17
7 октября 2019 г., 02:05
Знакомство Сесила и Стефана с Т’Чаллой, Шури и командой прибывших с ними специалистов прошло довольно буднично. Утомленные произошедшими событиями суперсолдаты говорили мало, в основном отвечая на вопросы. Тони Старк выделил новоприбывшим целый этаж, на котором гости из Ваканды активно собирали свое оборудование.
Сесил и Стефан к собственному удивлению, не чувствовали враждебности или какого-либо недоверия. Т’Чалла обращался с ними ровно, предельно вежливо, информация об их происхождении не вызвала в нем каких-либо эмоций. Его сестра только сочувственно вздохнула, старательно пытаясь их жалеть не слишком явно.
— Мы обязательно вам поможем, — Шури старательно пыталась не жестикулировать слишком сильно, заметив, как невольно напрягались Сесил и Стефан при таком ее поведении. — Пусть и потребуется на это некоторое время. Как только соберут оборудование, сразу же приступим к делу, — деловито заявила она.
— Мы были бы вам очень признательны, — Сесил явно старался подобрать подходящие слова.
— Спасибо, что взялись, — тихо откликнулся Стефан, опустив глаза и старательно изучая взглядом пол. — Я совсем не хочу еще кому-нибудь причинить вред, а то и убить, — голос Десятого звучал ровно, он находил в себе силы спокойно говорить о срыве, хотя эмоций в нем хватало.
Судьба Джейкоба серьезно беспокоила Стефана. Он не хотел такого развития событий и злился на себя, что проявил слабость, захотел обычного семейного счастья с любимым человеком.
И у Стефана по спине бежали мурашки при мысли, что он легко мог сорваться там, на ферме. Случись там такое — в живых точно никого бы не осталось, это Десятый прекрасно понимал и боролся с сильно запоздавшим страхом.
Его в какой-то степени оправдывало только незнание, да и то — звучало это жалко.
Бывшие агенты Гидры не имели права на нормальную человеческую жизнь. Они с Сесилом могли оказаться полезными Щиту, не более того. Стефан зарекся еще хоть когда-нибудь заводить с кем-либо отношения.
Он был твердо уверен, что Джейкоб после выписки не захочет его видеть и не собирался показываться ему на глаза, чтобы лишний раз не напоминать о пережитом.
— Я постараюсь разобраться, какой именно код вам вшили в подкорку, — Шури старательно пыталась сохранять деловой тон. Еще по Белому Волку она знала — ни в коем случае нельзя было жалеть суперсолдат. — Наверняка потребуется время, но точно говорю — ничего безнадежного не бывает.
Стефан нашел в себе силы благодарно кивнуть девушке, никак не комментируя ее слова. Сесил рядом поджал губы и отвернулся, явно не желая, чтобы начинали расспрашивать о прошлом. Они жили так, как умели — ничего другого просто не знали. И если бы не Первый, может, и вовсе никого бы из них не осталось.
Т’Чалла негромко разговаривал с Тони. Суперсолдатам и особенно прислушиваться было не нужно, чтобы понять — речь идет о Хеле. Тишина настораживала.
Стефан поймал себя на том, что ждал, когда произойдет нападение. Нет ничего легче, чем забыться в серьезном бою. Самоедство можно отложить на попозже и сосредоточиться на сражении — этому в Гидре их научили хорошо. Сначала дело, потом — все остальное.
«Наверно, надо было сразу ограничить свою деятельность тем, что умею лучше всего», — магнитные наручники Стефана не смущали. Он жестом показал Сесилу, что снимать их преждевременно, мало ли что могло произойти.
И чутье Стефана не подвело. Тони оставил в соседней комнате Бальдра, забранного у триумвирата — так ему было легче контролировать происходящее. О суперсолдатском слухе он забывал с удручающим постоянством.
Детский плач заставил Десятого подобраться, как перед атакой. Он больно резал слух. В калейдоскопе мелькающих лиц Стефан мало кого узнал.
«Устранить. Свидетелей любого возраста не оставлять. Не сметь проявлять жалость», — снова зазвучали в голове команды давно мертвых людей.
