Decipimur specie recti

Они вместе упали на каменный пол одного из коридоров мэнора. Здесь, в воспоминаниях, Драко почувствовал себя лучше и смог даже поддержать не так удачно приземлившуюся Гермиону. Обретя равновесие и осмотревшись, они увидели шествующую по коридору Нарциссу и двинулись за ней почти вплотную. Навстречу миссис Малфой стремительным шагом шел сам Драко. Когда парень приблизился, стало заметно, что выглядит он кошмарно. Лицо как маска Гиппократа: темные круги под глазами, заострившиеся черты – бледная сухая кожа настолько натянута на скулах, что кажется, кости вот-вот пробьют ее, запавшие потухшие глаза, волосы… еще белее, чем обычно, Гермиона была готова поклясться, что они… седые. Похоже, Нарцисса была не меньше, чем они, шокирована внешним видом сына. – Драко? Что с тобой случилось? Как ты здесь оказался? Тебя освободили? – Мама? – он остановился, всматриваясь в перепуганное лицо напротив. – Какое сегодня число? – Тринадцатое, – голос Нарциссы прозвучал встревоженно, будто она подозревала сына в помешательстве. Выглядел он так, что эта версия казалась правдоподобной. – Месяц и год. Растерявшись еще больше, Нарцисса прошептала: – Июль. Девяносто восьмой. – Получилось, – выдохнул Малфой, расслабившись. – Что получилось? – тревога матери достигла апогея. – Мама, выслушай меня, не перебивая, – Драко из воспоминания схватил Нарциссу за предплечья и пронзительно посмотрел ей в глаза. Та напряженно кивнула. – Помнишь, маховик времени Септимуса? В глазах леди Малфой отразился ужас. – Только не говори, что ты сейчас вернулся в прошлое. – Да, вернулся. – Но… – Я просил не перебивать, у меня мало времени, – Малфой старался говорить жестко, но было видно, что дается ему этот разговор ой как не просто. – Мне нужно исправить... – Это связано с нами? С тобой? С судебным процессом? Твоим или отцовским? – Это связано с девушкой, которую… – Но, Драко, есть вещи поважнее! – Июль девяносто восьмого? – он искривил левую половину рта в усмешке, гримаса выглядела пугающе на его изможденном лице. – Уже люблю. – Кто она? Это Пэнси? – Не перебивай. Послушай, что ты должна будешь сделать. – Я не буду ничего делать, пока ты не расскажешь, что произошло! Они застыли посреди коридора друг напротив друга. Сжатые в линию губы, вздернутые подбородки, каменные лица – памятник противостоянию блэковского и блэковско-малфоевского упрямства. Драко, не отводя взгляда от глаз матери, сообщил ровно и без эмоций: – Тут, в моем времени она уже мертва. Драко и Гермиона, наблюдающие за диалогом, резко выдохнули. – Но ты же знаешь, что нельзя взрезать ткань времени, дабы воскресить мертвых, – пролепетала Нарцисса. – Я знаю. Но я уже нарушил эту ткань, как в свое время сделал Септимус, и знаю, что наш род будет за это наказан. В твоих силах сделать так, чтобы мое преступление не было напрасным. Кажется, леди Малфой потеряла дар речи. – Ее прокляли. Всего лишь Шервуд, но, – подбородок Драко затрясся, – какой толк в том, что я идентифицировал проклятие, если мы не нашли, ни кто его наложил, ни на кого замкнули ее магию. Я не смог ее спасти! – Но Драко, если это предопределено… – Нет, слушай! Я знаю, что нельзя менять цепочку событий в прошлом. Я и не собираюсь! Мне важен результат. Я потратил на разработку этого плана месяц, я изучал вопрос все то время, что прошло после ее… – он сглотнул и замолчал на несколько секунд, собираясь с мыслями. – Она была проклята в девяносто девятом, не в самом начале. И это отправная точка. Если нельзя это проклятие отменить, то нужно, чтоб я знал, кто ее проклял, и на кого замкнут круг. – Ты