в мать… И, мы уже выяснили этот вопрос, я трус, Грейнджер. – Драко, ты не трус, никто бы… – она сжала его руку и посмотрела огромными выразительными карими глазами, он боялся увидеть жалость, поэтому не стал всматриваться в их глубину, прикрыл свои и заговорил хриплым голосом: – Это стало наваждением. В мэнор приводят очередную партию пленников, и я боюсь увидеть тебя… ведь большинство пленных были гр… маглорожденными. Ты всегда была для меня вроде обобщающего понятия, такой себе символ… маглорожденных. И ты – подруга личного врага Лорда. Мне стало сниться, что меня заставляют пытать тебя. Я прятался, старался не попадаться на глаза никому из ближнего круга, а особенно Ему. Ибо Он точно бы… потом была преподаватель магловедения, на пытки и смерть которой пришлось смотреть. Грейнджер, зря мы это ворошим. – Выговорись! – Ты была со мной каждую ночь во сне. Даже в школе. Я боялся Рождества. Боялся ехать домой. И дома, когда… когда у нас с этой девушкой все произошло, я думал о тебе. Она сдавленно выдохнула. – Я только начал верить, что тебя никогда не поймают, что ты умная, что ты успела уехать, как… вас привели, и Белла тебя пытала. И я ничего не сделал. Стоял и мечтал оглохнуть, просил Мерлина, Цирцею и Основателей, чтоб Белла на меня не обратила внимания и не предложила присоединиться. – Слушай... – После этого я не мог спать. Много месяцев просыпался от твоих криков, как только уплывал в полусон. А если уставал так, что проваливался глубже этого состояния, мне снилось, что Белла заставляет меня пытать тебя. – Драко, – от нежности в ее голосе у него перехватило дыхание, – ты спас меня сейчас, я бы уже умерла, если бы не ты. Но, – она набрала воздух, – я не думаю, что твое чувство вины – любовь. Как можно любить человека, которого совсем не знаешь? – Я наблюдал за тобой весь последний год, – он усмехнулся и прикрыл глаза, вспоминая, – утром ты пила кофе с несколькими капельками сливок, на завтрак ела тост с джемом, иногда яйцо с беконом. За обедом ты читала, потому даже не смотрела, что ешь, ужинала редко, по крайней мере в Большой зал не спускалась. Во время лекций, когда не записывала, а слушала, ты посасывала кончик пера, когда нервничала, накручивала прядь на палец и закусывала нижнюю губу. Эта привычка, кстати, осталась. Когда злилась, когда расстраивалась, когда плакала, ты бежала в библиотеку, прислонялась спиной к полкам, стояла так долго и глубоко дышала. – Ты следил? – Не специально, просто не мог не смотреть. – Но мы, кажется, не перекинулись и словом в тот год. До бала. Пока ты не пригласил меня танцевать. – А зачем? У меня и мысли не было добиваться взаимности. – Малфой, но… я не знаю, даже если тогда… Прошло больше трех лет после школы! У тебя была Пэнси… – Пэнс знала, что я убиваюсь по другой, только не знала по ком. До того вечера, когда подслушала Уизлетту у меня дома. – И… – Я хотел жениться на ней прежде, чем свяжу себя с тобой, – он теперь говорил ровно, без всякого выражения. – Просто, чтоб у меня была какая-то отдушина в жизни. Мне было страшно. Я знал, что придется наблюдать всю жизнь за твоим с Поттером счастьем, надеялся, что со временем попустит и… я смогу правильно полюбить Пэнс. Но она отказалась. – Мерлин, я чувствую себя такой виноватой перед ней… – Грейнджер, ты удивительная, – он улыбнулся краешком губ, – я не чувствую. А ты... Это банально, но сердцу не прикажешь. Боишься слова «любовь»? Назови, как хочешь – наваждение, безумие… Она грустно улыбнулась в ответ. – Безумие. Ты посмотри на меня сейчас, Драко, ты бы не смог хотеть меня, если б не заклинание, – она провела пальцем по своим выступающим ключицам и решетке просвечивающих сквозь бледную кожу ребер. – Для меня все равно самая, – он перехватил ее палец и попросил, – не надо так делать. – Ты хочешь сказать, что тебя привлекает это? – в ее глазах плескалось неверие напополам с отвращением к себе. – Это ты, – просто ответил Малфой, после чего все-таки заставил себя посмотреть на нее не предвзятым профессиональным взглядом. В его глазах мелькнул испуг. – Грейнджер, скажи мне, ты ведь не поправляешься? Ты похудела с того момента, как пришла в себя, правда? – Не знаю. Я только вчера перед выходом заметила, что весь гардероб не по размеру… – Ты ешь? – Да, но… – Аппетита нет? Еда как картон? – Не совсем, но вкус не радует. Не задумывалась об этом. – И с бытовыми вопросами так же? – Да, – она задумалась, – ты прав, все делаю по