Decipimur specie recti

На сегодня было запланировано еще одно интервью. После вчерашнего блестящего выступления на международном конгрессе молодых специалистов по темным материям журналисты не давали ему сделать шагу. Он заглянул в ежедневник и отложил его в сторону. До прихода назойливой девицы оставалось десять минут. Отлично! Как раз успеет разобрать корреспонденцию. Сначала он просмотрел мессенджеры – сплошные поздравления. Так-с, выделить послания от знакомых, на остальные отправить массовой рассылкой безликое «спасибо». Родным и друзьям ответит потом, лично каждому, первой, естественно, сестренке – после смерти мужа Лу замкнулась и только недавно стала снова похожей на себя, ее поздравление было самым ценным – значит, все-таки следит за успехами младшего брата. Также ждали внимания несколько ретрописем на бумаге, а в окно билась черная крупная сова. Мать и отец до сих пор пользовались древними методами, хоть мать и превосходила большинство магов в навыках пользования магловскими передовыми технологиями, а в столе у него пылилось фамильное сквозное зеркало, через которое можно было выслушать родительское поздравление в любой момент. Он впустил посланца, отвязал письмо и угостил сову кормом, который держал в ящике стола специально для этой птицы, часто курсирующей через океан. – Отдохни, Гораций, – да, он всегда разговаривал с питомцем отца и не считал себя сумасшедшим, в конце концов Гораций IV, как и все предыдущие Горации, был умнейшим существом, наверняка умнее журналистки, которая… Стук в дверь прервал течение его мыслей. – Мистер Джонсон, к вам посетитель. – Впусти, Амалия, – распорядился он. В кабинет впорхнула коротко стриженная рыжеволосая девушка и принесла с собой слишком сильный запах цветочных духов. Мистер Джонсон поморщился, воспитанный в английских традициях, он привык иметь дело с более сдержанными и менее навязчивыми ароматами, и с более сдержанными и менее навязчивыми девицами. Он плохо помнил, как эта американка раскрутила его на эксклюзивное интервью, но строчка в ежедневнике свидетельствовала о том, что его согласие было получено. – Кейтлин Миллер, – вошедшая бодро протянула ему руку, он привстал и пожал ее, представившись в ответ, хоть прекрасно знал, что нужды в этом нет. – Мистер Джонсон, готова поспорить, что вас уже многократно интервьюировали по поводу вашего проекта, поэтому я бы хотела коснуться более личных вещей. Семьи, например. – Вы должны были ознакомиться с правилами, – хмуро ответил Джонсон, стряхнув напускное радушие. – Да, но у любого правила есть исключения. Мне известно, что вы самый младший воспитанник… – Стоп! – прервал он наглую девицу, намереваясь выставить ее вон. Но в этот момент произошло непредвиденное – журналистка схватилась за горло и начала хрипеть. Джонсон скрестил руки на груди, ни секунды не сомневаясь, что наблюдает за спектаклем – авантюристка хочет, чтоб он бросился к ней, а потом представит его порыв, как домогательство – увы, плавал, увы, знает. Время шло, а мисс Миллер продолжала давиться воздухом, указывая пальцем с ярким ногтем на свою сумочку. В ее хрипе отчетливо слышалось слово «спрей». Недоверчиво косясь то на ридикюль, то на синеющую гостью, хозяин кабинета волшебной палочкой призвал желаемое. Журналистка, уже не пытаясь издавать других звуков кроме хрипа, показала пальцем, что нужно нажать на пульверизатор над ее лицом, а на второй руке, которой недавно сжимала собственную шею, оттопырила три пальца. Джонсон осторожно перегнулся через стол и, стараясь минимально касаться бутылочки, сделал три нажатия. Мисс Миллер мгновенно пришла в себя, синева исчезла с ее лица, как не было. Молодой магистр, испытывая легкое головокружение и внезапный приступ эйфории, сел обратно на стул и почти мгновенно почувствовал, что не может двигать конечностями. Щелкнувший замок показал, что американка заперла дверь, а движение ее палочки – наличие звуконепроницаемого купола. Когда и откуда только успела ее выхватить? Стало очевидно, что вместо интервью его ждет допрос. – Интересные у вас методы, мисс Миллер, – скептически протянул он, стараясь никак не показать охватившую его панику и держать лицо в лучших традициях отца. – Неужели вы думаете, что последствия вам не аукнутся? – Вы ничего не вспомните. Это раз. Сыворотку правды вы использовали сами. Это два. Сыворотку правды? Так вот что он распылил из спрея! А он все пытался понять, что за странный эффект на него оказало зелье. И ведь сам виноват! Мать и отец много лет втолковывали, что нужно всегда быть начеку. Ушлая дамочка подловила его, без пяти минут магистра, как зеленую школоту! Надо же! – Новейшая разработка, – с гордостью объяснила мисс Миллер, – не повышает давление, не сбивает сердечный ритм, и, если я не применю обливиэйт, вы будете помнить