хочешь, чтобы это сделала я? – Не ты. Я знаю, что ты мастерица создавать должников, заставь кого-то, желательно приближенного к паре Грейнджер-Поттер. – Но Поттер не с Грейнджер, он, кажется, с младшей Уизли. – Это пока. Они с Поттером будут вместе, но на Поттера замыкать ее магию нельзя, на нем нужно завязать возможность проклятие снять. Мы должны сделать все максимально приближено к тому, что произошло… тут... Магию замкнуть на меня, и так, чтоб я об этом догадался… Вовремя. . – Но Драко… Стой! Ты хочешь сказать, что это Грейнджер? – Да. – И ты был тем, на кого замкнули ее магию? – Да. Только я узнал об этом слишком поздно. Когда осмотрел постмортум. – Но это ведь… Это ведь сделает твою жизнь зависимой от ее жизни, может, стоит изменить… – Слушай, я продумал все до мелочей. Я точно буду знать, как сделать так, чтоб она жила, и я точно пойду на это. Плевать, даже если она останется с Поттером, главное, чтобы жила! – плечи Малфоя устало поникли, голос зазвучал еле слышно. – Дальше. Проклятие вступило в силу на их свадьбе, твой исполнитель тоже должен привязать его активацию к ней, так мы наименьшим образом вмешаемся в последовательность событий. Чтобы проклятие спало, она должна сказать Поттеру «нет» перед алтарем. Я выясню это обязательно, рано или поздно. – Ты все-таки хочешь быть с ней? – Хочу, чтоб она не умерла, остальное как выйдет. Возможно… А впрочем, нет. – Думаю, я хотел сказать, что время, которое я изменил, на каком-то этапе уберет из уравнения меня, но решил, что это не побудит мать действовать, – прошептал Гермионе на ухо наблюдающий Драко. – Но ты же понимаешь, что если у меня все получится, то та вероятность будущего, из которой ты пришел, не состоится, тебя… не будет. Драко сложил губы в улыбку. Выглядело почти правдоподобно, только эта улыбка не касалась глаз. – Мама, – сказал почти нежно, – если бы я этого не хотел, меня бы здесь не было. Отрезать вероятность, где единственная женщина, которая что-то для меня значит… Нарцисса дернулась. – Кроме тебя, мама, – понял он свою ошибку, – ты вообще не в счет. – Может, не стоит? Время лечит, мой мальчик! – начала увещевать миссис Малфой. – Мама, нет. Ты поклянешься мне, что сделаешь так, как я прошу? Ты ведь хочешь моего счастья. Нарцисса неуверенно кивнула. – Нет, так не пойдет. – Клянусь магией, родом Малфой и родом Блэк. На лице Драко проступило облегчение, он удовлетворенно выдохнул, прикрыл глаза и на короткое мгновение заключил мать в объятия. – Мне пора. Сделав пару шагов назад, он обернулся и с натянутой улыбкой проговорил: – Ты где-то на днях пойдешь к Поттеру просить за меня. Не унижайся перед героем, ладно? Нарцисса мягко улыбнулась в ответ. В глазах ледяной леди стало слишком влажно. – Да, и еще! Когда меня освободят, и я вернусь в мэнор, подкинь мне работу Бернса и поставь на видном месте его прибор, я должен и в этой временной петле заинтересоваться проклятиями. – Вот черт, и тут она подсуетилась! – пробормотал Драко из будущего. – Не она – ты! – поправила Гермиона. – Понятно? Главное, подстроить все так, чтобы я вовремя сообразил, кто наложил проклятие и что круг замкнут на меня. Нарцисса не говорила больше ничего, просто кивала на каждое предложение, сказанное сыном, и глотала слезы. Драко еще раз приблизился к матери, сжал ее плечи и ободряюще улыбнулся. – Все будет хорошо, ма. Он вытащил из-под рубашки крупный маховик времени и прокрутил на несколько оборотов. Наблюдателей вышвырнуло из воспоминания. На несколько минут кабинет погрузился в тишину. Нарцисса переводила взгляд с девушки на сына и обратно, но те не смотрели на