инерции, потому что так надо. – Желания выглядеть хорошо нет? – Нет. Но я никогда не придавала внешнему виду особого значения. – Плотских желаний? До вчерашней ночи имею ввиду… – Нет. Это я относила к тому, что похудела. Я не осознавала насколько, но понимала, что вес очень мал, – затараторила смущенно, а затем добавила менторским тоном, напомнившим ее школьную версию, – когда уровень жира у женщины опускается ниже определенной отметки, либидо засыпает… – Я знаю, что ты подкована в любых вопросах, – Драко фыркнул, скрывая ностальгическую улыбку. – Хорошо, а сейчас? – Что сейчас? – После вчерашнего к тебе вернулось… желание? – Спрашиваешь, – она сглотнула, – хочу ли я тебя? – Ну можно и так сформулировать вопрос, – он криво усмехнулся. – Наверное. Малфой не позволил торжествующей ухмылке расплыться по лицу. – Но это ничего не значит, – поспешно проговорила она. – Слушай, я ведь не пытаюсь… – Ну тогда давай, – у Гермионы перехватило дыхание и почему-то защипало в носу, но она заставила себя говорить, – давай расставим все точки. Я близка к тому, чтоб увлечься тобой, ты… ты не похож ни на кого, кого я знаю, но… в общем, не нужно, Драко. Я не смогу сделать Гарри больно. Ты жил без меня годами и жил… нормально. А Гарри я нужна. – Жертвуешь своим счастьем, ради счастья других? Как это предсказуемо, – Малфой не был удивлен ни на йоту, хотя в голосе была горечь. – Почему жертвую? Я люблю Гарри и счастлива с ним, – она пыталась говорить убедительно, неясно, кого уговаривая – собеседника или себя. – Именно поэтому ты взяла паузу в отношениях? – Я… я должна разобраться. Может, это из-за того, что я действительно не чувствую все в полной мере. – С этим собираюсь разобраться я, не уверен… но среди побочных эффектов проклятия Фадж выделил мортиферум ачидиа. И, Мерлин помоги, надеюсь, что ошибаюсь. – Я что-то читала об этом, не очень хорошо помню... – Кстати, кажется, интерес к чтению ты не утратила! – он снова изобразил улыбку. – Мортиферум ачидиа. Смертельная апатия. Как она проявляется? – Ты просто ходячее пособие – как. Апатия, отсутствие интереса к еде и другим радостям бытия на начальных этапах, отсутствие интереса к жизни на поздних. Но убивать тебя Уизлетта бы не стала, и на этом попробуем сыграть. Скорбящий Поттер вряд ли пойдет в ее объятия утешаться. Скорее всего, последует за тобой. – Откуда ты… – Знаю. – Драко. Я надеюсь… – Я трус, ты забыла? Впрочем, если ты умрешь, я последую за тобой несмотря на это, мы связаны. – Знаешь, встретились бы мы при других обстоятельствах, я смогла бы тебя полюбить. – И это я тоже знаю. – Откуда? – Спросил. Она не стала уточнять когда. Поняла. Он молча вышел из комнаты. *** После разговора с Драко Гермиона пребывала в смешанных чувствах. Она набрала ванну, чтоб расслабиться, но расслабиться не получалось. Ведьма пыталась убедить себя, что поступила правильно, что нельзя идти на поводу у внезапно возникших… нет, не чувств, чувства ведь так не возникают. Она сошлась с собой на определении «увлечение». Итак, нельзя идти на поводу у внезапного увлечения, когда есть проверенная временем и обстоятельствами любовь, когда есть человек, который в ней нуждается, который понимает ее с полувзгляда, слабости которого она знает и умеет с ними жить. Она попыталась вызвать образ Гарри и… не преуспела, вместо Гарри в ее мыслях был Драко. Словно наваждение. Очередные штучки Джинни? Неужели та рассчитывала, что стоит им заняться сексом… нет, она прекрасно понимала, что дело не в сексе, то есть в нем тоже, но… тот человек, который приоткрылся ей во время последнего разговора… Что-то глубоко в душе отозвалось на его откровения. Сам факт, что такой застегнутый на все пуговицы мрачный Драко Малфой открылся именно ей… Нельзя думать о нем. Нельзя. Ее судьба – Гарри, что бы там ни измысливала Джинни Уизли, ей не заменить Гермиону в его жизни. – Грейнджер! – от звука этого голоса мурашки поползли по ее телу. – Грейнджер! – снова закричал Малфой. – Я в ванной, сейчас выйду, – слабо откликнулась она. Он влетел в помещение только потом осознав, куда влетает. – Чего кричишь? Где пожар? – спросила, набросив заклинание помех на ванну. Чары снова получились что надо, хоть действовала она невербально и без палочки. – Успокой меня, скажи, что вспомнила про противозачаточное заклинание. Она посмотрела в его перепуганное, даже перекошенное от ужаса лицо и внезапно ощутила… досаду. А она себе Мерлин знает что