весь наш разговор. Действует очень умеренно при вдыхании, пока ее частицы в воздухе кабинета. Вы будете говорить только правду, впрочем, как и я. Какая-то модификация? Хм-м… Как ученый Джонсон был искренне заинтересован. – Вы ведь не журналист? – тут же воспользовался он откровением рыжей. – Журналист, но это не имеет значения. У него был всего один шанс. Заклинание крепко привязало его к стулу, но если поднапрячься, то можно вместе со стулом придвинуться к столу, где в третьем ящике… – Меня интересуют личности ваших родителей и тайна, которая окружает вашу… семью, – из голоса девушки исчезла сладость, – вы пятый ребенок, так? Врать не получилось бы, даже, если бы он захотел, но эта информация была общедоступной. – Да. – Не родной ребенок? Он опять ответил утвердительно. – Пятый не родной ребенок. Пожалуй, на такие вопросы он может отвечать. – Ваши родители не могли иметь своих детей? – Не знаю, – он сейчас был благодарен матери и отцу за то, что они никогда не удовлетворяли детское любопытство по этому поводу. Не хотелось бы выдавать их секреты незнамо кому. Да и знамо кому тоже. – Им обоим было уже около шестидесяти, когда вас забрали из приюта? Если он просто будет кивать как китайский болванчик, эта псевдожурналистка от него отстанет? – Вам оставили вашу фамилию? Почему? – Мы это не обсуждали. Все мои старшие братья и сестры оставались на фамилиях биологических родителей. – Вам это никогда не казалось странным? Усыновление предполагает... – она не стала заканчивать предложение и жадно уставилась на свою жертву. – Казалось. И что с того? – ответил он, адски желая передернуть сведенными плечами. – Ничего, – себе американка позволила приподнять и опустить плечи и сделала это с подчеркнутым наслаждением. – Вам родители не объяснили свой ход мыслей? Он помотал головой, сконцентрировавшись на открывании ящика. Хоть бы получилось беззвучно! Дальше было простое «акцио сквозное зеркало», стол надежно скрывал от визави предмет, опустившийся ему на колени. Так-с, снять защиту и пробормотать в него «нужна помощь». Теперь вся надежда на то, что родители в досягаемости своего артефакта. – Какой-то грех юности или родовое проклятие? – Не знаю, – выдохнул он, радуясь, что у них в семье не принято задавать неудобных вопросов, страстно желая, чтоб мать с отцом что-то предприняли, и так же страстно стыдясь, что они увидят его, взрослого, разумного, осторожного волшебника, в таком неприглядном виде. Раздался хлопок. Маленькая сморщенная эльфийка уставилась на хозяина кабинета и его гостью, оценивая расклад сил. – Мастер Фред просил о помощи? – пролепетала она, но раньше, чем «мастер Фред» успел открыть рот, в домовика полетело заклинание. Существо увернулось. Выпад со стороны дамы наглядно объяснил, какого рода помощь требуется молодому мастеру, и она ударом эльфийской магии отбросила девушку к стене. – Очисти воздух! Освободи меня! – приказал Фредерик. В этот момент раздался еще один хлопок, и в помещении возникла женщина неопределенного возраста. Вся ее небольшая хрупкая фигурка излучала силу. В отличии от эльфийки сориентировалась она молниеносно, и сразу же применила к девушке, которая завозилась у стены, инкарцеро, а спустя мгновение поймала ее палочку. Не проявляющий до этой секунды признаков жизни Гораций приветственно взмахнул крыльями. Связанная девушка вперилась взглядом в новоприбывшую, боясь поверить в свою удачу. Не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтоб понять – перед ней легендарная Гермиона Грейнджер-Малфой, героиня второй магической войны в Британии, исследователь нелинейности времени, магистр артефакторики, приемная мать хозяина этого кабинета, супруга почти такого же легендарного Драко Малфоя, специалиста высшей категории по проклятиям, полного кавалера ордена Трисмегиста за вклад в развитие магических наук. Возраст явившейся ведьмы определить по внешности было сложно – навскидку от сорока пяти до семидесяти. Мимические морщины выдавали в ней человека доброго и улыбчивого, но вместе с тем упрямого, бескомпромиссного и жесткого, когда требуется, что в текущей ситуации не сулило Кейтлин ничего хорошего. Пока связанная гостья, открыв рот, изучала его мать, а Приси приводила в порядок помещение и одежду, освобожденный младший сын героини давно прошедшей войны разминал затекшие конечности. – Отца не было дома? – нарушил он молчание. – Я убедила его, что межконтинентальная аппарация отвратительно скажется на его старческих костях, – заговорщицки улыбнулась мать и подмигнула. – Ой ли, – отразил ее улыбку сын, подтверждая, что похожие мимика и жесты – есть следствие многих лет совместной жизни, а не генетики. – Он через пять минут примчится за тобой! – Грейнджер-Малфой выразительно посмотрела на взрослое чадо, и чадо продолжило, – но