Стефану хотелось свернуться в позу эмбриона, зажать уши руками, но он не имел права так поступить. За подобное проявление слабости он точно будет выбракован. Возможно, не в одиночестве. Этого Десятый боялся больше, чем ликвидации.
Десятый сидел в кресле, не в силах пошевелиться — оковы надежно удерживали на месте. Многочисленные экраны пока были выключены, но Стефана это сейчас не волновало. Он изо всех сил старался держать себя в руках.
Час назад он вернулся с очередного задания. В этот раз приказ звучал категорично — не украсть, а убить. Все, кроме хозяина дома.
Его, впрочем, в этот вечер в особняке и не оказалось. Вел очередные переговоры, абсолютно уверенный в защите своего дома. Помимо нанятых охранников, явно работала какая-то спецслужба.
Десятого это волновало мало. Он получил конкретный приказ, дождался ночи и проник в дом. Сигнализация не сработала против него.
Убивать было легко. Перчатки, нож, быстрое движение по горлу жертвы — несколько секунд ожидания — следующая комната. Со спящими работать было легко, они не просили о милосердии.
Осталась только детская. Мальчик с девочкой не спали — то ли что-то услышали, хотя Стефан работал аккуратно, то ли просто испугались наступающей непогоды.
Вот они, при виде незнакомца, прижались друг к другу и попытались закричать. Этого допустить было нельзя — Десятый метнулся вперед.
В этот раз он обошелся без ножа — тонкие шейки сломать с его уровнем подготовки было несложно.
Вот только в памяти остались полные ужаса глаза.
Уходя, Стефан выключил свет. Он понимал, что может привлечь к себе внимание того десятка агентов, что шныряли снаружи, но по-другому не мог.
Всю дорогу до куратора Стефан вспоминал именно этих ребят. По-другому было невозможно, он ловил себя на каком-то странном чувстве.
Уже потом, перед самым обнулением, сидя в кресле он узнал, что это чувство называется жалость и оно было запрещено.
Погрузившись в себя, Стефан уже не слышал того, что происходило вокруг. Его тело напоминало пружину, он и рад бы атаковать, но сознание не понимало — кого.
— Черт, значит детский плач все-таки «работает»…
— Так начиналось и в первый раз? — Шури выглядела предельно сосредоточенной.
— Понятия не имею. Надо Пятнице дать команду найти видео, при условии, конечно, что он его записал, — Тони хмурился, не скрывая беспокойства. Они и не заметили бы нового срыва, если бы Шестой не привлек их внимание.
— Тони, успокой ребенка, — Сесил не мог предсказать, как поведет себя Стефан. — У меня есть версия такого поведения, но не знаю, прав ли я.
— Расскажешь потом, когда начнем осмотр, — Шури крутилась рядом, абсолютно не опасаясь Стефана. Она старательно фиксировала все на миниатюрную камеру, отмахиваясь от Т’Чаллы, который больше мешал, чем помогал. — Брат, сделай доброе дело — посмотри, что там с установкой, — не выдержала она мельтешения Пантеры.
— Хорошо, — вздохнул тот, нехотя покидая комнату. Мрачный Тони появился спустя несколько секунд, выглядел он порядком взъерошенным — на то, чтобы успокоить Бальдра, потребовалось больше времени, чем он ожидал.
Стефан на все это никак не реагировал, погрузившись в себя. Он пока и не думал оценивать степень угрозы, больше занятый попыткой справиться с накатившим сумбуром.
Жалость — испытывать это чувство запрещено. Стефан — нет, не так, Десятый, права на личное имя ему никто не давал, создатель счел, что они этого не заслужили — обязан функционировать без помех.
Никто из присутствующих не имел права ему приказывать. Кураторы решили отдать его во временное пользование? Но кому? Все происходящее сбивало с толку.
Шестой спокойно разговаривал с неизвестными, никто его не наказывал.
Детский плач наконец, затих. Но Десятый не торопился расслабляться — вполне возможно, его новая цель там, за стеной.
В глаза посветили фонариком. Усилием воли Десятый не зажмурился — знал, стоит повести себя как-то не так, последует наказание.
