Decipimur specie recti

Гарри Поттер сидел напротив Драко Малфоя в его кабинете. Между ними стоял магический прибор. – Значит так, Поттер, – не скрывая неприязни в голосе, начал хозяин помещения, – вчерашний визит в клоповник Уизли вскрыл еще один премерзкий побочный эффект проклятия. У Грейнджер отсутствует аппетит. Полностью. И она почти не ест, потому что забывает, а потребности нет. Это и твой, и мой прокол. Мы не замечали этого больше месяца. Я приставлю к ней эльфа, будет кормить по часам, но суть не в том. Молись, чтоб это не оказалась Мортиферум ачидиа. Ах, ну да, я забыл, ты же у нас не знаешь латыни, – он не смог удержаться от детской подколки, но быстро вновь стал серьезным. – Смертельная апатия. Возможно, все не так страшно и это побочное одного из легких сглазов, которые вросли в ткань Шервуда. Очень хочу на это надеяться. Если же это апатия, необходимо снять проклятие в кратчайшие сроки. – Ты тоже умрешь, если она… – Да. Но мы сейчас не обо мне. – Драко Малфой обнаружил что-то дороже собственной шкуры. – Не испытывай мое терпение, герой! – Что ты мне сделаешь? Я тебя не боюсь, хорек, и я знаю... – Ты знаешь, – перебил Драко, – и я знаю, что ты знаешь. Больше ни слова на эту тему. Вместо того, чтобы сжечь твои жучки к дракловой бабушке, я мог подать иск в аврорат. Превышение полномочий – не гиппогрифов хрен. Не то чтоб я рассчитывал, что золотого мальчика уволят, но ата-та от начальства ты получил бы, к Трелони не ходить. – Ты уже сжег их! К чему теперь сотрясать воздух? Что ты пытаешься до меня донести? – Пффф. Пытаюсь? Нет, то, что я хочу донести, я доношу. Было приятно открыть глаза Грейнджер на твою гнилую сущность и вдвойне приятно знать, к каким последствиям это привело. – Имей в виду, что я тебе ее не отдам. – Она тебе не рабыня и никогда ею не станет, но я… уважаю ее решения. В отличие от тебя. На этом с лирическими отступлениями закончили. Переходим к делу! – Малфой перевел дыхание, откинулся на спинку своего кресла и закончил тираду с утвердительной интонацией: – Ты знаешь, кто за этим стоит. Поттер сделал неопределенный жест. – Думаешь, я не наблюдал за тобой у Уизли? И могу поздравить, она догадалась, что это больше ни для кого не секрет. – Гермиона тоже знает? – Увы. – Ты ей сказал? – Так вышло, – заметив, что мальчик-который-заноза-в-заднице собирается продолжать выяснять подробности, грубо прервал, – захочет – расскажет, я не буду. Суть в том, что теперь твоя бывшая хрен наведет меня на зацепку, которая помогла бы снять проклятие, хоть оно угрожает жизни Грейнджер. – Почему? – Плохо подслушиваешь. Рыжая обещала подсказку, если что-то пойдет не так, при условии, что я не выдам ее Гермионе. Я, конечно, попробую блефовать, но одно дело просто слова, другое – магический контракт. Если Уизлетта ухитрилась его заключить со мной, а после... всего, от нее можно ожидать и такого, надежда только на тебя. Ты должен будешь поговорить с ней начистоту. – Я не могу! – Поттер выглядел… перепуганным, Драко даже стало интересно, что произошло между ним и его первой пассией, если он так боится простого разговора. Впрочем, ситуация не располагала к праздному любопытству. – Даже если от этого будет зависеть жизнь Гермионы? Поттер выдохнул сквозь зубы, сцепил руки в замок и... промолчал, Малфой, не сводя с него тяжелого взгляда, заговорил снова: – Я бы вообще не снисходил до общения с тобой, если бы был уверен, что справлюсь. Если у тебя кишка тонка поговорить с бывшей, придется идти путем, которым еще никто не пользовался. Мне нужно снять слепок твоей ауры. Часть проклятий, которые лежат на нашей… общей проблеме, может быть связана с тобой. Не исключено, что в тебе суть зацепки. Да что я воздух сотрясаю, ликвидация проклятий – не твое. – Малфой фыркнул. – Просто ложись и расслабься. Удовольствия не обещаю. Потом я сам попробую поговорить с рыжей, но боюсь… Ладно. Он изящным движением трансфигурировал кресло под Поттером в кушетку, провел палочкой над ним, применяя диагностические, затем углубился в поисках следов темной магии. Черная полупрозрачная нитка наматывалась на палочку как на веретено. Драко опустил нить в хрустальную емкость, затем