напридумывала! Люди не меняются. – Что? Испугался, что наследил? Что твоя чистая кровь может смешаться с моей грязной? – выплюнула с презрением. – Не переживай. У меня… после комы еще не восстановился цикл. Наверное тоже из-за веса. Так что можешь успокоиться. – Дура, какая же ты дура! Тебе нельзя в таком состоянии… Кроме того неизвестно, как проклятие повлияет на ребенка, если бы не это… Салазар, да для меня это бы стало даром небес! Просто не сказать тебе об этом сейчас, не напомнить, что нужно принять меры, если они не приняты, а потом раз – и ты носишь моего ребенка, а Поттер сосет! Но видишь ли, переобщался с тобой, подумал не о своей личной выгоде. – Прости, просто это первое, что пришло в голову, когда я соотнесла твое выражение лица и сказанное тобой. Мое происхождение… – Дура. – Извини. Нет, заклинание я не применяла. – Я просто подумал, что кроме прочего на тебя могли наложить чары фертильности. – Мерлин! Ты можешь проверить, так ли это? – Да, – он взял себя в руки. Перед Гермионой снова стоял профессионал вежливый, но холодный, – я подожду в комнате, вылезай из ванны. Буквально через две минуты она в одном халате на голое тело вошла в комнату. – Ложись, – сказал, заботливо укрывая одеялом ее ноги, – открой пространство от солнечного сплетения до лобковой кости. – Что ты там не видел и на что там смотреть, – усмехнулась она, вспомнив, с чего началось их сегодняшнее общение. Драко мог поспорить с последней сентенцией. Воспоминания о ее вкусе наполнило рот слюной… Сосредоточиться на заклинании получилось далеко не сразу. Он провел палочкой сначала по часовой стрелке, потом против и выписал сложную руну. Наколдовал емкость и стряхнул в нее почти прозрачное содержимое. – Заодно посмотрю, чем нас ударили. Хочешь… со мной? – спросил почти робко, проклиная себя за то, как это прозвучало. Она кивнула. – Одевайся, я подожду за дверью. Она была готова через десять минут. Маленькая и хрупкая в безразмерном свитере и узких джинсах. Почему он не обращал внимания, какой худой она стала? Неужели настолько ослеплен своим вИдением? – Готова? – спросил, крепко обнял и аппарировал раньше, чем она смогла возмутиться его поведением. Она в общем-то и не думала возмущаться, уже заметила, что парная аппарация в таком варианте переносилась легче. Малфой усадил ее в свое рабочее кресло, а сам отправился за прибором. Вместо хрустальной емкости под определителем сегодня находилась небольшая плошка. Судя по всему выточенная из какого-то цельного минерала. – Под заклинания должно хватить, – объяснил он, извлек флакон и струсил заклинания в прозрачную субстанцию, заполняющую емкость. Не отвлекаясь от действа, щелкнул пальцами, вызвал эльфа и распорядился: – Ланч на двоих нам с леди. – Не надо... – начала возмущаться Гермиона его самоуправством. – Надо, ты не ела ничего, я тоже. Мы с тобой несколько часов болтали, чем мы занимались почти всю ночь перед этим, напоминать не буду. В общем восполнить энергию не помешает, – он по-доброму подмигнул. И Гермионе почти удалось не смутиться от его намеков. – Когда вернется Поттер? – спрашивая, он не прекращал производить сложные пассы палочкой, затем направил ее к камням и пробормотал какую-то формулу. Гермиона завороженно наблюдала за его точными движениями и не сразу осознала, что он задал ей вопрос. Ей почему-то не хотелось говорить о Гарри сейчас. – Не знаю, – пробормотала. – Такие вызовы означают, что нашли очередное кубло… – она проглотила реплику про пожирателей, – а там как пойдет, от нескольких часов до дней. – Мы совсем потеряли голову, если бы он вошел, когда мы… – Нет, после жучков он не может аппарировать и войти в мою комнату, это можно сделать только с моего разрешения. – Ты колдовала защиту? – Драко поднял голову и внимательно посмотрел на нее. – Разве это колдовство? – так искренне удивилась. – Охранные я ставлю еще с… войны с закрытыми глазами и без палочки. Малфой хмыкнул. – Но мы аппарировали к тебе, – внезапно вспомнил. – Так тебе можно. Нет. Он понимал, что все оттого, что у них связь, и он может понадобится Грейнджер внезапно, когда ей плохо, но на душе стало теплее. Вернулся эльф с подносом еды. – Поешь, пожалуйста. Она кивнула. Автоматически взяла тост и стала намазывать на него джем, Малфой отвернулся, чтоб скрыть улыбку. Салазар, когда он стал таким жалким! Он налил кофе ей и себе, добавил в ее чашку несколько капель сливок и начал говорить будничным тоном. – Когда закончим