спасибо, что позволила не появляться перед ним в таком дурацком виде. – Может, наконец расскажешь, что здесь произошло? – уголком рта Гермиона все еще улыбалась сыну, но все ее внимание переключилось на пленницу. – Эта особа под предлогом интервью… Раздался хлопок, и в помещении появился новый персонаж – пожилой мужчина с тростью в руке. Очень худой, очень прямой, будто вторую трость он проглотил, с истинно английским удлиненным лицом, высоким, то есть очень-очень высоким лбом (не подумайте, что это лысина, просто внутри прячется гений) и алебастровой кожей, плотно натянутой на кости черепа. Возраст в нем выдавала лишь белизна волос и глубокие носогубные складки, которые свидетельствовали о непростом характере и иллюстрировали некоторые его черты, например, жесткость и жесткость, и еще раз жесткость. «Этот точно не будет церемонится», – обреченно подумалось мисс Миллер. Гермиона Грейнджер-Малфой, увидев супруга, закатила глаза, но промолчала. Гораций вновь приветственно взмахнул крыльями. Мистер Малфой цепким взглядом окинул присутствующих, чуть дольше задержал его на связанной девице и перевел на младшего сына, собираясь задать вопрос. – Фредди как раз собирался рассказать о случившемся, – опередила его супруга. – Эта особа под видом журналистки… – Я и есть журналист. Меня зовут Кейтлин Миллер, – вскинула подбородок девушка, и была удостоена приподнятых бровей обоих пожилых волшебников. Если бы ее положение было не таким катастрофическим, Кейтлин посмеялась бы над тем, как синхронно и почти карикатурно одинаково Гермиона Грейнджер-Малфой и Драко Малфой приподняли правую бровь. – Что ж разговор будет нескорым, – резюмировала ведьма. Она отпустила эльфийку, призвала два стула – себе и мужу, и села, развернувшись лицом к Кейтлин. – Эта женщина изобразила приступ удушья и потребовала, чтоб я использовал средство из ее сумочки, – раздался голос Фредерика. – А ты настолько легковерный, что повелся, – сухо констатировал отец. – Я не велся, но она посинела. Я действовал максимально осторожно. Не мог же я смотреть, как человек умирает на моих глазах! – Вот и дурак! – резюмировал Малфой. – Драко! – женская сухонькая ручка легла поверх мосластой мужской. – Он прав, мам, – поддержал отца сын. – Это была тупая ловушка, но сам спрей... Занимательная модификация веритасерума, пап, тебе было бы интересно изучить. – Потом! – прервал панегирик зелью отец и переключил все свое внимание на Кейтлин. – Так что же вам, барышня, нужно от нашего сына? – Ответы! – позволила себе короткую реплику помянутая. – О! Ответы. Понимаю, – Малфой нехорошо усмехнулся и сделался в этот момент ужасающе похожим на своего давно покойного отца. Из присутствующих заметить это сходство и ужаснуться могла одна лишь Гермиона, но на нее подобное давно не могло произвести впечатление, она привыкла к самым разным ипостасям Драко Малфоя. – Только, пожалуй, теперь ответы нужны нам. Вы осознаете, что воспоминаний нашего сына будет достаточно, чтобы упечь вас в тюрьму и навсегда лишить журналистской лицензии? Девушка кивнула. – На кого вы работаете? – продолжил допрос волшебник. – На того, кто платит, но в данном случае на себя, – подхватила деловой тон американка. – Так что же вы хотели от Фреда? – Информацию. – Конкретней. Какую именно? – О вас. – Зачем? Девушка замялась, что-то взвешивая. Наблюдающие за словесным пинг-понгом Гермиона и Фредерик напряглись, ибо знали, что отсутствие ответа может побудить их отца и мужа к действию. Так и случилось. Малфой поднял трость и… был снова остановлен ладошкой супруги. – Подожди, дай ей собраться мыслями. – Зачем? – искренне изумился он, – гораздо проще их просмотреть. – Мы на территории чужого государства! – Ма, па, успокойтесь. У нас есть ее же сыворотка. Если не использовать спрей, а залить в рот… – Не нужно! – грубо прервала семейный консилиум Миллер. – Я расскажу вам все. – Мы слушаем, – холодно, но вполне вежливо поощрила ее Грейнджер-Малфой. – Вы – ключик к разгадке моей… проблемы. Снова две вздернутые брови, побуждающие продолжать. Может даже три, но на Джонсона Кейтлин не смотрела. – Мистер Джонсон – единственный из ваших… воспитанников ведет светскую жизнь, – проигнорировав хмыканье, она продолжила, – я долго искала выход именно на вас. Писала письма, искала место жительства, но вы уже давно нигде не появляетесь. – Мы имеем полное право на приватность! – реплика Драко прозвучала высокопарно и несколько заученно. – Да. Но… Мне позарез нужно было с вами встретиться. Я искала родных, искала свои корни и выяснила, что ваш старший приемный ребенок – родная дочь моего деда. – Вы – внучка Гарри? – Гермиона изменилась в лице, казалось, пожилую волшебницу сейчас хватит удар. Теперь уже супруг успокаивающе сжал ее руку, прожигая Кейтлин взглядом, достойным василиска.