призвал флакон, в котором хранил то, что снял с Гермионы, и добавил туда же. Субстанции вступили в реакцию. Малфой создал защитный купол над прибором и сообщил Поттеру, не глядя в его сторону: – Пока все. – Слушай, – начал Гарри, явно что-то обдумавший во время процедуры, – ты говорил, что хочешь встретиться с Джин. Давай, пока вы будете общаться, я осмотрю ее комнату. Вдруг найду что-то связанное с проклятием? Малфой неверяще воззрился на экс-гриффиндорца. – То есть поговорить напрямую – это не твой метод, а… провести несанкционированный обыск… Или поставить жучки, например… Странный подход. Неожиданный. Хорошо, валяй, Поттер. Но я не знаю, что тебе искать. Проклятие может быть привязано как к предмету, так и к человеку, или к последовательности событий. Может, какие-то записи найдешь, хотя вряд ли. – Если у тебя ничего не выйдет, я попробую поговорить, но… – Я понял. Трусишь. – Ты ничего не понимаешь! – прорычал Гарри. – Да уж, куда мне, – холодно и без выражения сказал Драко и, более не обращая внимания на аврора, создал яркого патронуса и отправил его к адресату с сообщением. – Уизлетта, где бы ты ни была, тащи свою задницу сюда. Если через пятнадцать минут тебя не будет в моем кабинете, я, как законопослушный волшебник, сдам тебя аврорату. Поттер поморщился как от зубной боли. – Как только она появится здесь, ты отправляешься к ней, – тем же тоном, каким надиктовывал сообщение патронусу, продолжил отдавать приказы Драко. – Сможешь остаться незамеченным? – Что-то ты много на себя берешь, – оскалился Гарри, – да. Я останусь незамеченным, но никто тебя не назначал главным. – Я себя назначал. Сейчас не та ситуация, чтоб мериться хуями. Камин загудел, и Гарри с перекошенным лицом аппарировал. Будь Малфой менее взбешенным, рассмеялся бы ужасу, отразившемуся на лице золотого мальчика, когда он понял, что может здесь пересечься с мелкой Уизли. – Чего хотел? – неприветливо прозвучал за спиной женский голос. – А ты шустро! – хмыкнул он. – Страшно? – Не очень. От того, что ты меня сдашь, проклятие не исчезнет, и не думай, что я не перестраховалась. – Я вообще-то узнать, какого хрена это было? – Ты о чем? – невинно поинтересовалась гостья. – Какого хрена ты или твоя рыжая мамаша наложили на нас? – Ты маму мою не приплетай, – в голосе Джинни явственно прозвучал страх. «Прекрасно. – подумал Малфой, – хотя бы с участием старой Уизли разобрались», но сказал иное: – Уровень владения магией, конечно, такой, что я бы подумал, что это твой братец сделал. Максима, значит. Перестраховались, курицы? – Понятия не имею, о чем ты, – продолжила играть в непонимание собеседница, и Малфою это надоело. – Прекращай цирк, дура! – гаркнул он, и девушка попятилась. – Ты прекрасно знаешь, о чем я! Объясни зачем? И почему нас заклинило друг на друга. – А ты не понял? – Уизли всхохотнула. – Ваша связь. Если заклинание сработало таким образом, значит, круг замкнулся правильно, и вам никуда не убежать от судьбы и друг от друга. – Да, жили они недолго и несчастливо и умерли в один день. Она почти не ест, я подозреваю смертельную апатию, знаешь, что это такое? – Мерлин! – Значит, все-таки знаешь… – Этого не может быть! – Но вполне вероятно есть. Ты все еще готова продолжать убивать свою якобы подругу или расскажешь, как снять проклятие? – Я не могу, – закричала девушка и сунула запястье под нос Драко, показывая легкий тонкий ожог – печать непреложного обета. – А как ты смотришь на то, чтоб я сейчас залил тебе в глотку веритасерум, и ты под его влиянием рассказала? Думаю, жизнь Гермионы стоит десятка твоих, и со мной даже Поттер согласится. – А я перестраховалась, – с вызовом в глазах посмотрела Джинни, – если я умру, проклятие станет необратимым. – Ты не могла создать такое волшебство! – Мне помогли. – Ты обещала подсказку. – Ты ей все рассказал! И Гарри рассказал! Драко решил не отрицать и не объяснять, почему так вышло. Зачем? – Так к Мордреду твою игру! Он все равно не будет с тобой! – Не важно! Они стояли по обе стороны рабочего стола и орали друг на друга. Драко не отрывал глаз от рыжей девицы, та тоже смотрела на него в упор. Малфой понял, что нахрапом ее не взять, и сменил тактику. – То