— Зрачки на свет реагируют, но я ничего пока не понимаю, — Шури хмурилась. — Триггер — детский плач. Его убрали — должен же прийти в себя?
— Или вернуться к исходным установкам, — невесело заметил Сесил. — Нас дрессировали на покорность и подчинение куратору. Судя по всему, Стефан пока не определился, в какой разряд ему вас отнести — потенциальных жертв или неприкосновенных объектов. Нам часто поручали убрать и бывших кураторов низшего доступа, особенно на первых порах.
Шури и Т’Чалла выдохнули сквозь стиснутые зубы, явно сдерживаясь от нелицеприятной характеристики.
Шури закусила губу, начиная понимать главное отличие Белого Волка и этого несчастного парня. Белому Волку ломали уже устоявшуюся личность, Десятого и остальных сделали таковыми изначально — полностью покорными своим создателям. Еще неизвестно, какие коды они могли прошивать в подсознании с самого детства подопытных.
— Вас тоже стоит осмотреть, — заставила себя Шури повернуться к Сесилу. Она отчаянно старалась не жалеть, но у нее получалось плохо.
— Ничего не имею против, — пожал плечами Шестой. — В приоритете безопасность окружающих, — вырвалось у него. Сесил недовольно скривился.
Тони и Шури переглянулись, старательно скрывая подкативший к горлу ком. До обоих дошло, насколько далеки от нормы эти воспитанники Гидры. И придут ли в себя окончательно — большой вопрос.
Когда в комнате появились слегка встрепанные Баки и Брок, Шури радостно их приветствовала.
Предстояла непростая работа, но она надеялась справиться. Один раз снять коды у нее уже получилось. Да и унывать было не в характере вакандийской принцессы. Чем сложнее задача, тем ценнее получался результат.
***
Стив проснулся от озноба. Зубы потихоньку стучали — ощущения, прямо скажем, подзабытые — с тридцатых годов с ним не случалось подобного. Под боком обнаружились подушки — супругам точно был не нужен сон в таком количестве. Да и сам Стив обычно не спал днем.
Поморщившись, Стив повернулся на бок, обнимая ближайшую подушку. Было большое желание закутаться в одеяло, но для этого пришлось бы вставать с кровати, привлекать к себе ненужное внимание. С ним все в порядке, ну, а озноб — видимо, сказывалось нервное напряжение последнего времени.
Признаваться в слабости Стив никогда не умел. И недовольный толчок изнутри заставил его вздохнуть и уткнуться носом в подушку. Тело, вроде бы, пока не дрожало, хоть с этим ему повезло.
Хотелось спать, однако тишина давила на уши. Баки и Брок, видимо, предусмотрительно покинули комнату — их голосов Стив не слышал, как не напрягал слух. Вероятно, они отправились помогать Т’Чалле и Шури — они, по всем раскладам, должны были бы уже прибыть. Он либо не нужен, либо просто будить не стали.
Можно было бы спокойно закутаться в одеяло, но тело было слишком тяжелым. Шевелиться было лень.
Мысли текли медленно и лениво, как воды какой-нибудь реки в тихую солнечную погоду. Стив то открывал глаза, рассеянно скользя взглядом по мебели и полу, то вновь закрывал их, пытаясь немного подремать. Получалось как-то плохо, но чем еще себя занять, Стив придумать не мог.
«Интересно, доктор Эрскин знал, что сыворотка с сюрпризом?» — вяло подумал Стив, коснувшись ладонью живота. Толчку он совершенно не удивился, привык уже, да и сейчас ребенок явно не собирался ломать ему ребра, как делал до этого. Стив неловко погладил ладонью живот, вздохнул, завозился, сворачиваясь поудобнее. Ему было не больно, только холодно — температура в Башне как-то понизилась.
Зажмурившись, Стив позволил себе тихонько фыркнуть. Если его видение хотя бы частично правдиво — о, он хотел бы увидеть Баки с животом. И совсем не из мести, Стив любил Баки, это мысли в голову приходили странные. И вопросы тоже. Будь Баки и Брок здесь, они бы точно покрутили пальцами у виска и напоили бы Стива каким-нибудь успокоительным.