с заклинаниями, отправлюсь в мэнор за последним томом Бернса, где он описывает категорически иной подход работы с определителем. Труд не закончен, многое придется высчитывать самому, но нужно попробовать. Мы топчемся на месте. – В чем подход иной? – Если удастся правильно запустить процесс, прибор сам разберет все на составляющее и найдет решение. Бернс подвел под этот способ теоретическую базу, но на практике проверить не успел, умер. Практических опытов никто и никогда не проводил, по крайней мере, их не описывали. Он заглянул в плошку под определителем и его глаза расширились. – Грейнджер, окажи услугу, сними слепок с меня, – он подробно объяснил, как держать палочку и что говорить. – Хорошо, – сказала она, внутренне сгорая от любопытства. Отметила у себя наличие эмоции и сообщила об этом Драко. – Знаешь, мне не верится в смертельную апатию, да, я не чувствую аппетита, но вот сейчас… мне интересно, любопытно и всякое такое. – Не существует проклятия, способного отнять интерес к знаниям у Гермионы Грейнджер, – улыбнулся он. – И читать тебе нравится. Да, не все сходится. В первую очередь пропадает интерес к тому, что казалось смыслом жизни, а ты читаешь запоем. Возможно, речь идет только о проблеме с аппетитом, и это последствия какого-то сглаза, что тоже нехорошо. Гермиона робко взяла из рук Драко протянутую палочку и ощутила приятный поток тепла. Провела над ним в одну и другую сторону, проговаривая заклинания, и передала орудие ему, он, вырисовав сложную руну, стряхнул содержимое в плошку. Субстанция сразу смешалась с субстанцией от заклинаний, которые он снял с Гермионы. – Все-таки максима! – пробормотал Малфой, изучая яркую красную субстанцию. – Уизли точно заклинаниям учил Флитвик? Гермиона пожала плечами. – Что-то не помню в школьной программе заклинаний, вызывающих похоть. – Как категорию мы их проходили, заклинания увеличивающие физиологические потребности. И они относились к тем, которые нельзя усиливать банальным максима из-за многокомпонентности. Мы должны благодарить Мерлина, что живы, здоровы и вполне функциональны после вчерашнего. Апеиро пасос* максима. Идиотка. Или идиотки. – Пф. Смысл этого? – Не знаю. Фините инкантатем не срабатывало из-за заложенной базовой ошибки. Но это действительно просто чары похоти. Тогда почему нас так заклинило друг на друге? Может, какую-то часть определитель не поймал? Что за чертовщина! И какой в этом смысл? Связать нас общей тайной? Так себе план. – Не скажи, до… всего этого я бы не призналась себе, что увлечена тобой. – О, так ты все-таки это признаешь. – Глупо врать себе. И тебе. Но это ничего не меняет. «О, это много что меняет», – подумал Драко, но не высказал эту мысль вслух, вместо этого проговорив: – Главное, что больше ничего нет. Твою фертильность не подпитали искусственно, слава Салазару. И не начинай про грязнокровку. Я был бы счастлив… При других вводных. Тебя аппарировать домой или подождешь меня тут? Домой Гермионе почему-то не хотелось. Нужно было подумать. И идея остаться в его доме казалась интересной. Она до вечера ходила по комнатам, минуя спальню, и размышляла. Периодически у нее возникало ощущение, что за ней наблюдают, но затем она вспоминала, что в доме есть эльфы. К концу дня она имела вполне жизнеспособный план восстановления своих физических и магических способностей, рассчитанный на месяц. Пора было браться за дело. Драко вернулся воодушевленным, принес несколько книг. – Почитай, я положил закладки в интересующие нас разделы, – сказал без предисловий и распорядился подавать ужин. Когда они чаевничали после ужина, прибыл патронус Поттера, потерявшего их. Драко отправил домовика с сообщением, что они с Гермионой у него, зарылись в книги. – Я не могу его видеть сегодня, – сказала Гермиона поежившись. – Смелая, – хмыкнул Драко и, раньше, чем Гермиона набралась решимости попроситься остаться тут, предложил: – Давай так, я аппарирую тебя в спальню и сразу пойду к Поттеру, чтоб забрать его сюда. Мне нужно убедиться кое в чем. Может, удастся обойтись без сложнейшей процедуры. Процесс магического распутывания может занять от десяти дней до двух недель. Если не выйдет простым методом, сяду за диаграммы, раскину по формулам то, что у нас есть, рассчитаю и попробую запустить процесс. Поттера займу на несколько часов, так что вы не пересечетесь. Когда я верну его, ты будешь видеть десятый сон. Ей не оставалось ничего другого, как согласиться.