есть ты дашь ей умереть от голода или смертельной апатии. – Хорошо, я дам подсказку, хоть ты и не выполнил свое обещание. Драко с трудом сдержал облегченный выдох и даже не огрызнулся, что в общем-то ничего не обещал. – Событие – свадьба, ключ – Гарри. Все, больше ничего не могу сказать. – Нда… негусто, и ничего неожиданного. Скажи, Уизлетта, если Гермиона умрет, каковы будут твои шансы подобрать убитого горем Поттера? – Она не должна умереть! Думай! Ты умный и она умная… – Мне отказывает фантазия. Я не представляю, что может толкнуть Поттера, который знает, что ты сделала, в твои объятия. – А это уже не твоего ума дело. Занимайся проклятием Гермионы. Наслышана, что у тебя есть волшебный прибор, – она скользнула взглядом по определителю, в котором клубилась темная субстанция. – Задействуй его. На сим точно все. Я могу быть свободна? – Валяй, – махнул рукой задумавшийся Драко. Уизли поспешно ускользнула в камин. Малфой прикинул, успеет ли Поттер ретироваться из ее комнаты, но на самом деле ему это было совершенно неинтересно. Он призвал томик с описанием процесса, который Бернс не успел доработать, углубился в расчеты и едва поднял голову, когда раздался хлопок аппарации. – Почти ничего! – сообщил разочарованный Поттер, – вот только… Драко поднял на него усталые глаза. – Нашел у нее сквозное зеркало. Интересный и довольно редкий артефакт. Малфой равнодушно пожал плечами, по его мнению ничего интересного в этом артефакте не было, а называть его редким, как минимум, преувеличение. На факультете многие пользовались подобными зеркалами для связи с родными, особенно на последних курсах, когда сов отслеживали. Он и сам пользовался. С помощью сквозного зеркала Драко общался с матерью, когда... когда дома было много лишних глаз. – Уизли – древняя семья, ничего удивительного. – Нет, ты не понимаешь, – гнул свое Поттер. – если бы зеркала были у них раньше, это использовалось бы в войну, а все, что мы имели, – осколок зеркала Сириуса. К тому же… Ну… слишком уж оно дорогое. – Для нищебродов Уизли, – закончил за неловко замолчавшего аврора Малфой. – Но рыжая не брезгует богатыми поклонниками, если верить «Пророку», может, кто-то подарил для связи. Ладно, – он отложил блокнот и перо, – опиши зеркало. Гарри проглотил почти не завуалированное оскорбление в адрес подруги детства со стороны мерзкого хорька, не обратил внимания на его приказной тон (Годрик знает, чего это ему стоило) и спокойно, словно рапортовал начальнику, перечислил: – Дорогая оправа, инкрустированная мелкими камнями, зелеными и прозрачными… Не могу быть уверен, что изумруды с алмазами, может, что-то попроще, но не стекло точно. Ручка – черненное серебро, работа тонкая, возможно, гоблинская. Стекло под паролем, я ничего не увидел. Малфой закатил глаза. – Естественно, оправа дорогая. Сквозные зеркала недешевые. Естественно, под паролем, даже Уизлетта не оставит такое средство связи без защиты. Есть что-то характерное, клеймо мастера, герб владельцев? – Не знаю. Не нашел, разве что все это серебряное плетение, если присматриваться, кажется похожим на фигурки птиц, а камни будто бы их глаза. Вороны, голуби… что-то такое. Малфой похолодел. Этого не могло быть, точно не могло быть. – Могу посмотреть? – спросил довольно вежливо. Поттер кивнул, разрешая, Драко махнул палочкой. – Легилименс! Глазами мальчика-который-предпочитает-обыски-разговорам он увидел зеркало, которое бесконечное множество раз держал в руках. Сомнений быть не могло – семейный артефакт Блэков не имел аналогов. Как оно попало к Уизлетте? Он был уверен, что мать увезла сквозные зеркала во Францию, даже удивлялся, что она не предложила держать через них связь. Когда переписка с Нарциссой свелась к нескольким письмам в год, понял, что скорее всего она просто не хотела с ним общаться. Но это не объясняет, как семейная реликвия Блэков оказалась у девчонки Уизли. Неужели мать продала зеркала? Он решил, что оставит решение этого вопроса на потом, например, спросит об этом в следующем письме, ведь на повестке сейчас нечто более важное. Малфой усмехнулся своим мыслям – мир перевернулся, жизнь грязнокровки для него ценнее судьбы семейной реликвии.