Можно было бы попросить искина Тони повысить температуру в комнате, но Стив не хотел этого делать. Эта просьба наверняка дойдет как до Тони, так и до его супругов — заставлять их беспокоиться Стив не хотел. Справится и так.
Хотелось закопаться в подушки, как он делал это в далеком детстве. Сейчас Стив удивлялся, как умудрился пережить длинные холодные ночи. Мама была на дежурстве, рядом был только Баки, с которым они познакомились — во сколько? Стив с удивлением отметил, что не мог этого вспомнить. Баки был рядом всегда. И он заслуживал счастья, а не постоянного беспокойства.
Зубы, кажется, стали стучать сильнее, тело пробило волной дрожи. Стив передернул плечами, притянул ближе к себе подушки и заставил себя расслабиться. Сон лучшее лекарство для суперсолдата. Да и шевелиться лишний раз не хотелось, вот и позволил себе Стив спать так, как устроился — благо, кровать была достаточно большой. Он мог себе позволить хоть звездой раскинуться, падение все равно не грозило.
Новый толчок заставил Стива вяло потереть ладонью живот. Он не понимал сигналов ребенка. Возможно, тому было скучно или слишком тихо. Нарушать тишину у Стива не было желания и сил.
Он облизнул губы и с удивлением отметил, что они пересохли, и подрагивали, в такт зубам. Стив плотно сжал их, пытаясь взять ситуацию под контроль. Помогло всего на несколько минут.
«Вот и что это такое? Я суперсолдат, заболеть не могу», — подумал Стив, с легким удивлением отмечая, что подушка под щекой уже нагрелась и лежать на ней было почему-то не слишком приятно.
При мысли повернуться на другой бок и уткнуться лицом в другую, прохладную, тело вновь содрогнулось от дрожи. Стив счел за благо не шевелиться лишний раз, такая тактика когда-то давно помогала ему в детстве. Лихорадка постепенно отступала.
Щеки горели вот точно так же, как и сейчас. Стив искренне надеялся, что у него все-таки нет румянца — объяснять Баки с Броком, почему он покраснел, не хотелось.
Стиву очень хотелось встать и все-таки сходить на этаж Стефана и Сесила. Им наверняка придется несладко. А он все-таки хорош — обещал, что все у них будет хорошо, а вместо помощи погряз в обсасывание собственных проблем. Капитан Америка, называется. Махровый эгоист.
Новая волна дрожи Стива уже не удивила. Он попытался приподняться на руках, но достаточно быстро понял — этого делать не стоило, с кровати сползти вряд ли получится. И новый недовольный толчок подтвердил — следовало лежать спокойно.
«Вот что тебе не нравится?» — вздохнул Стив, прижав ладонь к животу. Ребенок ответить не мог, только новый толчок последовал.
Встанет на ноги — надо обязательно найти себе занятие. И его супруги, Стив только сейчас осознал это, были правы — Хела могла напасть как завтра, так и через год. Пытаться что-то планировать, доводя себя и окружающих до нервного срыва, не самая лучшая тактика.
Ребенок снова толкнулся, Стиву почудилось некоторое ехидство — мол, додумался, не прошло и года. Вряд ли, конечно, не рожденный младенец был способен на такое, но Стив позволил себе улыбнуться.
Озноб прокатился по телу с новой силой. Стив облизнул пересохшие губы, завозился, пытаясь все-таки устроиться на очень теплой подушке. Он искренне жалел, что браслет, подаренный ему Локи, сгинул в недавних приключениях — теперь придется как-то маскироваться, чтобы избежать вопросов про лишний вес.
Интересно, как Брок с Баки отреагируют на его желание куда-нибудь сходить? В кино например, загруженный по самую макушку Стив, уже и не помнил, когда там был в последний раз. Почему-то сейчас хотелось туда попасть, купить ведерко непременно сладкого попкорна, колу и обосноваться на последнем ряду, чтобы никому не мешать — оттуда тоже прекрасно можно посмотреть фильм.
Приняв решение, Стив тут же попытался его и осуществить. Он предупредит о своем уходе Пятницу, так что волноваться о нем не будут.