нее, уставившись в пол. Гермиона была оглушена. Получается, все это было предпринято, чтобы спасти в ее от гарантированной смерти? Но целесообразно ли идти на такое ради одной жизни? В памяти всплыл читанный в детстве рассказ о бабочке. Почему-то вспомнилась ночь, когда приснилось… Это был не сон? В другой временной петле именно в этот момент она умерла? – Попытки свести нас – произвольная программа? – тишину разрезал хриплый голос Драко. – Я хотела счастья для тебя, – Нарцисса выглядела смертельно уставшей. – Я должен осмыслить. Гермиона? – он вопросительно посмотрел на девушку. – Я тоже. Это все настолько… – Неожиданно. Она подняла глаза и вяло улыбнулась. – Ты немного приуменьшаешь. Это страшно... Понимать, осознавать, что в этот момент должна быть уже мертвой… Что ради того, чтобы я была жива… – Знаешь, – он коснулся ее руки и так же вымучено, как и она, улыбнулся, – прежде, чем мы погрузились в омут, я заготовил целую речь о том, что никогда бы так с тобой не поступил. Это неправда. Я повторил бы все с точностью. Гермиона не знала, как относиться к этому признанию. Ей вообще было очень сложно думать. Мысль о смерти в том будущем парализовала мыслительные процессы. В том будущем, которое Драко изменил ценой… стоп… а ценой чего? – Ты, он… что он говорил про последствия вмешательства в течение времени? Ответила Нарцисса: – Когда-то Септимус Малфой вернулся во времени, чтобы спасти своего младшего сына. С тех пор в роду Малфоев рождается только один наследник, теперь… я так понимаю, что ранняя смерть любимых… людей всех последующих Малфоев предрешена. – Нет… – прошептала Гермиона с паникой в голосе, – я не стою этого. – Это его решение, – сказала миссис Малфой и холодно посмотрела на Драко, – кто я такая, чтоб оспаривать? – Я не жалею, – спокойно ответил Драко, – пожалуй, это первое мое решение, когда я не ставил интересы рода превыше своих, – он повернулся к Гермионе и стал говорить медленнее, подбирая слова: – Ты стоишь большего. Выход из ситуации есть, но я не могу просить тебя о таком. Я вообще не могу тебя просить остаться со мной. Гермиона посмотрела на него с насмешкой. – Тебе не кажется, что ты – тот ты и этот ты, связал нас так, что я, даже если бы хотела, не разорвала бы эту связь. – То есть ты не хочешь? – Я готова была рискнуть, когда на кону стояла твоя жизнь. А экспериментировать просто так – уволь. Между нами есть чувства, наша магия замкнута кругом Шервуда, нам хорошо вместе, и… после того, как я бросила Гарри, у меня никого нет, кроме тебя. Невилл, Луна, Рон, Джордж не поймут моего поступка. Молли и Джинни... Может, когда-нибудь я смогу простить, но не сейчас. Точно не сейчас! – кажется, проговаривая все это вслух, она убеждала и саму себя. – Люди, с которыми я работала… ты видел последствия их истинного отношения ко мне в определителе. Я не хочу проводить время в окружении лицемеров. Так что – да – я останусь с тобой, если ты не против. – Неужели я дожил до момента, когда в приоритетах Гермионы Грейнджер собственное «хочу»! – он повел уголком губы. – Но ты ведь умная, ты понимаешь, каков единственный способ обойти последствия вмешательства в течение времени? – Да, и я готова к этому. – Но стоит ли… – Ты решил, что имеешь право жертвовать счастьем своих потомков ради моей жизни, что имеешь право ставить свои интересы выше интересов будущих поколений. Ты решил, что моя жизнь стоит того, чтобы я ее прожила. Позволь мне решить самостоятельно, с кем я хочу ее провести и чем ради этого пожертвовать. Нарцисса Малфой, про которую молодые люди, кажется, забыли, что-то прошептала одними губами.